Нереальная реальность (джен)

От других сбежать не получилось.

— Поплачь, поплачь, от этого легче, я знаю, — над моим плечом грустно шмыгал носом Томас.

Взгляд с трудом поднялся к нему. Я покачала головой. Он тщательно прятал красные глаза, хотя меня это и не волновало. Том не хотел уходить. Даже когда я яростно закричала-захрипела на него, чтобы проваливал, он только отошёл, засопел и уселся на палубу у переборки. Он не хотел уходить ещё и потому, что там, за пределами каюты, его не понимали.

— Ди, — тихо произнёс Томас, когда свет свечей был уже слабее яркого света дня, — ты ведь должна знать, что такое бывает…

Я моргнула, отпуская очередной гребень волны. «Чёрная Жемчужина» уходила. Куда — неважно. Исла-де-Лагримас неумолимо растворялся в остатках тумана.

Томас впервые встретился со мной взглядом. Его слова… он словно бы не утверждал, а спрашивал в странной надежде, что я дам вразумительный, успокаивающий ответ.

— Нет, — голос иссохший, безжизненный прошелестел слишком уверенно. Я задержала взгляд на подрагивающем пламени. — В тот раз… когда я видела его гибель в пасти кракена, было больно, но иначе. Тогда это имело смысл. Но теперь… глупо и неправильно. — И едва эти слова сорвались с губ, хаос в голове вдруг прояснился. Скорбь, недоумение, неверие и боль — всё смешалось и превратилось в нечто иное и более сильное. Гнев. Он заполнил пустоту в душе, разогнал морок и дал цель. Понятную и желанную.

Месть. Не было в тот миг того, чего бы я желала сильнее. Расквитаться с каждым причастным. Заставить заплатить, заставить пережить то же, что и я, заставить чувствовать ту же боль. Остров растворялся во мгле, и гнев требовал растворить его в дыму, стереть с лица земли, не оставив даже воспоминания. Они обязаны познать всю жестокость, на которую способны пираты.

— Ди? — на лице Томаса читалось яркое смятение.

— Я вернусь туда.

— Зачем? — он едва не вскочил.

Я взглянула на клеймо.

— Они не поняли, кем пират может быть на самом деле.

Юнга недоумённо моргнул.

— И кем же?

Взгляд метнулся в сторону, к комоду, на котором лежала потрёпанная треуголка. Я медленно возвращалась назад, ползла по тёмному коридору туда, где гудели десятки голосов. Жестокие дикари, что жаждут чужой смерти, — кто всё же ими был? Кто убивал, не чтобы жить, а жил, чтобы убивать? Что-то поднималось внутри, как в тот раз, когда мы высаживались ночью, только теперь более тёмное и мощное.

— Ди, — Томас приблизился, — тебя ведь поймают и устроят показательную казнь! Они ведь по-другому не делают, не умеют, только так и могут показать, кто здесь хозяева.

То же самое сказал и Гиббс, я не помнила когда. Но его слова прозвучали точно эхо: «Теперь показали, что они здесь хозяева». Это была простая и печальная констатация факта, что кнут всегда действеннее пряника. Голодная толпа во дворе форта была тому ярким подтверждением. Они собрались там не во имя возмездия или неясной справедливости, а ради зрелища, потому что там, на эшафоте, их развлекал не один из них. И это зрелище обязано было быть достойным, чтобы молва разнесла, чтобы слух о силе кнута крепился с каждой новой петлёй, и уже неважно было, что сила эта обыкновенно не выходила за пределы их крепостей.

И вдруг среди гнева, среди тьмы, в которую я с наслаждением погружалась, мелькнуло странное и исчезло. Я попыталась поймать, увидеть, осознать. Сердце зашлось, меня бросило в жар. Я вылетела из каюты с самым громким воплем, на который только было способно истерзанное горло:

— Мистер Гиббс, разворот! — Скачущий по растерянным пиратам взгляд быстро наткнулся на старпома на полуюте. — Мы возвращаемся! Сейчас же!

Джошами спустился на несколько ступеней по трапу и ошарашенно выдавил:

— Но… мы на буксире… и Барбосса…

— С чего это? — фыркнула я, бросив быстрый взгляд на идущий впереди корабль.

— Он вытащил нас, — всё в той же манере отозвался Гиббс.

— К чёрту! — вспыхнула я. — Мы возвращаемся! Джек жив!

Глаза окружающих наполнились снисходительным сочувствием. Пираты решили, что ночь лишила меня рассудка. Мистер Гиббс вдохнул, бросил сомневающийся взгляд на взъерошенного Томаса, что застрял у дверей каюты, и осторожно направился ко мне.

