Эхо гранатовой ночи (гет)

Четырнадцатого февраля за окном моросил дождь — холодный, февральский, перемешанный с мокрым снегом. Зима никак не хотела уступать весне, цеплялась за каждую ветку, каждую крышу, но дождь упрямо смывал её остатки.

Джинни сидела за кухонным столом с чашкой остывшего чая и смотрела, как Гарри возится с тостером. Маггловская техника в магическом доме — отдельный вид искусства, и сегодня искусство решило дать сбой.

— Я не понимаю, — бормотал Гарри, тыкая палочкой в нагревательные элементы. — Он работал вчера. А сегодня — молчит. Может, я его перегрел?

— Может, он просто не хочет тостов, — Джинни улыбнулась, хотя улыбка вышла натянутой.

Гарри обернулся, посмотрел на неё с той самой тёплой улыбкой, от которой у неё когда-то перехватывало дыхание.

— Ты как? Выспалась?

— Да, — солгала она.

Гарри наконец оставил тостер в покое, сел напротив и развернул утренний «Пророк».

— О, смотри, — он ткнул пальцем в небольшую заметку на третьей полосе. — Про нас уже пишут.

Джинни похолодела. Протянула руку, взяла газету.

«Семья Поттер ждёт пополнение: четвёртый ребёнок Гарри и Джинни Поттер появится на свет осенью. По словам близких друзей семьи, беременность протекает хорошо, и счастливые родители уже строят планы. Поздравления от читателей принимаются в комментариях на нашем сайте».

Она выдохнула. Всего лишь заметка. Обычная, нейтральная, даже скучная.

— Мило, — сказала она, возвращая газету.

— Ага. — Гарри посмотрел на неё поверх очков. — Кстати об именах. Давай думать?

— Сейчас?

— А почему нет? — он пододвинулся ближе, взял её руки в свои. — Дети скоро проснутся, начнётся суматоха. А я хочу помечтать.

Джинни сглотнула.

— Хорошо. Давай.

Гарри задумался, глядя куда-то в потолок, где плясали тени от дождя на стекле.

— Если мальчик... может, Артур? В честь твоего отца. Или Ремус. Я всегда хотел кого-то назвать в честь Люпина.

— Ремус Второй, — Джинни попыталась улыбнуться. — Звучит как заклинание.

— А что? Нормально. — Гарри улыбнулся в ответ. — А если девочка? У нас уже есть Лили. Может, Молли? Или... я не знаю. Джейн? А если в честь тёти Петуньи? Хотя нет, Петунья вряд ли обрадуется.

Джинни молчала. В голове крутилось другое имя. То, которое она не могла произнести вслух.

Из коридора послышался топот, и в кухню влетела Лили — растрёпанная, в пижаме с дракончиками, счастливая.

— Доброе утро! — она запрыгнула на стул рядом с матерью. — А вы про имена говорите?

— Да, — Гарри подмигнул дочери. — Есть идеи?

Лили задумалась, смешно нахмурив брови.

— Ну... если девочка, то можно Эльза! Как из мультика про холодное сердце. Она такая красивая, вся светлая, и у неё магия, как у нас!

Джинни вздрогнула.

Эльза. Светлая. Русые волосы, как у... она не дала себе договорить.

— Эльза? — Гарри удивился. — Это же маггловская принцесса?

— Ага! — Лили кивнула. — Она моя любимая. И она сильная. И у неё замок ледяной.

Гарри посмотрел на Джинни.

— А что, неплохо. Необычно, но красиво. Эльза Поттер. Звучит?

Джинни заставила себя улыбнуться.

— Звучит.

— Тогда договорились, — Гарри чмокнул её в щёку. — Если будет девочка — Эльза. Если мальчик — решим позже.

Лили захлопала в ладоши и убежала будить Альбуса.

