Очень странное Рождество (гет)

Франция встретила Гермиону жарким сливочно-жёлтым солнцем. Оно казалось неприлично страстным и щедрым после затяжной весны и робкого, почти вялого британского июня.

В воздухе была разлита истома и вкусный запах, доносящийся из булочных. Они сидели с родителями на террасе небольшого кафе и ели какой-то воздушный десерт — вкусный, но слишком сладкий после третьей ложки. Гермиона вяло ковыряла пышный крем, покружённая в свои мысли. После того как родители в третий раз безуспешно пытались вовлечь её в разговор, мама мягко спросила:

— Ты всё ещё думаешь о школе, да?

Гермиона вздрогнула, точно её поймали.

— Немного, — уклончиво ответила она, поднося чашку к губам. — Так странно, что я уже стажёр в Мунго, а мои друзья — ещё школьники. И всё это вокруг…

Гермиона обвела рассеянным взглядом узкую мощёную улочку, яркие цветы в вазах и витые старинные фонари.

— Непривычно, — поразмыслив, закончила она.

— Непривычно отдыхать? — улыбнулся отец. — Это диагноз. Придётся потрудиться тебе, чтобы отдохнуть, ведь ты такой же трудоголик, как и мы с твоей мамой. Но надо работать над собой — взращивать в себе лень и пофигизм.

Гермиона невольно рассмеялась в ответ:

— Я честно стараюсь, пап!

И это было правдой. Она гуляла с ними по набережным, рассматривала витражи в старых соборах, слушала рассказы мамы об архитектурных стилях и рассказы отца о средневековых королях и французской истории. Порою Гермиона позволяла себе просто сидеть на старомодном балкончике отеля, даже не взяв в руки книгу или конспект, и смотреть, как солнечные лучи медленно скользят по стенам.

Но мысли всё равно настигали. Гермиона не знала, верно ли она поступила. Но что сделано — того не воротишь. Англия и профессор Снейп казались почти призрачными… почти сном. Наверное, нечто подобное испытывал и Северус, когда его прежние и новые воспоминания смешались.

А через неделю Гермиона с мамой отправились в магический квартал Парижа. Папа же уехал на медицинскую конференцию и обещался быть только завтра. Мать с дочерью погуляли немного по волшебным магазинам, поохали над странными нарядами и необычными духами. Прикупили Гермионе новую мантию, а миссис Грейнджер великолепную шаль, на которой весело танцевали менуэт коты.

— На работу это, конечно, не наденешь, — улыбнулась мама. — Вряд ли движущиеся рисунки удастся объяснить новейшими технологиями, но хоть дома буду форсить.

А потом, не сговариваясь, зашли в маленький книжный магазин и потеряли счёт времени — в семье Грейнджеров литературу обожали все. Именно там Гермиона наткнулась на свежий выпуск «Вестника зельеварения». Сначала она взяла его машинально, но увидев фотографию, уже не смогла оторваться.

Профессор Снейп, весь в неизменно чёрном, мрачно взирал с обложки, скрестив руки на груди, и лишь слегка хмурился. От всего его облика веяло такой сдержанностью, что колдофото можно было даже принять за магловское — настолько фигура на нём казалась неподвижной.

Гермиона торопливо пробежала глазами статью и почувствовала, что сердце заколотилось быстро-быстро.

— Мам! — позвала она, не отрывая взгляда. — Мам, ты должна это увидеть.

Миссис Грейнджер подошла к ней и наклонилась, заглядывая через плечо.

— Что у тебя?

Гермиона повернулась к ней, чувствуя, что не может сдержать радостного волнения и её голос буквально звенит:

— Профессор Снейп… он получил премию. За усовершенствование сыворотки против драконьей оспы! Это потрясающее открытие!

— О, — уважительно протянула мама, — всегда отрадно видеть, когда научные изыскания увенчиваются достойным результатом.

— Ты не представляешь, какой это прорыв в магическом мире! — выдохнула Гермиона. — Драконья оспа очень опасна для магов. Но сыворотку от неё изобрела ещё в семнадцатом веке Ганхильда из Горсмура. Лекарство работало, но в основном на детях и молодых людях, а у пожилых риск смерти всё равно оставался высоким и… И знаешь, то, что триста лет назад было новацией в колдомедицине, безнадёжно устарело сейчас. Но до сих пор её никто не мог качественно улучшить. Никто. Кроме него… Северуса…

Она запнулась, осознав, как это прозвучало, не говоря уже о том, что впервые назвала при матери Снейпа по имени. И та, вспоминая о коротком рассказе о неком школьном романе дочери на рождественских каникулах, слегка нахмурилась:

— Ваш профессор тёзка того мальчика, с которым ты встречалась?

Гермиона тяжело выдохнула и, набрав побольше воздуха в грудь, словно перед прыжком на глубину, выпалила:

— Мама… Это было не просто с однокурсником, как я говорила раньше. Это… это был молодой профессор Снейп. Помнишь, я рассказывала вам о таком явлении, как Отражения? Так вот один из вернувшихся в юность преподавателей был именно он. И именно с ним я встречалась.

