Кадзоку (яп. Семья) (джен)

Гарри, тяжело дыша, пытался догнать Канаэ. После долгой тренировки и растяжки мышцы на каждое движение отзывались с трудом. А девушка изредка посмеивалась и петляла по просторной гостиной. Её шаги не были ни большими, ни частыми, но Канаэ умудрялась двигаться с немыслимой для воспитанника скоростью, совершенно не подпуская его к себе.

К тому моменту, как Канаэ объявила занятие оконченным, мальчик совершенно выбился из сил. Но отдохнуть ему позволили лишь несколько минут. После этого он отправился за стол, уставленный примерно десятком пустых бумажных стаканчиков для кофе. Его противницей была по жребию на сегодняшний день была выбрана Синобу. Она смотрела на него лишёнными зрачков глазами и улыбалась.

Перед тем, как начать этот этап, охотницы наглядно продемонстрировали ему, что надо делать: пока Синобу пыталась схватить стакан, её сестра ловко мешала ей, отводя руки ещё в воздухе и закрывая те стаканы, к которым она тянулась. Причём происходило это так быстро, что Гарри с трудом поспевал следить за их движениями.

Когда же пришла его очередь начать подобную тренировку, то ему пришлось испытать позор поражения. Он никак не мог уследить за движениями девушки, не говоря уже о том, чтобы предугадать их. С трудом закрыв один стакан, Гарри обнаружил, что второй уже стоит на его макушке, а сёстры Котё лишь посмеиваются.

— Вот так ты и будешь тренироваться каждый день, — произнесла Синобу. — Отточишь недостающие тебе качества. Сразу нас, конечно, тебе не победить ни за что. Но со временем, если постараешься, сумеешь. Продолжаем, но в иной последовательности!

Поттер посмотрел на неё, на стаканы, на улыбающихся Канаэ и Тамаё. Поставил знак своего проигрыша на место и приготовился к продолжению тренировки.

* * *

«Гарри!

Объясни, почему, когда я попросил назвать мне имена тех старух, которым он тебя поручил, директор в ответном письме назвал меня идиотом? Лунатик мне сказал, что они молоды, но это чушь! Дамблдор сам называл их ответственными леди, но разве леди бывают молодыми?

Но хватит мне говорить о глупостях. Скажи мне, достойно ли ты живёшь? Не забивают ли они тебе голову своими советами, поучая, как жить, и ограничивая в чём-нибудь? Если они будут приставать к тебе, заставляя учиться, пиши мне, и я придумаю что-нибудь. Не вздумай учиться, сейчас ведь каникулы!

Сириус».

— Он или туп, или издевается над нами, — Канаэ потёрла переносицу. — Во втором случае ему будет хуже.

— Ты права, он переходит границы, — Синобу, игравшая в шахматы с Гарри, медленно встала со своего места и подошла к зеркалу, чтобы поправить растрепавшиеся волосы. — Что плохого в каждодневных тренировках и оттачивании навыков? И почему он повторил свой тезис о старухах? Гарри, что ты написал ему в ответ?

— Что не держу зла ни на него, ни на Люпина, — отозвался Гарри, обдумывая свой ход. — И что он заблуждается о вашем возрасте.

— Значит, моя сестра права. Он просто подшучивает. Главное, чтобы эта шутка не затянулась, — Котё снова потёрла переносицу и вернулась.

— Голова болит? — из голоса Канаэ исчезло недовольство. Остались только беспокойство и забота.

Гарри взял доску, отнёс её на столик у стены и встал, уступая место опекунше. Та приблизилась к дивану и с помощью сестры и подопечного легла, устроив голову на подлокотнике.

— С вашего разрешения, сегодня готовить буду я, — сказал Поттер. — Вы ведь не против английской кухни?

— Нет, что ты, — улыбнулась Канаэ. — Мы даже поможем тебе. Узнавать новое всегда интересно. А Канаэ пусть пока отдохнёт. Я и госпожа Тамаё будем проверять её попеременно.

* * *

— В итоге, что ты сказал это будет? — уточнила Котё, следя за жарящимся куском мяса.

— В качестве основного блюда — ростбиф с картофелем и зеленью, а на десерт будет рисовый пудинг. Вот только у нас чай заканчивается.

— Купим ещё, — отмахнулась Канаэ и пошла помогать Тамаё, месившей тесто для хлеба. — А пудингами меня кормила подруга... Они, вроде бы, не только рисовые бывают, верно?

— Насколько я знаю, да, — Гарри на секунду отвлёкся, чтобы посмотреть на собеседниц. — Но дядя и тётя почти не позволяли мне заниматься десертами. Опасались, наверное, что я их съем или отравлю своим волшебством. Но мне известны йоркширский пудинг, манный... Да чёрный, пожалуй, но так называют кровяную колбасу.

Тамаё и Котё замерли. Обернулись и взглянули на мальчика.

— Какая колбаса? — спросила они.

— Кровяная. Она готовится из бычьей крови... — ответил Поттер, не понимая, почему его слова вызвали такую реакцию. На всякий случай прокрутил в голове свои слова и тоже замер.

— Госпожа Тамаё, а о́ни могут пить только человеческую кровь? — спросил он.

— Нет, мой мальчик, — кивнула она. Её голос дрожал. — Это не исключит потребности в людской крови, но употребление в пищу животных несколько утолит мой голод, и к донорству вам придётся прибегать не каждый день. Но я не знаю, насколько этого хватит.

— Не беда, — девушка коснулась её плеча, а подошедший Гарри сжал руку. — Узнаем и примем меры.

* * *

— Говорила я тебе, что нужно больше радоваться? — спрашивала Канаэ, накрывая сестру своим хаори ⁽¹⁾. — Не слушаешь ты меня, и что в итоге? Нервное истощение. Ну и из-за чего ты так переживала на этот раз?

— Ну как же, сестра? — та приоткрыла глаза. — Мы ведь начали тренировать мальчика. К этому нужно ответственнее подойти. Как всегда!

— И снова ты слишком много на себя берёшь. В этом мире нет многовековой борьбы с о́ни. Мы тренируем его не для охоты, а для защиты. Он всё же волшебник и, насколько я могу понять, неплохой. И в фехтовании он тоже на приличном для своего возраста уровне. От кого он будет отбиваться мечом?

— А меня вы уже угрозой не считаете? — спросила Тамаё, появляясь в дверях гостиной. — Я всё же óни. И я пью вашу и его кровь. Я привыкла к небольшим дозам, но детской до этого не пила никогда. Я не переживу, если причиню ему вред!

— Уверяю вас, госпожа, — Синобу приподнялась на локте, вполне искренне на этот раз улыбаясь, — что ни я, ни моя сестра, ни тем более Гарри даже не думаем считать вас угрозой. Как раз то, что вы переживаете о нём, говорит в пользу вашей безвредности. Если, конечно, он не заболеет и не начнёт нарушать предписания врача. По себе знаю, что тогда врачи звереют!

Все трое тихо рассмеялись. Стояла глубокая ночь. Гарри спал. И никому не хотелось его разбудить. За прошедшую неделю они стали чувствовать себя намного ближе друг к другу. Слово «семья» уже не было для них простой формальностью.

1) Японская одежда. Накидка с рукавами, похожая на жакет.

Вернуться к тексту