Испытательный срок стража Хэзевей (гет)

Неизвестно, с какого раза я услышала звон будильника. В постели было так тепло и уютно, что соблазн отложить дела был невероятно велик.

— Уже закат? — вслух пробормотала я, приоткрывая глаза.

За окном небо отливало оранжево-розовым цветом. Будь это обычный день, я бы могла провести в кровати ещё полчаса. Я едва вновь не провалилась в сон, когда до моего сознания дошло: сегодня не обычное расписание. Перед занятиями у меня был… Дмитрий. Подорвавшись с кровати, я рванула в ванную комнату, по пути прихватив одежду.

Едва прошло пять минут, а я уже летела к тренировочному залу. Только тогда я окончательно проснулась.

Я не до конца понимала, почему так боялась опоздать, но стоило перешагнуть порог гимнастического зала, до меня дошло очевидное. Дмитрий Беликов разминался настолько интенсивно, будто ему предстояло сразиться с главным стригоем в округе. Рядом с этим парнем невозможно было расслабиться.

Его чёрная футболка успела промокнуть от пота, местами ткань плотно прилегала к телу и облепляла торс. Волосы были аккуратно убраны в низкий хвостик. «Как же старомодно», — думала я про его причёску, пока изучающе разглядывала высокую фигуру посреди зала. На фоне такого собранного ученика мне поперёк горла вставало собственное опоздание. Ясно как день: такая халатность в работе недопустима. От этого на душе становилось ещё более тошно.

— Молодец, ты справился с первым испытанием, — как ни в чём не бывало сказала я, обращаясь к ученику. Признавать свои промахи перед другими было не в моём стиле. — Видимо, ты настроен серьёзно, раз не сбежал с первого занятия.

Дмитрий Беликов прекратил разминаться и повернулся ко мне. Его брови были сведены к переносице, а взгляд был полон пронзающего металла. Он пропустил всё сказанное мимо ушей и с укором спросил:

— Страж Хэзевей, почему вы снова опаздываете?

Я опешила. Нет, это слабо сказано. Я впала в ступор, поражённая наглостью этого ученика. Обычно к инструкторам относятся более уважительно. Если взрослые опаздывают, то у них на это всегда есть веская причина. Их там, в России ничему не учили? Выдавив деланный вдох, я постаралась остыть. Отговорка пришла на ум довольно быстро:

— Меня вызывала капитан стражи. Нужно было срочно уладить несколько дел, — я замялась, прикидывая, насколько убедительно звучали мои слова. — Знаешь ведь, стражам нужно постоянно обсуждать вопросы обеспечения безопасности.

Закрыв дверь за собой, я подошла к ученику. Перед сном у меня было предостаточно времени, чтобы обдумать всё произошедшее между нами. Хорошо бы нам отбросить все размолвки на первом занятии и приступить к плотной работе. Ко мне на попечение попал по-настоящему одарённый ученик, который имел все шансы стать блестящим стражем. Я уже мысленно представляла, как ставлю ему высший балл по сдаче нормативов, как Дмитрий Беликов собственными руками задушил призрачный шанс на хрупкое перемирие между нами. Он решил вклиниться со своими сомнениями:

— Тогда странно, что мы не пересеклись у стража Петровой. Она как раз вызывала меня к себе перед нашим занятием, — вдруг сказал Дмитрий, который смотрел на меня сверху вниз. Он прекратил разминаться и полностью сосредоточился на нашем разговоре.

Может быть его выгнали из России за дрянной характер? Не исключено. Всего несколько слов, произнесённых этим низким голосом, всколыхнули во мне гигантскую волну раздражения. Невероятно. Что возомнил о себе этот ученик? Да как он смеет в чём-то подозревать меня? Мало того что он из раза в раз продолжал отпускать колкости, так теперь ещё позволяет себе делать мне замечания. Возможно, только мне так казалось, но в его тёмно-карих глазах я чётко видела холодность и презрение.

— Ты снова слишком много болтаешь, — так же холодно ответила я, задрав подбородок. — Марш на стадион. Будешь сдавать нормативы.

— Как прикажете, страж Хэзевей, — выдал он спокойным голосом, но в то же время его движения сменились с плавных на довольно резкие и грубые. Он поднял бутылку воды с пола и с гордо поднятой головой направился прямо к собственной погибели.

Тренировки порой требуют жёсткости от инструктора, и сегодня как раз тот самый день, когда новенького нужно окунуть с головой в суровую реальность. Прохладный вечерний ветер не помог мне остудить запал. Мне хватало одного взгляда на ученика, чтобы огонь раздражения распалился сильнее.