Мама растерянно потёрла лоб:

— Ох, это надо обдумать, котёнок. Я, конечно, понимаю, что у вас, магов, там всё иначе, чем у обычных людей, но отношения с преподавателем…

Но Гермиона не дала ей закончить:

— Только не пойми неправильно! У нас не было отношений, когда он вновь стал профессором! Только когда ему было семнадцать — он даже меня был моложе на полгода. А потом профессор Снейп вёл себя очень корректно.

— Значит, он точно, кхм, не оказывал тебе знаков внимания, будучи твоим учителем? — мама пристально посмотрела ей в глаза.

— Абсолютно, — Гермиона честно выдержала её прямой взгляд. А потом добавила: — Просто после того как я пообщалась с его молодой версией, я увидела его совсем с другой стороны. А потом осознала, какой это умный, разносторонний и благородный человек. Он не просто талантливый ученый… он герой войны! Он был двойным агентом. Он рисковал жизнью ради победы над Волдемортом. Ради того, чтобы такие, как я… могли жить спокойно в магическом мире, — тихо закончила она.

— Это, безусловно, делает ему честь, — миссис Грейнджер уже взяла себя в руки и говорила с теплотой, но довольно твёрдо. — Однако не отменяет вашей разницы в возрасте и жизненном опыте. Про статус я промолчу, учитывая, что через несколько месяцев вы станете коллегами.

Но Гермиону было уже не остановить — она говорила всё быстрее, увлекаясь:

— Я восхищаюсь им, как не смогла бы восхищаться ни одним парнем! Даже нашим Гарри… хотя он мне вообще как брат. Или Виктор Крам — он хороший и талантливый, но разве их можно сравнить?.. Конечно, я бы вряд ли восприняла Северуса иначе, чем своего преподавателя, но когда судьба подарила нам возможность пообщаться на равных, то я узнала его. И понимаешь…я уже увидела его совсем другим. И он мне нравится… очень…

— Он? — уточнила мама, ткнув пальцем в мрачного Снейпа на обложке журнала. — Этот мужчина, а не тот мальчик Северус, с которым у тебя был школьный роман?

Та кивнула и залилась румянцем.

— Гермиона, — миссис Грейнджер вздохнула и приобняла её за плечи, — признаться… чего-то такого я и ожидала. Ты всегда была слишком умна, чтобы начать встречаться с ровесником. Хотя… я надеялась, что это все-таки будет человек старше тебя на пять или пусть даже десять лет, а не годящийся тебе в отцы. Однако… я доверяю твоему здравому смыслу и эмоциональной чуткости. Только прошу: обдумай всё хорошенько! И помни, ты всегда можешь приехать к нам или написать мне.

Они обнялись и стояли у окна книжного магазинчика, не замечая кряхтящего продавца. А тот довольно мирно переругивался с покупателем, который желал вернуть какой-то роман, ибо в нём оказался «слишком безнравственный сюжет».

Потом Гермиона заговорила вновь — она так долго держала это в себе, что теперь оно изливалось неудержимым потоком:

— Ни у кого не получалось улучшить сыворотку, а он смог! Северус нашёл способ стабилизировать состав, изменить реакцию… и здесь написано, что теперь эффективность почти одинакова для всех возрастов! — она потрясла журналом.

Снейп на обложке покачнулся от тряски и нахмурился ещё сильнее. Но отчего-то безмолвствовал: то ли предпочитал хранить молчание, то ли фотография была так заколдована, чтобы новоявленный герой зельеварения и целительства не принялся оскорблять всех саркастическими замечаниями, снижая продажи журнала.

Мама смотрела на неё с лёгкой улыбкой:

— Ты им гордишься.

— Да, — Гермиона кивнула.

— Однако… я помню твои рассказы о нём. Разве он не занижал тебе оценки и не снимал с вашего факультета незаслуженно баллы?

— У него и впрямь очень непростой характер. Он был строгим, — призналась Гермиона и, помедлив, обречённо добавила, не в силах лгать, — и иногда… несправедливым, да. Но это касалось лишь школьных мелочей. В действительно значимых делах он всегда защищал своих учеников, невзирая на личные симпатии и антипатии. На третьем курсе он даже заслонил нас от оборотня собой!

— Оборотня?! — в ужасе переспросила мама, позабыв сразу и про профессора Снейпа, и про их разницу в возрасте.

И Гермиона испугалась, осознав, что проговорилась.

— Это было давно! Несколько лет назад. И потом всё обошлось!

— Ну знаешь ли… Гермиона Джин Грейнджер! — грозно проговорила мать. — Рассказывай всё по порядку.

* * *

На город медленно опускалась тёмная вуаль летнего вечера. Но золотой свет огней столицы не давал сумеркам воцариться полностью: уличные фонари, фары машин, неоновые витрины — всё сияло и мерцало, будто на вечеринке в стиле двадцатых. Где-то играл джаз и пили шампанское.

Гермиона сидела в своём номере и крутила в руках перо.

«Не стоит, — говорила она себе. — Ты же решила дать ему время до декабря». Она постучала пальцами по столешнице и пододвинула к себе пергамент.

