Гарри Поттер и Лекарство от рака. (1 год) (гет)

До госпитализации в Хогвартс Гарри и не представлял, что может ненавидеть кого-нибудь сильнее, чем Дадли. Но это было до того, как он встретил Драко Малфоя. Правда, в первую неделю адаптации они практически не пересекались — единственными совместными процедурами были сеансы токсикологии у Снегга.

Однако, вернувшись от Хагрида, Гарри и Рон заметили обновленный график на цифровом табло в комнате отдыха Гриффиндора. Новая строка вызвала у обоих протяжный стон. Со вторника начинался курс ЛФК и вестибулярной реабилитации — и новичкам из блоков Гриффиндор и Слизерин предстояло осваивать балансировочные платформы вместе.

— Великолепно, — мрачно заметил Гарри, глядя на мигающий экран. — Как раз то, о чем я всегда мечтал. Выставить себя идиотом перед Малфоем — и не просто идиотом, а идиотом, который не может удержать равновесие и падает лицом в маты.

Надо отметить, что до того как увидеть это расписание, Гарри молил врачей, чтобы их поскорее допустили до техники, — ни одно занятие в Хогвартсе не вызывало у него такого интереса, как управление этими странными машинами. Но теперь...

— Откуда ты знаешь, кто будет выглядеть идиотом? — резонно ответил Рон, жуя остатки казенного крекера. — Разумеется, я знаю, что Малфой перед всеми хвастается, что он великолепно управляет самокатом. Но готов спорить на свою дозу нейролептиков, что всё это — пустая болтовня и галлюцинации.

Малфой действительно чересчур много говорил о гонках. Он во всеуслышание сожалел о том, что новичков не берут в команды «Спец-Лиги», и рассказывал длинные хвастливые истории о том, как он гонял на кастомных самокатах до того, как его закрыли. Истории обычно заканчивались тем, что Малфой с невероятной ловкостью уходил от полицейских тачек и вертолетов, маневрируя между машинами.

Впрочем, Малфой был не единственным, кто бредил скоростью. Послушать Симуса Финнигана, так тот все свое детство провел на колесах, удирая от соцработников. Даже Рон готов был рассказать любому, кто его выслушает, о том, как он однажды угнал старый электросамокат брата Чарли и чудом избежал столкновения с грузовиком.

Вообще все, кто родился в «системе», беспрестанно говорили о «Спец-Лиге». Из-за этого Рон уже успел ввязаться в серьезный конфликт с Дином Томасом, парнем из «нормисов». Дин обожал обычный футбол, а Рон с пеной у рта утверждал, что нет ничего интересного в игре, где бегают на своих двоих и где запрещено таранить соперника корпусом самоката.

На следующий день Гарри застал Рона перед бумажным плакатом футбольной команды «Вест Хэм», который Дин приклеил скотчем над своей койкой. Рон раздраженно тыкал пальцем в застывших игроков, пытаясь заставить их двигаться, как на планшетах или смартфонах.

— Они сломаны? — недоумевал Рон. — Почему они не машут? Почему не повторяют гол? У «нормисов» что, даже картинки парализованные?

Правда, и среди пациентов из семей «системных» были исключения. Так, Невилл признался, что у него в жизни не было допуска к электросамокатам, потому что бабушка строго-настрого запрещала ему даже приближаться к любой технике сложнее тостера. В глубине души Гарри был с ней полностью согласен — Невилл умудрялся получать травмы и попадать в чрезвычайные ситуации, даже просто стоя на ровном линолеуме в коридоре.

Гермиона Грэйнджер, как и Гарри, выросшая в семье «нормисов», в ожидании предстоящей ЛФК нервничала не меньше Невилла. Если бы управлению балансировочной платформой можно было научиться по инструкции, Гермиона уже маневрировала бы лучше любого инструктора, но здесь требовалась моторика, а не теория. Хотя Гермиона, надо отдать ей должное, не могла не попытаться загрузить в свой мозг максимум данных.

Во вторник за завтраком (серый омлет и витаминный напиток) она утомляла всех за столом, цитируя выдержки из «Техники безопасности при эксплуатации гироскопических устройств» и «Физики инерции». Невилл слушал ее с отчаянием утопающего, ловя каждое слово и надеясь, что знание угла наклона оси поможет ему не разбить голову о бетон. Остальные пациенты были несказанно рады, когда лекция Гермионы оборвалась с появлением утренней эскадрильи дронов.

С пятницы Гарри не получил ни одной передачи — что, разумеется, не преминул отметить Малфой. К нему прилетал не стандартный белый почтовый дрон, а тяжелый, черный тактический квадрокоптер — Малфой любил подчеркивать свой статус. Дрон постоянно сбрасывал ему посылки с деликатесами из дома (шоколад ручной работы, фрукты, запрещенные гаджеты), которые он торжественно вскрывал за столом Слизерина, угощая свою свиту и демонстративно игнорируя запрет на ввоз продуктов.

В общем, Гарри во вторник не получил ничего — его стол оставался девственно чистым. А вот старый, дребезжащий дрон Невилла, похожий на летающий тостер, сбросил ему плотный сверток, перемотанный изолентой.

Невилл, чьи руки тряслись от побочных эффектов утренних процедур, ужасно обрадовался. Он вскрыл упаковку и показал всем массивное черное устройство с монохромным экраном и клипсой для ремня.

— Это медицинский пейджер с планировщиком! — пояснил Невилл, с гордостью демонстрируя гаджет. — Бабушка знает, что у меня проблемы с кратковременной памятью после того падения в детстве. Эта штука синхронизируется с моим личным делом и расписанием процедур. Она подсказывает, если ты забыл что-то сделать. Вот смотрите — надо нажать кнопку проверки статуса, и если диод загорится красным...

Лицо Невилла вытянулось. Экран пейджера внезапно мигнул, устройство издало противный, режущий слух писк, и крупный светодиод на корпусе налился тревожным алым светом.

— Ну вот... — растерянно произнес Невилл, глядя на мигающую лампочку. — Ошибка выполнения протокола.

Он попытался вспомнить, что именно он забыл — принять таблетку, заправить койку или отметиться у дежурного, — когда Драко Малфой, проходивший мимо со своей свитой, резким движением выхватил пейджер у него из рук.

Гарри и Рон одновременно вскочили на ноги, опрокинув пластиковые стулья. Не то чтобы им так уж хотелось вступать в физический контакт — за спиной Малфоя маячили стероидные туши Крэбба и Гойла, — но и позволять унижать Невилла было нельзя.

Но тут, словно из-под земли, между ними выросла фигура старшей медсестры МакГонагалл. У неё был нюх на нарушение режима острее, чем у любого датчика дыма в клинике.

— Что здесь происходит? — ледяным тоном спросила она, и ее очки сверкнули.

— Малфой конфисковал мой медицинский прибор, мэм, — дрожащим голосом объяснил Невилл.

Малфой мгновенно помрачнел. Он небрежно, с деланным безразличием уронил пейджер на стол перед Невиллом. Пластик жалобно хрустнул.