Я постукивала ручкой по блокноту, пока Беликов сдавал отжимания, и говорила всё, что приходило в голову:

— Если ты думаешь, что к тебе будут относиться по-особенному, только потому что ты сносно дерёшься, то я разочарую тебя. Прямо сейчас ты ничего не стоишь, если не способен вовремя заткнуться и выполнять приказы старших.

Беликов фыркнул и умудрился между делом ответить мне:

— Я стою чего-то уже потому, что мне единственному приставили наставника, страж Хэзевей.

Я закусила губу, чиркнула в блокноте «зачёт». Пока он сдавал подтягивания и демонстрировал упражнения на брусьях и турниках, я решила продолжить гнуть свою линию:

— Пока ты носишь форму, то должен в любое время дня и ночи быть стражем. Ты должен думать, как страж. Чувствовать, как страж. Жить, как страж.

— Пока я только учусь, — тут же выдал Дмитрий. Он сделал одно подтягивание и продолжил дерзить, — Надеюсь, что однажды вы покажете мне, как должен вести себя страж.

— Разумеется, — ухмыльнулась я. — Вот только не советую тебе вставать на моём пути, когда я по-настоящему нахожусь на службе.

— Я уже однажды сразился с вами и вышел победителем, — Дмитрий продолжал подтягиваться.

Его дыхание оставалось ровным и спокойным. У него была хорошая выносливость, и сейчас меня это бесило. Ему хватало сил отвечать:

— Что помешает мне сделать это снова?

— Ты случайно выиграл у инструктора, а не у стража. Это совершенно разные вещи, Беликов.

Мы перешли к полосе препятствий, которая простиралась вдоль всего тренировочного плаца. Полоса имитировала труднопроходимые участки дорог. Песок, ухабы, возвышенности и канаты, — пока Дмитрий проходил всё это, у нас обоих было время отдохнуть друг от друга.

Когда мы пришли к стадиону, я не удержалась ещё от нескольких умных мыслей. Раз я наставник, то должна наставлять, верно?

— Как бы тебе ни хотелось язвить и показывать когти, засунь свой сарказм поглубже, а когти прибереги для стоящего боя, — я указала ему рукой на линию, и перехватила секундомер поудобнее. — Большую часть времени страж должен держать мысли при себе и бездействовать.

— Значит, страж может бездельничать большую часть времени? — Дмитрий встал на стартовую линию и посмотрел мне прямо в глаза.

Мне захотелось треснуть ученика по лбу, но что-то внутри остановило меня. Я словила то же чувство, которое периодически поднималось при общении с Кристианом Озера. Слова сочились ехидством, сарказмом, двусмысленностью. Будто человек напротив был не так глуп, каким хотел казаться. Провалиться мне сквозь землю, если новичок не проверял сейчас мою компетентность!

— Нет, — твёрдо сказала я. Шутить на эту тему мне совершенно не хотелось. — Ты должен быть собран всегда. Если тебя это не устраивает, можешь возвращаться домой прямо сейчас.

— Нет, — ни секунды не раздумывая, ответил он.

Дмитрий занял позицию и приготовлялся к забегу. Это спасло нас обоих от новой ссоры. Я кожей ощущала, как сильно накалилась обстановка, и ситуацию спас последний норматив на сегодня.

Под конец занятия, когда мы уже собирались уходить с площадки, я заметила кое-что интересное: дампир всячески старался не показывать вида, что он устал. Но его выдавало сбитое дыхание, лёгкая дрожь в руках, а также промокшая насквозь футболка. Пожалуй, с него довольно.

— Тебе нужно больше тренироваться, чтобы тело привыкало к длительным нагрузкам, — я сменила тон. Постаралась говорить спокойно. — После занятий не опаздывай, у нас ещё одна тренировка.

Беликова передёрнуло на слове «опаздывать», словно он хотел что-то сказать в ответ, но он вовремя спохватился и заткнулся. Вместо этого он безрадостно ответил:

— Хорошо, страж Хэзевей.

Он уже собирался уходить, как вдруг обернулся и дерзко бросил напоследок:

— Я буду вовремя.

На этом наше первое занятие закончилось. Возможно, стоило похвалить ученика или что-то в этом роде. Настоящий педагог так бы и поступил. Но слова застревали в горле, даже когда я просто думала об этом. Наверно, потому что в душе я чувствовала: тёплые и вежливые слова были напрочь вычеркнуты из моего словаря сегодня утром. Выдавливать из себя ласку и вежливость лучше всего получалось у Лиссы, никак не у меня. Это касалось не только новенького.