Джинни осталась сидеть, глядя на дождь за окном. Эльза. Светлая. С магией, которая может заморозить всё вокруг. «Подходит», — подумала она с горькой иронией. Она положила руку на живот, где только начали ощущаться первые, едва уловимые толчки, и закрыла глаза.

В доме Вудов пахло жареным мясом и уютом. Кэти готовила ужин — в последнее время она старалась чаще бывать дома, брать отпуск от тренировок. Беременность протекала легко, но Гвен Ллойд рекомендовала поберечься.

Оливер вернулся с работы поздно, уставший, но при виде жены, хлопочущей у плиты, улыбнулся.

— Ты сегодня рано.

— Решила, что хватит гонять молодёжь, — Кэти усмехнулась и поставила перед ним тарелку. — Пусть сами учатся. Ешь давай.

Они ужинали в уютной тишине. Такое взаимопонимание бывает у людей, которые знают друг друга двадцать лет и не нуждаются в постоянных разговорах.

— Кстати, — Кэти протянула ему вечерний «Пророк», раскрытый на четвёртой полосе. — Смотри.

Оливер пробежал глазами заметку.

«Семья Вуд готовится к пополнению: легендарный вратарь Оливер Вуд и его жена, тренер Кэти Белл-Вуд, ждут второго ребёнка. Малыш должен появиться на свет в конце лета. Как сообщили источники, близкие к семье, пара очень счастлива и уже готовит детскую».

— Мило, — сказал он. — Хотя могли бы и фотографию получше выбрать.

— Это твоя официальная, с пресс-конференции, — Кэти усмехнулась. — Ты там, правда, похож на удивлённого филина.

— Я и был удивлён. Они спросили, планируем ли мы ещё детей, а я в тот момент вообще про Кубок говорил. Так и замер с открытым ртом.

Они посмеялись. Потом Кэти перевернула страницу и замерла.

— Оливер, — голос её изменился. — Ты видел?

— Что?

Она развернула газету. На третьей полосе, в колонке светских новостей, была ещё одна короткая заметка:

«Семья Поттер ждёт пополнение...».

Оливер прочитал. Лицо оставалось невозмутимым, но внутри что-то неприятно сжалось. Просто совпадение. Он отвёл взгляд от газеты и потянулся за чашкой. Пальцы чуть дрогнули, чашка звякнула о блюдце. Кэти подняла глаза.

— Ты в порядке?

— Да. Чай горячий. — Он сделал глоток и не почувствовал вкуса. Мысль о том, что Кэти смотрит на него слишком пристально, вдруг стала невыносимой.

— Поздравишь Гарри? — спросила она.

— Уже, по Магчату.

Она кивнула и закрыла газету.

Ужин продолжился в гнетущей тишине, при которой слова застревают в горле.

Позже, когда Кэти ушла в спальню, Оливер долго сидел в гостиной, глядя в пустой камин. Он запретил себе думать о сроках. Запретил складывать даты. Есть вещи, которые лучше не знать — ради всех. Он плеснул себе огневиски, выпил залпом и пошёл в спальню. Кэти уже спала, повернувшись к стене. Он лёг рядом, стараясь не думать о том, что она, возможно, видела его взгляд, когда он читал ту заметку.

В начале пасхальных каникул Джеймс ворвался в дом как ураган — с чемоданом, клеткой с совой и бесконечными рассказами, которые сыпались из него быстрее, чем он успевал дышать.

— ...а Фред умудрился взорвать котёл на зельях, профессор Слизнорт орал так, что у него парик слетел! Представляете? Парик! А Конор на тренировке поймал снитч быстрее всех, мы теперь в школьном рейтинге вторые! Мадам Трюк сказала, что у него природный талант, только технику надо подтянуть. А я забил три гола из пяти! Три, пап! Из пяти!

Гарри хохотал, обнимая сына. Джинни улыбалась, накрывая на стол. Альбус с независимым видом сидел в углу с книгой, но краем глаза следил за братом. Лили крутилась вокруг Джеймса, дёргая его за мантию.

