Шах и Мат. Том 1. Песнь, что еще не окончена (гет)

Море, грозно рокоча, обрушивало волны на берег, скованный ледяной коркой.

Ингигерда стояла недвижимо, вперив взор в даль.

Со стороны лачуги донесся хриплый, ворчливый голос старухи:

— Ну где ж тебя нелегкая носит, девка окаянная? Аль я, старая, должна за тобой бегать? Свалилась как снег на голову, тьфу ты, пропасть… Сначала один, теперь вторая! За какие грехи, за какие напасти мне сие наказание?

Девочка отозвалась, тихо пробормотав себе под нос:

— Иду я, иду. Все‑то бормочет, а разобрать невозможно…

Внезапно мерный цокот копыт нарушил заунывную песнь моря. Ингигерда обернулась. К ней приближался конь масти серой в яблоках. Пар густыми клубами вырывался из его ноздрей.

— Лошадь? — прошептала Инги в изумлении.

Конь приблизился, и его теплое дыхание коснулось щеки девочки. Она протянула руку и погладила мягкую, бархатистую морду.

— Ну, здравствуй… Откуда ты явился?

Конь фыркнул, тряхнув гривой, будто отвечая на ее приветствие.

— Любопытно, как тебя звать?

Ингигерда вновь устремила взгляд вдаль, туда, где море сливалось с серым небом. Тоска по дому, по теплому очагу и ласковым объятиям матери сжала ее сердце.

— Я Ингигерда… Ингигерда Блэк, дочь Альдерамина Блэка.

Конь опять фыркнул, словно не соглашаясь.

— Девка! — воззвала старуха.

Ингигерда поморщилась, вздохнула и направилась к лачуге. Конь последовал за ней. Она повернулась к нему, нахмурив брови:

— Ты чего? Нечего тут! Ступай, откуда пришел. Нельзя тебе к этой старой. Ты вон какой — явно не работный. А она из тебя клячу сделает… Ежели не слопает вовсе.

Девочка попыталась развернуть коня, но тот не двинулся с места. Она махнула рукой и продолжила путь. Лошадь поцокала за ней. Ингигерда обернулась.

— Да что же сие значит? Прочь, прочь! — она замахала руками, надеясь отогнать животное.

Обошла животину и стукнула по крупу.

— Пошел!

Но коню хоть бы что — он лишь дернул ушами и лениво взмахнул хвостом.

— Дрянная девчонка! Ну попадись, ленивица! Токмо жрешь, а помощи от тебя нема! — донесся старческий глас, полный негодования.

Ингигерда взглянула на избушку, затем на коня. В ее глазах вспыхнул огонек решимости.

— А знаешь что?

Ухватившись за гриву, она вознамерилась взобраться на лошадь, однако рост не позволял. К изумлению девочки, конь подогнул передние ноги и опустился на колени, дабы помочь ей. Ингигерда, не мешкая, воссела верхом, крепко ухватившись за густую гриву.

— Веди меня к себе домой. Не вечно же мне с этой старой каргой жить. А там, глядишь, отыщу дорогу в родной чертог…

Коня уговаривать не пришлось: он развернулся и пустился вскачь.

Ингигерда раскинула руки, подставляя лицо ветру.

— Скачи! Скачи же! Быстрее! — кричала она, голос тонул в стуке копыт.

Конь прибавил ходу. Вольная езда наполняла душу радостью, разгоняя тоску.

Инги прижалась к теплой шее животного, вдыхая запах конской шерсти. Веки ее смежились, а на лице расцвела улыбка — первая за долгие дни.

Море осталось позади, а впереди расстилалась неведомая даль.

Наступила ночь. Лунный свет, пробиваясь сквозь рваные тучи, серебрил бескрайнее поле. Конь, утомившись в пути, ступал мерно. Ингигерда, убаюканная ровным движением, погрузилась в дрему, прижимаясь к теплой шее скакуна, вбирая его тепло, спасаясь от пронизывающего холода.

Девочка не заметила, как конь остановился. Не расслышала и его громкого ржания. Лишь спустя миг, сквозь пелену полусна, до нее донесся скрип распахнувшейся двери да взволнованный глас:

— Освальд! Освальд, гляди-ка! Это же Слейпнир! Нашелся, родимый!