Пусть меня терпеть не могут, пусть ненавидят, пусть проклинают. Я сделаю только то, что должна: помогу дампирам выжить и защитить других. Стоит того, чтобы натянуть шкуру сурового инструктора на один год. Даже если я не идеальный преподаватель, то точно смогу вбить десятку другому дампиров, что значит быть стражем, который умеет защищать мороев за пределами ворот школы.

К слову о внешнем мире, я давно не слышала свежих новостей. Опустим перепалку с Анджелой Блайт. Она и её сплетни про чужие свадьбы меня интересуют в последнюю очередь. На первый план выходили новости Двора. Ужасно хотелось узнать, как Лисса справляется с делами в наше с Крисом отсутствие. Меня съедало жуткое любопытство, назначили ли кого-нибудь на моё место Главы королевской стражи. А ещё, стоило представить, что принц Бадика продолжал продвигать в Совете свои нелепые идеи, меня брала лютая ненависть. Хорошо бы узнать побольше.

Во время занятий я постоянно одёргивала себя, стараясь меньше думать о посторонних вещах. Поначалу получалось. Однако стоило ученикам пойти обедать, как меня потянуло в сторону кафетерия вслед за ними.

Жизнь при Дворе научила меня одной простой истине: когда ты хочешь нарыть как можно больше информации, для начала позаботься, чтобы твой информатор был сыт, расслаблен и полностью убеждён, что ты — именно тот человек, который выслушает его, как никто другой. Кафетерий Академии — как раз подходящее место. Здесь люди часами могли проводить время за разговорами и за едой, забывая обо всём на свете.

Я остановилась с подносом и оглядела зал. Сложно было слиться с толпой, особенно когда тебя все знают, но попытаться стоило. На учительской половине царили тишина и спокойствие, в то время как ученическая половина походила на кишащий пчёлами улей. За некоторыми столами помещалось по десять человек, хотя обычный стол был рассчитан на четверых. Изменив своей привычке есть на тихой половине кафетерия, я взяла еду, кофе и присела неподалёку от самой шумной толпы. Внутри теплилась надежда, что мне удастся соскрести крохи информации.

В основном, за этим столиком собрались ученики старших классов. Морои и дампиры активно обсуждали новости, но я услышала совсем не то, что хотела.

— Верно ты говорил, что эта сука сама не знает, что натворила, — посмеивался морой-студент, одетый с иголочки. — Я согласен с теми, кто хочет насильно отстранять от службы таких, как она.

— Ваша семья всё ещё не успокоилась из-за дампирской свадьбы? — переспросил кто-то из толпы моих учеников. Голос был знакомым. — Как по мне, сделали из мухи слона. Такое ведь сейчас постоянно происходит. Давно пора привыкнуть.

— Ты слишком часто зависаешь в интернете, Саймон. Начитался херни, — смеялся над дампиром морой. — Мы выживаем только за счёт наших непоколебимых традиций. Свадьбы между дампирами? Смешно. Королевы-женщины? Нелепость. Разрушение наших многовековых устоев? Это точно приведёт к катастрофе. Может быть, вообще допустим к власти дампиров и пусть они ведут нас в «светлое будущее»? Уверен, ты даже представить себе такого не можешь. Уже сейчас звенят опасные звоночки, поэтому пора остановить весь этот дурацкий «прогресс».

Слова звучали знакомо. Мне не раз доводилось слышать их при Дворе. Вот только подобные шепотки ходили на закрытых встречах и в стенах частных домов. Радикальные консерваторы действовали скрытно. Только так они могли шаг за шагом продвинуть свои идеи в кругу мороев. Удивительно, что ученик Академии так открыто и точно цитировал строчки из доносов, которые оказывались на столах у меня и у Ганса Крофта.

— Ты прав, Кларенс, — поддакивал небезызвестный мистер Росс. — Далеко ходить не нужно. Раньше Академия Святого Владимира славилась своими выпускниками и сильной программой, а теперь куда не плюнь, везде руководят женщины.

— Наверно поэтому навыки стражей на дне, — уверенно заявлял Кларенс, который принялся отряхивать пиджак от невидимых пылинок. Он нахохлился словно павлин, довольный, что завладел вниманием публики. — Мне дедушка говорил, что раньше выживаемость стражей была в разы выше. Теперь ваши мрут один за другим. Ну, неудивительно, я так хочу сказать. С такими мягкотелыми и слабохарактерными наставника ми, как у вас, сложно стать настоящими стражами.