— Я просто хотел проверить модель, профессор, — невинным голосом произнес он. — Убедиться, что это не запрещенная электроника.

И он быстро пошел прочь, боязливо ссутулившись. Казалось, он пытается физически уменьшиться в размерах, надеясь избежать гнева МакГонагалл, которая провожала его взглядом, обещающим внеочередное дежурство по мытью полов.

В три тридцать Гарри, Рон и другие первокурсники из блока Гриффиндор, переодетые в серые спортивные костюмы, торопливым шагом подходили к пристройке корпуса №4. Это был старый спортзал с высокими, зарешеченными под потолком окнами. День был солнечным, но внутри пахло старой резиной, потом и хлоркой.

Первокурсники из Слизерина были уже там. Они стояли вдоль стены, скрестив руки на груди, и с усмешкой наблюдали за прибывшими. На полу, в два ряда, лежал инвентарь: двадцать комплектов балансировочных платформ — тяжелые фанерные доски и потертые металлические цилиндры-валики. Гарри вспомнил, как Фред и Джордж жаловались на школьный инвентарь: доски были в занозах, а цилиндры часто заедали или, наоборот, были слишком скользкими, из-за чего пациенты регулярно разбивали себе носы.

Наконец появилась инструктор по лечебной физкультуре, мадам Трюк. У нее были короткие седые волосы и желтые глаза, скрытые за тонированными защитными очками — последствия какой-то старой травмы или химического ожога.

— Ну и чего вы ждете, приглашения?! — рявкнула она, свистнув в свисток. — Построиться! Начали разминку! Бег на месте с высоким подниманием бедра! Живее! У вас атрофия мышц от лежания на койках!

Следующие пятнадцать минут превратились в ад. Мадам Трюк гоняла их без жалости: приседания, отжимания, растяжка до хруста в суставах. Гарри взмок, Рон пыхтел и был пунцовым, а Невилл едва не падал в обморок от одышки.

— Закончили! — скомандовала Трюк. — Восстановить дыхание. Теперь к снарядам. Каждый встает напротив своего комплекта.

Гарри посмотрел на платформу, напротив которой оказался. Доска была исцарапана тысячами подошв, а цилиндр выглядел ржавым.

— Поставьте доску на валик! — рявкнула мадам Трюк. — Центр тяжести — в районе пупка. Ноги на ширине плеч. Ваша задача — встать, поймать равновесие и удержать его. Это тест на работу вашего мозжечка. Если вы не можете устоять на куске фанеры, вам нечего делать на сложной технике.

Гарри осторожно поставил исцарапанную доску на ржавый металлический цилиндр. Он глубоко вздохнул, успокаивая датчик на шее, и аккуратно перенес вес тела. К его удивлению, это оказалось легко. Его тело словно само знало, что делать. Доска качнулась, но Гарри тут же скомпенсировал наклон, застыв в идеальном равновесии.

Большинству других пациентов повезло куда меньше. У Гермионы Грейнджер доска с грохотом соскальзывала с валика раз за разом — она слишком много думала о физике процесса вместо того, чтобы чувствовать его. Невилл вообще боялся поставить ногу на шаткую конструкцию. Его так трясло от страха, что доска под его ногой дробно стучала о цилиндр, как отбойный молоток.

— Меньше мыслей, больше рефлексов! — кричала Трюк, проходя вдоль шеренги и поправляя осанку учеников ударами стека по ногам.

Гарри и Рон испытали мстительное удовольствие, когда мадам Трюк остановилась возле Малфоя. Тот стоял на доске с небрежным видом, скрестив руки, всем своим видом показывая, что это задание для него — детский лепет.

— Выпрями спину, Малфой! — гаркнула она. — Ты стоишь как мешок с картошкой. Твой центр тяжести смещен назад. На реальной скорости тебя бы уже размазало по асфальту.

— Но я занимался с частным инструктором! — горячо возразил Малфой, и в его голосе прозвучала обида.

— Значит, твой инструктор был шарлатаном, который не знает биомеханику, — отрезала Трюк. — Корпус вперед, колени мягче. И сотри эту ухмылку, она нарушает аэродинамику.

Малфой выслушал ее молча, покраснев пятнами. Ему пришлось подчиниться, и вся его "крутость" мгновенно испарилась, сменившись напряженным сопением.

— А теперь, — мадам Трюк вышла на середину зала, — по моему свистку вы все одновременно встаете на платформы и удерживаете баланс в течение минуты. Кто коснется пола — получает наряд вне очереди. Приготовились... Внимание...

Она поднесла свисток к губам.

Но Невилл, нервный, дерганый и до смерти напуганный перспективой наказания, попытался вскочить на доску раньше времени, пока инструктор еще не свистнула.

Его движения были резкими и нескоординированными. Он со всей силы наступил на край доски. Цилиндр под ней с визгом выстрелил в сторону, словно пушечное ядро. Невилл, потеряв опору, взмахнул руками, пытаясь ухватиться за воздух.

Его тело описало нелепую дугу.

— А-а-а! — короткий вскрик оборвался глухим, тошнотворным звуком удара плоти о жесткое покрытие спортивного зала.

ХРУСТ!

Невилл лежал на боку, неестественно подвернув под себя руку. Его лицо мгновенно стало белым, как больничная простыня. Он даже не кричал — он просто смотрел на свое запястье, которое теперь имело лишний сустав там, где его быть не должно.

Мадам Трюк бросилась к нему, склонившись над пациентом.

— Перелом лучевой кости со смещением, — сухо констатировала мадам Трюк, ощупав неестественно выгнутую руку Невилла. В её голосе была только профессиональная оценка ущерба. — Вставай, пациент. Болевой шок сейчас пройдет, и начнется самое интересное.

Она рывком подняла Невилла, который был белее мела и только беззвучно открывал и закрывал рот, глотая воздух.

— Сейчас я отведу его в травматологию на репозицию костей, — Трюк обернулась к притихшему строю, сверкнув желтыми глазами поверх очков. — А вы стойте смирно. Инвентарь не трогать. Тот, кто в мое отсутствие попытается встать на платформу или даже посмотрит на цилиндр, отправится в изолятор строгого режима быстрее, чем успеет сказать «галоперидол». Всем ясно?

Мадам Трюк жестко взяла Невилла за здоровое плечо и потащила к выходу из спортзала. Невилл спотыкался, прижимая сломанную руку к груди, по его лицу текли слезы и сопли.

Как только дверь за ними захлопнулась, в гулком помещении спортзала раздался холодный, лающий смех.

— Вы видели его физиономию? — Малфой ухмылялся, глядя вслед ушедшим. — Просто кусок мяса. У него координация как у медузы. Ему место в отделении для овощей, а не на реабилитации.

Остальные пациенты из Слизерина присоединились к нему, гнусно хихикая.

— Закрой рот, Малфой, — резко оборвала его Парвати Патил.