— Я просто его поздравлю с открытием и премией, — пробормотала Гермиона вслух. — Это лишь дань вежливости. Это же не слишком навязчиво? О Мерлин! Как всё сложно, лучше я бы встречалась с Виктором, или Роном, или клятым Эрни, — она вскочила и заметалась по комнате.

А потом одним прыжком вернулась за стол и быстро застрочила, опасаясь передумать:

«Уважаемый профессор Снейп, прочитала о вашей премии — это просто невероятно! Я так рада за вас и не могу удержаться, чтобы не поздравить лично. Это огромное достижение для всей Магической Британии, и я, как будущий целитель, приняла ваше открытие особенно близко к сердцу. Ваши достижения вдохновляют!

Надеюсь, моё письмо вас не побеспокоит. Я лишь хотела выразить своё восхищение и принести поздравления.

Гермиона Джин Грейнджер»

Она ещё сжимала перо в руках, когда сова с письмом улетела — теперь оставалось только ждать.

* * *

На следующий день она также не могла думать ни о чём, кроме письма. Когда придёт ответ? И придёт ли?.. Обрадуется ли Северус её посланию или разозлится? Любит ли он её так, как его молодая версия, или воспринимает свои эмоции, точно досадную помеху?

После того как она третий раз нервно пришла в номер к родителям, покрутилась возле стола и надкусила круассан, миссис Грейнджер не выдержала.

— Гермиона, хватит себя мучить! Отпуск не для того, чтобы трепать себе нервы! Твоё послание было вполне уместно, мы постоянно пишем поздравительные записки коллегам, сумевшим как-то отличиться. Ты же там не любовный роман на три страницы написала?

— Обижаешь, — с долей иронией и нервозности откликнулась Гермиона.

— Тогда прекрати метаться и иди одевайся. Через час выходим. Ты не забыла, что у нас сегодня мюзикл в программе?

Гермиона раздраженно хрустнула пальцами, но кивнула: конечно, мама была права. Нужно было отвлечься. И она обожала «Призрака оперы», да и где было смотреть его, как не в Париже?

Как только занавес поднялся и оркестр начал играть первые аккорды, Гермиона погрузилась в происходящее на сцене, жадно впитывая каждую ноту и каждое движение актеров.

Нежная юная Кристина, пылкий обаятельный Рауль… и Призрак... Высокий, мрачный, несчастный. Уродливое лицо, скрытое маской. Гений, запачканный злом и тьмой. И голос… сильный, низкий, завораживающий — летящий над залом и подчиняющий себе, точно самый могущественный в мире империус.

О, Гермиона не могла не понимать, кого она видит в этом байроническом образе, воплощенном талантливым актером! Северус Снейп. Конечно, профессор не был таким… хм, готическим героем. Однако сходство определенно имелось. И не только в чёрных одеждах, стремительной бесшумной грации и пленяющем неосторожных девиц голосе… Безжалостная гордость, безумный гений, трепетная нежность и безоговорочная преданность под слоями жестокости и некрасивости.

На секунду Гермионе показалось, что Призрак посмотрел на неё знакомым взглядом прямо со сцены, однако тут декорации сменились, и она невольно посмеялась над своими фантазиями: придумается же такое! Профессор и Призрак в одном лице.

Но зазвучала новая ария, и в душе мисс Грейнджер вновь холодная рациональность уступила место восторженным мечтам семнадцатилетней девушки. Гермиона даже самой близкой своей подруге, даже под угрозой щекотки, не призналась бы, как в этот вечер в театре она представляла себя на месте красавицы Кристины, а Северуса в роли загадочного Призрака, увозящего её на лодке по зеленой глади озера, не знающего света, в свои подземелья.

Гермиона улыбалась, качаясь на волнах восхитительного баритона солиста. Сердце её колотилось, на щеках пылал румянец, и если бы кто-то, знающий мисс Грейнджер как лучшую выпускницу Хогвартса, слишком взрослую и прагматичную для своих лет, увидел бы её сейчас, то не поверил бы своим глазам.

Тем временем Призрак проклял предавшую его возлюбленную, и занавес торжественно опустился.

Пока в антракте мать с отцом спорили лучше или хуже новая исполнительница роли Кристины, Гермиона рассеянно рассматривала лепнину на потолке, точно видела её впервые.

— Так мы пойдем в буфет? — голос папы, озабоченного наличием в их жизнях презренных сэндвичей, вырвал её из чудесных грёз.

Ну вот зачем?! Неужели мисс Грейнджер не имеет права помечтать?

— Ты иди, а мы побудем тут, — откликнулась мама, — мы не хотим есть.

И папа удалился, а миссис Грейнджер улыбнулась:

— Да, Призрак, как всегда, выше всяких похвал!

Гермиона согласно закивала, а потом сказала:

— У него такой голос, что каждый раз пробирает до мурашек, — она бросила взгляд в окно и, помедлив, добавила, — интересно, почему люди выбирают одних и не выбирают других?..

Мама усмехнулась:

— Ты бы предпочла, чтобы Кристина осталась с Призраком? Он же злодей, солнышко, хотя, безусловно, талантливый и харизматичный. А в книге… б-р-р, вообще ужас. Настоящее чудовище, хоть внутренне, хоть внешне. В мюзикле всё-таки образ сильно романтизировали и по возможности сгладили острые углы.

