Неправильные волшебницы (джен)

Часть 1: Что скрывают имена?

Это был спокойный, тихий день. После уроков девочки собрались в комнате и по традиции занялись домашкой. Кэсс читала учебник, удобно устроившись на верхней кровати. Эльва сидела с книгой на подоконнике, пытаясь запомнить тему по ботанике. А Аделин и Анамонэ расположились за столами.

— Лин. — тихо обратила на себя внимание Мони, — Можешь помочь?

— Конечно. — с готовностью ответила девочка, — Что ты не понимаешь?

— Тут для истории нужно выучить множество имëн, но они такие сложные и длинные, состоящие из нескольких слов. Некоторые части повторяются... — начала рассказывать Мони, — Я знаю, что тему про имена аристократов проходят ещё в первом семестре. Но я тогда так ничего и не поняла.

— Не страшно. Сейчас всë объясню. — подбодрила Лин. — У простых людей и простых магов, то есть тех, кто не принадлежит к аристократии, только одно имя, верно?

— Ага. — буркнула Кэсс со своей кровати, — У простых — всë просто.

Аделин кивнула, не обращая внимания на грубое замечание, и стала рассказывать о сложности имëн аристократов, немного углубляясь в историю:

— Первое слово имени, означает то, к какому роду ты принадлежишь. Например... Мэйбаум. Тысячу лет назад маг по имени Эйб являлся главой крупной деревушки. Он был очень уважаемым. За определëнные заслуги тогдашний король официально закрепил его, как владеющего и управляющего территорией деревни. Причëм полученные земли стали являться наследственными.

— То есть... Следующими главами данной деревни становились только дети и внуки Эйба? — уточнила Мони.

— Верно. Эйб соединил своë имя с именем жены, Маум, и назвал свой род Мэйбаум. И теперь потомки этого мага имеют в имени слово Мэйбаум.

— Понятно. — кивнула Анамонэ.

— Сын и правнуки Эйба за свои заслуги перед королевством смогли расширить имеющиеся территории. Сейчас земли Мэйбаумов — одни из самых крупных. — продолжила Аделин, — Как и территории, разросся и сам род. К потомкам Эйба принадлежат множество магов и даже люди.

— Но ведь не все они имеют в имени слово Мэйбаум? — с интересом спросила Мони.

Лин кивнула:

— Действующий глава рода решает, кого записать в родовую книгу и кто может носить имя рода.

Эльва, не отрываясь от своего учебника, старательно отстранëнно добавила:

— Глава рода может и вычеркнуть кого-то из родовой книги или... — она сделала паузу, — Поменять его имя.

— Ну смена имени эта не такая уж и проблема. — встряла Кэсс, а Эльва молча нахмурилась, — Даже простолюдины могут поменять имя.

— Это я знаю. — воскликнула Мони. — Бесплатно можно сменить имя своему ребëнку, но только пока ему не исполнилось три года и только один раз. В других случаях нужно особое разрешение и большая плата. — еë взгляд упал на длинющее имя, записанное в учебнике, и девочка спросила, — А что насчëт остальных слов в имени?

— Есть слово, обозначающее, принадлежишь ли ты к первой, главной ветви рода или нет. — стала объяснять Аделин, рисуя на чистом листе семейное древо, — У Мэйбаумов главная ветвь идëт по первым сыновьям. То есть именно они являются наследниками, а их семьи — главными среди остальных родственников.

Лин заметила непонимающий взгляд Мони и попыталась показать на примере:

— Сейчас главой этого рода является Мэйбаум Вэрдэ Ридиус. Ридиус — это просто его имя. Мэйбаум — имя рода. А Вэрдэ — это обозначение того, что он глава. Имена его жены и детей начинаются с Мэйбаум Варда. Варда — значит, они принадлежат к семье главы. А все остальные родственники имеют в имени лишь два слова: Мэйбаум и своë собственное имя. В иных родах слово, обозначающее принадлежность к главной семье, может быть другим. Например, Ласта, Виндо или Рэкка.

— Как-то всë слишком скучно. — высказалась Кэсс со своей кровати.

— В некоторых родах всë намного сложнее и интереснее. — буркнула Лин, еë задевало подобное пренебрежение традициями и историей великих родов.

— Например... — Эльва закрыла свой учебник и уставилась в окно, — Земли Саламандр возглавляют три семьи, то есть три рода. Важные решения принимаются на собрании трëх глав семей.