— Но, мисс, — мягко заговорил он, — вы же сами видели…

— Это был не Джек! — твёрдо воскликнула я. — Это была показуха! — Моряки обменивались взглядами, покачивали головами. Сказать, что я чувствую, что права, значило лишь упрочить их сомнения в моей адекватности. Я сделала глубокий вдох. — Послушайте же! Когда Джек уходил, на его рубашке было пятно чернил, а на рубашке того неизвестного — нет!

— Это просто разум обманывает тебя, мисс, — покачал головой боцман.

Я обвела всех собравшихся взбудораженным взглядом. Голос дрожал, но я не собиралась молчать. Убедить тех, кто смирился, что их смирение напрасно, было не сложнее, чем подбить трусов на отчаянную храбрость.

— Вы видели, как его привели? Нет! Разве мы бы не узнали его по походке?

— Так он же в кандалах был! — отозвался кто-то. — Едва ноги переставлял!

— Почему с мешком на голове? — не унималась я.

— Не все благородные любят смотреть, как бедолага час корчится в петле!

— А его украшения? Перстни?

— Мисс… — Гиббс подступил, поднимая руки, точно собирался ловить меня, — да как можно было всё упомнить?

Я отшатнулась, вскидывая руки:

— Я запомнила! Это самый страшный кошмар моей жизни, и я, чёрт возьми, помню каждую деталь! Я помню, что бежали заключённые и что казнь отложили! Гиббс, вы верно сказали: им главное было показать, что они хозяева в этих водах. Узнай кто-то, что из-под носа британцев сбежал преступник, которого везли в Лондон, пошло бы это на пользу их священной войне с пиратством? А теперь, когда сотня людей подтвердит, что была на казни знаменитого капитана? И нам это показали не просто так! Поймите, это спектакль! И я больше в него не верю! Можете думать, что я сбрендила, но дайте шанс собственным сомнениям! Мы обязаны вернуться! Джек жив и сейчас на этом проклятом острове! Ещё ничего не кончено!

Я умолкла, неровно дыша и вглядываясь в лицо старпома, ведь если поверит он, согласятся и остальные. При всём безрассудстве Джека Воробья Гиббс явно не принимал его всего лишь за капитана, потому, если и был человек, способный пойти на поводу у очередного безумства, — то только он. Его глаза просветлели, хоть на лице и отражалось явное опасение.

— Не страшнее, чем за Край Света, правда? — негромко проговорила я.

Мистер Гиббс усмехнулся, глянул на команду и наконец кивнул. Убедить остальных ему, как я и думала, не составило труда, быть может, потому, что вот так просто поверить в гибель Джека ещё не все были готовы. Буксировочный трос обрубили. На «Месть королевы Анны» передали сигнал, что «Жемчужина» держит курс на Исла-де-Лагримас, и галеон направился следом за нами. Капитан Барбосса действительно спас нас от участи рабов. Теперь, осознавая, что тем самым он невзначай подарил Джеку шанс на спасение, я была ему искренне благодарна, а до его мотивов мне не было дела.

Между дикой бухтой и бушпритом «Чёрной Жемчужины» лежало больше сорока морских миль. Под всеми парусами фрегат устремился к острову, разбивая вдребезги волны. Я нервно вымеряла шагами палубу полубака, снова и снова прокручивая в голове сцену казни, чтобы убить последние сомнения. Осознание, что жестокий спектакль лейтенанта удался, горячило кровь и подогревало злость на саму себя за подобную легковерность.

Следом за «Жемчужиной» и «Местью королевы Анны» над морем скользило полотнище грозовых туч. Волнение усилилось, без труда устоять на палубе могли лишь самые опытные. Но штормовой ветер, что резкими порывами добирался до корабля, был нам на руку, грубо подгоняя вперёд. Моряки следили за погодой, а я не сводила глаз с поднимающегося из воды силуэта острова. Когда до берега осталось не больше пяти миль, с неба начали срываться редкие крупные капли дождя, со звоном разбиваясь о палубу. Окрестности неминуемо накрывало мраком.

Не без помощи Томми я разжилась подзорной трубой и тут же уставилась на укромную бухту. Пляж пустовал. Хоть я и не надеялась, что по возвращении нас встретит Джек, отплясывающий вокруг сигнального костра, в душе почувствовалась горечь разочарования. Сколько бы я ни вглядывалась в широкую полоску песка, в заросли мангров на крутом каменистом побережье и уходящие вверх джунгли, ничто не двигалось, не считая колеблющихся под шквалистым ветром крон.

