Изоляция (гет)

Квартира была не особо большой, зато относительно целой. Спонтанные взрывы никак не повредили ее, и даже окна здесь все еще были целы. После уборки все засияло новыми красками, и от дома повеяло теплом и уютом прежних дней.

Вероника действительно оказалась практически обычной женщиной. Со временем она даже перестала читать Ширру, потому как привыкла к нему — он никогда не замышлял ничего подозрительного. Напротив, она все больше и больше проникалась к нему искренней симпатией.

Впрочем сам Ширру, сколь ни пытался, никогда не чувствовал себя в полной безопасности. Ему приходилось убеждать себя в том, что все хорошо. Это было необходимо, чтобы не вызывать сомнений. У Вилены это получалось не так хорошо, поэтому женщина замечала ее волнение. Ее это беспокоило, ведь никакие разговоры и убеждения не помогали. Тогда она оставляла ее Ширру, ибо знала, что сама не сможет ничем помочь. А вечером они с мужчиной заводили долгие беседы по этому поводу.

— Скажи, она когда-нибудь снова полюбит меня по-настоящему? — спросила она как-то в очередной раз, когда Вилена заснула, и они с Ширру остались наедине. Сегодня на ней был легкий свитер и мягкие домашние брюки. Она выглядела усталой и крайне несчастной. Впрочем, Ширру никогда не позволял себе обманываться, но порой играть роль было особенно сложно.

— Она и любит тебя, — заверил он, доставая из шкафчика бокалы и бутылку красного вина, что недавно раздобыл в городе. — Но она помнит, что ты собираешься сделать с ней. Скажи ей, что передумала, и она перестанет бояться.

Вероника воззрилась на него с мольбой и отчаянием.

— Но разве я перестала быть человеком? — Она вдруг подошла к нему вплотную и взяла за руки, глядя прямо в глаза. — Скажи мне хоть ты, я действительно чудовище?

Ширру про себя отметил, что физически она не так уж и сильна. Вся ее власть заключалась в голове. Любое мыслящее существо могло стать игрушкой в ее руках. Но сейчас он постарался не думать об этом.

— Я не считаю тебя чудовищем, — убедительно проговорил он, привлекая ее к себе. Вероника поддалась легко, прижимаясь к нему сильнее. Кажется, сегодня она готова была заплакать. — Ты ее мама, которая желает для своего ребенка самого лучшего. И я хочу для нее того же. И я считаю, что с нее хватит всяких монстров, лабораторий, убийств, крови и всего прочего.

Он немного помолчал, размышляя и прислушиваясь к ее дыханию.

— Разве тебе не нравится то, как наладилась сейчас ваша жизнь?

— Наша, — вдруг тихонько поправила она. — Наша жизнь, Ширру. Я рада, что познакомилась с тобой. И я многим тебе обязана. Теперь я это понимаю. Да, я много вижу и слышу, я знаю все о людях вокруг, но все еще не могу понимать так глубоко, как ты…

— Тебе и не нужно разбираться в людях, это ведь не твоя забота. Наша с тобой задача проще: защитить Вилену и дать ей прожить столько, сколько возможно в этом чертовом городе. Дать ей прожить это время как можно лучше. И сейчас, вот именно сейчас, в этом доме и так, как есть, она может снова быть счастливой. Ей не нужно того, что ты пытаешься дать ей против ее воли. Только это отталкивает ее. Так откажись… Просто оставь это.

Обычно ей претило, когда он заговаривал об этом. Но сегодня она задумалась над его словами. Он надеялся, что однажды желание стать для Вилены любимой матерью прогонит из ее головы все кощунственные мысли. Для себя же он больше не считал ее врагом.

— Люблю тебя, Ширру, — вдруг призналась Вероника. — Ты такой заботливый… Неудивительно, что Вилена сразу потянулась к тебе. У тебя очень приятный голос… И ты очень мягкий…

— Намекаешь, что мне надо меньше есть? — в шутку возмутился он. — В нашей-то ситуации?

Женщина тихо прыснула ему в плечо.