— Ого! — удивилась Мони.

— А также в этих родах главой может стать не только первый сын, а любой ребëнок, будь он хоть мальчиком, хоть девочкой. — добавила Эльва, глядя на подруг.

— Не думала, что ты так хорошо знаешь традиции родов. Тем более тех, что с достаточно закрытых Земель Саламандр. — протянула Лин, но после быстро добавила для Мони, — Во многих родах сейчас главой может стать и женщина. Но где-то, она обязана выйти замуж и разделить власть с мужем, а где-то может единолично быть главной.

'Например, мой род. Я стану следующей главой, и мне не нужно для этого выходить замуж.' — с каким-то облегчением подумала девочка. Последнее столетие женщины получают всë больше и больше прав. Однако традиции так просто не сломать. Род Мэйбаум — очень традиционный. В нëм даже семьи из дальних веток придерживаются старых порядков. Один из них: родители самостоятельно выбирают своим дочерям мужей, думая при этом лишь о выгоде для семьи.

— А почему у некоторых по четыре слова в имени? — спросила Мони, вновь взглянув на строчки своего учебника.

— Некоторые получают ещё одно слово в имени, если заняли какую-то важную должность или сделали что-то выдающееся. — ответила Лин и вдруг усмехнулась, — Впрочем, с именами вообще много сложностей. Доступ к родовой книге есть у всей главной семьи рода. Менять, добавлять и вычëркивать чужие имена может только сам глава. А вот изменять своë имя может и его жена, и дети. Например, можно вычеркнуть себя или поменять имя, если оно тебе не нравится.

— Я об этом не знала. — удивилась Эльва.

— До меня просто доходил слух, что несколько лет назад одна женщина вычеркнула себя из родовой книги, оборвав все связи со своей семьёй. — поделилась Аделин, — Кажется, она известна, как Риона. Хотя, возможно, она сменила имя, но настоящего я в любом случае не знаю.

— И как живëт эта Риона? — тихо спросили Мони и Эльва, и даже Кэсс выглянула сверху, заинтересовавшись.

— Еë часто видят на балах. Она смогла заслужить уважение даже без поддержки своей семьи. Кажется, кто-то из еë знакомых даже принял еë в свой род. Не могу сказать, что все еë любят. Многие относятся к ней с ненавистью и презрением. — рассказала Лин и поспешила перевести тему, — На самом деле любой может получить какое-то имя за заслуги перед королевством, или быть внесëнным в чей-то род, если выслужиться перед его главой.

— Ну да. Могут, то могут. Вот только это невероятно редко случается. — хмыкнула Кэсс.

— Это в любом случае сейчас неважно. — нахмурилась Аделин, — Мони уже поняла эту тему. А в академиях всë равно используют только своë имя. И ученики, и преподаватели, здесь имею только одно имя и не упоминают свой род. Так все уравниваются. Учиться может любой маг. И к преподавателям нужно относиться одинаково, независимо от того, относится он к простым или к аристократам.

— Однако по поведению и характеру мага обычно легко понять, к какой категории тот относится. — высказалась Кэсс, снова утыкаясь в свой учебник.

— Некоторые умеют скрываться. — пробормотала Лин, возвращаясь к своему домашнему заданию.

Она скрываться не умела. Да и не могла. Притвориться обычной девочкой — это словно... отвернуться от своей истории.

— Ты права. — извинительно согласилась Кэсс.

'По Мэй и не скажешь, что она аристократка.' — девочка вспомнила образ своей старшей подруги, — 'Она никогда не вела себя высокомерно.' Именно из-за Мэй, Кэсс стала относиться к аристократам чуть лучше, хотя это было для неë очень сложно. В конце концов, ей с детства прививали ненависть к вышестоящим.

'Кстати... Стоит спросить у Мэй о Рионе. — подумала Кэсс, — Может она что-то знает.' Вдруг глаза девочки в удивлении открылись от пришедшей в голову неожиданной мысли: 'Имя Мэй... Это совпадение, что оно является частью имени рода Мэйбаум? Или...'

— Например, Аларс и Мелинда... Как думаете, кто они? — спросила Мони, вырвав подругу из задумчивости.

— По Аларсу видно, что он из простых. — усмехнулась Кэсс такой ненаблюдательности Анамонэ, — Он не тратится на хорошую одежду и живëт в преподавательском общежитии. Он живëт там постоянно, когда другие лишь несколько дней в неделю. В остальные дни преподаватели работают в других академиях. А Аларс — куратор, поэтому вынужден всë время находится здесь. Но даже так, он не стал платить за постройку для него отдельного дома на территории академии.