— О-о-о, ты заступаешься за этого дефективного Долгопупса? — протянула Пэнси Паркинсон, девочка из Слизерина с лицом, напоминающим мопса, и следами пластической хирургии. — Никогда не думала, что тебя возбуждают такие плаксивые ничтожества. Ты что, фетишистка? Любишь убогих?

— Смотрите! — внезапно крикнул Малфой, метнувшись к тому месту, где упал Невилл.

Он наклонился и поднял с грязного резинового покрытия черный предмет.

— Это та самая дурацкая электронная цацка, которую ему бабка прислала.

Пейджер с красным диодом тускло блеснул в свете ламп спортзала.

— Отдай пейджер, Малфой, — негромко сказал Гарри. Его голос звучал глухо в пустом зале, но все замерли и повернулись к нему.

Малфой нагло усмехнулся, подбрасывая черную коробочку на ладони.

— Я думаю, я положу ее куда-нибудь, где этот овощ Долгопупс ее точно не достанет. Например... на верхнюю балку.

— Дай сюда! — заорал Гарри, но Малфой уже сорвался с места.

У него была отличная физическая подготовка. Малфой рванул к шведской стенке, ведущей под самый потолок, к техническим мосткам и ржавым фермам перекрытий. Он взлетел по перекладинам с обезьяньей ловкостью и через несколько секунд уже стоял на узком металлическом мостике в десяти метрах над бетонным полом, держась за пыльный трос.

— А ты отбери, Поттер! — громко крикнул он сверху, его голос эхом отразился от жестяной крыши.

Гарри бросился к лестнице.

— Нет! — вскрикнула Гермиона Грейнджер, хватая его за рукав. — Гарри, стой! Мадам Трюк запретила лезть на высотные снаряды без страховки! Из-за тебя весь блок лишат прогулок!

Она была права, но Гарри проигнорировал ее. Кровь стучала в висках, заглушая голос разума. Датчик на шее вибрировал, чувствуя состояние пациента в крови которого плескался коктейль из эндорфинов и адреналина. Он вырвал руку и прыгнул на лестницу.

Он поднимался не как человек, а как машина. Нога — перекладина, рука — рывок. Он почувствовал, как сквозняк из разбитого верхнего окна взъерошил его волосы, и вдруг его охватил приступ внезапной, сильной, почти наркотической ясности.

Оказалось, что он, так боявшийся своей неполноценности, все-таки что-то может. Его тело работало идеально. Ему не нужны были таблетки. Ему нужна была опасность. Высота не пугала — она манила. Он подтянулся на последней перекладине и легко, одним движением, запрыгнул на узкий мостик под потолком, вызвав внизу вопли ужаса девочек и восхищенный свист Рона.

Гарри выпрямился, балансируя на шаткой конструкции, и оказался лицом к лицу с Малфоем. Вид у того был изумленный — он явно не ожидал, что «очкарик» рискнет жизнью ради чужого гаджета.

— Дай сюда! — крикнул ему Гарри, делая шаг по скрипящей решетке. — Или я скину тебя отсюда вниз!

— Да ну? — издевательски переспросил Малфой, однако, несмотря на тон, он попятился, судорожно цепляясь за ржавую трубу.

Гарри не думал. Он действовал на рефлексах. Он рванулся вперед по узкому мостику. Малфой в панике отшатнулся.

— Что, Малфой, заскучал? — крикнул Гарри, загоняя его в угол. — Крэбба и Гойла тут нет, никто тебя не подстрахует.

Кажется, Малфоя осенила та же мысль. Он понял, что Поттер — настоящий псих, который не остановится.

— Тогда поймай, если реакция позволит! — заорал он.

Малфой размахнулся и со всей силы швырнул пейджер в противоположный конец зала. Черная коробочка описала высокую дугу, сверкнув красным диодом под лампами, и начала падать, целясь в жесткий бетонный пол.

Гарри видел всё словно в замедленной съемке. Пейджер поднимается, зависает... падает. Если он побежит назад к лестнице — не успеет.

Гарри сделал единственное, что подсказал ему воспаленный мозг. Он разбежался по мостику и прыгнул в пустоту.

Внизу кто-то закричал.

Гарри летел вниз, вытянув руку. Он не собирался разбиваться. Его цель была — канат для лазанья, свисающий с центральной балки в трех метрах от места падения пейджера.

В полете он сгруппировался. Ветер свистел в ушах.

Он перехватил пейджер в воздухе левой рукой — буквально в метре от пола. А правой рукой, сдирая кожу, вцепился в толстый канат.

Рывок!

Инерция дернула его плечо, едва не вывихнув сустав, но он удержался. Канат спружинил, Гарри качнулся, погасил скорость и мягко соскользнул на маты, сжимая в кулаке спасенный прибор.

Пейджер пискнул: «Напоминание: Не сломать шею».

Гарри поднялся на ноги, тяжело дыша. Датчик на шее горел огнем. В зале стояла гробовая тишина.

— ПАЦИЕНТ ПОТТЕР!

Сердце Гарри, которое только что отбивало ритм триумфа, рухнуло в пятки быстрее, чем он сам минуту назад летел вниз. К нему через весь зал, цокая каблуками по бетонному полу, стремительно шла старшая медсестра МакГонагалл.

Гарри поднялся на ноги, пряча пейджер за спину. Его трясло — адреналиновый откат накрыл волной холода.

— Никогда... Никогда за всю мою клиническую практику в этом учреждении...

Профессор МакГонагалл задыхалась от бега, ее очки яростно сверкали под лампами дневного света. Она схватила Гарри за плечо, проверяя, целы ли кости.

— Как вы посмели... Это суицидальное поведение! Вы могли сломать позвоночник! Это грубейшее нарушение техники безопасности!

— Это не его вина, профессор... — пискнула Парвати Патил.

— Молчать! — рявкнула МакГонагалл.

— Но Малфой... — начал было Рон, делая шаг вперед.

— Достаточно, мистер Уизли! Еще слово — и я выпишу вам галоперидол. Поттер, за мной. Немедленно. В административный корпус.

Гарри заметил ликующие ухмылки на лицах Малфоя, Крэбба и Гойла. Малфой даже изобразил жестом, как перерезает себе горло.

Гарри побрел за МакГонагалл, с трудом переставляя ватные ноги. Он не сомневался: это конец. Его выпишут. Или, что хуже, переведут в закрытый диспансер для буйных, где его превратят в овощ. Он хотел что-то сказать, оправдаться, объяснить, что это был просто рефлекс, что его мозг сам рассчитал траекторию, но язык прилип к гортани.

Профессор МакГонагалл шла быстро, ее халат развевался, как саван. Гарри пришлось перейти на бег трусцой, чтобы не отстать.

Что ж, похоже, его "лечение" закончилось, не успев начаться. Не прошло и двух недель. Через десять минут он будет сдавать казенное белье и паковать свой чемодан с реактивами. И что скажут Дурсли, когда увидят его на пороге? Дядя Вернон наверняка заколотит его в комнате с мягкими стенами навсегда и выбросит ключ.