— Мам, а ещё в книге у него прикосновения чудовищно ледяные, что невозможно, он же человек, а не земноводное, — парировала Гермиона. — Автор, по-моему, переборщил с готикой.

Миссис Грейнджер засмеялась:

— И к тому же он слишком любил драму.

— Автор или Призрак? — дотошно уточнила Гермиона.

— Оба, — фыркнула мама. — Мне кажется, мюзикл куда лучше романа.

Дочь не стала с ней спорить, ибо была абсолютно согласна. Вернулся отец с сэндвичами и длинным рассказом об архитектуре театра. И на какое-то время Гермиона забыла даже о Северусе Снейпе.

Блестящий маскарад во втором акте неизбежно веселил и увлекал, но всякое мгновение Гермиона ждала появления Призрака. Он почти выучила каждую ноту, и всё равно пульс ускорялся, когда появлялась мрачная фигура в образе алой смерти.

В магическом мире Гермионе всегда не хватало именно театра. Волшебники иногда делали постановки, но лишь немногие относились к этому как к подлинному искусству, а не развлечению для детей или скучающих светских дам.

Здесь же был театр в театре. Актер воплощал Призрака, который в свою очередь играл торжествующего Дон Жуана на сцене. Они с Кристиной пели так, словно от этого зависели их жизни, и вопреки зрительному залу и бутафорским декорациям не получалось осознать, что это лишь актеры в костюмах и гриме.

От бурной страсти и вкрадчивого соблазнения Дон Жуана Призрак переходил к страданиям влюбленного, умоляющего и задыхающегося от отчаяния. Он был зловещий, он пугал, но в то же время сердце пронзали сочувствие и восхищение. «Как она могла его отвергнуть?» — шептала Гермиона, сминая в руках программку. А потом начинала аплодировать вместе со всем залом.

Вечер в театре был волшебным. Но ложась в постель, мисс Грейнджер со свойственной ей прагматичностью подумала, что от таких, как Призрак оперы, лучше держаться подальше в реальном мире, и к тому же при всех сходствах Северус был куда проще и куда человечнее.

— И благороднее, — прошептала в подушку Гермиона, — если уж на то пошло. И вообще это всё прекрасно, но уж слишком романтично! Возвращайся ты, мисс Грейнджер, к своим учебникам для целителей, вместо того чтобы залипать на мрачных загадочных мужиков в чёрном, — самокритично добавила она и погасила лампу.

* * *

На следующее утро Гермиона, всё ещё в полусне, услышала тихий стук у окна. Сова!

Лёгкий шум крыльев, и в руки вскочившей с постели Гермионы упал конверт, который она поспешно вскрыла. Письмо было довольно коротким, в лучших традициях Снейпа, но всё же не настолько коротким, как ожидалось:

«Мисс Грейнджер!

Ваши восторги несколько чрезмерны — сыворотке предстоят многоступенчатые испытания. Хотя, пожалуй, стоит признать, что основная работа уже сделана.

Пришёлся ли вам по вкусу Париж? Вы впервые во Франции? И, надеюсь, пребывая на заслуженных каникулах, вы всё же не забываете, что достижения в любых науках требуют не только энтузиазма, но и терпения, и труда. Особенно если поставленные цели столь амбициозны, как у вас.

Северус Снейп»

Гермиона уютно устроилась в большом кресле, свернувшись в кошачий клубок, и несколько раз перечитала сдержанные строчки, написанные резким и небрежным почерком. И всё же: Северус ответил! Ответил не формально-сухо, а задал свои вопросы — спрашивал о ней. Без сомнения, это было приглашение к переписке! Похоже профессор не зря согласился на «эксперимент» — она, Гермиона, всё же была ему небезразлична. Ах если бы в нём сохранилась хотя бы половина тех чувств, в которых ей признавался молодой Северус!

Она несколько раз переписывала своё собственное письмо, чтобы оно не вышло слишком длинным и слишком восторженным, и всё же строчила и строчила:

«Да, я бывала во Франции раньше, но Париж всегда прекрасен! Знаю, многие разочаровываются в этом городе, потому что изначально питают слишком большие надежды. Но я (по вашим советам) особых надежд никогда не питаю, а поэтому редко разочаровываюсь.

Я правда отдыхала всё это время. Успела немного прогуляться по городу, вдохнуть особую атмосферу улиц и кофеен, посетила несколько музеев. А вчера мы с родителями ходили на мой любимый мюзикл “Призрак Оперы”. Меня всегда завораживает театр!

Однако на днях я вновь возвращаюсь к учёбе. Если хочу к декабрю сдать первую ступень экзаменов, чтобы приступить к целительской практике под началом мадам Помфри в школе, мне предстоит много работы. Вы когда-нибудь сотрудничали с больницей Святого Мунго? Если да, то буду очень признательна вам за советы — я немного волнуюсь, как справлюсь с новым этапом учёбы, ведь она будет совсем не похожа на занятия в Хогвартсе.