— Да и его манера речи... — согласилась Аделин, — Вспомните, как говорит профессор начертательной магометрии, и как Аларс. Наш куратор не использует длинные и заковыристые обороты, которым обучают аристократов с пелëнок.

— А Мелинда? — спросила Мони, — У неë свой домик. И говорит она очень красиво. Всегда вежлива.

— Да... Она ведëт себя так, словно находится в королевском дворце, а не в академии. — протянула Лин, — Наверное, она из аристократов. Хотя она и очень странная.

'Однако самые известные имена я помню наизусть. И Мелинды среди них нет. А значит, она скорее всего относится к дальней ветке какого-то рода.' — задумалась девочка.

Разговор иссяк сам собой. Каждая погрузилась в свои мысли. А тишину комнаты нарушал лишь шелест страниц. Однако эта беседа запомнилась всем девочкам. А Мони теперь за каждым длинным именем в учебнике видела сложную историю.

Часть 2: Эльфийское имя

Этот же день, но чуть позже. Когда, за окном потемнело, девочки выключили артефакт света, и шары под потолком засияли ярче. Подруги улеглись по кроватям, немного переговариваясь о всяком. Голоса становились всë тише и звучали всë реже, девочки по-тихоньку готовились уснуть. Но в голове Аделин крутился один вопрос. Решившись всë-таки его задать, она обратилась к Эльве:

— Эльва... А твоë имя... Оно ведь эльфийское?

Эльва уже почти уплыла в царство снов, но расслышав вопрос, вздрогнула и широко распахнула глаза.

— Я тоже об этом думала. — протянула Кэсс и добавила, — Мы сейчас проходим эльфов на мироустройстве. И вот... Твоë имя прям напоминает о них.

Еë, как и Лин, интересовала эта странность: взрывной девочке с рыжими кудрями не очень-то подходило имя надменных остроухих.

— Вовсе нет. — после долгой паузы ответила Эльва, — Обыкновенное имя. — буркнула она и отвернулась, уткнувшись носом в стенку, — Всë, я сплю.

— Прости, что спросила. — тихо произнесла Лин и замолчала.

Больше никто ничего не говорил. Лишь каменные стены отчего-то зашептались.

Девочки вскоре уснули. Все, кроме Эльвы. Сон никак не шëл. Шëпот стен смешивался с гулом в ушах. Не выдержав, она тихо покинула комнату. Идя по коридорам, девочка пыталась отогнать назойливые воспоминания. Но как ни старалась, они всë равно возвращались, причиняя боль почти также, как в первый раз.

Коменданша почему-то уснула, и Эльва смогла выскользнуть из общежития незамеченной. Она надеялась, что холодный ночной воздух освежит еë мысли, но... Побродив по территории академии минут десять, девочка так и не смогла успокоиться, а только замëрзла. Вместо того, чтобы вернуться в общежитие, она пошла в здание академии. Спрятавшись под лестницей, она водила пальцем по щелям меж камней в полу и стенах и тихо плакала.

Мелинда сильно задержалась и закончила свои дела очень поздно. Наконец выйдя из библиотеки, она устало зевнула, радуясь, что еë никто не видит, и направилась на выход. Спускаясь по лестнице, она услышала всхлипы и, конечно же, не смогла пройти мимо. Присев на пол рядом с девочкой, женщина мягко убрала еë волосы, заглядывая в лицо:

— Милая, почему ты так горько плачешь? — ласковый голос подействовал даже на каменные стены: те в миг перестали шептаться и нагонять ужас, а вместо этого с интересом прислушались.

Эльва всхлипнула, вытирая рукой влажную щëку, и воскликнула:

— Моë имя! Оно ужасное! Эльфийское.

— Твоë имя вовсе не эльфийское. — эти слова заставили девочку замолкнуть и удивлëнно уставиться на преподавательницу, — Имена эльфов ужасно длинные и вычурные: Марилининель, Аларианриэль. Эльфы специально выдумывают такие имена, что почти невозможно выговорить. Не знаю почему, но это их традиция.

Мелинда улыбнулась, заметив, что ученица перестала плакать и подуспокоилась.

— Твоë имя более короткое и лаконичное. И хоть оно похоже на эльфийское, это не так. — женщина сделала паузу и продолжила, — Однако в твоëм имени есть слог "эль". У эльфов он обозначает защиту и охраняет того, в чьëм имени тот присутствует.