Наконец, переваливаясь по волнам, «Чёрная Жемчужина» вошла в бухту: она была неширокая, но глубоко вдавалась в берег. Зазвучали командные голоса, и в воду нырнули два якоря.

— Мы не пойдём ближе? — заволновалась я. Между бортом «Жемчужины» и береговой отмелью пролегало порядка пяти-шести сотен ярдов: никто не знал, чего ждать, но я полагала, важен каждый фут.

Мистер Гиббс кивнул в сторону.

— Буря идёт, сами видите. Мы потом не выберемся отсюда.

Шторм подгонял иссиня-чёрные тучи молниями, точно хлыстами; от ещё далёких раскатов грома порой гудело в ушах протяжное эхо; тёмные воды пенились и поднимались всё выше и круче. Я нервно сглотнула. Взгляд скользнул по парусам, что торопливо подбирали ловкие матросы.

— Так давайте в бухте переждём! — воодушевлённо предложила я, глядя на Гиббса во все глаза.

Старпом снисходительно усмехнулся.

— Вы же не столь наивны, чтобы полагать, что это хорошая затея, когда нам едва ноги удалось унести? Мы ведь не единственные, кто знает про это место, мисс!

Я обернулась к берегу и недоумённо покачала головой.

— Но как Джек доберётся к кораблю? Вплавь? — Молящий взгляд вновь обратился к Джошами Гиббсу. — Позвольте хоть шлюпку спустить!

Мистер Гиббс вздохнул.

— Давайте подождём. — Я недоумённо повела глазами. Он прищурился, укрываясь ладонью от дождя. — Там пока никого. А когда Джек появится, мы спустим шлюпку, — заверил Гиббс, а потом на тон ниже добавил: — Если появится…

Я метнула в старпома сердитый взгляд, но он его не заметил и, задумчиво почёсывая бакенбарды, пошёл на мостик. Я снова уставилась на берег. Мне следовало поскорее забыть его «если появится» и то, как это было сказано. И вот уже в голову снова полезли сомнения. Вдруг Джек и правда не придёт? Хотя бы просто потому, что не знает о нашем возвращении. Дождь усилился, рубашка вмиг вымокла, под холодным ветром отчётливо застучали зубы. Я сдалась и ненадолго укрылась в капитанской каюте, прилипая к окнам в тщетной попытке разглядеть хоть что-нибудь сквозь стену воды. Время шло, с каждой минутой над морем становилось всё темнее, а качка на борту заставляла испуганно хвататься за мебель.

В двери каюты ввалился мокрый и взъерошенный Томас.

— Ничего, — выдохнул он в ответ на мой взволнованный взгляд. Я беззвучно застонала. Юнга с осторожностью, словно впервые оказался в гостях, направился ко мне. — А ты точно знаешь, что капитан Джек придёт? Мистер Трейни говорит, на другой стороне тоже есть порт, он ведь мог туда с любым возницей…

— Не мог! — нервно оборвала я. Затем обернулась, продолжая чуть спокойнее: — Вы сами сказали, этой бухтой пользуются контрабандисты, значит, здесь можно встретить нелегальное судно. В гавань Джек не пойдёт, скрываться в диких лесах тоже не станет, — я развела руками, — остаётся только это место.

Томми несогласно насупился.

— Но другой порт…

Я спрятала лицо в ладонях. Ожидание и неизвестность выматывали, держать себя в руках становилось всё труднее, особенно памятуя, что пираты могли в любую секунду потерять терпение и просто уйти. В тот момент было не до разумных аргументов. Я неровно выдохнула, к Томми поднялся усталый взгляд.

— Я просто знаю… чувствую, что он придёт. — Я покачала головой. — Только мне никто не верит…

— Я верю! — с готовностью отозвался Том. А потом скис: — Но я тут просто юнга.

Я невольно заулыбалась.

— Незаменимый юнга, — весомым тоном поправила я. Томми весело хохотнул.

Больше двух часов «Чёрная Жемчужина» боролась с волнами, стоя на привязи в полумиле от берега. Корабль Барбоссы бросил якорь чуть дальше, и сквозь дождевую мглу можно было угадать лишь редкий проблеск огней. Я снова вышла на пустующую палубу, едва успев согреться после очередной напрасной вахты. Дождь превратился в жгучий ливень, небо плотно затянуло тяжёлыми тучами, и на солнце не было и надежды. «Ну где же ты, Джек?» — то ли спрашивала, то ли умоляла я тихим шёпотом, с трудом ползая вдоль фальшборта.

Из кубрика выбрался Джошами Гиббс и тут же задрал голову к небу.

— Джек не придёт, надо уходить! — перекрикивая ветер, сообщил он.

