Друзей армада дороже ума палаты (джен)

— То есть как — вы не подпишете?

Гермионе казалось, что уж сейчас-то ей улыбнётся удача. Она улучила отличный момент, когда все шестеро старост будут в гостиной Хаффлпаффа, чтобы не пришлось бегать за каждым по одиночке и уговаривать. Всё должно было быть замечательно: ребята проникнутся её идеей отправить в Министерство петицию по поводу тролля, а уж за старостами подтянутся и другие хаффлпаффцы. Убеждать их раньше было бесполезно, настолько они осторожные или, вернее, ленивые. Однако стоило ей озвучить старшекурсникам свою мысль, как затея тут же пошла прахом! Те переглянулись, и Уильямс за всех громко и чётко отказался поддерживать её.

— Вам что, не хочется выяснить, каким образом опасное магическое существо попало в школу? А если это повторится?

— Директор сказал, что лично с деканами проверил все щиты и укрепил их. Такого больше быть не должно, — ответил шестикурсник Хансен.

— И вы верите?

— Гермиона, это же директор сказал, — недовольно заметил Уильямс. — Ты думаешь, что умнее него?

— Нет, я вовсе так не думаю пока. Но и вы неправы. Нам повезло, что всё обошлось малой кровью. Что, если бы тролль проник в Большой зал? Возникла бы паника, а от паники часто гибнет больше людей, чем от самого нападения! Почему вы никак не понимаете?

— Наверное, потому что ничего очень плохого, как ты рисуешь, не случилось? — осторожно предположила Холл, напарница Хансена. — Это всего лишь твои предположения, Грейнджер.

— Если мы так и будем сидеть сложа руки, мои предположения станут реальностью! Вам понравилось бегать по всей школе, спасаясь от тролля? Сидеть взаперти, не зная, в какой момент эта тварь постучится в дверь гостиной? Нам так ничего и не объяснили: ни как тролль оказался здесь, ни почему эвакуация организована просто бездарно! Мы — ученики, Хогвартс существует ради нас, и, я считаю, мы имеем право знать, почему в Хэллоуин нам не обеспечили должную безопасность!

Это же смешно! Её собеседникам больше лет, чем ей, двое уже выпускаются в следующем году, но Гермиона вынуждена была объяснять им прописные истины. Она, первокурсница, не удовлетворилась объяснением преподавателей, что тролль найден, обезврежен, все пострадавшие выздоровели, а почти взрослые волшебники спокойно приняли это за истину и даже не подумали задавать вопросы. Понятно же, что сам по себе проникнуть в замок тролль не мог. Подобные существа — Гермиона всё про них прочитала, что имелось в библиотеке, — боялись солнечного света и были довольно тупы; тролль бы никак не смог незамеченным подобраться к Хогвартсу и так же зайти. Значит, кто-то из преподавателей проявил халатность и трусил признаться, а раз его не могли призвать к ответу коллеги, пускай подключается Министерство! В конце концов, это же прямая обязанность департамента магического образования и Аврората.

Однако чего Гермиона не могла предположить даже в самом страшном сне, так это то, что её инициативу никто не поддержит. О первокурсниках нечего было говорить, те боялись всего и всех, поэтому она и сделала ставку на старших учеников, а те спрятали голову в песок, прямо как в Хэллоуин.

— Гермиона, — мягко начала Брэй тем своим противным тоном, на который у Гермионы, кажется, уже появилась аллергия, — мы отказываемся не потому, что хотим тебя позлить. Мы не видим смысла в том, что ты предлагаешь. Ты верно сказала, мы — ученики. Так вот, наше дело — учиться. А уже преподаватели и директор разбираются со всякими чрезвычайными происшествиями, если они случаются.

— К тому же, зуб даю, все и так уже в курсе про тролля, — пожал плечами Хансен. — Думаешь, никто родителям не написал, что ли? И среди родителей учеников никто не работает в том же Министерстве? Наверняка и Попечительский совет тоже знает, но раз они не вмешались, ничего страшного не случилось, и они доверяют директору.

