| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
|
/«Глава вторая…/«Эпизод первый…/«
/«Это чувство обычно возникает у каждого, кому кажется, что он думает, что он находится на пороге смерти. А еще, такое бывает у каждого, кто думает, что он находится в опасности. И тогда твое сердце сжимается так сильно и до таких размеров, что ты уверен, что это и будет тот самый, последний удар твоего сердца, который оно совершит. В этой жизни или после.
/«И, конечно, ваш слбственный желудок видит все это и тогда решает немедленно присоединиться к этому паническому веселью; либо все время пытаясь заставить вас отказаться от всего, что вы когда-либо ели в течение какого-то определенного времени, либо пытается заставить вас вообше думать о еде, когда-либо и на определенный срок, а затем и вовсе, спокойно имитирует ваше сердце, в итоге и постепенно превращаясь в смертельную боль внутри вас самих. И так происходит всегда, когда человек находится на грани смерти. Или при смерти…
/«И это было именно то самое состояние, и его самые активные фазы, в которых я сама и находилась, когда я в полнейшей и крайней панике металась и даже бегала по своей квартире, прежде чем я догадалась и у меня хватило здравого смысла на то, чтобы схватить свой телефон, биту и ключи от машины.
/«Сразу после этого я покинула свою квартиру, сбежав из нее, даже не обернувшись. Все это случилось сразу после моего отчаянного крика и после того, что произошло со мной там, в зеркале моей собственной ванной комнаты. И тогда я уже точно знала, что никогда не забуду об этом. Просто не в силах буду…
/«Так вышло, что через какое-то время полиция смогла обнаружить меня в своей собственной машине, сжимающей в руках ту самую бейсбольную биту самой мертвой хваткой, на которую я тогда была способна; будучи не в состоянии пошевелиться, ровно до тех самых пор, пока они в третий раз не приказали мне выйти из машины. Я, конечно, вышла из машины, но была слишком измучена, чтобы что-либо сказать и даже поаытаться вспомнить все, что со мной перед этим приключилось, детально.
/«-О, нет. Я знала, что была неспособна на это.
/«Поэтому, и даже тогда, они не смогли вытянуть из меня ни слова и я им вообще ничего не рассказала и даже не могла говорить еще какое-то время спустя, а просто сидела в безмолвии, уставившись в одну точку. То, что я увидела в своей собственной квартире и в ванной комнате, было для меня слишком серьезным потрясением, чтобы об этом можно было забыть в течение короткого времени. Я понимала, что мне требовалось определенное время, чтобы все переосмыслить и понять, что со мной на самом деле произошло. К таким переменам сразу я не была готова…
/«И только появившаяся некоторое время спустя Сандерс смогла мне помочь, вернув меня к реальности. И она ничего не сделала для этого. А просто сердечно позаботилась и крепко обняла. Я ничего не требовала взамен и была просто благодарна ей. Я благодарила ее за то, что она есть, за то, что поддерживает меня и не оставляет, когда я больше всего нуждвюсь в ней. И я знаю, что именно она — мой настоящий друг…
/«Какое-то время прошло, прежде чем я смогла рассказать полиции все. На самом деле, они были очень озадачены, когда узнали от меня, что в доме вообще не было никаких следов взлома, кроме тех самых, замеченных мной следов губной помады на зеркале.
/«Они действительно не могли понять этого. Мои входная дверь и все окна были заперты, это я точно знала и им сразу рассказала. И я, конечно, им сказала, что ни у кого, кроме моей восьмидесятилетней и очень старой хозяйки этой квартиры, не было ни то, что моего ключа, у нее не было даже его копии. И у меня не было никаких соскдей по квартире, которые могли бы что-то увидеть или услышать, чтобы позже рассказать. /«Поэтому, по крайней мере, на данный момент, полиция не смогла ничего сделать или что-то установить и была очень удивлена. Они даже никаких очевидных следов не могли найти. И все же, каким-то образом, он был там, внутри моей квартиры и все знал, причем гораздо больше, чем я или они. А еще, он наблюдал как я весело напеваю эту песенку, знал и об этом и все слышал, и, как результат, оставил ту жуткую записку на моем зеркале. Записку, которую я никогда не забуду и которая изменила мою жизнь равсегда…
/«В конце концов, мои показания приняли и когда полицейские спросили меня, есть ли у меня еще какое-нибудь место, где я могла бы переночевать, Сандерс спасла меня от смерти смущения, когда обьявила полмцейским, что я остаюсь с ней и в этот момент, мы все поняли, что это не обсуждалось. Я сама понимала, что не смогу остаться здесь, в этой квартире, после всего случившегося, и была просто счастлива, услышав слова Сандерс. Она снова поняла меня и предложила ту помощь, в которой я так отчаянно нуждалась. И тогда, когда я все это услышала и поняла, что для меня сделали, я уставилась в землю, все пще и по-прежнему сдимая в руках эту бейсбольную биту. И тогда на мои глаза навернулись самые настоящие и искренние слезы, и вместе с тем, вся реальность моей невероятной ситуации еще сильнее поразила меня, усилив мое эмоциональное восприятие, и именно это ощущение и было гораздо сильнее того, чем если бы я когда-нибудь ударила этой бейсбольной битой и вдруг ощутила бы ее удар. Нет, это было не так, как удар. Это было еще хуже, еще сильнее и еще больнее.