— Хоть разорвите меня, Гиббс, — жарко запротестовала я, — но я уверена, что придёт!

Старпом покачал головой.

— Одной вашей веры недостаточно, мисс, чтоб уберечь нас. — Он вскинул руку к чёрному вареву, что надвигалось на нас. — Если через час не уйдём, нас разметает в щепки!

Я обернулась к берегу с мольбой в глазах. Тело пробирало дрожью — от холода или от тревоги. Я пыталась найти иной выход, быть может, самой добраться на шлюпке и остаться ждать, чтобы «Жемчужина» ушла в безопасные воды и чтобы Джек, когда придёт, не думал, что всё напрасно. За бортом волны кипели, шипели будто бы громче прежнего, словно бы ехидно заявляя: «Даже не надейся, не сможешь!».

Гиббс поднялся на полуют, пытаясь укрыться от дождя за мачтой и в то же время разглядеть что-нибудь на суше. Его волнение было понятно: посадить корабль на мель у британской земли, откуда едва сбежали, — последнее, что стоило делать. Но я просто не могла заставить себя откреститься от своей идеи фикс, какой бы наивной она ни была.

— Команда недовольна, — сообщил Томми из-за плеча, — и мистер Трейни тоже.

Я поджала губы.

— Как и Гиббс.

— Ну он же прав. Знаешь, может, капитан Джек и не думает приходить, ведь погода как в аду. Мы тут здорово рискуем. — Томми растянул улыбку и ободряюще толкнул меня в бок. — Но ведь главное — он жив.

Я опустила голову, шмыгая носом, и тихо отозвалась:

— Я знаю. — Над головой пронёсся раскат грома, я невольно пригнулась. Сквозь гул ветра в такелаже послышалось два звонких хлопка. — Слышал? — тут же встрепенулась я. На берегу никого не было. Я вскинула голову к мачтам, чтобы убедиться, что паруса подобраны.

Томми изо всех сил вслушивался в шум, даже не дыша.

— Ничего, — покачал он головой.

Мистер Гиббс жался у мачты и не проявлял беспокойства. Я прикрыла глаза на несколько секунд, пытаясь угадать что-то кроме шума дождя и грохота грозы.

— Снова! — подскочила я. Гиббс обернулся на звонкое восклицание и торопливо спустился к нам. — Вроде как выстрелы, — медленно проговорила я, вглядываясь в кромку леса, хотя ещё никогда прежде не слышала выстрелов на расстоянии в непогоду.

Томас с Гиббсом переглянулись.

— Это гром и ветер, — мрачно ответил старпом.

Я открыла рот в готовом протесте, но хлопок прозвучал чётче и ближе.

— Теперь слышали? — вскрикнула я, перевешиваясь через планшир.

— Матерь божья… — ошарашенно выдавил Джошами Гиббс, глядя на меня, как на гадалку-мошенницу, что внезапно оказалась права в своих прорицаниях. Я выхватила у него из рук трубу, а Томас проворно поднялся на ванты.

Сердце заколотилось где-то в горле. Дождь мешал, заливал глаза, но я сумасшедшим взглядом таращилась на берег — где ничего не происходило. Редкие выстрелы повторялись где-то далеко, их играючи подхватывали порывы ветра. За спиной поднялся суетливый шум, на всякий случай принялись готовить шлюпку. Пальцы впились в планшир нервной хваткой, весь мир сузился до небольшого окошка, в котором уместился кусочек гавани и стена джунглей. Показалось, по левую сторону за деревьями мелькнуло что-то. И вдруг радостный голос Томми оглушил: «Там! На западе!». Я завертела головой во всех направлениях, рука юнги указывала на правый край бухты. Там мелькнула человеческая фигура, тут же скрылась за скалами, объявилась снова быстрым белым пятном и нырнула в лес.

— Дже-е-е-ек! — во все лёгкие заорала я, запрыгнув на пушку. — Джек, сюда! Мы здесь!

Несколько секунд ветер забавлялся с моим криком, затем из джунглей вылетел человек, резко остановился и тут же припустил к воде. Борт «Чёрной Жемчужины» взорвался улюлюканьем, а у меня перехватило дыхание. Я неотрывно, боясь лишний раз моргнуть, следила, как человеческая фигура прыгает через коряги и, мельтеша руками, бежит к морю. И с каждым криком на палубе я всё больше убеждалась, что это не мираж и не желанный плод воображения, а капитан Джек Воробей — во плоти.