— Не понимаю, чего вы боитесь?

— Мы? Ничего.

— Гермиона, успокойся, пожалуйста. Ты видишь проблему там, где её нет.

На противную Брэй, что лезла с нравоучениями, когда её не просили, Гермиона даже и не посмотрела. Ну как они не понимали? Нельзя сидеть сложа руки и ждать, пока взрослые разберутся. Взрослые детям — по крайней мере, в Хогвартсе, — неподотчётны, они и слова правды не скажут. Была, конечно, ещё причина, по которой Гермиона так яро уцепилась за это происшествие с троллем, но хаффлпаффцам про неё знать было необязательно. Нет, им вообще нельзя было знать, особенно Брэй, которая вновь возомнила себя единственно правой.

— Значит, не подпишете? — переспросила она, оглядев неприятно спокойных старост.

— Прости, но нет, — вновь озвучил общее мнение Уильямс.

— Ясно!

Развернувшись, Гермиона стремительно пошла прочь от того угла гостиной, где собрались эти… предатели. Сзади её окликнули, судя по голосу, это снова Брэй, но останавливаться и слушать её — бр-р, да резать на зельеварении флобберчервей, разнообразных жуков и жаб было куда приятнее. Тем более, Гермиона прекрасно представляла всё, что могла сказать староста. Что она ещё мала и не понимает, как лучше, что преподаватели держали ситуацию под контролем, что никто не пострадал, поэтому не стоит лезть не в своё дело. Примерно так же Гермионе ответили и родители, когда она упомянула об чрезвычайном происшествии в своём последнем письме: что-то вроде того, что в школе полно взрослых, есть директор и деканы, в обязанности которых входит обеспечение безопасности студентов, и не ей, маленькой девочке, новенькой, вмешиваться во внутренние процессы школы. Но она же не вмешивалась! Гермиона лишь хотела, чтобы все обратили внимание на вопиющее безобразие, когда пострадали дети и только чудом обошлось без жертв! Разве это плохо? Абсолютно нет.

После такой обидной пощёчины требовалось успокоиться, однако в хаффлпаффской гостиной, где бы в любой момент могла подойти вездесущая Брэй, это было невозможно, и Гермиона направилась в библиотеку. Близилось время отбоя, и мадам Пинс скоро погонит учеников вон из книгохранилища, но сколько-то переждать там получится. В своей вотчине мадам библиотекарь не терпела шума, так что в тишине и сосредоточиться получится, и без гриффиндорцев побыть. Львы библиотеку посещали редко, а Гермионе совсем не хотелось пересекаться с кем-нибудь из них, особенно с Поттером и Уизли. Она была так виновата перед ними…

Несколько лестниц и особенно длинных коридоров пролетели как один. Гермиона сбавила шаг только перед самыми дверьми библиотеки и потом долго не могла отдышаться, чем заработала пристальный подозрительный взгляд. Слава Богу, строгая мадам Пинс не нашла повода отказать в посещении, только указала на наколдованные часы и сообщила, что библиотека закрывается через полтора часа. Ничего, больше Гермионе и не нужно было, поэтому она, кивнув, заняла самый дальний стол, спрятавшийся за книжными стеллажами. Оперлась локтями о подлокотники и длинно, тяжело вздохнула. От обиды, от чужого пренебрежения хотелось плакать.

