Дом Луны и Солнца (джен)

Использованы личные записи Ритмара Эрта

В тот вечер из-за сильного потрясения я долго не мог уснуть. Во вселенной будто все перевернулось с ног на голову — я, кто еще несколько дней назад страшился почуять в своем сердце дыхание спящего монстра, проклятого небом и людьми, в одно мгновение оказался среди тех, кого преследуют и уничтожают просто за то, что мы чем-то отличаемся от большинства…

Привычный и знакомый мне мир в одно мгновение перевернулся, и мне открылась совершенно другая реальность, более зловещая и суровая. Оказалось, что этот воздух, эти извилистые улочки и разноцветные крыши, остроносые лодки и уютные палисадники — весь город, весь мир вокруг меня всегда был пронизан чудовищной ложью и страхом. А те, кто казался тебе уважаемыми и почтенными людьми, оказались трусливыми мерзавцами. Это открытие было, пожалуй, самым худшим. Я вдруг понял, что взрослые притворяются, кощунствуют и лгут, не стесняясь даже священных стен храма. Спокойно стоят среди надгробий и, не моргнув глазом, произносят самые отвратительные гадости в адрес убитых. Интересно, размышлял я, неужели их после этого не мучает совесть? Как они вообще живут с таким грузом на сердце? Как после этого смотрят на себя в зеркало?

Я пишу это и улыбаюсь, вспоминая искреннее удивление наивного мальчишки, которые впервые открыл, что в мире существует зло. Не карикатура из детской книжки с картинками, где красные коротконогие торихлопы преследуют отважного героя и, чавкая, поедают его хорошие устремления и мечты. Если честно, эти фольклорные монстры, которыми пугают всех детишек Нейтонии, всегда казались мне скорее смешными и беспомощными, нежели страшными… И вот в один момент детство кончилось, и я столкнулся с настоящим злом. Теперь мне нужно было научиться жить с этим новым знанием.

Измотанный тяжелыми размышлениями, я в конце концов уснул.

Мне снилось что-то темное, тяжелое, что сдавливало грудь и мешало дышать. Потом я бежал по мокрому песку вдоль берега, бежал, выбиваясь из сил, но мои ноги вязли и скользили. Я падал, снова старался подняться и продолжить путь. Я хотел добраться до воды, где мне всегда хорошо, где я всегда чувствую себя в своей стихии. Но почему-то это никак мне не удавалось — озеро словно манило и одновременно отступало, убегало от меня. А вместо этого песок постепенно превращался в грязь, а грязь — в кровь. И вот я уже барахтаюсь по грудь в какой-то мерзкой вонючей жиже, и она все больше засасывает меня…

— Все хорошо, Ритти! Все хорошо!

Марра, услышав крик, разбудила меня. Дала какое-то лекарство из своих волшебных трав, так что остаток ночи я провел спокойно.

А утром, когда мы почти закончили завтракать, прибежала Милукка.

— Привет, карасик! — она бодро чмокнула меня в макушку и потрепала волосы. — Вот, решила заскочить, поглядеть на тебя. Мне сегодня только ко второму уроку, так что… Нет-нет, я только что ела, спасибо, матушка! Я просто хотела поболтать с братом.

— Тогда вот что, — улыбнулась Марра, — думаю, и тебе, и Ритти не помешает подышать свежим воздухом. Идите, я уберу посуду. А вы соберете яблоки, которые упали за ночь, если вдруг появится желание.

Я допил чай, и Милукка потащила меня к задней двери, которая выходила в сад, а там — к скамейке под старой грушей. Я плюхнулся на нее, сестра села рядом.

— Как ты, карасик? — тихо спросила она. — Мама рассказала мне про вчерашнее… И я подумала, что тебе следует знать еще кое-что. Важное…

— Что именно? — спросил я.

Сестра вздохнула.

— Эта ловушка… В общем, это я виновата. Борк сделал это из-за меня. Хотел таким способом отомстить. Он… Рит, ты мой брат. Все знают, что я за тебя глотку перегрызу. Этот слизняк клеился ко мне, как мокрый лист к ботинку. И я его отшила. Довольно жестко, чтобы он с первого раза понял, что шансы у нее еще ниже, чем нулевые. Еще не хватало мне таких поклонников… Это было два месяца назад, еще на каникулах. Он вдруг стал таскаться ко мне в ателье, пытался изобразить галантность. Скользкая тварь… Видимо, после этого он решил выместить свою злость на тебе.