— А подарок? Ты мне привёз подарок?

— Привёз, привёз! — Джеймс вытащил из кармана шоколадную лягушку. — Держи, мелочь.

— Я не мелочь! Мне уже восемь!

— А мне одиннадцать! Так что ты мелочь по сравнению со мной.

— Дети, не ссорьтесь, — автоматически сказала Джинни. — Джеймс, иди мой руки и садись есть.

За ужином Джеймс продолжил вещать, набивая рот картошкой:

— А у Конора скоро брат родится! Они уже знают. Мистер Вуд так и написал: «Жди брата, Конор». Представляете? Мальчик будет!

Гарри поднял бровь:

— Мальчик? Здорово. Надо будет поздравить Оливера.

— Ага! — Джеймс отправил в рот ещё картошки. — А у нас кто будет? Мы уже знаем?

— Пока нет, — Гарри посмотрел на Джинни. — Мама хочет сюрприз.

— Я хочу девочку! — заявила Лили. — Чтобы Эльза была!

— Эльза? — Джеймс скривился. — Это же из дурацкого маггловского мультика!

— Не дурацкого! Ты ничего не понимаешь!

— Дети, — Джинни подняла руку, — не ссорьтесь. Мы решим, когда придёт время.

Лили надулась, но замолчала. Джеймс фыркнул и уткнулся в тарелку.

Джинни положила руку на живот. Там, под рёбрами, уже чувствовалось лёгкое шевеление. Она знала, что это девочка. Знала с самого начала, с того момента, как услышала сердце. Но никому не говорила. Даже Гарри.

Особенно Гарри.

На следующий день Джеймс собрался к Вудам.

Джинни решила выйти вместе с ним — Гарри был на работе, сидеть в четырёх стенах надоело, а прогулка под моросящим дождём обещала хоть какую-то смену картинки. Она думала, что просто доведёт сына до калитки и вернётся. Но судьба распорядилась иначе.

Оливер вышел встретить Джеймса — они договаривались о чём-то. Увидев Джинни, он замер на секунду.

— Привет, — сказал он.

— Привет.

Джеймс уже нёсся к дому, крича на ходу: «Коно-о-ор! Я пришёл!»

Они остались вдвоём у калитки. Моросил мелкий дождь. Оливер машинально раскрыл большой чёрный зонт, и капли забарабанили по натянутой ткани — гулко, как сердце. Он шагнул к Джинни, прикрывая её, и звук дождя отрезал их от остального мира.

Она не отступила. Просто стояла под зонтом, глядя куда-то мимо него.

— Как ты? — спросил он тихо.

— Нормально. А ты?

— Тоже. — Он перехватил зонт поудобнее. — Кэти на УЗИ ездила. Сказали, мальчик.

— Я слышала. Джеймс рассказывал. Поздравляю.

— Спасибо.

Он смотрел на неё. На её округлившийся живот, который уже не скрыть под лёгким плащом. Внутри шевельнулось странное чувство неловкости. Словно этот живот был молчаливым свидетелем той ночи.

— А у тебя кто? Мальчик? Девочка?

Джинни подняла глаза. В них был холод.

— Какая разница, Оливер?

Он осёкся. Понял, что переступил невидимую черту.

— Прости.

— Мне пора.

Она шагнула из-под зонта, подставляя лицо дождю, и быстро пошла прочь, чувствуя спиной его взгляд. Но не он заставил её ускорить шаг. Из окна второго этажа, на неё смотрела Кэти. Её рука лежала на животе, и пальцы медленно сжимались в кулак, пока костяшки не побелели.

Она видела, как они стояли под одним зонтом, как он смотрел на живот Джинни. А после — как провожал её взглядом, пока та не скрылась.

Внутри Кэти что-то оборвалось.

Очередной приём у целителя выпал на апрель. Гвен водила палочкой над животом Джинни, и на проекции в воздухе медленно вращался крошечный силуэт.