Шлюпка звонко плюхнулась в бушующие волны, — а из леса вылетели красные мундиры. Джек зайцем петлял, даже вроде кричал что-то — то ли нам, то ли пытался отпугнуть солдат. А их становилось всё больше, на дюжине я сбилась со счёту. Лодка к берегу шла тяжело, медленно, хоть я с удивлением заметила среди гребцов боцмана, трусоватого матроса Герри и вечно сомневающегося Биллигана. Солдаты открыли пальбу, я вздрогнула. С меткостью у них были проблемы: пули зарывались в песок и в волны, не достигая ни Джековой спины, ни идущей к нему шлюпки.

Джошами Гиббс подлетел к борту, стряхивая капли с лица, и громко чертыхнулся. Я обернулась к нему.

— Может, всё же откроем огонь?

Стапром глянул на меня, глаза его дерзко сверкнули.

— Думаю, самое время, — задорно улыбнулся он. — Ружья наизготовку!

Пиратам будто и приказывать не нужно было, вооружились мигом — кто пистолетом, кто мушкетом — и открыли ответный огонь. С такого расстояния да сквозь шторм попасть в цель было трудно, и всё же солдаты умерили пыл, отступая и давая шлюпке подойти к берегу. Но, едва Джека чуть ли не за шкирку вытащили из воды в лодку, мундиры смекнули, что беглец вот-вот уйдёт, и снова принялись беспорядочно стрелять. Приходилось укрываться от шальных пуль, пока наконец Гиббс не потерял терпение:

— Мистер Салливан, дай по ним залп!

Канонир кинулся к орудиям, а я осторожно высунула нос из-за планшира. Шлюпка быстро возвращалась на корабль: гребцы перебирали руками по тросу, что шёл от носа лодки к корме «Жемчужины», а с борта им помогали матросы, подтягивая конец.

Грохнул залп, подняв столб песка. Солдаты бросились врассыпную, ожидая новый удар. Я нетерпеливо топталась у грота-вант, не сводя глаз с Джека Воробья, и, едва шлюпка ударилась о борт, первой бросилась к трапу, но всё равно оказалась в задних рядах. Моряки радостно гудели, каждый хотел раньше других поприветствовать капитана, так что пришлось протискиваться вперёд.

— Эгей! Кэп с нами! — громыхнуло ликующее над палубой, а я растерянно ткнулась в чью-то потную спину.

Пихнув кого-то локтем, я наконец вывалилась из толпы. Джек Воробей застыл у трапа — мокрый, уставший, хмурый. Щёки заболели от счастливой улыбки, но сдержать её было невозможно. Я кинулась к Джеку с радостными объятьями. Его взгляд уткнулся в меня, и кэп резко отступил в сторону, так что я по инерции едва не вылетела за борт.

— Как же я рада тебя видеть! — дрожащим голосом пролепетала я, прижимая руки к груди.

Кэп дёрнул губой.

— Не могу сказать того же, — быстро выговорил он. Я растерянно приоткрыла рот и моргнула. Джек вскинул голову к мачтам, бросил взгляд на берег и отрывисто скомандовал: — Всем разойтись по местам! Уходим из этого мерзкого места сейчас же!

Озадаченные матросы, поглядывая друг на друга, неуверенно зашевелились, отступая по полшага. Я покрутила головой, а капитан Воробей тем временем направился в каюту.

— Джек! — взволнованно окликнула я его. Он круто обернулся. Ко мне подоспел Гиббс, а пираты заинтересованно вытянули шеи. Скверное настроение капитана было объяснимо, но в его поведении крылось куда большее. — Боюсь, я тебя не совсем поняла, — мягко проговорила я, делая пару шагов навстречу.

Гиббс тут же добавил:

— Да, Джек, благодарность бы не помешала.

Тёмно-карие глаза, по которым я тосковала столько дней, полыхнули гневом. Старпом переступил с ноги на ногу.

— И за что же это, мистер Гиббс? — с издёвкой поинтересовался Воробей.

Джошами усмехнулся.

— Мы только что вытащили тебя.

Я решила поддержать его:

— Да, и раньше тоже пытались помочь…

Кэп парировал громким саркастичным смешком.

— Очевидно, мисси, вы где-то не здесь пытались, — развёл он руками. — Или я должен быть благодарен, что вы вообще пришли на моём собственном корабле, а? — В его глазах ураган кипел куда страшнее, чем над нами.

Гиббс попытался запротестовать:

— Кэп, мы…

Капитан Воробей тут же его оборвал:

— «Лучше поздно, чем никогда» здесь не работает.

Я поёжилась.

— Но, Джек… — неуверенно выдавила я. — Мы… нас схватили… Мы были в тюрьме!

Воробей отмахнулся, фыркая.

— Найди оправдание получше.

Я растерянно умолкла, мне на выручку пришёл мистер Гиббс.