— Да нет же! — хихикнула она. — Фу на тебя! Просто… — она посерьезнела, — мне хорошо с тобой. Мне так уютно… И ей тоже…

Этот вечер принес Ширру массу неожиданностей. Для себя он сделал кое-какие выводы и надеялся, что на сей раз она послушает его. Отстранившись, женщина взглянула на него весьма красноречиво. А потом прикрыла глаза и потянулась к нему.

Около месяца Виктор не получал от пропавших никаких вестей. Он даже понятия не имел, где они находятся, хотя обычно для него не составляло труда найти в городе кого угодно. Похоже, теперь эта чертовка поняла, что за таким надо следить. Теперь к ней так просто не подберешься.

С другой стороны, она получила то, что хотела, и теперь опасность как будто бы миновала. Но Виктору этого было мало. Во-первых, он хотел знать о ней как можно больше, а во-вторых, он не потерпел бы в "своем" городе этакой раковой опухоли, где бы она ни находилась. Окажись она рядом с его людьми, она станет истреблять их беспощадно.

Хотя тут были и хорошие новости. Какая-то светлая голова сообразила, что достаточно лишь обезопасить свои мозги, и тогда с мутанткой можно будет расправиться без особых проблем. А для этого имелось достаточно способов.

— Знаешь, — однажды утром заговорила Вероника, когда они все собрались за столом, — люди считали, что я в итоге смогу пройти за Стену. Как думаешь, не стоит ли попытаться? Может быть, хоть так от меня будет польза?..

Вилена с тревогой поглядела сначала на мать, потом на Ширру. Тот протянул руку и мягко коснулся подрагивающей женской руки.

— От тебя этого больше не надо. Ты не должна сама себе причинять боль — а тебе наверняка будет больно, если приблизишься туда.

Она натянуто улыбнулась.

— Ты всегда убеждаешь меня в том, что я нужна вам без всяких…

— Но это на самом деле так, — подтвердила Вилена, тоже взяв ее за руку. — Мам, теперь все хорошо. Мы все-таки все вместе, и тебе не нужно снова уходить.

Больше всего Веронику воодушевляло то, что дочь перестала сторониться ее. Она наконец могла чувствовать себя дома. Будто не было всех тех ужасов и лишений, и все вернулось на круги своя. Разве что на улице они теперь показывались крайне редко. Это делал в основном Ширру, чтобы найти продукты. Обычно это ему удавалось, однако в последнее время недостаток еды даже у них начал ощущаться особенно остро. Становилось очевидно, что скоро в этом городе начнется настоящий ад, а все это — лишь преддверие оного.

Как-то наедине она спросила Ширру о прошлом. Она знала о его прошлых пристрастиях, и до поры это ее волновало. Ширру, скрепя сердце, подтвердил, что поняла она правильно. Насчет охоты на людей. Она спросила, не собирался ли он в один вечер сделать что-то и с ее дочерью, на что Ширру решительно ответил "нет". У него ни разу не возникало таких мыслей.

— Я видела какого-то незнакомца на улице сегодня, — сообщила Вероника, когда после завтрака Вилена ушла в свою комнату. — Но я его не почувствовала, понимаешь? А ведь он был прямо у нас под окнами.

Это Ширру не на шутку встревожило. Похоже, план Виктора удался: пусть и косвенно, но он, Ширру, все же надолго обезвредил "объект 23" и дал военным время подготовиться. Видя его волнение, женщина нервно поджала губы. Он стоял у окна и задумчиво глядел на мокрый асфальт, окаймленный первой зеленой травкой. Она тихонько взяла его за руку и встала рядом.

— Я больше не чувствую себя в безопасности, — добавила она устало. — С каждым днем все больше и больше понимаю, что ощущение силы было иллюзорным. Защититься от такой силы — проще некуда. А остальные умения — да грош им цена! Один выстрел в голову из какой-нибудь винтовки или дробовика — и все… Я почти уверена в этом.

— Почти? — Ширру взглянул на нее. Она вздохнула.

— На девяносто девять процентов.

— Ты вообще не можешь ничего сделать с такими людьми? — спросил Ширру с надеждой.

Вероника только покачала головой.

— Ничего. Ничего не могу. Разве что и они не могут как-то нас обнаружить или подслушать — на это мне еще хватает сил. Им приходится действовать вслепую.

— Думаю, рано или поздно они начнут прочесывать дома, — забеспокоился он. — Виктор так просто не оставит это дело.