Я чуть не подавилась кофе, пока слушала всю эту чушь. Мою маскировку спасло только то, что мой столик стоял чуть в стороне от этой толпы прозревших и познавших мир школьников. В другой ситуации я бы рассмеялась вслух от их заявлений, но прямо сейчас стало даже жутко. Этому Кларенсу стоило купить себе вместо дизайнерского костюмчика пару извилин для мозгов и наконец-то заговорить своими словами, а не словами своего деда.

— Ты загнул… — начал говорить кто-то из учеников.

— Кажется, кто-то наслушался херни от выжившего из ума деда, — перебил их голос с заметным иностранным акцентом.

Этот голос я узнала не глядя. Неужели мой подопечный участвует в этом абсурдном разговоре? Дмитрий Беликов, ты продолжаешь удивлять. Тем не менее, я начала вслушиваться в разговор ещё тщательнее.

— Не разбрасывайся такими словами, — мой ученик не спешил, он тщательно подбирал слова. — Лично я удивлён, как вы ещё живы после занятий с такими преподавателями.

— Почему ты так думаешь? — подхватил новую тему Зак, дружок Брайана Росса. — Даже двух дней не прошло, как ты зачислен в Святой Владимир.

— Из-за перевода мне назначили несколько дополнительных занятий со стражем Хэзевей, — Дмитрий опустил детали. Тем временем все за столом навострили слух, на секунду в кафетерии воцарилась неожиданная тишина. Выдержав драматическую паузу — хотя наверняка Беликов всё-таки подбирал слова на английском — он наконец сказал, — У неё жёсткий подход, но она знает своё дело.

На долю секунды я ощутила облегчение, пока Зак не открыл рот:

— Так на тебе поэтому лица нет с самого утра?! — его веселью не было предела. — Ха! Хэзевей так затрахала Беликова, что тот выдохся!

В этот момент я решила, что обед окончен. Поставила кружку на стол, протерла рот салфеткой, встала и задвинула стул. До меня продолжал доноситься разговор малолеток:

— Ну, он хотя бы продержался целый час, Зак, — подтрунивал Брайан. — Если бы она взялась за тебя, мы бы за минуту узнали твоё стоп-слово.

Теперь они точно перешагнули черту, и у меня не осталось выбора. Беликов почти сгладил ситуацию, но отпускать похабные шутки в моём присутствии я не позволю. Все были так увлечены разговорами, что мне удалось подойти к ним со спины незамеченной. Я отвесила два смачных подзатыльника Брайану и Заку прямо у всех на глазах. Они отпрянули от меня, едва не налетев на обеденный стол.

— Что за бл…

Они обернулась и тут же замолкли. Я видела, как их лица потеряли все краски, но мне было не до их чувств. Эти гадёныши должны знать своё место и следить за своими треклятыми языками.

— Будете нести такую чушь — отправитесь на ковёр к стражу Петровой. Тогда плакали ваши хорошие назначения после выпуска, — отчитала я их и подтолкнула к выходу.

В их глазах на мгновение промелькнул страх. Я оглядела всех собравшихся за столом. Практически все начали отводить взгляды, кроме троих. Дмитрий Беликов продолжал есть. Саймон Смит смотрел твёрдо и уверенно. А неизвестный мне морой по имени Кларенс едва не фыркнул в ответ.

— Быстро на занятия! — скомандовала я. — Ваш обед окончен.

Группа распалась, и ученики поспешили покинуть кафетерий. За столом остались только Дмитрий и Саймон. В ответ на мой вопросительный взгляд, Смит ответил:

— Нам надо хорошо поесть перед занятиями, страж Хэзевей. Поверьте, не мы собрали эту толпу придурков.

Дмитрий Беликов продолжал есть, позабыв обо всём.

— Ладно, — я оставила их в покое, а сама отправилась прочь.

Поразительно, что наши ученики вообще додумались так открыто обсуждать и королеву, и своих наставников. Стоит ли говорить, что позже вся группа прочувствовала на себе мой гнев? Досталось даже тем, кого вообще не было за тем столом. Я гоняла их на тренировочной площадке так, что даже страж Петрова, которая хотела зачем-то подойти ко мне, передумала и осталась стоять в стороне. Другие ученики тоже поглядывали в нашу сторону. А те, кто нашли свободную минуту, даже расселись по периметру и наблюдали за нашей круговой тренировкой.