— Ты никому ничего не сказал, Джек, где нам было тебя искать? — развёл он руками.

Кэп закатил глаза.

— С каких пор я должен отчитываться перед тобой? — Старпом едва открыл рот, как Джек Воробей снова пошёл в наступление: — И какой мне толк от команды, на которую нельзя положиться?

Мне стало невыносимо обидно: и не только за себя, но и за остальных. Конечно, они были далеки от того же стремления спасти Джека, что никак не оставляло меня, но всё же — не отступились. Хоть это им ничего бы не стоило. Все эти дни я чувствовала их сомнения, читала в глазах, а порой слышала тайком разговоры, что пора бы покончить с погонями за неизвестным. Но также я видела и их усилия, без которых «Чёрной Жемчужины» не оказалось бы под ураганным ливнем в дикой бухте Исла-де-Лагримас. И теперь эта команда, — ещё недавно позабывшая о своих сомнениях, — вместо благодарности получала упрёки.

Я поджала губы, качая головой, а потом вперила в Джека возмущённый взгляд.

— А какой толк от капитана, что попался солдатам из-за собственной глупости и самоуверенности, нагло заявившись в тюрьму на британской земле? — Мой голос не успел смолкнуть, по палубе прокатился недовольный ропот. Гиббс вперил в меня горящий взор, но я не могла отвести взгляд от других глаз: Джек глядел на меня с разочарованием, как на предателя.

— Воистину говорят, баба на корабле к беде… — безэмоционально заметил Воробей.

— Вот как? — ядовито воскликнула я, подступая. Взгляд пропитался кипящей злостью, что подбиралась к горлу и отравляла слова. — Мне прямо сейчас за борт спрыгнуть или великодушно высадишь в ближайшем порту?

— С радостью, — тут же отозвался кэп на полном серьёзе.

Глаза начало щипать, в горле тяжелел комок. Я тряхнула головой и сквозь зубы выговорила:

— Как скажете, капитан.

Сбежать я успела до того, как Джек бы что-то ответил, если, конечно, вообще счёл бы нужным это делать. Понять его гнев было не так уж трудно: последние дни выдались нелёгкими не только у нас, а о злоключениях беглеца можно было только догадываться. Джек Воробей никогда не лез за словом в карман и, возможно, в иной ситуации уже бы схлопотал по зубам. Я не знала, как отреагирует команда, мне было важно усмирить собственную злость и перевести дух. Всё же несмотря на шумное обиженное сопение, с которым я пробиралась к трапу на второй палубе, поближе к камбузу, пятки припекало от желания пуститься в восторженный дикарский танец и устроить на «Жемчужине» радостный переполох.

Я уселась на ступенях, мокрая как мышь, встрёпанная и замёрзшая. Шторм продолжал бушевать, но уже там, за бортом. Из кубрика тянуло куревом и отголосками скупого разговора. «Чёрная Жемчужина» уходила дальше от берега и, чтобы удержать её крутой нрав, требовались все свободные руки. Поёжившись и с сожалением подумав о дырявом пледе, что остался в каюте, я со вздохом осторожно закатала правый рукав. Я определённо потерялась во времени: о еде вспоминала последний раз ещё до казни, ранним утром в тюрьме форта, а о вспухшем запястье — незадолго до шторма, когда за неимением лучшего обмотала руку куском чистой, по заверениям Томми, ткани. Теперь снимать насквозь мокрую повязку было страшно. Ожог выглядел не так уж и плохо, учитывая обстоятельства и отсутствие под рукой мази от ожогов. Литера проступала чётко — белыми рубцами на красной коже. Оставалось только искренне радоваться, что клеймо не на лбу.

Ещё какое-то время я сидела в полном одиночестве, вслушиваясь в крики на палубе и порой нервно хватаясь за леера. Постепенно «Жемчужина» перестала переваливаться в волнах, словно шла по буйной горной реке, а в кубрик по одному спускались уставшие матросы: корабль вырвался из шторма. Неуверенно поёрзав на ступеньках, я всё же решила сделать рывок в каюту — и тут же столкнулась с огнями в капитанских глазах. Джек Воробей замер вполоборота и глядел на меня сквозь прищур. Пришёл ли он намеренно или же просто мимо проходил, сказать было трудно. Я осела обратно и отвела взгляд.

Кэп приблизился под тихое позвякивание двух бутылок, что он держал в левой руке. Я бегло глянула на него снизу вверх. Его взгляд — серьёзный, помрачневший — застыл на чём-то внизу.

— Я не знал, — словно бы через силу признался Джек.

Я проследила за его взглядом и тут же задёрнула рукав, пряча клеймо.