Ингигерда встрепенулась, неспешно разомкнула веки и увидела: с крыльца дома по ступеням спускалась хрупкая женщина в простом одеянии. Завидев путницу, она ахнула и судорожно вцепилась в перила.

— Ос… — не дождавшись ответа, вскрикнула громче: — Освальд! Тут… Ты только погляди, кого привез Слейпнир!

Ингигерда хотела было поздороваться — родное наречие согрело душу, — но страх сковал язык.

В проеме двери возник могучий мужчина. Косматая голова, густая борода, взгляд пронзительный. Он замер, увидев лицо девочки.

Повисло безмолвие. Где‑то вдали ухал филин.

«Отчего они так на меня глядят?» — пронеслось в мыслях Ингигерды.

— Великий Творец… Жива... — выдохнул Освальд и устремился к Инги.

Ингигерда резко выпрямилась и пнула пятками коня.

— Пошел, пошел…

— Нет, нет! Не бойся, не причиню я тебе зла, — мужчина придержал лошадь.

Ингигерда смотрела на мужчину с недоверием: брови сдвинуты к переносице, взгляд настороженный.

— Ты… Ты Инги? Так ведь?

— Да... Ингигерда, — проговорила девочка. — Откуда ведаете имя мое?

— Я знавал твоего отца.

— Правда? Вы знали Альдерамина?

Освальд изумился:

— Нет... Арманда.

— Арманда? Простите, но Арманд не мой отец… Видно, вы с кем-то меня спутали.

— Да не спутал я! — в голосе Освальда звучала твердая уверенность. — Арманд Белый, а ты — дочь его, Инги. Он про тебя рассказывал.

Ингигерда ничего не понимала.

— И волосы у него были твоего оттенка.

— Белый? Дядя Арманд? — вопросила она, недоумевая.

— Дядя? — брови Освальда взметнулись.

Он вдруг ясно постиг: она не ведает истины. Никто не открыл ей правду. Все это время девочка росла, почитая Арманда за сродника, но не за отца.

— Что ты к девочке пристал? Она, поди, голодна... — вмешалась женщина, спускаясь с последних ступеней. В голосе ее звучала материнская забота. — Пойдем в дом, — обратилась она к Инги, — накормлю тебя. Довольно пребывать на морозе!

Ингигерда робко кивнула.

Освальд протянул руки, желая помочь девочке слезть с коня, но та нахмурилась:

— Сама справлюсь, благодарю.

Она ловко соскользнула с коня на твердую землю.

Они направились к дому.

Прежде чем ступить на ступеньку, Ингигерда огляделась. Перед нею раскинулся громадный замок.

Она бросила взгляд на коня. Тот, склонив голову, степенно шагнул во двор — видно, возвращался в конюшню.

— Инги, проходи же скорее… — донесся голос леди.

* * *

В полумраке зала, озаряемого лишь пляшущими отблесками пламени очага, Аделина — так, как успела понять Ингигерда, звали сию леди — ворочала кочергой угли, а над ними, в котелке, клокотала похлебка. Густой пар, насыщенный ароматами кореньев и мяса, струился к потолку.

Аделина наполнила глиняную чашу дымящимся варевом и поставила пред девочкой на стол. Ингигерда замерла, вперив взор в поверхность снеди. Рука ее, худая и бледная, медленно сомкнулась на деревянной ложке.

Освальд, что сидел напротив, издал короткий смешок.

— Гляди-ка, — произнес он, в голосе его сквозила не то насмешка, не то невольное уважение, — а она разумнее. Вмиг яства в уста не повергает.

Ингигерда метнула на него холодный взгляд. Мужчина сей казался ей излишне жизнерадостным.

— Ешь, ешь, — проговорила Аделина. — В сем доме тебя не отравят.

Ингигерда неспешно поднесла ложку к губам, отведала пищу. Вкусно — тепло разлилось по телу.

Аделина присела подле супруга.

— Вы знали Арманда Белого? — спросила девочка наконец. — Сына Рогволда?

— Да, именно, — ответил Освальд.

— Откуда?

— О, Инги. Арманда невозможно не знать, будь ты магл или маг.

— Так вы тоже волшебники?