— Защитное имя... у меня? — прошептала Эльва, — Но ведь... Это имя... Оно дано мне было из ненависти... Потому что я...

— Возможно, тот, кто тебя так назвал, не очень-то разбирался в эльфах. Однако... — Мелинда нежно провела ладонью по щеке девочки, — Твоë имя очень красивое. Оно мне нравится.

У Эльвы снова появились на глазах слëзы. Имя, что она уже почти два года носила, носила, словно позорный ярлык, кому-то... нравится. Оно... красивое...

— Правда? — прозвучало едва слышно, так как девочка пыталась сдержать вырывающийся всхлип.

Мелинда кивнула и раскрыла руки, позволяя ученице себя обнять, если она сама того захочет. И Эльва резким рывком потянулась к женщине. Обхватив талию преподавательницы, она уткнулась в складки еë платья и разрыдалась, громко, больше не сдерживаясь. Мелинда молча гладила еë по голове, незаметно снимая магией напряжение.

Прошло какое-то время, прежде чем Эльва окончательно успокоилась. Она отстранилась и с улыбкой сказала:

— Спасибо большое! — и после паузы добавила, — Ваше имя, Мелинда, тоже очень-очень красивое! И мне оно очень нравится!

— Моë? — удивлëнно переспросила женщина.

Это было так неожиданно, что она не смогла найти, что ответить. Вдруг прозвучало эхо из далëкого прошлого. Преподавательница вспомнила знакомый и любимый голос и слова, которые когда-то сказал его владелец: "Твоë имя очень красивое, Мелинда..." В груди вновь заболело. Женщина прикрыла глаза и, стараясь, не выдать то, что творится у неё внутри, произнесла:

— Спасибо. — это прозвучало немного хрипло, — Теперь иди, милая. Тебе нужно спать.

Девочка шла обратно, и на душе у неë было намного теплее.

— Эльва. — тихо произнесла ученица, и каменные стены шëпотом повторили за ней, — Не такое уж и плохо у меня имя. — сказала она и улыбнулась, — Вовсе не стыдное, а... красивое.

Когда Эльва ушла, Мелинда устало привалилась к стене, и камни грозно на неë зашептали.

— Тихо. — по-доброму шикнула женщина, и всë тут же замолкло.

Она запрокинула голову и сказала в пустоту:

— Тебе нравилось имя "Мелинда". Прости, что забыла об этом, когда меняла его на твоë.

Часть 3: Туфли и откровения

На следующий вечер, когда Эльва находилась в ванной, а в комнате были только Лин, Мони и Кэсс, завязался такой разговор:

— Девочки... — неловко начала Анамонэ, — А вы заметили, как Эльва... постоянно снимает туфли?

— Ага, я тоже этого не понимаю. — согласилась Аделин, — Она снимает их и в столовой, и на уроках, пряча босые ноги под столом или партой.

— А я не замечала. — протянула Кэсс, — Что, правда скидывает туфли при любом удобном случае?

— Да. — подтвердила Мони, — Может... они ей малы?

— Но почему она тогда не купит новые? — не понимала Лин.

— Не у всех есть деньги. — немного грубо ответила Кэсс.

Лин стыдливо притихла на секунду, но после нахмурилась и сказала:

— Я думала, что Эльва из аристократов или хотя бы из зажиточных простых.

— Ну да, ты права. — примирительно протянула Кэсс, — Еë одежда хоть и потрëпанная, но очень качественная. Да и полумагический кулон... Еë семья точно богатая.

— Может... Эльва поссорилась с родными? — предположила Мони, — Ей ещё не приходило ни одного письма из дома, хотя семья у неë есть. Она ведь рассказывала о том, что у неë и братья, и сëстры. Делилась весëлыми историями о своей большой семье. Они живы, но не общаются с Эльвой.

— Ни одного письма? — удивлëнно повторила Аделин, получающая послания от родителей еженедельно.

И Мони получала письма от бабушки. И даже Кэсс получала письма из дома: в основном от брата, но и отец изредка оправлял ей небольшие записки.

— Наверное, что-то случилось, из-за чего семья... словно отвернулась от неë. — с печалью произнесла Мони.

— Наверное, ты права. — согласилась Кэсс, — Но всë же правду мы узнаем, только спросив у Эльвы.