Они вышли из спортзала, пересекли двор под моросящим дождем и вошли в Главный лечебный корпус. Поднялись по широкой мраморной лестнице. Профессор МакГонагалл молчала, и это молчание было страшнее криков. Она резко распахивала одну дверь за другой, проходя мимо постов охраны и процедурных кабинетов.

Наверное, она вела его к Дамблдору. На личную аудиенцию к Главрачу, который подпишет приказ об утилизации «бракованного материала».

Гарри вдруг подумал о Хагриде. Того ведь тоже когда-то исключили из программы реабилитации, лишили лицензии, но оставили при клинике в качестве разнорабочего и сторожа периметра. Может, и Гарри разрешат остаться? Чистить клетки с подопытными крысами? Выносить утки за лежачими?

Сердце Гарри радостно замерло — и тут же снова рухнуло в бездну. Он представил, как год за годом, ссутулившись, в грязной робе, он будет ковылять по территории с метлой и ведром, наблюдая, как Рон и остальные проходят курсы терапии, получают допуски к сложным препаратам и выписываются в большой мир «нормальными» людьми. А он так и останется здесь. Вечным пациентом.

Профессор МакГонагалл резко затормозила напротив двери кабинета нейролингвистики, распахнула ее и, не обращая внимания на мигающие датчики, крикнула в полумрак:

— Профессор Флитвик, прошу прощения за нарушение протокола. Мне нужен Вуд.

«Вуд? — Гарри передернуло, его желудок сжался в ледяной комок. — Вуд... Дерево? Это что, вид наказания? Деревянные колодки? Или, может быть... гроб?»

Но Вуд оказался пациентом. Это был коренастый пятикурсник с перебитым носом и беспокойным взглядом, который, выйдя из кабинета, непонимающе посмотрел на старшую медсестру и бледного Гарри.

— Следуйте за мной, оба, — приказала МакГонагалл.

Они прошли в пустую аудиторию, где не было никого, кроме голограммы Пивза. Сбой системы проекции привел к тому, что Пивз циклично писал на интерактивной доске нецензурные слова, сопровождая это звуками пердежа из динамиков.

— Перезагрузка системы! Вон отсюда, Пивз! — рявкнула МакГонагалл, ударив по панели управления на стене.

Голограмма мигнула, показала неприличный жест и растворилась в пиксельной ряби.

Профессор повернулась к ним.

— Поттер, это Оливер Вуд. Вуд, я нашла вам нападающего.

Озадаченное выражение на лице Вуда мгновенно сменилось маниакальным восторгом. Его зрачки расширились.

— Вы серьезно, мэм? Прямо с поступления?

— Абсолютно, — сухо подтвердила МакГонагалл. — У мальчика феноменальная вестибулярная устойчивость и полное отсутствие инстинкта самосохранения. Он двигается на рефлексах, как будто родился на центрифуге. В жизни не видела такой... патологической смелости. Вы раньше управляли техникой, Поттер?

Гарри молча покачал головой. Он все еще не верил в происходящее. Его не ведут в карцер? Его... хвалят за безрассудство?

— Он совершил прыжок с технического мостика, перехватил объект в свободном падении и затормозил на канате в полуметре от бетонного пола, — МакГонагалл кивнула на пейджер, который Гарри до сих пор судорожно сжимал в руке. — И ни одного перелома. Даже Чарли Уизли под стимуляторами не рискнул бы на такой трюк.

Вуд обошел вокруг Гарри, осматривая его так, как механик осматривает новый двигатель.

— Вы когда-нибудь видели матчи «Спец-Лиги», Поттер? — спросил он. В его глазах горел фанатичный огонь одержимости.

— Вуд — капитан команды блока Гриффиндор по скоростному маневрированию, — пояснила МакГонагалл.

— Для нападающего у него идеальная психосоматика, — заключил Вуд, пощупав плечо Гарри. — Легкий, жилистый, быстрые мышечные волокна. И, судя по всему, адреналиновый наркоман. Нам нужно будет выбить для него допуск к нормальному оборудованию, профессор. Нужен скоростной самокат — «Нимбус-2000» или хотя бы модифицированный «Чистомет».

— Я подам рапорт Главврачу Дамблдору, — решительно произнесла МакГонагалл, и ее ноздри раздулись. — Попробую убедить его, что этот случай — исключение, и терапия риском пойдет мальчику на пользу. Бог мой, нам нужна победа. Нам нужна реабилитация статуса. Слизерин буквально уничтожил нас в прошлом сезоне. Я потом несколько недель не могла смотреть на самодовольную ухмылку Северуса Снегга в столовой...

Она посмотрела на Гарри поверх очков, и впервые в ее взгляде читалось что-то вроде уважения.

— Если вы подведете команду, Поттер, я лично прослежу, чтобы вас перевели в отделение для буйных. Но я верю, что вы сможете утереть нос этому VIP-отродью.

Профессор МакГонагалл сурово уставилась на Гарри поверх очков, и ее зрачки сузились, как у хищной птицы.

— И учтите, Поттер, — ее голос стал тихим и угрожающим. — Если я увижу в графике ваших тренировок пропуски или снижение показателей психомоторики, я могу пересмотреть свое решение. И тогда я лично выпишу вам направление в карцер за ту выходку под потолком спортзала. Вы меня поняли?

И тут, к удивлению Гарри, ее жесткое лицо дрогнуло, и она скупо, уголками губ, улыбнулась.

— Ваш отец был феноменом на треке, Поттер. У него была... функциональная одержимость скоростью. Думаю, сейчас он бы гордился тем, что его гены взяли свое.

* * *

— Ты шутишь...

Это было за обедом. Гарри только что закончил рассказывать Рону о том, что произошло в кабинете администрации, когда МакГонагалл увела его с площадки. Пока он говорил, Рон увлеченно ковырял вилкой серую массу из почек и теста. Но теперь, когда Гарри закончил, он начисто забыл о еде, так и не донеся до рта последний кусок.

— Нападающий? — В голосе Рона было изумление, смешанное с ужасом. — В основной состав? Но новичков никогда не сажают за руль... Ты, наверное, станешь самым юным пилотом в истории спецблока за...

— ...за последние сто лет, — закончил за него Гарри, с аппетитом накинувшись на запеканку. После адреналинового выброса в спортзале его организм требовал калорий. — Вуд мне это уже сказал. Он говорит, моя реакция позволяет мне маневрировать там, где другие врезаются в стены.

Рон был настолько впечатлен услышанным, что просто сидел с раскрытым ртом, глядя на Гарри как на смертника.

— Я начинаю тренировки на полигоне на следующей неделе, — добавил Гарри, понизив голос. — Только не болтай. Вуд хочет, чтобы это оставалось секретом до первого матча. Он хочет выпустить меня как секретное оружие против Слизерина.

В зал вошли Фред и Джордж Уизли. Заметив Гарри, они переглянулись и направились к нему — судя по хищным улыбкам, они уже всё знали.

— А ты хорош, Поттер, — тихо произнес Джордж, наклоняясь к его уху. — Вуд ввел нас в курс дела. Мы тоже в сборной — мы Защитники.