— Бывало и хуже. — Я не видела, но чётко ощущала, с каким ироничным сомнением глядит на меня кэп. — Главное — всё позади, — кивнула я, — и все целы и невредимы.

— Невредимы? — усмехнулся он с нескрываемой иронией.

Я глубоко вдохнула запах мокрого дерева и, перебрав пальцами, расправила плечи.

— Ну, это мелочи… Теперь я законная… гхм, вернее, незаконная пиратка. — К губам пробилась весёлая улыбка, но сразу же потухла, едва Джек серьёзным тоном спросил:

— Было больно?

Взгляд съехал к носкам сапог, я передёрнула плечами.

— Как и тебе. — Вместо ответа капитан, чуть замешкавшись, сделал несколько нетвёрдых шагов ко мне и плюхнулся рядом на ступеньку. Я только громче засопела. Пока висела неловкая пауза, а Джек кряхтел в попытке откупорить бутылку, мой мозг тщетно пытался подобрать удобную тему для разговора. Поджав губы, я скосила взгляд на кэпа и всё же осмелилась заметить: — Удивляюсь, как никто не решился почесать кулаки… Или тебя вовремя образумили?

Пробка звонко вылетела из горлышка и поскакала по палубе.

— Брось, — отмахнулся Воробей, — это им пойдёт на пользу, чтоб не расслаблялись. — Он сделал большой глоток и наслаждённо выдохнул, а я прикусила губу, чтоб не расплываться в странной улыбке. Джек адресовал мне весёлый взгляд. — Я ведь знаю, что они хотели следовать кодексу и за теми, кто отстал, не возвращаться. Да я бы и сам так сделал.

Я недоверчиво изогнула брови и слегка усмехнулась:

— Ты уверен, что именно такая награда полагается за храбрый поступок?

Капитан выпятил губу и тряхнул головой.

— Храбростью тут и не пахнет, мисси…

— Можешь убеждать в этом себя, но не меня, Джек, ведь я была с ними…

— Ты их убедила? — перебил он.

От полыхнувших в его глазах дьявольских искр я растерялась, а потом поспешно покачала головой:

— Вот уж вряд ли. Тут тебе стоит благодарить мистера Гиббса в первую очередь.

— Что ж, постараюсь не забыть. — С хитрой улыбкой Джек протянул мне бутылку, а, когда я скривилась, недоумённо развёл руками. — Ну и… как тебе пиратская жизнь? — буднично поинтересовался он, словно бы мы коротали время на скучном светском рауте. — Теперь захотелось вернуться домой?

— Нет, и в мыслях не было! — мгновенно выпалила я. Ромовые глаза дрогнули в недоверчивом прищуре. Я расправила плечи и как можно увереннее добавила, уставившись в полумрак дальнего угла: — Всё не так уж страшно… По большей части.

Я умолкла, не зная, как продолжить, и Воробей, как назло, не торопился переводить тему. Под его внимательным взглядом щёки раскалялись, как бумага под линзой. А я не была уверена, стоит ли делиться правдой. Я и себе-то с трудом призналась, что слишком долго воспринимала всё как игру или испытание, что до последнего, пока на руках не защёлкнули кандалы, во мне кипел азарт к приключениям куда горячее беспокойства за жизнь, по сути, самого дорогого человека в этой реальности. Быть может, подобное легкомыслие стоило не только раны на коже, но и в сердце — что-то всё ещё тяжелело там, глубоко внутри, несмотря на охватившую меня радость. И всё же Джек Воробей явно ждал, что я продолжу.

— Честно говоря, представляла себе всё несколько иначе. Без… — голос дрогнул против воли. Меня бросило в жар, правая рука налилась болью. Взгляд съехал к подножию трапа. — Там, на площади… когда… Это было невыносимо. Может, потому что я никогда не теряла кого-то вот так, — слабым голосом закончила я. Глаза щипали слёзы.

Несколько секунд тишины протянулись достаточно долго, чтобы пожалеть обо всём сказанном.

Джек Воробей вдруг подбил меня локтем:

— У меня такое порой случается. — Я непроизвольно вскинула голову. — Ты привыкнешь, — подмигнул кэп.

— О нет, я, пожалуй, пас, — я активно затрясла головой.

— Брось, это даже весело, — хохотнул Воробей. — О! — его рука так резко взметнулась, что бутылка рому едва не опустела наполовину. Джек наклонился ко мне, точно собирался доверить секрет. — Однажды мне отсекли голову в одном… французском, кажется… порту тут неподалёку. И она проторчала на городской площади с неделю, пока её кто-то не украл. Местные даже всерьёз поверили, что это я, вернее, моё безголовое тело вернулось за ней. Тот служивый, что мне всё это рассказывал, был так убедителен, что я даже сам поверил! — с восторгом выдохнул кэп.