Надеюсь, что вы тоже наслаждаетесь отпуском.

Гермиона Грейнджер»

И с тех пор, помимо учебы, её дни были наполнены только письмами. Совы летали туда-сюда с такою частотою, что, наверное, могли бы пожаловаться в совиный профсоюз.

В ответном письме Снейп, конечно, не мог удержаться от маленькой подколки в ответ:

«Призрак оперы, говорите… Похоже, вы любите мрачных меланхоличных злодеев, уродливых и сидящих в подземельях».

Гермиона только весело фыркнула, читая эти строки.

Про учебу при Больнице Святого Мунго Снейп писал:

«Немного знаю, поскольку работал долгое время внештатным зельеваром и общался с целителями и студентами.

Если хотите, чтобы вас воспринимали серьёзно, наблюдайте, не кидайтесь сразу отвечать и выполнять, больше слушайте. Не бойтесь грязной работы: любой целитель начинал с того, что чистил судна. А вот задавать вопросы можно и нужно, однако лично вам я рекомендую не злоупотреблять этим, иначе замучаете своим энтузиазмом, говорю вам, как ваш бывший преподаватель. Целители — тоже люди, и на студентов у них не так много времени, им надо заниматься пациентами.

Постарайтесь попасть в помощники к целителю Сметвику или целительнице Бут (её сын ваш бывший однокурсник с Райвенкло). Если удастся, половина дела сделана: вы будете спать по четыре часа в день, но к зиме будете знать и уметь больше, чем две трети персонала больницы, включая дипломированных целителей.

И ради Мерлина, избегайте кураторства Гелберта Сплина! Он вас уморит или своей тупостью, или постоянным чтением вслух своей колонки в «Ежедневном пророке».

Если вас позовут ассистировать на операцию — это шанс, не упустите его. Испортить ничего вам всё равно не дадут, а опыт получите бесценный. К тому же они обычно зовут тех, кто… не совсем криворукий».

— Однако, это почти комплимент, — пробормотала Гермиона себе под нос, прочитав последнее предложение.

Она летела с родителями обратно в Англию и строчила на пергаменте ответ магловской ручкой, чтобы не привлекать внимания окружающих к перу и чернилам.

«Спасибо большое за советы! Я ими обязательно воспользуюсь. Вы даже не представляете, насколько важны и своевременны они для меня.

И я нашла те книги по лекарственным зельям, что вы рекомендовали, и приобрела их себе. Сейчас читаю про приготовление эссенции на основе руты, мандрагоры и цветов папоротника. Ещё в «Вестнике зельеварения» я увидела, что существует ваш альтернативный рецепт, где берутся не только корни мандрагоры, но и её листья. По приезде в Англию хочу приготовить её в вашем варианте.

Гермиона Грейнджер

P.S. Вовсе не уродливых и не злодеев… Но да, люблю».

* * *

Осень в Лондоне уже вовсю раскрашивала листья золотом и багрянцем, а воздух был хрустящий, полный угасающего тепла и запаха надвигающихся дождей.

Но внутри студенческого бара, куда редко, но всё же захаживали целители, было жарко и шумно. Орали «Ведуньи» из зачарованных колонок, а под столами вновь шнырял тощий джарви, смывшийся в очередной раз из клетки, где его держал лысый и неизменно флегматичный бармен.

Роджер Дэвис резко взмахнул волшебной палочкой и набросил на юркого хорька магическую сеть, за что немедленно получил поток самых грязных ругательств. Но Роджер не зря уже три месяца был стажером больницы, он и ухом не повёл — по крайней мере, целитель Сметвик, порою отчитывая их за промахи, выговаривал им не менее экспрессивно.

Джарви, быстро работая острыми зубами, принялся прогрызать сеть, несмотря на все заклинания. Гермиона и Кэти Белл переглянулись и добавили своих чар. А потом помогли Роджеру оттащить отчаянно ругающегося джарви обратно в клетку.

— Ленни, опять твоя тварь шныряет под столами и кусает всех за ноги, вот держи её, а нам за поимку особо опасного зверя налей по стаканчику огневиски за счёт заведения! — весело крикнул Роджер бармену.

Тот посмотрел на них печально-мутными глазами:

— Великое дело, хоря поймали. А туда же: пить на халяву!

— Бессовестный ты, Ленни, — укорила его Кэти, — у Гермионы сегодня день рождения. Мы сюда впервые выбрались из больницы за последний месяц, а ты жилишь огневиски.

Ленни неторопливо, точно огромный корабль, развернулся и, уставившись на Гермиону, басовито сказал:

— С днем рождения, мисс умница! — а потом безапелляционно добавил. — Бесплатно всё равно не налью.

Стажёры-целители переглянулись: деньги у них были, они вообще-то пришли сюда праздновать восемнадцатилетие Гермионы, но выцыганить бесплатно за поимку джарви у Ленни первую порцию довольно паршивого огневиски было делом принципа.

И в бой вступила мисс Грейнджер. Она чувствовала, как наконец-то расслабляются впервые за долгое время изнурительной стажировки в Мунго напряженные мышцы и мозг.