То, что родители не оценили её порыв, Гермиону не удивило и не обидело. Не в первый раз уже. Родители давно перестали её понимать, задолго до того, как узнали о магии. Гермиона даже книги им свои любимые подсовывала, про управление людьми, психологию победителя и многие другие, надеялась, что так они снова начнут разговаривать на одном языке, только не вышло. Напротив, ей прочитали целую лекцию, что эта литература не для неё возраста и что она всё не так поняла… словом, Гермиона спасла бесценные источники знаний (папа недвусмысленно высказался, что такие книги нужно сжечь от греха подальше) и больше не предпринимала никаких попыток объяснить родным свои устремления. А позже, в одной из новых книг, обнаружила даже объяснение такому поведению: родители просто безнадёжно устарели, вот и всё. Им, представителям предыдущего поколения, было не понять веяния и тенденции современного мира, где нужно добиваться своего, если хочешь что-то получить в жизни, где либо ты, либо тебя! Только это же её родители, люди в возрасте. Хаффлпаффцы, ровесники и молодые люди из поколения Гермионы тоже восприняли её идею в штыки. Почему же? Гермиона бы ни за что не поверила, что им понравилось, что праздничный ужин на Хэллоуин был испорчен, что все перепугались до чёртиков и пили на ночь специальные зелья. В суматохе, возникшей у дверей Большого зала, между прочим, несколько ребят всё-таки пострадали: Захарии Смиту очень сильно отдавили ногу и испортили новенький ботинок, а кого-то из рейвенкловцев так толкнули, что он влетел в каменную стену и выбил зуб. Зуб мадам Помфри вырастила бедолаге, за что ей огромное спасибо, но ведь проблема в том, что до этого вообще не должно было дойти! Ни в каком мало-мальски уважающем себя учебном заведении не допустили бы подобного. В школе Вудкорт раз в два месяца устраивались обязательные тренировки по эвакуации, а в Хогвартсе никто и слова такого не знал — «эвакуация». Пара чистокровных девочек с четвёртого курса, у которых Гермиона это спросила, поначалу подумали, что она их так замысловато оскорбила. Ужас же! Она объяснила всё хаффлпаффцам, как маленьким детям объяснила, но натолкнулась на стену вопиющего непонимания. Чем оно было вызвано, Гермиона никак не могла сообразить. А если бы кто-то действительно погиб из-за чудовища? Недаром же говорят, что все правила безопасности пишутся кровью. Видимо, это и только это могло научить волшебников относиться серьёзно к своей защите и требовать её от других.

Ну почему Гермиона была не на Гриффиндоре в этот момент? Что она имела на Хаффлпаффе? Статус лучшей ученицы факультета? Хорошо, но этого можно было достичь и на Гриффиндоре. Несла шефство над всеми первокурсниками? Да они, если честно, и без неё неплохо справлялись. Зато когда случилась настоящая беда, хаффлпаффцы струсили, заботились исключительно о собственном благе, а ещё слизеринцев называли хитрыми эгоистами и тёмными магами, тьфу! На Гриффиндоре бы Гермиона точно не допустила, чтобы её товарищи по факультету пострадали. Да даже если бы и случилась такая неприятность, она легко бы организовала спасательную миссию, однако из-за принятого месяц назад неправильного решения пришлось пустить ситуацию на самотёк. К чему это привело? Тролль сломал Уизли ногу и руку, так что ему пришлось пролежать в Больничном крыле несколько дней и пить противное зелье для сращивания костей. Гарри Поттеру повезло больше: он отделался лишь вывихом плеча и россыпью синяков, один из которых украшал его лицо, пока не подействовали зелья мадам Помфри. Сама Гермиона этого не видела, но так рассказывал Перси, навещавший брата в Больничном крыле. Ему, как к источнику информации, можно было доверять. Да мальчишки же отделались малой кровью! Тролль мог размозжить каждому из них голову ударом дубины, а преподаватели и не подумали бы, что ученикам нужна помощь. Нашли бы поутру только хладные трупы, и что тогда? Вот то-то же. Сами Поттер и Уизли вернулись к учёбе через три дня, ещё немного помятые, но ужасно гордые собой, как будто они весь Хогвартс от тролля защитили, а не выкручивались в ожидании деканов. Гермиона поняла: их и преподавателей просто некому было опустить с небес на землю, уж она бы... Она бы. Гермиона не смогла помочь пострадавшим вовремя, предотвратить беду, её не оказалось рядом в нужный момент. Это её самая большая и страшная ошибка как будущего руководителя, и из-за упрямых, глупых хаффлпаффцев Гермионе никак не удавалось свою ошибку исправить. Чем она только думала, когда переходила на факультет барсуков? Эту унылую, безликую и безропотную массу просто невозможно расшевелить и заставить действовать.