— Здоровая девочка, — сказала Гвен. — Все показатели в норме. Двадцать одна неделя примерно. Хочешь послушать сердце?

— Да.

Комнату наполнил знакомый звук.

Тук-тук. Тук-тук. Тук-тук.

Джинни закрыла глаза.

— Спасибо, Гвен.

— Ты скажешь Гарри? Про девочку?

— Скажу. Но не сейчас. — Джинни села, натягивая свитер. — Пусть пока будет сюрпризом.

— Как знаешь.

Джинни оделась и вышла в коридор.

И нос к носу столкнулась с Кэти.

Та выходила из соседнего кабинета, держа в руке пергамент с УЗИ. Живот у Кэти был уже большой — двадцать семь недель, не меньше. Увидев Джинни, она замерла.

Секунду они смотрели друг на друга.

— Здравствуй, Кэти, — Джинни заставила себя говорить ровно.

— Джинни. — Голос Кэти был холодным, как лёд. — Тоже на осмотр?

— Да. Плановый.

— Я вижу. — Кэти смотрела на её живот. — Срок уже приличный. Когда рожать?

— В сентябре.

— В сентябре. — повторила Кэти, и на губах её появилась улыбка, тонкая, как лезвие. — Декабрь, значит. Хороший месяц для сюрпризов.

— Разве? — Джинни встретила её взгляд и внутри все похолодело.

— Ну как же. — Кэти коснулась своего живота, жест вышел оберегающим, но голос не смягчился. — Рождество, корпоративы, омела... Иногда один вечер дарит столько всего, что потом не разгрести.

— Тебе ли говорить о неразгребаемом, — ответила Джинни. — У вас ведь, кажется, всё по плану?

— По плану, — согласилась Кэти. — Но даже в плане бывают... неучтённые вечера.

Повисла тишина. Они впились взглядами друг в друга.

— А Гарри? — спросила Кэти почти небрежно. — Он рад?

— Очень.

Кэти холодно улыбнулась и отступила.

— Береги себя. И ребёнка. — сказала Кэти.

— Ты тоже.

Они разошлись. Джинни шла по коридору, чувствуя, как дрожат ноги. А Кэти стояла у окна, сжимая в руке пергамент, и смотрела ей вслед.

В голове Кэти медленно складывался пазл. Сентябрь. Декабрь. Корпоратив. Её муж, который в ту ночь не отвечал на звонки. Тот взгляд у калитки под дождём. И теперь эта встреча здесь.

Она положила руку на живот, где сильно толкнулся сын.

«Я узнаю правду. И если она убьёт нашу семью, ты, Оливер, ответишь за всё».

В ту же ночь Кэти не спала.

Она лежала рядом с Оливером, слушая его ровное дыхание, и смотрела в потолок.

Осторожно встала, взяла с тумбочки его палочку, телефон и вышла в гостиную.

Она провела диагностирующее заклинание.

История магических сообщений за последние месяцы. Чисто. Слишком чисто. Она вспомнила, как Оливер в последние месяцы стал удалять сообщения сразу после прочтения — раньше он никогда так не делал. «Он что-то скрывает. И я узнаю что».

Она проверила дневник, календарь, заметки. Ничего.

Но чем чище было всё, тем больше Кэти понимала: если он скрывает, то скрывает хорошо.

Вернулась в спальню, положила всë на место и легла. Ребёнок внутри толкнулся.

— Я не дам тебя в обиду, — прошептала Кэти в темноту. — Никому.

Оливер во сне вздохнул и повернулся к ней. Она отодвинулась.

В начале мая Гермиона приехала без предупреждения. Джинни открыла дверь и сразу поняла: что-то случилось. На кухне она отказалась от чая и сразу выложила на стол телефон.

— Смотри.