— Спасибо за поздравление, Ленни. А ты знаком с указом министра Фаджа от одна тысяча девятьсот девяносто третьего года №46?

Тот прищурился:

— К чему это ты, мисс умница, клонишь?

— А к тому, что держать в местах общественного питания магических животных класса XXX допускается только при условии обеспечения безопасности посетителей. А твой джарви в прошлый раз Роджеру сапог прокусил.

Кэти пихнула локтем Дэвиса, и тот немедленно нарочито захромал:

— Да! До сих пор, видишь, не проходит!

— За тот укус ты выжрал бесплатный виски в прошлый раз, — упрямо ответил Ленни.

— Но хорь вновь был на свободе, — важно подняла палец вверх Гермиона, — хорошо, что мы пришли сегодня одни из первых и спасли остальных от новых укусов.

— Слишком ты умная, — пробурчал, впрочем, абсолютно беззлобно Ленни и выставил им три стопки.

— Другое дело! — воскликнул Роджер, хватая ближайшую к нему и салютуя ей. — Ну, за тебя, Гермиона! Если передумаешь быть целителем, то точно станешь судьёй Визенгамота!

Они чокнулись стопками, быстро выпили, потом бросили несколько монет, покрывающих стоимость огневиски, в банку для чаевых и, помахав Ленни, направились к дальнему столику.

Роджер отвесил своим соратницам шутливый поклон:

— Дамы вперёд!

Гермиона села и с удовольствием вытянула ноги. Северус не солгал: последние месяцы она очень мало спала и очень много работала. А ещё подружилась с Кэти Белл и Роджером Дэвисом, которые также оказались под кураторством Сметвика — трое ненормальных, готовых дневать и ночевать в больнице. И едва не дерущихся за право ассистировать на операциях целительнице Бут, хотя другие стажёры предпочитали держаться как можно дальше от этой дамы, напоминающей одновременно Снейпа, Макгонагалл и Грюма в их лучшие годы.

И вот теперь Грейнджер, Дэвис и Белл, заказав еду и выпивку, радостно болтали и немного нервно смеялись от усталости. Потрёпанные, но воодушевлённые и выжившие после первых, самых сложных, месяцев «битвы на выживание».

— Я не знаю, как мы ещё не рыдаем на работе, — хмыкнула Белл, жадно накидываясь на бекон, точно была оборотнем, а не молодой девицей.

— Мы тихо плачем в ванной дома, — хмыкнул Роджер. — Если, конечно, добираемся до неё, не уснув на дверном коврике.

Гермиона усмехнулась. В Мунго курьезы, как и трагедии случались постоянно. И каждый день оставалось только надеяться, что сегодняшним жанром будет комедия абсурда, а не ужастик.

— Да ладно, позавчера был спокойный день, — отметила она.

— Во-первых, первый за две недели, а во-вторых, Сметвик заставил меня заполнить какое-то невероятное количество историй болезней, типа чтобы я не бездельничал! — простонал Роджер, вооружаясь вилкой и ножом. — А потом еще написать два отчета, и задницей чую, что эти отчеты должен был писать он сам, но свалил на меня.

— А мы с Гермионой вообще сортировали и описывали лекарства и зелья. Ты бы видел эти формуляры, что прислало Министерство! У них когда-то в средневековье однажды пропали два пучка полыни, а нам теперь пришлось пересчитывать всё вручную, включая крылья златоглазок и даже глаза жуков! Да они стоят пять кнатов за ковшик, а мы должны были сообщить в Министерство их точное количество. Сразу же после написания объяснительной, почему рассыпающиеся на нитки бинты нельзя очистить заклинанием в сотый раз.

Все дружно обругали бюрократов в Министерстве, которые живого пациента ни разу в глаза не видели, и вновь вернулись к еде.

— Леди, а вы имели счастье лицезреть, как сегодня стажёры Сплина пытались победить гремучий корень? — поинтересовался Роджер, быстро пережёвывая бифштекс. — А этот, с позволения сказать, «целитель» фотографировал их для своей бредовой колонки в «Ежедневном пророке».

— «Новые методы лечения обсыпного лишая», — нарочно пафосным голосом процитировала Кэти.

— Ага, подерись с гремучим корнем, чтобы тот разодрал тебе нутро, и сразу станет резко не до обсыпного лишая, — саркастично откликнулась Гермиона, забирая с летающего подноса свою тарелку с сырным супом.

— Интересно, кто не выдержит первым и прибьёт Сплина: Сметвик или Бут? — задумалась Кэти.

— Думаю, целительница Бут. Она уже дважды писала жалобы на его колонку в редакцию Пророка, — сказала Гермиона, пытаясь не обжечься огненным супом, ибо чудовищно хотелось есть.

— А я ставлю на нашего старину Сметвика! — немедленно гаркнул Роджер. — Он никуда жаловаться не будет, а просто Сплина заавадит. Особенно после того, как тот перепутал обезболивающее зелье с возбуждающим! Престарелый мистер Хаклс даже про судороги забыл, целый час бегал по коридору за медсестрою, требуя «ещё одну дозу этого волшебного эликсира»!