— Слушай, — заговорила она, заглянув ему в лицо, — а почему военные не могут со всей своей защитой взять и пройти через Стену?

— Как знать, — пожал он плечами. — Прошло много времени, и мы всего не знаем. Возможно, они пытались, и у них не вышло. Но вот они собрались, снова нацепили свои каски из фольги, вооружились тяжелой техникой и собрались воевать против одной женщины.

— Невесело как-то, — криво усмехнулась она. — Это еще раз доказывает, что втягивать в это Вилену не нужно. Но, знаешь, если бы я все-таки могла выбраться, я бы многое отдала, чтобы вытащить и вас тоже. Подумай, может, оно того стоит?

Ширру глянул ей в лицо с тенью суровости, как не смотрел уже давно.

— Не стоит. Риск, может, и оправдан, но он смертелен.

— А что тут? — вдруг запротестовала она. — Ты в самом деле собрался всю жизнь прятаться от армии? Не ты ли сказал, что Вилена должна прожить свою жизнь спокойно?

— И ради этого ты затащишь ее в лабораторию? — весомо припечатал брюнет. — И меня тоже? Прости, но я на такое не пойду.

— А что, если выбора у тебя не останется?

— Только если ты мне его не оставишь.

Услышав тихий скрип половицы, оба мгновенно обернулись. Они и не заметили, как в комнате появилась Вилена. Слегка испуганная и грустная.

— Мама, я не хочу. Зачем ты снова говоришь об этом? Я не думаю, что люди поступили с тобой хорошо. И пользы нам всем это тоже не приносит. Если бы не это, за нами не охотились бы типы вроде Виктора.

Ширру сокрушенно вздохнул.

— Увы, если бы не это, он охотился бы за мной, потому что я… да. Я занимался тем, что люди очень не одобряют.

Вероника надолго замолчала, прислушиваясь к их голосам. У себя в голове она один за другим продумывала разные выходы. Пока видела она только три, и два из них казались ей совершенно неподходящими. Впрочем, на самом деле, ни один из них Ширру не одобрил бы. Иногда у нее складывалось впечатление, что он слишком много перестраховывается. Если подумать, его осторожность пока ничего им не дала. Разве что в город он всегда выбирался незаметно, никого не приводя с собой на хвосте. И микрофон у себя на одежде тоже заметил и разбил еще до того, как они отыскали квартиру. Но сейчас она была уверена, что для осторожности время прошло. Пора было нанести упреждающий удар, чтобы они поняли, с кем имеют дело. Она знала, что, если расскажет, Ширру снова запретит ей действовать. Поэтому она просто решила поставить его перед фактом.

— Военные не все время ходят в защите, — глухо произнесла она, вмешавшись в диалог. Вероника даже не слышала, о чем еще они говорили. — Ночью они отдыхают и думают, что камеры их надежно защищают. Я бы расправилась с ними разом, даже не входя.

Ширру выслушал ее молча, про себя обдумал и, как она ожидала, не одобрил.

— У них есть не только камеры. Типы вроде Виктора могут ночами не спать и следить буквально за всем. У него есть много людей по всей округе. Если тебя заметят — тут же доложат в штаб.

— Я уже решила, — заявила она, воззрившись на него покровительственно. — Никакой связи, никаких камер, никакой слежки. Я не знала о ней тогда, но сейчас — знаю. Второй раз на это не попадусь.

— А что, если…

— Прошу, не говори ничего больше.

Ширру обреченно вздохнул. Он поднялся из-за стола, подошел к ней, положил руки на плечи.

— Я боюсь, — признался он. — Что угодно может пойти не так. Просто оставайся дома.

На это она ничего не ответила и молча отвернулась, опустив глаза. Ширру догадывался, что Вероника все равно все сделает по-своему, и не ему ей мешать. Только вот он слишком хорошо знал, чем все это может закончиться.

Еще через пару минут Вероника молча поднялась и ушла в гостиную. Она хотела побыть одна, наедине со своими мыслями, чего ей уже давно не удавалось. Порой у нее возникало ощущение, что, кроме нее, в ее голове есть кто-то еще. Иногда это не давало ей покоя. Она боялась, что однажды это нечто полностью займет ее место.