Теперь стало ясно, почему хаффлпаффцы ратовали за соблюдение старых традиций. Не в исторической, культурной или какой иной ценности было дело, о, совсем нет. Они искусно прикрывались такими объяснениями, затягивая в трясину лени, апатии и регресса всех, кто согласен был их слушать. Гермиона сама чуть не попалась. Её встряхнуло нападение тролля, заставив переосмыслить свои прошлые поступки, причины, которые привели её на Хаффлпафф, и то, что она видела сейчас. Но это Гермиона, человек большой воли, амбиций и несгибаемая по характеру, а таких очень мало. Большинство верит в сказочки про необходимость есть жирное, носить мантию, не требовать для женщин равных прав с мужчинами при устройстве на работу и всё прочее. Их, похожих на безмозглых и апатичных амёб, никак не растрясти, как ни пытайся. Гермиона будет полной дурой, если останется с ними, ведь болото затягивает, и тогда всё, конец, пиши пропало. Прощайте, мечты о реформах в местном заиндевевшем в невежестве обществе, прощай, роль благодетельницы для английских магов, популярность, почёт и уважение. Расставаться с ними? Ни за что!

Но и вернуться на Гриффиндор, где, Гермиона в отчаянии понимала, ей было самое место... Как? Её же не примут после того, что она сказала профессору МакГонагалл. Профессор вряд ли вновь вступится за Гермиону перед директором. Книги, спешно выписанные из дома, наперебой советовали заслужить прощение и продемонстрировать свою полезность. Так сказать, чтобы репутационные убытки, нанесённые Гермионой, были покрыты той пользой, которую она обеспечит в перспективе. С этой точки зрения жалоба в департамент магического образования и в Попечительский совет подходила просто идеально, пока Гермиона не споткнулась о своих упёртых сотоварищей по факультету.

В библиотеке она досидела почти до самого закрытия и облюбованный закуток покинула нехотя, только когда мадам Пинс уже лично, чуть ли не за ухо, стала выводить всех задержавшихся. На Хаффлпаффе распорядок дня соблюдали чётко, большинство уже разбрелось по спальням и видело десятый сон, но Гермиону вполне могла дождаться Брэй, чтобы «поговорить по душам». Она так уже делала. А Гермионе сама мысль о возможной беседе была противна. После того, как она разгадала и увидела настоящую сущность хаффлпаффцев, поняла полное отсутствие перспектив на этом факультете, все попытки Брэй достучаться походили на попытку вернуть в лоно секты, иначе не скажешь, прозревшего и пытавшегося сбежать адепта. Нет уж, второй раз такой номер с Гермионой не пройдёт, она не позволит задурить себе голову.

Гостиная Хаффлпаффа была приятно пуста. Не обнаружив Брэй, Гермиона выдохнула с облегчением и проскользнула в свою спальню. У неё ещё был шанс. Завтра у неё всё-всё получится!

Однако на следующий день успехи не торопились приходить. Ни одного из старост Гермионе так и не удалось подловить в одиночестве, чтобы перекинуться парой слов. Все были упорно заняты исполнением своих обязанностей, как назло, словно специально! Ну точно, догадались, что их не оставят в покое, и срочно нашли себе работу. Гермиона не собиралась отступать, она слишком много потеряла бы, если бы сдалась, поэтому то ходила хвостом за Хансеном, то караулила Уильямса, то пыталась дозваться до подружки Хансена Холл. Подошла, правда, к двум четверокурсникам, но те, только увидев пергамент со словом «Петиция» в заголовке, даже дослушивать Гермиону не стали, сразу сослались на срочные дела и ушли. Предатели! Если до обеда Гермиона ещё более-менее держала себя в руках, то во второй половине дня уже так нервничала, что искусала губы чуть ли не до крови. Это только полный идиот подумал бы, что ей нечего торопиться. Как это — нечего? Чем дольше она прозябает на факультете предателей и ленивцев, чем дольше пытается собрать доказательства своей полезности, тем с меньшим энтузиазмом примут её на Гриффиндоре. Ребята однозначно в восторг не придут, у Гермионы это был, по сути, чуть ли не единственный шанс их задобрить. Ничто другое не дало бы такой эффект как демонстрация заботы о двух гриффиндорских мальчишках, один из которых — Гарри Поттер. Так что ей как угодно, неважно, какими уловками, увёртками или уговорами, требовалось получить подписи на своей жалобе, и как можно скорее, но всё как будто выступало против неё, Гермионы Грейнджер.