Я обхватил себя за локти — вдруг стало холодно. Всей кожей я вспомнил тот темный подвал, в котором меня заперли. Милукка, видимо, это почувствовала, потому что подвинулась поближе и положила руку на плечо.

— Если тяжело, давай потом…

Я помотал головой.

— Нет, все нормально.

— Уверен? Ну, ладно. В общем, Фонц давно у него на побегушках. Все делает, чтобы ему угодить. Эта компания по его указке многим уже успела насолить… У кого-то обчистить сад, что-то испортить, как тогда у матушки Марры. Ритти, самое ужасное. Я считаю, ты должен знать… В общем, он, кажется, вообще не собирался возвращаться за тобой. Обнаглел настолько, что не стесняясь, сказал об этом вслух при ком-то из своих лизоблюдов. И только одному из них хватило ума сообщить нам. Понял, что это уже не шутки, швырнул записку, где тебя искать. Сейчас Борк клянется, что это была шутка. Они пытаются все замять, но черта с два я им позволю…

— Кто? Кто подбросил записку? — буркнул я, изо всех сил стараясь отогнать страшные образы, которые наполняли сознание.

— Я не знаю точно, кто именно это был, — ответила Милукка, снова ласково встрепав мне волосы. — Но из-за того, что я сорвала церемонию и весь город теперь знает о том, что натворил сыночек бургомистра, все-таки будет официальное разбирательство. Ритти, когда тебе станет лучше, нужно будет пойти в охранку и рассказать, как все было. Понимаешь? Иначе Борк опять спрячется за влиятельную задницу своего папаши.

— Хотел… Он хотел оставить меня там…

От нахлынувшего на меня ужаса даже в ушах зазвенело. Моя прекрасная сестра все поняла. И, вздохнув, крепко обняла меня.

— Не думай про это. Сейчас ты здесь, Рит, — прошептала она яростно. — Мы еще покажем этой сволочи. И вообще я горжусь тобой, карасик. Я бы наверное уже через полчаса умерла от страха. А ты пробыл там почти девять часов. Ты держался. Не сдавался до последнего. Ритти, ты такой молодчина. Я даже не подозревала, что у меня такой храбрый брат… Все будет хорошо. Вот увидишь.

— Хорошо, — эхом повторил я, стараясь успокоиться. — Здорово, что ты его отшила, Луковка. Фиг ему достанется моя сестра… Пусть с уродами своими целуется.

Сестра снова чмокнула меня в макушку.

— Значит, ты на меня не сердишься? — спросила она тихонько.

— Конечно же, нет, — ответил я. — И этот гад за все мне ответит…

На смену страху и тоске, изгоняя последние симптомы болезни, пришел гнев.

— Луковка, — вдруг спросил я и сам удивился тому, как твердо и сильно вдруг зазвучал мой голос. — А как была фамилия папы? Мама сказала, что сменила ее, когда его… Ну, забрали.

Она посмотрела на меня внимательно и серьезно.

— Его звали Тарем Таллтар. И он очень тебя любил, карасик. И…

Она наклонилась поближе к уху и прошептала еле слышно:

— Я думаю, он жив. Он вернется. Вот увидишь. Просто папа вырос в горах. Он умеет там ориентироваться. Знает, как прятаться, где добыть воду… Он не мог, убежав с каторги, взять и погибнуть. Это слишком глупо и несправедливо.

— Тогда почему от него нет никаких известий? — спросил я.

— Мало ли… Скорее всего, не хочет нам навредить. Может, не имеет такой возможности написать так, чтобы сохранить тайну. Или и то, и другое. В любом случае, Ритти, я точно знаю, что наш отец никогда бы не оставил нас просто так, без причины. И я верю, что однажды мы увидимся.

Я взглянул на сестру и вдруг осознал, что она права. Просто всем своим нутром почувствовал. Кровь загудела в жилах, будто огонь. Я будто заново ощутил свое тело. Я жив. Полон сил. И я — сын своего отца. Отважного и честного человека, который не боялся смотреть врагам в лицо. Он не сдался даже когда попал на каторгу.

И он жив. Теперь я точно это знал.