Джинни взяла телефон. На экране была открыта лента Совотвита. Несколько постов от анонимных аккаунтов:

magic_truth_seeker: «Интересно, почему Поттеры объявили о беременности так рано? Сроки интересные... Если рожать в сентябре, то зачатие в декабре. А корпоратив был 15 декабря. Просто мысли вслух».

daily_prophet_leaks: «Говорят, в отеле "Снежный гранат" кто-то видел Джинни Поттер выходящей из чужого номера утром. Пока только слух, но источники надёжные».

Джинни побледнела.

— Это только начало, — тихо сказала Гермиона. — Винсент сливает информацию по кусочкам, чтобы разогреть аудиторию. Она готовит главный удар.

— Что у неё есть?

— Она нашла горничную из отеля. Ту, что убирала номера на вашем этаже. Горничная готова подтвердить, что видела тебя утром выходящей из номера Оливера. И фото есть. Размытое, но узнаваемое.

Джинни закрыла глаза.

— Я пытаюсь перекрыть ей кислород через Министерство, — продолжала Гермиона. — Но если у неё железобетонные доказательства...

— У неё нет ДНК-теста.

— Ей и не нужен ДНК-тест, Джинни. Магический мир сам додумает остальное.

Джинни молчала. Руки её лежали на животе, где тихо шевелилась девочка.

— Как Кэти? — спросила вдруг Гермиона.

— Все хорошо. Рожать в августе. Если статья выйдет и она узнает...

— Джинни, это может убить её. Сильный стресс на таком сроке...

В середине мая Джинни приехала на стадион по заданию редакции — взять интервью у нового тренера молодёжной сборной. Обычная работа

Она шла по коридору. Открылась дверь одного из кабинетов, и вышел Оливер. Вот уж кого она не ожидала встретить. Он заметил её и не удивился. Как будто ждал.

Коридор был пуст.

— Джинни. — Он говорил спокойно, деловито. Как человек, с которым ей нужно уладить дела.

— Оливер. — Она остановилась. В памяти мелькнула встреча у калитки в апреле, тогда он выглядел растерянным. Сейчас — совсем другое. Плечи ровные, взгляд прямой.

— Нам нужно поговорить.

— Мне казалось, мы всё обсудили.

— В декабре, — он чуть прищурился, — не было твоей беременности. А в апреле я не был готов. Теперь — готов.

Она скрестила руки на груди.

— О чём?

— О том, что будет дальше. — Он сунул руки в карманы мантии. Поза расслабленная, но плечи напряжены. — Кэти знает о поцелуе. Весь мир знает. Пока что она верит, что это всё, что было.

— Это всё, что было.

Он едва заметно улыбнулся — не весело, а понимающе.

— Я помню ту ночь. Ты тоже.

Она промолчала.

— Я не прошу признаний и не спрашиваю, чей это ребёнок. Этого мне знать не нужно. Но я должен быть уверен в одном: ты будешь молчать?

— Что?

— Молчать, — повторил он медленно. — Перед Гарри. Перед прессой. Перед кем угодно. И не просто молчать — нам нужно исчезнуть из жизни друг друга. Полностью. Никаких случайных встреч. Никаких разговоров. Если кто-то увидит нас вместе ещё раз — даже просто стоящими рядом — слухи уже не остановить.

Её голос стал ледяным:

— Ты думаешь, я собиралась с тобой встречаться?

— Я думаю, ты не хуже меня понимаешь, что будет, если кто-то свяжет твою беременность с той ночью. И если хоть один человек заподозрит, что он не от Гарри, твоя жизнь рухнет так же, как моя. А я, в отличие от тебя, не могу себе этого позволить. У меня жена беременная. Сын, который верит, что его отец — не конченый мерзавец. У меня контракт на три года.

— И ты пришёл просить меня о молчании? — Она горько усмехнулась. — Я и так молчу с декабря солгала мужу в лицо. Я сплю с ним в одной постели и знаю, что если правда выплывет... он меня не простит. А ты боишься за карьеру?