/«И я хорошо понимала, чтобы выдержать этот удар, я должна была справится с ним. Хотя бы постараться…
/«Когда все разрешилось, я молча кивнула, соглашаясь на предложение Сандерс без всяких возражений. И я хорошо понимала, что спорить в моем случае было бессмысленно и лучшего выхода из этой ситуации было просто не найти. Притом, что мы оба знали, что мне было больше некуда идти и вообще, не к кому обратиться. По сути, я была одна и помощи мне ждать было не откуда. Если не считать моих любимых и собственных книг, которые я писала, и Сандерса, я всегда была полностью одна. И вся эта ситуация, которую я не могла изменить и с которой не могла ничего поделать, была тем самым напоминанием о моем душераздирающим прошлом, о котором я вообще не хотела бы вспоминать. Ни конда-либо вообще, ни сейчас. И я знала, что чтобы спасти себя и попытаться если не изменить всю эту ситуацию, то хотя бы попытаться привести ее в норму, я должна была пойти с Сандерс и остаться у нее на некоторое время. И я уже была готова сделать это.
/«Продолжение второй главы…/«Завершение первого эпизода…/«Конец первого эпизода…/«Продолжение второй главы следует…/«

|
Это потрясающая глава! Она построена на идеальном контрасте: от ослепительного триумфа и "американской мечты" в начале до ледяного, парализующего ужаса в конце. Читатель проходит путь вместе с Лилианой — от боли в мышцах лица из-за счастливой улыбки до немого крика в ванной.
Показать полностью
Глава великолепно работает на разнице восприятия. 1. Сначала мы видим Лилиану на пике: блеск софитов, запах новых книг, шум толпы, который звучит как океанский рев. Автор очень тонко передает это состояние "неверия" в собственный успех — через дрожащие руки, через желание ущипнуть себя. Мы, те, ктотсами пишем, прекрасно понимаем это состояние и искренне радуемся за героиню, вилим тепло её агента Сандерс, и именно поэтому финал бьет так больно и резко. 2. Детализация и "эффект присутствия" Очень понравились живые, бытовые детали: Наушники с шумоподавлением и копилка с Бэтменом — это сразу рисует образ живого человека, который долго и трудно шел к цели, работая в тесноте и шуме. Описание жанра "сипанк" (русалочий стимпанк) — это звучит свежо и оригинально! Сразу хочется узнать больше о мире, который создала Лилиана. Физические ощущения: боль в челюсти от улыбки, неудобство каблуков. Это делает героиню очень близкой и понятной каждому. 3. Психологизм и самоирония Потрясающий момент с "позором и дерьмом" относительно первых черновиков. Это так знакомо любому творческому человеку! То, как Лилиана описывает свой путь от "столба позора" до признания, вызывает огромное уважение. Её внутренняя застенчивость и интровертность (желание выйти со слуховыми затычками) создают отличный конфликт с её новой ролью. 4. Финал — отличный клиффхэнгер Переход от напевания "Пиратской жизни" к мертвой тишине в ванной сделан мастерски. Сцена с зеркалом и помадой мгновенно разрушает ощущение безопасности. Особенно пугает то, что преследователь не просто угрожает, а насмехается над её творчеством и вкусами ("выбери песню повеселее"). Это превращает обычного сталкера в кого-то более личного и опасного, кто действительно наблюдал за ней в интимные моменты. Глава держит в напряжении и вызывает бурю эмоций. Мы видим Лилиану не просто как "успешного автора", а как уязвимую, талантливую и очень искреннюю девушку. И теперь за неё по-настоящему страшно. Жду продолжения, чтобы узнать, кто этот "невидимый критик" и как Лилиана будет защищать свою с трудом обретенную реальность! 1 |
|
| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
|