Песнь, связавшая нас (джен)

Второй семестр начался не с праздничного гула, а с ледяного, пронизывающего молчания. Январь в Шотландии вцепился в замок когтями. Снег уже не был пушистым и новогодним — он слежался в жесткий, зернистый наст, а ветер с озера выл в щелях башен, словно голодный дух.

Элен Оуэн вернулась из солнечной Калифорнии с чемоданом гостинцев и тяжелым сердцем. Разговор с матерью висел между ними невысказанным вопросом. Мама так и не объяснила, почему нужно скрывать свои способности, лишь повторяла: «Твое время еще не пришло, солнышко». Амулет на груди теперь казался не просто подарком, а обузой, знаком чего-то неведомого и, возможно, опасного. Вернувшись в Гриффиндор, она с радостью окунулась в привычную суету, но ночью, когда Нарцисса мурлыкала у нее в ногах, Элен ловила себя на том, что прислушивается к тишине, будто ожидая того ледяного воя.

Феликс Нотт стал похож на тень. Он по-прежнему безупречно учился, отвечал на уроках, но в его глазах поселилась какая-то новая, холодная расчетливость. Он больше не задерживал взгляд на Люсинде, когда та выдавала очередную порцию теории, и почти не обменивался словами с Элен. Только серебристый медальон связи, спрятанный под мантией, напоминал ей, что связь еще жива. Однажды она заметила, как он резко одернул рукав, когда из-под него выглянула полоска странной, темнеющей кожи с теми же серебристыми прожилками, что были на его перчатках. Он поймал ее взгляд и холодно отвернулся.

Люсинда Блэквуд погрузилась в изучение таинственного манускрипта с головой. Она расшифровала большую часть. Ритуал «Связывания Тоски» давал не просто контроль, он предлагал создать устойчивую связь между артефактом и живым носителем, чтобы использовать его силу, не давая ей вырваться наружу. Это было опасно, почти еретично с точки зрения современной магической этики. Но Люсиндой двигал не голый интерес — она видела, как Феликс отдаляется, как Элен тревожится, как Лео пугается каждого шороха. Им нужен был щит. Или оружие. Или и то, и другое. Она проводила ночи за сложными расчетами, пытаясь адаптировать ритуал, сделать его безопаснее. Ее заметная худоба и тени под глазами не ускользнули от внимания профессора Флитвика, который с беспокойством предложил ей снотворного зелья.

Лео Варни был тем, кто держал их всех на плаву. Его наивная, искренняя забота пробивалась сквозь лед. Он приносил Люсинде бутерброды в библиотеку, когда та забывала поесть, пытался разговорить угрюмого Феликса вопросами об уходе за фестралами (к чему Феликс, к удивлению, проявил мимолетный интерес), и рассказывал Элен смешные истории о проделках Фенвика и Капельки. Но даже его оптимизм дал трещину. Капелька все чаще становился цвета темного свинца и отказывался покидать карман, а Фенвик, обычно дружелюбный, теперь шипел на Нарциссу, когда та проходила мимо. Животные чувствовали то, что скрывали люди.

Их первая встреча после каникул произошла не в тайной аудитории, а случайно, у оранжерей. Они столкнулись, когда шли на занятия по Травологии. Неловкое молчание повисло в морозном воздухе.

— Привет, — наконец сказала Элен, ломая тишину. — Как каникулы?

— Познавательно, — сухо отозвался Феликс, не глядя на нее.

— Я дочитала трактат о влиянии лунных фаз на водоросли Черного озера, — тут же выпалила Люсинда, боясь, что пауза затянется. — Есть корреляция с...

— Ребята, — перебил ее Лео, его голос дрогнул. — Я... я вчера ночью слышал в коридоре около кухни тот самый звук — тихий плач и… холодок.

Все замолчали, смотря на него.

— Ты уверен? — тихо спросила Элен.

Лео кивнул, его лицо было бледным. — Капелька чуть не сжег мне руку, пытаясь залезть под мантию, а Фенвик весь вечер не отходил от меня.

Феликс нахмурился, его пальцы непроизвольно сжались.

— Это могло быть что угодно: призрак, сквозняк…

— Или эхо, — сказала Люсинда. — Или... приглашение.

Они посмотрели на нее.

— В манускрипте, который я изучаю, — она понизила голос, хотя вокруг никого не было, — говорится, что подобные артефакты, будучи потревоженными, но не уничтоженными, могут звать. Притягивать к себе тех, кто чувствителен. Или тех, у кого есть схожая магия. — Она посмотрела на Элен.

— Значит, он еще здесь, — прошептала Элен.

Их разговор прервал звон колокола, оповещающий начало урока. Они разошлись, но невидимая нить между ними снова натянулась, теперь уже не дружеской привязанностью, а общей, зловещей тайной.

На следующий день в Хогвартс прибыл новый преподаватель.

Его представили на ужине. Высокий, худощавый мужчина с гладко зачесанными пепельными волосами и пронзительными голубыми глазами. Он носил безупречный темно-зеленый мундир, не похожий на традиционные мантии преподавателей.

— Позвольте представить профессора Кассиана Вейла, — объявила МакГонагалл. — Он будет вести у старших курсов новый факультатив «История и практика артефактоведения». Профессор Вейл — признанный эксперт в области магических реликвий, много лет работавший на Международную конфедерацию магов.

Профессор Вейл слегка склонил голову. Его улыбка была безупречной, но до глаз не доходила.

— Для меня большая честь оказаться в стенах легендарного Хогвартса, — сказал он голосом, бархатным и в то же время металлическим. — Я надеюсь, мои знания помогут вам понять, что магия — это не только заклинания и зелья. Это еще и история, запечатленная в предметах. История, которая иногда оживает.