Губы против воли разъехались в бледной улыбке. Тема для шуток была не самая приятная, но то, как Джек поведал историю, не оставляло шансов сохранить серьёзный настрой.

— Кстати об этом, — бодро выдохнула я, пытаясь незаметно смахнуть выступившие слёзы, — как ты сбежал в этот раз?

Воробей закатил глаза и презрительно фыркнул.

— Это было нетрудно, — он глотнул рому, — хоть, стоит признать, их поспешность сыграла мне на руку.

Я закусила губу и принялась внимательно слушать, не сводя с Джека глаз и изо всех сил стараясь удержать ребяческую улыбку. Правда ли мне досталась или лишь её частица — было неважно. Важнее — что Джек Воробей, живой и невредимый, сидел рядом и, размахивая бутылкой рома, со скромной гордостью повествовал об очередном невероятном побеге.

— Не так давно Исла-де-Лагримас угодил в юрисдикцию нового судьи, что выносит приговоры быстрее, чем его слуги заваривают чай, и крайне озабочен тем, как бы выслужиться перед королём, дабы поскорее вернуться обратно в Англию. — Джек усмехнулся. — Он посчитал, что, казнив меня здесь, на Карибах, сослужит всем хорошую службу, — а заодно и молва разойдётся. Оттого никто не успел подготовиться. Из-за ливней всех, кто был в тюрьме, перевели на плантации. — Карие пиратские глаза слегка задели меня хитрым взглядом. — На следующий день всех солдат потребовали в город, там явно что-то намечалось, а нас оставили под присмотром местных охранников. Грех не воспользоваться таким моментом! Справляться с ними было даже скучно… Один малый согласился вывезти меня с острова, но пришлось ждать, пока мундиры угомонятся. И тогда до меня дошёл слух, что меня всё-таки будут вешать, я решил вернуться на корабль за своим добром, пока все будут наслаждаться зрелищем, — расплылся Джек Воробей в торжествующей улыбке.

— И там тебя заметили? — взволнованно выдохнула я.

Кэп метнул в меня недовольный взгляд.

— Ты когда-нибудь пробиралась на военный корабль? — Я покачала головой. — И не стоит, мисси, — он дёрнул усом, — без излишней надобности.

Я покорно кивнула, отводя взгляд. На мгновение всё кругом помутилось, как потревоженное ветром отражение в воде. Вместо огонька восторга в душе похолодело от странного чувства, будто это лишь наваждение, и разум всего лишь балансирует на грани сна и реальности, и ещё немного и звон будильника расставит всё по местам. Но мне не хотелось просыпаться. Я передёрнула плечами и искоса глянула на Джека. Он покачивал бутылкой, задумчиво наблюдая, как ром гуляет меж стеклянных стенок. Я жадно старалась ухватить каждую деталь, каждую мелочь, лёгкое движение, блики в шоколадных глазах, тень улыбки на губах, шелест его дыхания…

— Так оно того стоило? — слабым голосом проговорила я.

Воробей довольно хохотнул и пристукнул пальцами по ремню.

— Ну, мой компас снова при мне!

— Да нет, я про встречу. Она стоила всего этого?

— Да, — кивнул Джек, но ответ его прозвучал странным тоном, будто изначально он хотел сказать иное.

В борт пришла грубая волна. Я невольно подпрыгнула, пытаясь ухватиться за леер, запястье отозвалось горячей болью. Бросив беглый взгляд наверх, я осторожно спросила:

— А что, если они вышлют погоню? За нами.

Джек растянул улыбку.

— Пока они сообразят что к чему, от нас не останется и кильватера, мисси, — поучающим тоном заверил он. Глотнув рому, кэп бодро поднялся и пригляделся к чему-то над палубой: — Придётся поторопиться, не то опоздаем на рандеву.

И только после этих слов, причём всё равно не сразу, я впервые за много дней вспомнила о той авантюре, что затеял Джек Воробей на пару с Барбоссой. Когда мозг определился, с какого любопытного вопроса начать, капитана и след простыл. Снова выбираться в непогоду и шататься меж бортов безвольной шайбой не хотелось, я медлила, покусывая губу и тщетно надеясь, что кэп вновь озарит меня своим присутствием. Наконец любознательность взяла верх над трусостью. Не с первой попытки, но я всё же доползла до шканцев, растеряв по пути остатки сил. Вместо капитана меня встретил фонтан солёных брызг в лицо, — и всю любознательность смыло.