— Конечно, — подтвердил Освальд.

— Что свершил Арманд, что имя его столь узнаваемо? — продолжала интересоваться Инги.

— Прежде всего, и сие важней всего прочего, отец твой… — Освальд запнулся, узрев, как нахмурилась девочка, но вскоре продолжил: — Он одолел сирен.

Ложка замерла в воздухе. Ингигерда возвела очи, и в них отразился то ли отблеск пламени, то ли искра неверия.

— Что? — выдохнула она. Опустила ложку в суп и отодвинула миску. — Война с сими тварями окончена?

— Окончена. И скоро, я уверен, весть эта распространиться далеко за пределы Англии — сей земли. О Арманде будут слагать сказания, и имя его не забудется в веках.

— Хвала Создателю! — воскликнула Инги, голос ее дрогнул от волнения. — Они поплатились за гибель моей матери! Так вы сражались вместе с Армандом? Вы один из воинов моего деда?

— Нет, Инги, — Освальд покачал головой. — Я не участвовал в этой войне. Я познакомился с Армандом здесь, в сем замке, что даровал ему Вильгельм Завоеватель, магловский конунг этих земель.

— За что же подобная честь? — полюбопытствовала девочка.

— Инги, что тебе ведомо об Арманде? — произнес Нотт, плавно меняя тему.

— Ведаю, что жил он в замке матери своей, неподалеку от нас. Да, в общем-то, и все. Видела я его несколько раз, — отвечала она. — Род его и мой стремятся к трону. Из-за сей непрестанной брани семьи наши не близки…

— А знаешь ли, что Блэки взошли на престол?

В глазах Ингигерды вспыхнуло ликование.

— Дед Альтаир… занял трон?! — выдохнула она. — Да здравствует король! — грудь ее вздымалась, словно не хватало воздуха от нахлынувших чувств.

— Да здравствует… король? — повторил Освальд. — Но, Инги, Арманд победил сирен. По праву трон должен был принадлежать ему.

— Он… он ведь погиб, как я разумею, — молвила она с надменностью. — Мертвец не может править, — резко изрекла девочка. — К тому же он был последним в роду. Стало быть, Блэки восседают на престоле по праву.

— Погиб он… из‑за Блэков, — медленно произнес Освальд, глядя ей прямо в глаза.

— Как так? — Ингигерда нахмурилась.

— С чего начать… — Освальд вздохнул. — Пожалуй, все началось с твоей матери, Дейзи.

— Мою мать звали Маргаретта… — Инги запнулась. — Ах да, порой именовали ее Дейзи... Но какое она имеет отношение к сему?

— Арманд и Маргаретта полюбили друг друга, — произнес Освальд. — Несмотря на то, что их союз изначально задумывался как выгодная сделка.

Он улыбнулся, вспомнив то несвойственное для легилименции ощущение, когда проник в мысли Арманда. Любовь Арманда к Маргаретте была столь сильна, что Освальд не просто узрел ее — он словно пережил весь вихрь чувств, обуревавших Арманда.

— Арманд полюбил твою мать с первого взгляда. Едва увидев Дейзи, он разглядел в ней нечто божественное: ее хрупкость; нежные, маленькие ручки; и взгляд, в котором отражалась вся доброта мира. В тот миг он понял — он хочет заботиться только о ней, — Освальд тяжело вздохнул. — Но счастью не суждено было сбыться. Альдерамин убедил твоего деда по материнской линии, что союз с Блэками принесет куда больше выгод. Арманд страдал… О, как он страдал... — Освальд покачал главой.

— Довольно! — резко пресекла Аделина, осознавая, что не следовало и зачинать сей разговор. Она взирала на мужа. — Освальд, не морочь девочке голову.

Освальд посмотрел на супругу и рек:

— Я возвещаю ей правду, кою от нее укрыли. О том, что она — дочь Арманда. Его наследие. И что Блэки узурпировали ее же трон.

— Вы хотите сказать… что моя мать предала Блэков, связавшись с Белым? — едва слышно промолвила Ингигерда.

— Нет, дитя, — тихо ответствовала Аделина, обернувшись к девочке. — Мы не можем утверждать, что было на самом деле. Освальд лишь зрел мысли Арманда, но то только туманные образы, — Аделина перевела взор на Нотта. — Так ведь, Ос?