Гермиона и Кэти захихикали, а последняя добавила:

— Он даже помолодел немного. Но в целом был не в претензии на Сплина, так что эту историю замяли. Но согласна: когда наш Сметвик схлестнётся с целителем-идиотом — это вопрос времени.

Ленни принес маленький торт с одной свечкой — Гермиона благодарно улыбнулась ему. Все заорали:

— С ДНЕМ РОЖДЕНИЯ!

И она задула свечку, загадав желание… то самое… Да, эти три месяца сделали её точно взрослее на несколько лет, но некоторые мечты и чувства остались неизменными.

— Вы знаете, — сказала Гермиона, отпивая глоток яблочного сидра, — хотя мы уже за этот короткий срок увидели много боли, всё же я бы не променяла ни минуты этого опыта на какую-нибудь скучную и бессмысленную работу в отделе Министерства.

— Тогда за смысл жизни! — немедленно поднял кубок Роджер. — За мудрость нашей Грейнджер и её восемнадцатилетие!

Музыка орала, люди смеялись, Кэти рассказывала Дэвису, что в него влюбилась привет-ведьма, а ещё три стажёрки, две пациентки и одна суровая повариха-гоблинша из столовой.

Роджер хохотал, элегантно откидывал со лба отросшую чёлку и заявлял, что это естественно, ведь он красавчик, невзирая на синяки под глазами от недосыпа. А гоблинша выдаёт ему лишнюю котлету в обед, так что он совсем не против.

— Ладно, Роджер, — Кэти фыркнула, наклоняясь к нему через стол. — Раз ты такой общительный и опытный в любовных делах, давай, сведи нашу Гермиону с кем-нибудь. Посмотри на неё! Мы все пашем, как камуфлори в зоосаде для детёнышей магических тварей, но Гермиона вне конкуренции: она и в бар-то сегодня пришла только из-за дня рождения, причём своего!

— Эм… — Роджер почесал затылок, явно озадаченный. — Кэти, честно… наша Грейнджер — конечно, красотка, особенно если её вытряхнуть из целительской мантии и расчесать. Но я не знаю, кто бы подошёл ей по уму.

— Да, я такая, — Гермиона фыркнула, приподнимая бровь. — А если серьёзно, то у меня бездна работы, ребята! Так что я благодарна за беспокойство о моей личной жизни, но по причине отсутствия времени на неё, давайте замнем тему. В конце концов, в декабре мне уже сдавать первую ступень целительских экзаменов, а хотелось бы иногда и позволять себе такую роскошь, как сон.

Роджер засмеялся, но Кэти не так легко было сбить с толку:

— Хороший секс улучшает сон и самочувствие, — заявила она. — А раз Роджер не хочет быть свахой, то ей побуду я. Взгляни на барную стойку, какой красавчик слева! Мышцы не хуже, чем у Хагрида, но причёска намного лучше. Думаю, точно спортсмен: загонщик или вратарь, скорее всего.

— Не знал, что тебе нравятся великаны, Белл, — внезапно недовольно пробурчал Роджер.

Гермиона задумалась: интересно, через сколько эти двое поймут, что влюблены? Честное слово, лучше бы своей личной жизнью занялись!

— Нет, спасибо, — Гермиона подняла руки, смеясь. — Я не большая поклонница мускулов и спортсменов.

— Говорил же, ей мозги подавай! — хмыкнул Роджер. — А их мы ей можем подать разве что в банке с формалином.

И будущие целители загоготали, точно стадо гиппогрифов.

— Тогда Терри Бут, — отсмеявшись, не отставала Кэти. — Помнишь, он приходил к матери неделю назад? Симпатичный и не дурак.

— Он же школьник, — попыталась в очередной раз отбиться Гермиона.

— И что? Он твой бывший однокурсник. Не сдала бы ЖАБА экстерном, сама бы с ним за партой сейчас с учебниками сидела.

— А теперь она сидит не только с учебниками, но и со слизняками, которые лезут из проклятого Джона с пятого этажа, — не удержался от шпильки Роджер. — Наша мисс Грейнджер очень нравится парню, и когда он не рыгает слизнями, то всегда говорит ей комплименты.

— Видишь, Кэти, моя жизнь полна поклонников, — усмехнулась Гермиона. — То пациенты, то наш старичок-охранник.

Белл проницательно прищурилась:

— А знаешь что, моя милая, мне кажется, в твоей шутке есть доля правды…

— Думаешь, наша Гермиона тайно обручена? — пожал плечами Роджер. — Тогда её жениху долго придется ждать, пока она выберется на свадьбу между ночными дежурствами и лекциями Сметвика.

Кэти осуждающе посмотрела на них, точно на балующихся детей, и покачала головой:

— Тогда держи, — она вытащила из сумки маленькую коробочку, — ещё один тебе подарок.

— Спасибо, конечно. Но что это? — подозрительно спросила Гермиона.

— Одноразовая шкатулка с предсказанием. Открывай!

— Ты же знаешь, что я не верю в прорицания, — заворчала на неё Гермиона.

— А ты знаешь, что от меня всё равно не отвязаться, — парировала Кэти. — К тому же если ты не веришь, то и проблемы не будет.