— Наша работа простая, — пояснил Фред, хрустнув костяшками пальцев. — Мы отсекаем соперников от наших ворот. Бортуем, подрезаем, толкаем на ограждения. В общем, обеспечиваем тебе чистую трассу.

— Я тебе говорю: в этом году мы наверняка возьмем Кубок Спец-Лиги, — заверил Джордж. — Мы не выигрывали с тех пор, как наш брат Чарли выписался... то есть, закончил лечение. Но в этом году у нас будет фантастическая бригада. Ты, должно быть, реально псих, Гарри. Вуд прямо-таки подпрыгивал от восторга, когда рассказывал, как ты сиганул с мостика.

— Ладно, нам пора, — наконец спохватились близнецы, озираясь по сторонам, нет ли рядом санитаров. — Ли Джордан уверяет, что нашел дыру в ограждении за котельной, через которую можно пролезть за периметр незамеченными. Надо проверить, пока Филч не заварил.

Они подмигнули Гарри и растворились в толпе пациентов, оставив Гарри и Рона переваривать новости.

Не успели Фред и Джордж исчезнуть в толпе пациентов, как к столу подошел тот, кому они были рады меньше всего. Это был Малфой — разумеется, в сопровождении своих персональных «санитаров» Крэбба и Гойла, которые смотрели на еду Гарри так, словно готовы были сожрать её вместе с подносом.

— Последний казенный обед, Поттер? — с издевкой спросил Малфой, опираясь на край стола. — Оформляешь выписку? Поезд в клинику для безнадежных овощей отходит завтра утром?

— Смотрю, на твердом полу ты стал куда смелее, — холодно ответил Гарри, не поднимая глаз от тарелки. — Особенно когда рядом два твоих ручных примата.

Конечно, Крэбба и Гойла никак нельзя было назвать маленькими, но за Главным столом сидел дежурный медперсонал, и всё, что могли сделать амбалы, — это хрустеть костяшками пальцев и строить гримасы.

— Я в любой момент могу уложить тебя в одиночку, — прошипел Малфой, и его бледное лицо перекосило. — Сегодня ночью, если не трусишь. Химическая дуэль. Никакого рукоприкладства — только инъекторы. Что с тобой, Поттер? Глаза забегали? А, конечно, ты же «нормис», ты никогда не слышал, как решаются вопросы в закрытых блоках.

— Он слышал, — быстро сориентировался Рон, резко разворачиваясь к Малфою. — Я буду его реаниматологом. А кого возьмешь ты?

Малфой посмотрел на своих спутников, оценивая, у кого из них моторика позволит вовремя нажать на кнопку вызова помощи.

— Крэбба, — наконец процедил он. — Полночь вас устраивает? Тогда ждем вас в Зале Славы — там, где хранятся кубки и истории болезней успешных пациентов. Ночью там нет охраны, только камеры, но я знаю слепые зоны.

Когда Малфой отошел, Гарри и Рон переглянулись. У Гарри снова засосало под ложечкой.

— Что это за «химическая дуэль»? — шепотом поинтересовался он. — И что это значит: ты будешь моим «реаниматологом»?

— Ну, это тот, кто оттащит твое тело в душевую и откачает, если у тебя остановится сердце, — спокойно заметил Рон, словно говорил о прогнозе погоды, и невозмутимо принялся доедать остывший пирог с почками.

Он спохватился, только когда увидел, как Гарри побледнел.

— Да ты не парься! Смертельные исходы бывают только на дуэлях старшекурсников, у которых есть допуск к тяжелым нейролептикам и ядам. А максимум, что вы с Малфоем сможете сделать своими учебными инъекторами — это вызвать друг у друга кожную сыпь, легкий тремор или диарею. У нас в картриджах пока только физраствор и слабые седативные. Вы еще ничего не умеете синтезировать, так что серьезно навредить не получится. Кстати, готов спорить на свой десерт, он рассчитывал, что ты испугаешься и откажешься.

— А если я активирую инъектор, а нейрокоманда не пройдет? — поинтересовался Гарри, вертя в руках свой прибор из темного полимера.

— Тогда отбрось этот кусок пластика в сторону и просто дай ему кулаком в нос, — деловито посоветовал Рон. — Старая добрая мануальная терапия еще никого не подводила.

— Извините...

Они подняли глаза. Перед столом, сложив руки на груди, стояла Гермиона Грейнджер. Её халат был застегнут на все пуговицы, а в глазах горел огонь фанатичного следования режиму.

— Можно здесь пообедать спокойно, без внеплановых консультаций? — язвительно осведомился Рон.

Гермиона пропустила его выпад мимо ушей, сосредоточив всё внимание на Гарри. Её биодатчик на шее, казалось, мерцал в такт её возмущению.

— Я случайно перехватила ваш аудиосигнал... то есть, услышала, о чем вы договаривались с Малфоем...

— Готов спорить на свою медкарту, что ты подслушивала намеренно, — вставил Рон.

— ...и хочу тебе сказать, Поттер, что ты не имеешь права нарушать протокол комендантского часа, — продолжала она, чеканя слова. — Если вас поймают патрульные дроны или Филч, блок Гриффиндор получит огромный дисциплинарный штраф. Вас обязательно поймают. И если хочешь знать, твоё желание устроить эту подпольную дуэль, наплевав на рейтинг нашего отделения — это чистой воды эгоизм и девиантное поведение.

— Если хочешь знать, это вовсе не твоя клиническая проблема, — отрезал Гарри.

— Сеанс окончен, — подытожил Рон, возвращаясь к пирогу. — Свободна.

* * *

«Что там ни говори, а это не лучшее завершение для такого дня», — думал Гарри несколько часов спустя.

Он лежал с открытыми глазами, вглядываясь в серые тени на потолке. В Палате №1 стояла тяжелая, душная тишина, нарушаемая лишь мерным дыханием Дина и Симуса. Невилл всё еще находился в «травме» под капельницами. Весь вечер Рон пичкал Гарри «ценными» советами: «Если он попытается всадить в тебя инъектор — просто ныряй в сторону. Я не помню, какой там антидот от парализующего состава, так что лучше не подставляйся».

Гарри чувствовал, что ходит по краю. Шанс, что их запеленгует камера Миссис Норрис или поймает Филч, был запредельным. Но в его поврежденном мозгу образ насмехающегося Малфоя вспыхивал, как короткое замыкание. Ему нужно было это противостояние. Один на один. Без санитаров, без учителей, без свидетелей. Только он и его враг.

— Половина двенадцатого, — прошептал Рон, его голос прозвучал как шорох сухой листвы. — Если не хотим, чтобы нас заблокировали в коридоре во время ночного обхода, пора выдвигаться.

Они набросили серые халаты поверх пижам, проверили инъекторы в карманах и на цыпочках вышли из палаты. Лестница в «панельке» Гриффиндора скрипела под их весом, словно живое существо. В Общей гостиной (комнате отдыха) в камине еще тлели угли — единственное, что давало тепло в этом бетонном мешке. Тени от глубоких кресел казались горбатыми чудовищами, затаившимися в углах.