— Ничего не туманные! Я знаю, что видел! — взревел Нотт, ударив кулаком по столу так, что плошка подпрыгнула, обдав деревянную поверхность брызгами бульона. — Она — дочь Арманда! Да взгляни на нее! — он указал дланью на Инги. — Она — его отражение!

— Вы говорите о моих волосах? — холодно отозвалась Ингигерда, приподняв прядь. — Я — потомок Хакона...

— Ох, знаю я эту вашу отговорку... — отмахнулся Освальд. — Не в этом дело...

Нотт знал, о чем говорит. Он видел Альдерамина и явственно понимал, что девица ни капли на него не похожа. Черты ее лица, цвет глаз, даже взгляд — все напоминало Арманда.

— Освальд, прекрати, — строго промолвила Аделина. — Почто ты так ревностно утверждаешь сие?

— Довольно! — отрезала Ингигерда. Освальд и Аделина воззрились на нее. — Я — дочь Альдерамина Блэка. А что до Арманда… Не ведаю, была ли у него дщерь. Но, по всей видимости, была. И, судя по всему, он нарек ее, как и мои родичи меня, в честь Ингигерды, дочери Хакона. Вы, Освальд, попросту спутали меня с ней.

Освальд рванулся было возразить, но, встретив твердый, не допускающий пререканий взор жены, сдержал порыв и промолчал.

— Ай, ну вас... — пробормотал он, скрестив руки на груди.

— Пожалуй, пора ко сну, — мягко произнесла Аделина, поднимаясь. — Время позднее. Пойдем, Инги, я покажу тебе твою опочивальню.

— Благодарю, — ответила девочка, вставая вслед за ней.

* * *

В полумраке опочивальни, где лишь одинокая свеча мерцала на прикроватной тумбочке, Аделина неспешно поправляла одеяло на плечах девочки.

— Если тебе что‑то понадобится, мы с Освальдом в соседних покоях, — промолвила Аделина, поднимая подсвечник.

— Хорошо, — едва слышно отозвалась Ингигерда.

Аделина ступила к двери, вышла и тихо прикрыла ее за собой. За порогом тут же раздался гулкий бас:

— Аделина! Вижу я, о чем ты мыслишь. Арманд был мне как брат родной… Не могу я отдать его дочь в руки врагов!

— Освальд! — резко оборвала жена. — Перестань сию минуту! Девочку надлежит вернуть домой. Блэки взрастили ее, они позаботятся о ней. А ты настраиваешь ее против них, глаголешь, будто отец ее вовсе не отец. И без всяких доказательств.

— Арманд называл ее дочерью!

— Называл, ибо любил Дейзи, — мягко, но непреклонно возразила Аделина. — Он не ведал истинного происхождения Инги. Она вполне может быть и дщерью Альдерамина…

— Но…

— Освальд! — голос Аделины взметнулся. — У тебя есть о ком переживать!

В ответ — приглушенное урчание, похожее на довольное рычание медведя. Затем — нежный, почти детский возглас:

— Кто тут мой малец?

Спустя мгновение раздался тяжелый вздох.

— Ос, не вздыхай, так будет правильно... — произнесла Аделина.

Несколько секунд и послышался стук закрывающейся двери.

Ингигерда перевернулась на бок, и скрип деревянной кровати разорвал ночную тишь. Мысли кружили в голове, не давая покоя.

«Я схожа с Армандом? Пустое…» — размышляла она, вглядываясь в темноту.

Но и утверждать, что она похожа на отца — не могла. Альдерамина она не ведала — он пал еще до ее рождения…

«Надлежит воротиться домой и осторожно повести речь с Цефеем, — решила она. — Быть может, он ведает что-либо о матери моей и об Арманде… Цефей не солжет, он поведает правду. Мы же с ним словно брат и сестра…»

«А что, если окажется, что я не Блэк? Бастард? Как могла мать моя так поступить…»

«Нет, нет, такого просто быть не может! Сей Освальд глаголет чушь. Сумасшедший. Я — Блэк. Я — Блэк…»

Ингигерда погрузилась в сон. За окном раздалось ржание Слейпнира.