Правда, когда появился Ширру и вернулась дочка, эти назойливые голоса надолго убрались из ее головы. Вероника снова ощутила себя обычной женщиной и была счастлива жить с этим чувством. Однако теперь пришло ее время защищать свою новую семью. Ширру сильный и выносливый, но на этот раз он не справится — враг ему не по зубам.

Ночью он лег спать в обычное время. Вероника ждала долго, прежде чем тайком выскользнуть из квартиры и бесшумно покинуть здание. Сегодня у нее была конкретная задача весьма не мирного характера.

Виктор по-прежнему вынужден был кусать локти с досады. Ни один доклад не был хоть сколько-нибудь информативным. Генераторы комплекса по-прежнему работают, гарнизонов все еще нет, а Ширру и его "семейку" до сих пор не нашли. Виктор знал, где искать. Лишь один район в городе остался без связи. Это стало очевидно лишь недавно, и он, естественно, отправил туда своего человека. Вернувшись, тот доложил, что все равно никого не нашел. Само собой, подумалось Виктору. Их придется выкурить из их гнездышка, но сами они ни за что не покажутся.

С точностью до адреса их местоположение выведать так и не удалось. Хотя кое-какие мысли на этот счет у него имелись. Он твердо вознамерился уничтожить "объект 23" и всех, кто его прячет. Не должно быть силы в городе, которая не должна была бы с ним считаться, это он уразумел уже давно. Без четкой иерархии начался бы хаос, уж это наверняка.

— Капитан! — позвал оператор из соседнего кабинета, снимая наушники. — Камеры сбоят.

Виктор вошел в кабинку оператора и пристально всмотрелся в экраны действующих камер. Нет, ничего подозрительного он там не увидел. А пара камер действительно барахлила. Изображение было нечетким, по экрану бежала рябь помех.

— Они ведь в разных местах, верно? — осведомился он с подозрением, почесывая небритую щеку.

— Так точно, они далеко друг от друга, — с готовностью доложил молодой солдатик. — Камеры моложе не становятся, починка не помогает, да и детали уже заканчиваются. В этом все дело, думается.

— И когда начались проблемы?

Парнишка почесал в затылке.

— Ну, около получаса назад камера у арсенала начала барахлить. Для наших камер это обычное дело.

— Такое ли обычное? — Виктор пристально заглянул ему в глаза. Солдатик подумал с пару секунд, а потом уверенно кивнул.

— Вчера тоже барахлила одна. Та, что в ангаре. Все устаканилось через некоторое время. Думаю, скоро и этим станет лучше. Приходится мириться с некоторыми неполадками в наших условиях.

Если бы он только знал, как близки были люди к тому, чтобы прорваться наружу, к обычной цивилизации и обычным камерам. Только вот их эксперименты зашли совсем в другую сторону, и теперь Виктору приходится экономить людей. В этом есть только один плюс.

Меньше голодных ртов.

Оставив оператора с его проблемами, которые вообще теперь вряд ли кто-то мог решить, Виктор удалился в свой кабинет. По дороге велел одному из подчиненных отыскать солдатика помоложе и добыть какую-нибудь старую одежду. У него уже было готово новое задание.

А между тем в ангаре заправлялись баки тяжелой техники. Ввиду нехватки обслуживающего персонала работало только два человека, потому работа обещала затянуться надолго, а может, и на всю ночь. Мужчина в запачканном мазутом и смазкой фартуке закрыл крышку бака, убрал канистру и тяжело вздохнул, осматривая простор для грядущей деятельности. Только и оставалось, что вздыхать. Еще и кормят из рук вон плохо, хотя сулили золотые горы, как говорится. Скрепя сердце, он молча направился у следующей машине, но на полпути почему-то остановился. Его коллега выглянул из-за капота грузовика, и они обменялись чуть растерянными взглядами.

А потом в их глазах не осталось вообще ничего.

Тот, что постарше со вздохом отвинтил крышку канистры и швырнул ее в сторону. Его руки опустились, и струя бензина полилась на колеса ближайшей машины. Второй рабочий прошелся по ангару, открывая крышки всех стоящих там машин.