Они уже почти дошли до решетчатой двери выхода, когда из-за спинки одного из кресел донесся холодный голос:

— Не могу поверить, что ты всё-таки решился на этот акт саморазрушения, Поттер.

Вспыхнула настольная лампа. В кресле сидела Гермиона Грейнджер. На ней был розовый фланелевый халат, а в руках она сжимала учебник по «Основам дисциплинарного устава».

— Ты?! — яростно прошипел Рон, его датчик на шее мигнул красным. — Иди спать, Грейнджер! Тебя никто не вызывал на консилиум!

— Я была в шаге от того, чтобы сдать вас Перси, — отрезала Гермиона, захлопнув книгу. — Он помощник куратора, он бы быстро прописал вам успокоительное и вернул в койки. Но я решила дать вам шанс одуматься самостоятельно. Пока не поздно.

Она поднялась, ее тень вытянулась по стене, закрывая дверь.

— Поттер, это не дуэль. Это девиантное поведение. Ты подставляешь весь блок под коллективное наказание. Тебе мало того, что Снегг и так точит на тебя скальпель?

Гарри никак не мог поверить, что на свете есть пациенты, способные так нагло совать нос в чужие терапевтические планы.

— Пошли, — бросил он Рону.

Они дождались, пока комендантша на посту откинется в кресле и захрапит под бубнение телевизора. Гарри осторожно нажал на решетчатую дверь, и тяжелая решетка, бесшумно провернулась в обратную сторону.

Однако Гермиона не собиралась так легко сдаваться. Когда они оказались в дверях подъезда, она выскользнула вслед за ними и зашипела, как неисправный паровой клапан:

— Вы не думаете о показателях нашего Блока! Ты думаешь только о своем адреналиновом всплеске, Поттер! А я не хочу, чтобы Слизерин снова получил дополнительные часы прогулок и улучшенный рацион из-за ваших нарушений. Из-за вас мы потеряем те баллы, которые я заработала у МакГонагалл за идеальное знание теории нейроморфизма!

— Уходи в палату, Грейнджер, — дружно прошептали Гарри и Рон.

— Хорошо, но я вас предупредила! И когда завтра вас погрузят в спецвагон, везущий обратно в Лондон на принудительную лоботомию, вспомните мои слова... — Она осеклась.

Гермиона развернулась, чтобы скользнуть обратно в уютную гостиную, но замерла. Толстая Леди крепко спала. А без неё электронный замок на вход не срабатывал. Входная группа была заблокирована.

— И что мне теперь делать? — пронзительно прошептала Гермиона, её голос сорвался на писк. — Я заперта вне палаты в комендантский час!

— Это твоя личная клиническая проблема, — отрезал Рон. — Всё, нам пора.

Они не успели закрыть до конца дверь подъезда, как Гермиона, путаясь в полах розового халата, нагнала их.

— Я иду с вами, — заявила она, прижимая к груди справочник, словно щит.

— Исключено! — в один голос заявили ребята.

— Вы думаете, я буду стоять тут под камерами и ждать, пока меня запеленгует Филч? А если нас поймают втроем, я представлю это как попытку предотвратить ваш побег. У меня безупречный анамнез, мне поверят, а вам — нет.

— Ну и наглая же ты, — возмутился Рон, но Гарри резко вскинул руку.

— Заткнитесь оба! — выдохнул он. — Слышите? Вентиляция... или кто-то дышит.

До них донеслось тяжелое, прерывистое мяуканье, усиленное эхом гуляющим между панельками Хогвартса.

— Это Миссис Норрис, — прошептал Рон, инстинктивно сжимая в кармане свой старый инъектор. — Сейчас она включит сирену и вызовет Филча.

Но это была не кошка-дрон. В углу, под лестницей подъезда, скорчившись на холодном асфальте, сидел Невилл. Он спал, свернувшись калачиком, но моментально подскочил, когда свет от фонарика Гарри скользнул по его лицу. На его руке белел свежий гипс.

— Хвала небесам, вы меня нашли! — воскликнул он, щурясь от света. — Я здесь уже два часа. Меня выписали из травматологии, но я... я забыл новый код от двери.

— Тише, Невилл! — шикнул на него Рон. — Код — «Капут Драконис», но толку ноль. Комендантша спит, дверь на вход заблокирована. Теперь мы все в одной лодке — вне закона.

— Как твоя рука? — первым делом спросил Гарри, глядя на свежую повязку Невилла.

— Отлично. — Невилл вытянул руку и осторожно помахал ею. — Старшая медсестра Помфри вколола мне «Остео-реген» и обмазала каким-то охлаждающим гелем. Сказала, что через пару часов кости схватятся намертво. Сейчас я вообще боли не чувствую, только легкое покалывание, — похоже, доза обезболивающего была лошадиной, потому что зрачки Невилла были расширены.

— Ну и хорошо, — Гарри постарался улыбнуться, хотя датчик на шее продолжал слать тревожные импульсы. — Послушай, Невилл, нам нужно... по делу. В другой сектор. Давай ты как-нибудь сам проберешься...

— Не оставляйте меня! — почти завыл Невилл, хватая Гарри за рукав. Он попытался подняться, но ноги его не слушались после больничных препаратов. — Я здесь один с ума сойду. Пока я тут сидел в тени, мимо меня дважды проплыл Кровавый Барон. Это ужасная проекция, у него на халате такие реалистичные пятна... Система динамиков выдавала такой скрежет, будто он цепями по бетону волочит!

Рон посмотрел на свои наручные часы, а потом яростно сверкнул глазами на Гермиону и Невилла.

— Если нас поймают из-за вашего балласта, я клянусь — я достану у Фреда тот экспериментальный нейро-триггер, о котором заикался Квиррелл, и испытаю его на вас. Будете пускать пузыри до самой выписки.

Гермиона набрала воздуха, чтобы выдать лекцию о недопустимости применения несанкционированных препаратов к сокурсникам, но Гарри резко зашипел на неё. Он приложил палец к губам и жестом приказал всем следовать за ним.

Они на цыпочках двинулись по улицам, залитым мертвенным светом уличных прожекторов, пробивавшимся сквозь решетчатые окна. Тени на стенах удлинялись, превращаясь в причудливых монстров. Гарри вздрагивал при каждом звуке: шорох вентиляции казался ему шепотом Филча, а мигание лампы — вспышкой камеры Миссис Норрис.

Они сделали последний поворот, перепрыгнули короткий заборчик,и почти прыжками преодолели лестницу, ведущую в подвал, и бесшумно прокрались в Зал Славы.

Это было холодное помещение, заставленное стеклянными витринами. В них под неоновым светом хранились не только спортивные кубки «Спец-Лиги», но и «успешные кейсы» клиники: старые инструменты, почетные грамоты Минздрава и даже слепки черепов «исцеленных» пациентов. Всё это в лунном свете отливало серебром и золотом, приобретая зловещий, кладбищенский вид.