— Нет, не стоит ничего спрашивать. Об имени уже спросили. — резко сказала Лин и уже мягче продолжила, — Помните, как мы договаривались не лезть в личную жизнь друг друга? Только учëба. Если бы она хотела поделиться своими проблемами, она бы сама к нам обратилась.

— Но... неужели просто оставить всë как есть? — Анамонэ не собиралась бросать подругу в трудной ситуации.

— Может, просто купим ей новые туфли? — предложила Кэсс, — Вот только примет ли она их?

'Я не принимала подарки, которые пытались отдать мне подруги из прошлой группы. Не хотела быть им обязанной... Однако... Кое-что я всë-таки приняла. Бусы, что девочки сделали сами. Но после я сделала ответный подарок для каждой.' — ученица мысленно усмехнулась, вспоминая удивлëнное лицо Мэй, получившей кривоватый браслет, в который Кэсс вложила всю свою душу. 'Но ведь Эльва — не я. Навряд ли она имеет такую же проблему.'

— Давайте купим и просто положим коробку с туфлями ей на кровать. Возьмëт — хорошо. Нет — тогда и будем думать, что делать. — решительно сказала Аделин.

— Это отличная идея. — согласилась Мони, а потом нерешительно спросила, — Будем скидываться по-ровну?

— Нет. — резко ответила Кэсс, — Ты не будешь платить. Можешь, украсить коробку, бантиком там или ещё чем. Это и будет твой вклад, хорошо?

Кэсс не желала заставлять бедную девочку отдавать свои последние деньги. Сама она имела неплохие сбережения, накопленные на различных подработках. И потому могла с чистой совестью потратиться ради доброго дела.

— Хорошо. — с тихой благодарностью согласилась Анамонэ, пряча стыдливый взгляд.

— Я оплачу большую часть. — вставила своë слово Аделин.

— Без проблем. — пожала плечами Кэсс.

'Это даже хорошо, что тот, кто богат, заплатит больше.'

— А размер?

— Измерим туфли Эльвы и возьмëм чуть-чуть побольше.

На следующий день Лин и Кэсс отпросились у куратора выйти в город и после уроков отправились по магазинам. Присмотрев в обувной лавке хорошие балетки, Кэсс уже собиралась идти к кассе, как еë остановила Лин:

— Давай... купим туфли и для Мони тоже.

— Я, конечно, не против. Вот только... — Кэсс сделала паузу, — Зачем тебе это?

Аделин замялась, но всë же сказала:

— Не могу смотреть на еë поношенные балетки. У Мони среди нашей группы самая старая обувь...

— Так тебе бедность глаза мазолит?! — грубо перебила Кэсс, — Знаешь ли, даже подобные вещи даются детям из бедных семей нелегко.

— Нет, ты неправильно меня поняла! — закачала головой Лин, — Я просто не хочу, чтобы Мони чувствовала себя... чтобы она... Не знаю, как объяснить.

Злость Кэсс моментально сдулась. Она взглянула на подругу по-новому.

— Я поняла тебя... Не думала, что ты можешь быть такой... доброй. Кажется, я была не права, считая тебя обыкновенной надменной аристократкой.

— Это ты так извиняешься? — улыбнулась Лин, ни капли не обижаясь.

— Да. — Кэсс сделала паузу, — Пойми, я с самого детства впитывала ненависть к таким, как ты.

— Кто же так ненавидит аристократов? — протянула Аделин, а после с ужасом спросила, — Или... к нам относятся так все простые?

— Нет, что ты. Далеко не все. — поспешила успокоить подругу Кэсс, — А вот мой папаша... Может, его когда-то покусал аристократ... — она усмехнулась, но как-то невесело, — Я не знаю причины, но это точно что-то личное и очень серьëзное. Однако папаша не любит рассказывать о прошлом.

В появившейся тишине, девочки вдруг осознали, что всë ещё находятся в обувной лавке.

— Давай купим туфли побыстрее и поговорим в другом месте, если ты ещё хочешь этого. — предложила Лин.

— Хорошо. Только денег я не брала много.

— Ничего. Я сама оплачу туфли для Мони.

Подруги присели на скамейку в тихом парке. И Кэсс продолжила:

— Папаша даже о маме ничего толком не говорит. — еë голос стал злым и обиженным, — Это так несправедливо! Он еë хорошо помнит. Напивается иногда, горюя об еë утрате, хотя столько лет уже прошло. Даже брат помнит мою маму. И лишь я... еë совсем-совсем не помню.