Оператор еще довольно долго всматривался в барахлящие камеры, силясь рассмотреть, что же там происходит. Наконец рябь прекратилась на обеих, и он смог вздохнуть с облегчением. Но тут же настороженно уставился на ту, что находилась в ангаре. Видимо, рабочие только что закончили обслуживание техники и собирались идти курить, как обычно. Но что-то ему подсказывало, что не все идет так, как положено. Зорким молодым глазом он отметил, что несколько крышек бензобаков открыто.

— Погодите-ка… — пробормотал он, не глядя нащупывая рацию.

Мужчины отошли чуть в сторону и оглядели результат своих трудов.

— Огоньку бы, — сказал один другому, доставая сигареты. Тот достал увесистую металлическую зажигалку — давний подарок от боевых товарищей. Откинул крышку, щелкнул. И снова они переглянулись между собой. Потом, не сговариваясь, запалили сигареты.

И зажигалка полетела в разлитую на полу черную лужу.

От грохота и запаха гари весь лагерь поднялся на уши. Виктор, так и не договорив с парой подчиненных, опрометью вылетел из своего кабинета и бросился к камерам. Оказалось, оператор уже и сам со всех ног несся к нему, потому что рация вдруг отказалась работать. Приняв спешный доклад, Виктор выругал солдата за то, что тот оставил свой пост.

Что это было: диверсия или чей-то злой умысел — выяснять предстояло позже. Сейчас все кинулись тушить ангар и спасать то, что еще можно было спасти. По пути раздавая указания, Виктор бросился следом за остальными. Но вдруг застыл на мгновение и снова бросился к камерам.

— Какая еще, говоришь, камера барахлила? — подозрительно вопросил он оператора. Тот дрожащей рукой указал на камеру арсенала. Само собой, она тоже теперь работала исправно и демонстрировала в помещении сущий беспредел.

— Это, что, мы еще и безоружные? — прошипел Виктор сквозь зубы, волком воззрившись на подчиненного. — Где ты был, собака, когда эта тварь к нам явилась?!

— Какая… тварь?.. — переспросил солдатик дрогнувшим голосом, искренне не понимая, что он сделал не так. По правде сказать, половина происходящего смешалась у него в голове, и соображал он сейчас довольно туго. Виктор заметил и это, потому оставил несчастного в одиночестве — окажется в огне, так не велика потеря.

Сомнений быть не могло, Вероника явилась сама после месячного отсутствия. Кто бы мог подумать?.. Начала она неплохо, но вряд ли чертовка подозревала, что Виктор предусмотрел и такое. Убедившись, в чем именно дело, он отправил посыльного. Ровно через две минуты, пока лагерь боролся с беспорядком, к нему в кабинет вошло несколько человек. На них не было ни касок, ни какой-то особой брони. Зато вооружены они были до зубов.

— Идите, найдите ее. Она должна быть не так далеко.

Они ее найдут, в этом он не сомневался. Они способны находить людей буквально по запаху, не пользуясь какими-то дополнительными костылями. Первые, на ком использовали специальную защиту. Помимо Виктора, конечно.

А сам он после их ухода забаррикадировал дверь и покинул базу через черный ход. Знали о нем только его люди и он сам, так что чертовка ничего про него не выведает. А этому лагерю, скорее всего, пришел конец.

Вероника была удивлена, но нащупать того, за кем она явилась, у нее не получалось. Вся база была у нее как на ладони, люди дохли, как мухи, но его и след простыл. Нет. Его будто и вовсе здесь не было. Этого, конечно, быть никак не могло, потому что Виктор, насколько она знала, руководил одним из передовых отрядов, которые собирались бороться с ней. Что ж, их хваленая защита, которую они, якобы, придумали, не работает. Она без труда расправилась с оружием и боевой техникой. Остались только люди. Их было много, расстояние самое разнообразное, так что ей пришлось нелегко, пока выискивала их всех.

Вдруг всего на краткий миг, лишь на одно мгновение ей почудилось, что она теряет контроль над ситуацией.

А потом громыхнул выстрел.

Боль прошила тело, но эта боль была мимолетной. Кровь и серая жидкость брызнули на раскисшую дорогу. Женщина рухнула как подкошенная. Ее безвольное тело раскинулось на земле, сотрясаемое предсмертными судорогами.