— Я боюсь за жену, — сказал он тихо. — Гвен Ллойд сказала, что любой стресс может спровоцировать выкидыш. Если Кэти узнает, что между нами было больше, чем просто поцелуй...

Джинни замерла. Впервые за весь разговор в его лице что-то дрогнуло — не слабость, а та самая трещина, которую она видела под зонтом. Внутри неë боролись гнев — и что-то ещё. Может быть, стыд.

— Я буду молчать, — сказала она наконец. — Не ради тебя. А потому что мне есть что терять.

— Спасибо.

— Не благодари. — Она уже развернулась, чтобы уйти, но остановилась. — Тот вопрос. В апреле. Про мальчика или девочку.

— Я помню.

— Никогда больше не спрашивай.

Он выдержал её взгляд.

— Не спрошу.

Она ушла.

Оливер постоял ещё секунду, глядя ей вслед. Потом выдохнул, поправил воротник и направился в противоположную сторону. Деловая встреча. Ничего личного.

Из-за угла вышел молодой стажёр. Он не слышал слов, но видел их лица. И запомнил.

В конце мая, в редакции «Ведьмополитена», Эмма Винсент сидела в кабинете и смотрела на разложенные материалы.

Фото Джинни Поттер, выходящая из номера 412. Показания горничной, заверенные магической подписью. Распечатка сроков беременности: предположительная дата зачатия — декабрь, а корпоратив был — 15 декабря.

И новое сообщение от стажёра со стадиона:«Видел их вдвоём в пустом коридоре. Разговаривали тихо, без свидетелей. Лица напряжённые. Когда она ушла, он стоял и смотрел ей вслед. Это не случайная встреча».

Эмма перечитала сообщение редактору. Палец завис над кнопкой «Отправить». Она вспомнила лицо Джинни Поттер там, в отеле, — потерянное, несчастное. Вспомнила, как та прижимала руку к животу в коридоре клиники. «У неё трое детей. Четвёртый на подходе. Если это выйдет...» Она отогнала мысль и нажала «Отправить». Работа есть работа.

«Материал готов. Запускаем в понедельник. Заголовок: "Тайна ребёнка Поттеров: Гарри растит чужого ребёнка?" Фото и свидетельства внутри».

Ответ пришёл через минуту:

«Отлично. Готовь главную полосу».

В последние выходные мая солнце наконец пробилось сквозь тучи. Кэти сидела в саду в плетёном кресле. Оливер сидел рядом, делая вид, что читает газету.

— Оливер. — Она смотрела на него, и он видел, как пальцы её сжимаются на подлокотниках.

Он поднял голову.

— Если есть... что-то. Что может ранить нас. Скажи сейчас. — Пауза. — Я прощу. Если от тебя. Но если узнаю от других...

Он замер.

— У меня нет тайн, Кэти.

Она смотрела очень долго. Положила руку на живот, где сильно толкнулся сын. Оливер смотрел на её пальцы — тонкие, знакомые, с обручальным кольцом, которое он надел ей пятнадцать лет назад. Если она узнает, то будет гладить живот уже не здесь. Не с ним. Он отвёл взгляд.

— Хорошо, — сказала Кэти. — Потому что если этот ребёнок пострадает из-за твоей лжи, я никогда тебе этого не прощу. Никогда.

Она встала и ушла в дом. Оливер остался один. Газета лежала на коленях — ровно сложенная. Он просто сидел и смотрел на дверь, за которой скрылась жена. В висках стучало. Он знал, что только что сделал и сделал это намеренно.

Заходящее солнце освещало два дома — Поттеров и Вудов. В одном женщина гладила живот и молилась, чтобы ложь не вскрылась. В другом женщина гладила живот и чувствовала, как правда отравляет воздух вокруг.

Где-то в Лондоне Эмма Винсент перечитывала статью и улыбалась.

Пружина сжата до предела.

Остался последний щелчок.