Гарри и Рон замерли у стены, не сводя глаз с тяжелой стальной двери входа. Гарри вытащил из кармана свой инъектор. Пальцы крепко сжали корпус из темного полимера. Он настроил большой палец на кнопку впрыска, готовый к тому, что Малфой выскочит из теней и применит какой-нибудь парализующий коктейль.

Но в подвале стояла гробовая тишина. Минуты ползли, как часы, отсчитываемые тихим стрекотом нейро-интерфейса в голове Гарри. Малфоя не было.

— Он опаздывает. Наверное, папочка не выдал ему разрешение на ночную прогулку, — прошептал Рон, стараясь унять дрожь в голосе.

Тяжелый металлический скрежет дверных петель заставил их подпрыгнуть. Гарри не успел даже вытащить инъектор из кармана, как до него донесся голос. Он принадлежал вовсе не Малфою.

— Принюхайся-ка хорошенько, моя милая. Эти девианты наверняка забились в какой-нибудь угол.

Это был хриплый, прокуренный голос Филча. Гарри услышал характерное механическое жужжание — линзы Миссис Норрис фокусировались, сканируя пространство в инфракрасном диапазоне. Гарри, похолодев от ужаса, бешено зажестикулировал остальным, приказывая замереть.

В подвале была всего одна дверь, и Филч только что вошел в неё.

Ребята затаились в глубокой тени прямо у дверного косяка, в «мертвой зоне», которую охранник проскочил, едва войдя. Филч, тяжело шаркая сапогами, прошел в центр Зала Славы. Луч его мощного фонаря начал шарить по углам, выхватывая из темноты блестящие кубки и стеклянные витрины.

— Они где-то здесь, — пробормотал старик, и Гарри увидел его со спины — сгорбленный силуэт в грязном плаще, с тяжелой связкой ключей на поясе. Кошка-дрон у его ног крутила головой, её красные окуляры зловеще светились.

Гарри затаил дыхание, глядя на выход — дверь была всего в паре метров. «Сейчас!» — беззвучно артикулировал он одними губами.

И тут Невилл, чья нервная система окончательно сдала под воздействием больничных обезболивающих, издал короткий, испуганный писк.

Это был конец. Пытаясь отшатнуться от луча фонаря, Невилл споткнулся о собственные ноги, судорожно вцепился в халат Рона, и они оба с грохотом рухнули на пол. При падении они зацепили тяжелую железную стойку, на которой покоился бюст основателя системы изоляторов. Грохот металла о бетон прозвучал в тихом подвале как взрыв.

— БЕЖИМ! — истошно заорал Гарри.

Терять было нечего. Все четверо разом рванули к открытой Филчем двери. Они пронеслись буквально в метре от остолбеневшего завхоза.

— СТОЯТЬ! НАРУШИТЕЛИ! — взревел Филч, но ребята уже вылетели на лестницу.

Они взлетели по ступеням, вырвались из подвала и оказались на улице. Холодный ночной воздух ударил в легкие. Не оглядываясь, Гарри вел их через дворы между бетонными панельками. Пятки стучали по асфальту, за спиной слышался вой сирены — Миссис Норрис активировала тревожный сигнал.

Они проскочили сквозь узкий, заваленный строительным мусором переулок, прыжками преодолели разделительную полосу между корпусами и нырнули в тень здания, где располагались лаборатории нейролингвистики.

Гарри прижался спиной к холодной кирпичной стене, пытаясь отдышаться. Сердце колотилось так бешено, что нейро-интерфейс перед глазами мигал ярко-красным: ЧСС: 140

— Мы... мы оторвались? — прохрипел Рон, согнувшись пополам и хватая ртом воздух.

Они поняли, что в состоянии аффекта пробежали почти через всю территорию Хогвартса. Зал Славы остался далеко позади, на другом конце жилого периметра.

— Малфой... — Гарри вытер пот со лба. — Он не собирался приходить. Это была подстава. Он просто навел на нас Филча.

— Я его... я его убью, — выдавила Гермиона. Её розовый халат был испачкан в мазуте, а волосы окончательно растрепались. — Но сначала нам нужно как-то вернуться в блок, пока нас не нашли.

— Нам надо вернуться в Блок «Г», — прошептал Рон, озираясь на мигающие красным камеры на углах панелек. — И как можно быстрее, пока Филч не перекрыл все магнитные замки.

Не успели они сделать и десяти шагов по асфальтовой дорожке, как из технического люка в стене ближайшего корпуса выплыло мерцающее облако пикселей. Это был Пивз. Его голограмма сегодня работала со сбоями — он выглядел как шут в грязном медицинском халате, а его голос сопровождался высокочастотным свистом. Заметив их, проекция радостно взвизгнула, и по всему переулку разнеслось эхо.

— Потише, Пивз, пожалуйста, — Гарри прижал ладонь к шее, чувствуя, как датчик вибрирует его от страха. — Если нас засекут, нас вышвырнут из программы реабилитации.

Пивз издал звук, похожий на скрежет металла по стеклу.

— Шатаемся по ночам, маленькие подопытные? Так-так-так, не по регламенту, малыши. Нарушаем больничный режим? Вас ведь поймают и отправят на глубокую стимуляцию!

— Если ты не включишь сирену, то не поймают, — Гарри умоляюще сложил руки. — Ну, пожалуйста, Пивз. Мы просто заблудились после процедур.

— Наверное, я должен вызвать дежурную бригаду. Я просто обязан. Этого требует мой программный код! — Пивз скорчил пафосную мину, но его пиксельные глаза сверкали злобой. — И всё это исключительно для вашей лоботомии... то есть, для вашего же блага!

— Убирайся из эфира! — не выдержал Рон и замахнулся кулаком на мерцающее облако. Его рука прошла сквозь холодный свет, вызвав помехи в изображении.

Это была роковая ошибка. Пивз расценил это как атаку на имущество клиники.

— НАРУШИТЕЛИ В СЕКТОРЕ «Б»! — оглушительно взревели динамики системы оповещения, вмонтированные в стены зданий. — ПАЦИЕНТЫ ВНЕ ПАЛАТ! ПЕРЕХВАТИТЬ!

Все четверо, пригнувшись, рванули вперед под висевшим в воздухе хохочущим Пивзом. Они выскочили во внутренний двор — узкое бетонное пространство между двумя параллельными пятиэтажками. С боков двор был зажат глухим кирпичным забором с колючей проволокой, и единственным выходом был тот самый переулок, из которого они только что прибежали.

Впереди виднелись два подъезда. Первый был перекрыт мощной стальной решеткой, запертой на амбарный замок. Второй — массивная дверь с кодовой панелью и надписью: «КОРПУС 3. ПРАВОЕ КРЫЛО. ВХОД СТРОГО ПО ПРОПУСКАМ».

— Вот и всё, — выдохнул Рон, вжимаясь в холодную стену. — Это тупик. Сейчас прибежит Филч с электрошокером, и нас отправят на «процедуры». Мы пропали!

Шаги Филча уже грохотали в переулке, а над головами всё еще кружил Пивз, подсвечивая их фигуры мерцающим светом проекции.