Этого она никак не ожидала. Не думала, что ее ждали. Кажется, Ширру все-таки был прав, но она даже не успела подумать об этом. Изуродованное в лаборатории тело из последних сил цеплялось за жизнь, пыталось восстановить хоть что-нибудь, но это ему было уже не под силу. Заметь она истинного противника раньше — если это вообще было возможно — у нее был бы шанс на побег. Нет, она бы даже смогла достойно ответить. К сожалению, ее сила не предусматривала звериного слуха, зрения и обоняния. Она могла лишь слышать человеческие чувства.

Обескураженный, Ширру едва не бросился к ней, выдавая себя с головой. Естественно, когда она уходила, он не мог не пойти следом. Знал, что она уйдет. Он надеялся, что в критический момент успеет вытащить ее. Но у Виктора еще остались снайперы, которых он, Ширру, сам же и предлагал когда-то. И Виктор правда использовал их до ужасающего эффективно.

Земля ушла у него из-под ног. Его семья, его мимолетное, призрачное счастье — все рушилось буквально у него на глазах. Он не мог даже подойти и забрать ее отсюда. Он знал, что снайпер просматривает все окрестности. Если он до сих пор не заметил Ширру, значит, засел где-то в доме слева. Мужчина крепко сжал зубы, силясь держать себя в руках. Что будет с Виленой, если он сейчас опрометью бросится мстить?

А они ведь даже попрощаться не успели…

Выждав некоторое время, он заметил возникающие на фоне горящей базы черные силуэты. Вопреки его ожиданиям, никаких шлемов на их головах не было. Тогда как же они защитились? Почему Вероника не почувствовала их?

Их было четверо, все с оружием, к тому же, наверняка вооружены и для ближнего боя. Они собрались вокруг тела Вероники, один склонился над ним и что-то докладывал по рации. Ширру слышал плохо из-за шума огня, но и не старался особо разобрать. Он готовился выйти. У них, в отличие от него, была одна слабость. Использовать приборы ночного видения им сейчас крайне неудобно — огонь мешает. А из-за такого контраста яркого света и темноты в ночи они абсолютно слепы.

А Ширру — нет.

Прикусив губу почти до крови, он пригнулся и медленно двинулся вперед, держась в тени. Мягкая земля надежно скрывала все звуки, а руины домов создавали необходимую тень. Люди его не видели. Один из них, вооруженный тяжелой снайперской винтовкой, закончил доклад и поднялся на ноги. Шеи всех четверых Ширру отлично видел. Сжав в руке подобранный где-то острый металлический штырь, он тенью метнулся к людям. Бесшумно и быстро. Ударил, отпрянул обратно. Автоматная очередь его не достигла, хотя человек целился куда нужно. Зато один из них, тот, что держал винтовку, кулем повалился на землю. Ширру скрипнул зубами. Это был тот, который нужен. Остальные бросились за ним в темноту, но до них ему уже дела не было. Сейчас нужно было поскорее уносить ноги и искать себе новое убежище.

Но уйти оказалось не так просто, как он надеялся. Эти вояки были чересчур назойливыми. Ширру догадывался, что у них есть приказ устранить не только Веронику. Ширру теперь не мог сразу направиться за Виленой. Сначала ему предстояло уйти от погони.

Всего один раз один из этих троих оказался с Ширру лицом к лицу. Он выстрелил — и попал. Ширру вскрикнул, схватившись за раненное плечо. Только чудом брюнет сумел укрыться за углом ближайшего здания.

Дом, еще один, какие-то развалины… Ширру бежал вперед, и силы постепенно оставляли его. В глазах все больше темнело. Или это погасли огни исследовательского комплекса?

Осознав последнее, Ширру вдруг понял, что городу приходит конец. Он видел зловеще раскрытые двери, пустые черные провалы окон. И видел он, как расползается из них чернота. Она, подобно реке крови, изливалась наружу, светясь сотнями пар мертвенно бледных глаз. Выползая, они постепенно набирали скорость. Этой ночью рукотворная армия ада вышла на охоту.

За спиной Ширру услышал автоматную очередь. Нет,

стреляли вовсе не в него, потому что за выстрелами послышался пронзительный

вопль. Ширру понял, что погоня уже не имеет значения. Потому он моментально

изменил курс, надеясь, что у него есть еще немного времени.