Его взгляд, холодный и оценивающий, медленно обвел зал. Когда он прошелся по столу Гриффиндора, Элен почувствовала, как амулет на ее груди дернулся, будто от слабого удара током. Она встретила его взгляд. Профессор Вейл задержал на ней глаза на секунду дольше, чем на других, и его тонкие губы тронула едва заметная улыбка. Затем он перевел взгляд на стол Слизерина, где сидел Феликс. Тот сидел, выпрямив спину, лицо — каменная маска, но его пальцы сжали край стола так, что побелели костяшки.

За ужином профессор Вейл общался с профессорами, его смех был тихим и вежливым, но Элен заметила, как его глаза постоянно возвращаются к ней. И к Феликсу.

Позже той же ночью, когда Элен пыталась заснуть, дверь ее спальни в гриффиндорской башне тихо приоткрылась. На пороге, озаренная лунным светом из окна, стояла Нарцисса. Кошка смотрела на нее желтыми, не мигающими глазами, а затем отвернулась и вышла в коридор, бросив на нее взгляд через плечо — ясный призыв: «Иди за мной».

Сердце Элен забилось чаще. Она накинула мантию и выскользнула из комнаты. Нарцисса вела ее по спящим коридорам, по лестницам, которые замерли в неподвижности. Они спустились на седьмой этаж, к тому самому гобелену с троллями. Там, в нише, уже кто-то был.

Феликс Нотт стоял, прислонившись к стене, его лицо было искажено гримасой боли. Он сжимал левое запястье правой рукой, и из-под рукава сочился слабый серебристый свет.

— Что с тобой? — прошептала Элен, подбегая к нему.

— Он... Вейл... — проскрежетал Феликс. — Он что-то сделал. На ужине. Я почувствовал... как будто что-то во мне откликнулось, проснулось.

В этот момент из тени вышла Люсинда, в ночной сорочке и с палочкой в руке. За ней, потирая глаза, шел Лео с перепуганным Фенвиком на плече.

— Я почувствовала всплеск чужеродной магии, — тихо сказала Люсинда. — Твоей, Феликс, но... искаженной. — Она подошла ближе и осторожно отодвинула его руку. Под рукавом, на коже запястья, светилась сложная руническая метка. Та самая, которую Элен видела мельком. Теперь она горела холодным серебристым огнем.

— Это... печать, — прошептала Люсинда, бледнея. — Связывающая печать. Из того манускрипта. Но... живая. Она в тебе.

— Отец, — с ненавистью выдохнул Феликс. — Он... он изучал эти ритуалы. Думал, что уничтожил все записи. Но, видимо, нет. Или... Вейл что-то знает.

— Он смотрел на тебя, — сказала Элен. — И на меня. Он что-то ищет.

— Он ищет артефакты, — мрачно сказал Феликс. — И тех, кто может с ними взаимодействовать. Нас.

Лео обнял себя, пытаясь согреться. Внезапно из его кармана вылез Капелька. Слизнерт был не просто темным — он был угольно-черным. Он медленно пополз к стене, к тому месту, где они нашли Пожирателя Снов. И начал менять цвет, проецируя на камень слабое, дрожащее изображение — не иней, а символ. Тот самый символ, что был на амулете Элен и в ее случайном узоре на снегу.

— Он показывает дверь? — неуверенно сказал Лео.

— Не дверь, — всмотрелась Люсинда. — Печать. Такую же, как у Феликса, но... древнюю.

Нарцисса, стоявшая все это время в стороне, вдруг гордо подняла голову и фыркнула в сторону темноты в конце коридора. Оттуда донесся легкий, почти невесомый звук шагов.

К ним шел профессор Кассиан Вейл. Он был без мантии, в том же зеленом мундире, и улыбка на его лице была теперь открытой, но от этого не менее пугающей.

— Какая трогательная ночная встреча, — произнес он своим бархатным голосом. — Первокурсники, изучающие... архитектурные особенности замка? Или, может быть, наследники древних тайн?

Он остановился в нескольких шагах, его голубые глаза скользнули по светящейся печати на руке Феликса, по амулету на шее Элен, по блокноту в руках Люсинды.

— Не бойтесь, — сказал он мягко. — Я здесь, чтобы помочь. Артефакты, подобные тому, что вы... нейтрализовали перед Рождеством, — опасны. Они привлекают внимание не тех людей. Я могу защитить вас. Научить вас контролировать то, что в вас проснулось.

— Наследники? — выдохнула Элен. — О чем вы?

— О, мисс Оуэн, — Вейл покачал головой с притворной грустью. — Разве ваша мать ничего не рассказала вам о даре семьи Оуэн? О колыбельных, что могут усыпить саму смерть? И вы, юный Нотт, — он посмотрел на Феликса. — Ваша семья долго коллекционировала знания, но одно знание сбежало от них, верно? Вросло в плоть и кровь наследника. А вы, мисс Блэквуд... какой пытливый ум. Вы уже нашли «Связывание Тоски». Догадываетесь ли вы, что можете не просто изучать артефакты, а создавать связи с ними? Живые, рабочие связи?

Он сделал шаг вперед.

— А вы, юный Варни... ваша чистота, ваша связь с самыми простыми магическими существами... это лучший проводник, лучший стабилизатор. Вы — недостающее звено.

Он протянул руку, будто предлагая помощь.

— Вместе вы — ключ. К тому, что спит глубоко под этим замком. К тому, что может изменить мир. Не убегайте от своей судьбы. Примите ее. Под моим руководством.

Они стояли, застыв, перед выбором, который не должен был вставать перед первокурсниками. Холодный ветер гулял по коридору, принося с собой запах снега, старых камней и чего-то древнего, мощного и голодного, что ждало своего часа где-то в глубине.