Аделин не знала, что стоит сказать или сделать, когда тебе признаются в подобном. Она аккуратно положила свою ладонь на руку подруги. И вдруг осознала одну странность:

— Почему ты сказала про брата: "мою маму", она же у вас... общая...

— У нас с братом только отец общий, а матери разные. — объяснила Кэсс, села поудобнее и начала рассказывать историю своей семьи, — Знала ли ты, что не только аристократов насильно женят родители? Среди некоторых простых подобное тоже распространенно. Вот моего папашу и мать моего брата свели родители. Однако они не ужились. Родив сына, та женщина сбежала к своему настоящему возлюленному.

— Разве мать может бросить своего ребёнка? — удивлëнно прошептала Лин.

— Разные люди бывают.

'Люди... — мысленно повторила Аделин, — Мы действительно жили в разных мирах. Еë окружали люди, бедность, она училась выживать. Я же... выросла среди магов. Людей-то почти и не встречала. И с самого детства готовилась стать главой... Как это глупо... Надеяться стать хорошей главой, ничего не понимая о тех, кем собираюсь управлять.'

— Почему ты зовëшь своего отца папашей? — перевела Лин тему, тем более ей была интересна причина подобного неуважения к родителю.

— Для отца он слишком плох. — ухмыльнулась Кэсс.

'Хороший отец не напивается при детях. Хороший отец не бьëт своего сына. И пусть брат говорит, что ему пошли на пользу подобные "уроки", я ненавижу папашу за это.' Девочка мысленно хмыкнула, вспомнив: 'И пусть за всë детство он не тронул меня и пальцем... Когда сообщила ему о том, что решила поступать в академию магии, папаша так разозлился, что чуть не ударил. Тогда меня закрыл собой брат... А после они долго говорили и, наверное, дрались... Брат ведь уже совсем взрослый, он стал сильнее папаши. И в итоге, папаша согласился с тем, что я буду учиться колдовству.'

— А твоя мама? Еë твой отец... папаша любил, раз так горюет?

— Да. — улыбнулась Кэсс, — Моя мама была удивительной. Брат рассказывал, что она была магичкой. Правда, получалось у неë в основном только видеть будущее. Представляешь, пользуясь своими способностями, мама выигрывала на ставках!

— Но ведь там должны следить, чтобы маги не предсказывали результаты! — удивилась Лин.

— Есть и подпольные игры, там правила менее строгие. — ухмыльнулась Кэсс, — Однако и там она не смогла выигрывать долго. Чтобы не нажить себе врагов, она вскоре перестала там появляться.

— Твоя мама была такой... дерзкой и крутой. Ты похожа на неë.

Кэсс печально улыбнулась, а после тихо сказала:

— Она умерла от болезни, когда мне было два года.

Лин нечаянно прикусила язык. 'К сожалению, целительская магия не может излечить все болезни. Часто она абсолютно бессильна.'

— Мою маму можно было исцелить, еë болезнь можно вылечить с помощью магии. — поняв, о чëм думает подруга, резко произнесла Кэсс, вспоминая слова папаши, которые вырвались у него когда-то по-пьяни, — Вот только она сама не умела исцелять. А денег на целителя у нас не было.

— Мне жаль. — прошептала Аделин, не зная, куда себя деть.

Кэсс пожала плечами и вновь надела свою маску привычного безразличия.

— Почему... — тихо спросила Лин, — Почему ты рассказала это мне?

— Стоило поделиться этим с Мэй. — протянула Кэсс, — Вот только ей я бы рассказала много лишнего. А тебе... Лишь то, что уже надоело держать внутри.

Это прозвучало честно. Лин кивнула, и на этом разговор закончился. Девочки пошли обратно в общежитие.

Вечером Мони украсила коробку с туфлями для Эльвы. А следующим утром...

— Это мне? — удивилась проснувшаяся Эльва, обнаружив рядом, на столе, подарок, а после прошептала, — Спасибо.

Затем проснулась и Мони, увидела коробку для себя и посмотрела на Лин и Кэсс. 'Не знаю, кто из них это придумал, но... '

— Спасибо.

Иногда... не стоит спрашивать разрешения, чтобы сделать кому-то хороший сюрприз. Иногда... стоит рассказать кому-то хотя бы часть того, что уже много лет хранишь внутри себя. А иногда... стоит просто сказать спасибо, принимая неожиданный подарок.