Передо мной двадцать один ученик выполнял одно упражнение за другим без перерывов: отжимания на пальцах, прыжки из положения лёжа, отжимания на кулаках, прыжки из положения сидя, отжимания на пальцах, снова прыжки, отжимания на кулаках и качание пресса. Пять минут перерыв — и вновь по кругу. Они делали эти упражнения, пока мне самой не стало плохо при взгляде на них. Когда бешеная тренировка на развитие выносливости подошла к концу, каждый из учеников мог похвастаться дружкам, что страж Хэзевей «поимела» их.

К концу занятия класс был без сил. Публика ещё долго продолжала обсуждать мой подход к занятиям, собрались даже морои, а пара стражей покрутили пальцем у виска. Хотя нашлись и те, которые с интересом наблюдали со стороны, как Альберта.

Я не собиралась выслушивать чьи-то порицания или поощрения, поэтому направилась в свой маленький кабинет, чтобы дождаться последнего занятия на сегодня. Мой рабочий день начинался и заканчивался встречей с Дмитрием Беликовым. Я всё больше запутывалась, что чувствовала по отношению к нему. Временами меня разрывала дикая ненависть, так что хотелось убить его на месте. А иногда, буквально на доли секунд, меня одолевало сожаление.

Просто уму непостижимо, как так получается, что каждый раз я срываюсь на него. То идиотская дуэль, то допрос, то перепалка, — всё идёт просто ужасно. После всех этих недоразумений даже удивительно, как он решился высказаться в защиту малознакомых преподавателей, когда вокруг ученики точили вилы и собирали крестовый поход. Пока я думала об этом, подошло время нашего второго занятия.

Когда я зашла в зал, оставалась ещё минута до начала. Впрочем, ученик уже был на месте. Только в этот раз он не разминался, а отдыхал, прислонившись к стене спиной. На его лице пролегла тень усталости, а круги под глазами стали заметны невооружённым взглядом. Наверно адаптация давалась ему тяжелее, чем казалось на первый взгляд.

— Эй, будешь продолжать стоять там, как истукан? Наше занятие уже началось, — я ляпнула раньше, чем успела спохватиться.

— М? — Дмитрий выпрямился и проморгался. Кажется, дампир задремал. — Страж Хэзевей…

— Расслабься. Лучше приступай к разминке. Разогрей мышцы, иначе завтра не встанешь с кровати.

Парень кивнул и начал с разминки шеи. Потом перешёл к рукам, ногам и мышцам кора. Я организовала себе мат неподалёку и присела на него. Меня тянуло точно так же поразминаться, поднапрячься и в волю побеситься на тренировочкой площадке с другими дампирами, но оставалось только сидеть и наблюдать со стороны за ошибками ученика.

В то же время для меня самой поддержание хорошей формы на службе в Академии требовало большей изворотливости и находчивости, чем при Дворе. Наверно, это тоже стало причиной, почему я так наседала на выпускников. Хотелось, чтобы они могли позаботиться о своей физической подготовке при любых жизненных условиях.

Когда Дмитрий растягивал спину, я уже хотела подойти и помочь, но он был довольно гибок.

— Редкая растяжка для парней, — удивилась я вслух.

— Это благодаря моим учителям из России. Хочешь — не хочешь, но тебя сделают гибким.

— Даже не буду спрашивать, что с вами делали для этого.

Беликов пожал плечами и продолжил заниматься разогревом мышц. Больше мы ни о чём не говорили, пока не закончилось занятие. Я всё так же смотрела на новенького, и на языке у меня вертелись те слова, которые сложно было удержать в себе. Стоило занятию закончиться, как ученик засобирался в ту же минуту. Он уже направлялся к двери, когда я выпалила:

— Беликов, подожди, — остановила я ученика. Слова вставали поперёк горла, но мне важно было сказать их. — Спасибо за… твои слова сегодня в кафетерии.

Он замер, поражённый моей благодарностью. Ему потребовалось время, чтобы найти, что ответить:

— Не стоит благодарить меня. Ученики обязаны уважительно относиться к учителям.

Его слова звучали двояко. С одной стороны, он искренне считал так — это считывалось по выражению его лица. Взгляд оставался неизменно прямым, и на лице не дрогнул ни один мускул. С другой стороны, мне вспоминались наши словесные перепалки, от которых за много миль несло неуважением.

— Я бы никогда не проявил к вам такое неуважение, как это сделал одноклассник…

Дмитрий взялся за ручку двери и бросил напоследок, не оборачиваясь:

— … Как бы плохо я к вам ни относился.