— А могла бы потратить предсказание на себя, — предприняла последнюю попытку уклониться Гермиона.

— Ещё себе одну такую приобрету. Вон, Роджер подарит, — тряхнула волосами Кэти.

— А чего это я?!

— А кто тебе всю теоретическую часть лабораторной писал?

— Туше.

Гермиона открыла маленькую коробочку. И тут же из неё вылетел фейерверк искр и миниатюрные волшебные птички, которые принялись носиться вокруг стола, пока не сложились в надпись:

"У тебя уже есть любовь — поймай феникса счастья за хвост!"

Чтобы потом рассыпаться разноцветными искрами.

— Смотри-ка… — потёрла ладошки Кэти. — Похоже, от нас что-то скрывают! Ты тайно с кем-то встречаешься, подруга?

— Я же говорю, глупости это всё, — буркнула Гермиона, — никто ни с кем не встречается.

Но именно в этот момент прямо на стол перед Гермионой легко спикировала сова. Она держала в лапах небольшой свёрток.

— О! Ещё один презент! — воскликнул Роджер.

В свертке был флакончик с зельем, который приятели немедленно принялись вертеть в руках, пока Гермиона читала письмо:

«Поздравляю! Пусть это зелье для восстановления сил будет подарком — знаю, как стажеров-целителей дрючат во время практики. Концентрат 80 %. Разводить пять капель на кубок чистой воды. Чаще двух раз в неделю не употреблять. Используйте с умом.

Северус Снейп»

— Ого, у тебя всё-таки есть тайный поклонник! — воскликнула Кэти. — Или даже тайный парень…

Гермиона представила Северуса в роли «тайного парня» и невольно захихикала от иронии происходящего.

— Да какой парень подарит девушке зелье? Скорее уж, цветы или украшения, — рассеянно заметил Роджер, но потом перевернул флакон и вчитался в этикетку на дне. — ЧТО?! Знаешь, чьего авторства зелье? Северуса Снейпа! — заорал он на весь бар.

— Роджер, тише, пожалуйста, — прошипела Гермиона.

Кэти охнула, но осторожно заметила:

— Может, её парень просто купил зелье?

— Это зелье нигде не продаётся! Я все аптеки оббегал, только в концентрации 50 %, не больше. И по старым рецептам, а от него потом коленки чешутся и дым из носа идёт. Я думал предложить вам самим сварить, да больно много времени и сил на него надо, а ошибиться очень легко. Один промах, и можно всё выливать в унитаз. А тут такой подарок! Подожди-ка… Грейнджер… ты что, встречаешься со СНЕЙПОМ?!

Вновь заорал он, да так громко, что перекричал музыку и вопли посетителей бара.

— Роджер, да не шуми же! — Гермиона смущённо пыталась его утихомирить. — На нас все смотрят.

— Не шуми?! — Дэвис грозно поднял флакон над головой. — Я требую волшебную маску с кислородом и порцию огневиски, иначе я отказываюсь это обсуждать на трезвую голову!

Кэти хохотала до слёз, подпрыгивая на стуле:

— Вы идеальная парочка! Теперь понятно, почему тебе не страшен Сметвик: после Снейпа любой ворчливый и вздорный гений покажется лапушкой.

Гермиона махнула на них рукой — сами успокоятся. И задумчиво посмотрела на сидр в бокале. Было приятно, что Северус не забыл про её день рождения и с подарком так угодил. Они продолжали переписываться, и она всё больше узнавала взрослого Северуса Снейпа… и всё сильнее влюблялась в него.

* * *

Так в трудах и учёбе пролетело ещё несколько месяцев. Осень сменилась зимою. Мисс Грейнджер блестяще сдала первую ступень целительских экзаменов и прибыла в Хогвартс в роли помощницы мадам Помфри.

В школе Гермиону встречали шумно и радостно. В Большом зале директор Дамблдор лично представил её в новом статусе и усадил за учительский стол, признавая в ней коллегу. А вечером друзья запустили в честь неё фейерверк из магазинчика близнецов Уизли.

Гермиона осмотрела свою новую комнату, неподалеку от больничного крыла, и решительно направилась в подземелья. За ужином они едва обменялись парой слов с профессором Снейпом, потому что мадам Помфри усадила её рядом с собою и долго охала над тем, как «бедная девочка исхудала, осунулась и измучила себя непосильным трудом и чрезмерной учёбой».

Гермиона постучала в дверь и, услышав глухое:

— Входите, мисс Грейнджер.

Зашла в прохладный кабинет со словами:

— Теперь вы можете назвать меня Гермионой… если, конечно, не передумали?

Снейп, сидящий за столом, медленно поднялся и тёмной тенью скользнул к ней:

— Я не гриффиндорец, Гермиона, поэтому не настолько благороден.

Она облегченно улыбнулась и коснулась ладонью его груди, проведя пальцами по черному сукну сюртука.

— Как я рада этому!

Снейп усмехнулся и притянул её к себе, и Гермиона наконец позволила себе расслабиться в его объятиях.

И одно можно было сказать точно: за двадцать лет Северус явно улучшил свои навыки поцелуев.