— Ну-ка, подвиньтесь! — резко скомандовала Гермиона, отталкивая Гарри от панели управления. — В «Уставе внутренней безопасности» сказано, что коды в Хогвартсе меняются раз в неделю по стандартному алгоритму Минздрава!

— И что?! — прошипел Гарри, чувствуя, как датчик на шее бьется в экстазе тревоги. — У тебя есть список кодов?

— Я видела, как профессор Флитвик вводил вчера комбинацию! — Гермиона лихорадочно застучала пальцами по кнопкам. — Они часто забывают обновить пароли. Если они не сменили... 0-1-0-9...

Панель издала противный писк: «ОШИБКА ДОСТУПА».

— Проклятье! — Гермиона закусила губу, глядя на приближающийся свет фонаря Филча в конце переулка. — Попробуем код первой недели... дату основания корпуса... 1-9-5-2!

Раздался тихий, механический щелчок. Электромагнитный замок с лязгом разблокировался.

— Внутрь! Быстро! — скомандовал Гарри.

Они влетели в темный подъезд, рванули дверь на себя и замерли, затаив дыхание. Гарри прижался ухом к холодному металлу. Сердце колотилось так сильно, что заглушало все звуки, но вскоре он услышал голос Филча прямо за дверью:

— Где они, Пивз? Куда делись эти мелкие психопаты? Говори, или я выключу твой сервер на неделю!

— Улетели! Испарились! Растворились в пространстве! — радостно заголосил Пивз, и Гарри услышал звук удара — должно быть, Филч пытался попасть по голограмме чем-то тяжелым. — Ищи ветра в поле, старый маразматик!

Филч пробормотал длинное ругательство, его шаги затихли, удаляясь в сторону оранжерей. Они были спасены. По крайней мере, на пару минут.

Невилл вот уже минуту настойчиво дергал Гарри за рукав халата, его пальцы вцепились в ткань с силой утопающего.

— Ну что еще? — шепотом огрызнулся Гарри, оборачиваясь.

Стоило ему повернуть голову, как он замер, чувствуя, как ледяная волна ужаса парализует мышцы. В первую секунду он понадеялся, что это галлюцинация — побочный эффект от вечерней дозы препаратов или адреналинового истощения. Но то, что он увидел, было пугающе материальным.

Перед ними, заполняя собой всё пространство коридора от бетонного пола до низкого потолка, стоял гигантский пес. Но это не было обычное животное. Это был биоинженерный кошмар, явно результат запрещенных генетических манипуляций Минздрава — сторожевой био-сенсор. У пса было три головы, грубо сшитых у основания мощной шеи. Шесть безумных глаз, налитых кровью, вращались в разные стороны, сканируя нарушителей. Три влажных носа нервно дергались, втягивая запах пота и страха, а из трех слюнявых пастей, усаженных желтыми, как старые кости, клыками, свисали густые нити вязкой слюны.

Пока чудовище сохраняло относительное спокойствие, оглушенное внезапным светом и шумом, но Гарри видел, как вздымаются его бока, обтянутые жесткой, клочковатой шерстью. До монстра начало доходить, что на его территорию вторглось чужеродное мясо. Из трех глоток вырвалось низкое, вибрирующее рычание, похожее на работу неисправного дизельного двигателя.

Датчик на шее Гарри просто взбесился. В углу обзора вспыхнула фиолетовая надпись: КРИТИЧЕСКИЙ ВЫБРОС КОРТИЗОЛА.

Гарри судорожно ухватился за ручку двери. Сейчас выбор стоял между Филчем с его карцером и этим трехголовым мясокомбинатом. Выбор был очевиден.

В мгновение ока они выскочили обратно в переулок, захлопнув стальную дверь с таким грохотом, что он наверняка разбудил бы и мертвого. Ребята неслись по территории острова так, словно их пятки поджаривали каленым железом. Филча и его кошки-дрона нигде не было видно — вероятно, они ушли проверять оранжереи. Но это было уже неважно. Все, чего они хотели — это оказаться как можно дальше от Третьего корпуса.

Они не останавливались, пока не добежали до своей панельки — Блока «Г». Задыхаясь, они влетели в подъезд и остановились перед решетчатой дверью поста охраны.

Комендантша — уже проснулась и поправляла свой засаленный розовый халат, недовольно глядя на их потные, перекошенные от ужаса лица.

— Где вас черти носили? — проворчала она, потянувшись к кнопке замка. — Опять режим нарушаем?

— Неважно... — с трудом выдавил Гарри, чувствуя, как легкие горят от быстрого бега. — Код... Капут Драконис!

Решетка с разблокировалась. Они ворвались в общую гостиную и вповалку рухнули в глубокие кресла. Рон мелко дрожал, Гермиона вцепилась в свой учебник так, что костяшки побелели, а Невилл просто закрыл глаза, тихо всхлипывая.

Гарри чувствовал, как пульс медленно возвращается в норму, но перед глазами всё еще стояли три пары безумных красных глаз. Хогвартс определенно был самым опасным местом, в котором ему доводилось бывать. И самым странным было то, что это чудовище что-то охраняло. За его массивными лапами Гарри успел заметить блестящую решетчатую дверь на лестнице ведущей в подвал.

— О чем они только думают... — прошептала Гермиона, оправляя халат. — Держать такое в жилом секторе...

— Оно что-то охраняет, — выдохнул Гарри, глядя в потолок.

Гермиона резко поднялась, поправляя свой розовый халат, который теперь казался ей позорным пятном на безупречной клинической репутации.

— Надеюсь, вы собой довольны, — отчеканила она, и её голос дрожал от подавляемой истерии. — Нас всех могли аннигилировать... или, что еще хуже, списать из программы и отправить в районный диспансер с пожизненным диагнозом. А теперь, если вы закончили нарушать устав, я пойду в свою палату. Мне нужно принять внеплановое успокоительное.

Рон смотрел ей вслед, приоткрыв рот.

— Нет, мы не возражаем, — выдавил он, когда дверь за Гермионой захлопнулась. — Можно подумать, её кто-то тянул за собой в этот подвал...

Они разошлись по койкам. Забравшись под тяжелое, пахнущее пылью и антисептиком одеяло, Гарри долго лежал с открытыми глазами. Нейро-интерфейс в углу обзора медленно успокаивался, цифры пульса меняли цвет с тревожного оранжевого на спокойный зеленый.

Он думал не о клыках и не о вонючей слюне трехголового био-объекта. Он думал о том монстр что-то охранял.

В памяти всплыл хриплый голос Хагрида в том странном баре: «Если хочешь спрятать какой-то секретный актив, то банк Голдманов — самое надежное место в мире. Кроме, может быть, Хогвартса...»

Похоже, Гарри сложил этот пазл. Тот невзрачный, бесформенный сверток из сейфа семьсот тринадцать, который Хагрид так поспешно изъял перед самым «ограблением», теперь находился здесь. Под присмотром Дамблдора, за решетчатыми дверями Корпуса №3, под охраной генетического урода с тремя головами.