Вконец отчаявшись, она решила переговорить с Уильямсом напрямую. Уроки закончились, студенты неспешно тянулись кто куда: на факультативы, в библиотеку или в факультетские общежития, — но Уильямсу приспичило остановиться посреди коридора у кабинета чар и что-то объяснять двум ребятам из Рейвенкло, по виду курса с третьего, не старше. Выслеживавшая его Гермиона прождала, наверное, минут десять, а то и двадцать, но оживлённый диалог всё не заканчивался: с обсуждения каких-то магических цветов они перешли на экзамены в континентальных высших волшебных учебных заведениях и, кажется, готовы были говорить об этом целую вечность. Гермиона выслушала мини-лекцию о вступительных испытаниях в Академию магического растениеводства при русском Колдовстворце и об Университете высшей магии в Париже, но когда парни перекинулись уже на Пражский гербологический институт, не выдержала.

— Стивен, можно с тобой поговорить? — произнесла она громко, выйдя из-за угла, за которым и пряталась большую часть чужой беседы. Подойдя, Гермиона встала аккурат напротив хаффлпаффского старосты и с решительным видом скрестила руки на груди, показывая, что спровадить её просто так не удастся.

Выражение лица Уильямса, вынужденного отвлечься от беседы, означало, что именно это — отправить Гермиону куда подальше — он и хотел бы сделать. Однако ответ прозвучал на удивление мягко:

— Прости, Гермиона, я немного занят, разве ты не видишь?

— Но у меня очень важный вопрос! И срочный! Я за тобой весь день хожу, а ты меня игнорируешь.

— Ещё раз прости, но если ты снова хочешь поговорить о своей петиции, то это дохлый номер, я не подпишу.

— Просто дай мне объяснить, и ты передумаешь. Обязательно передумаешь. Ты ничего не знаешь и даже выслушать не хочешь. Никто не хочет меня слушать!

Рейвенкловцы смотрели на неё во все глаза и как будто даже дыхание затаили, ожидая, чем закончится перепалка. А Гермионе было всё равно. После тех ужасных сплетен, которые гуляли о ней по всей школе из-за выходки близнецов Уизли, хуже уже не будет.

— О, — выдохнул Уильямс, разглядев кого-то у неё за спиной, — вот Брэй тебя и послушает. Эй, Элиссон! Элиссон, иди сюда!

— Что?! — Гермиона обернулась чуть ли не в панике. С лестницы к ним и вправду спешила ненавистная староста пятикурсников. — Нет! Я не хочу с ней разговаривать!

— Придётся, — жёстко заметил тот и заступил Гермионе дорогу, чтобы она не могла сбежать. — Ты ведёшь себя некрасиво и очень глупо. Я не хочу снимать баллы с собственного факультета, а то наказал бы минимум на десятку за твои выступления, Гермиона.

— Почему я с тобой не могу поговорить?

— А чем тебя не устраиваю я? — вкрадчиво спросила подошедшая Брэй, и Гермиона, быстро посмотрев на неё, буркнула:

— Я больше не верю твоим объяснениям, — и добавила уже громче, обратившись к Уильямсу: — Стивен, пожалуйста, это вопрос жизни и смерти!

— Нет, — отступив на несколько шагов, тот отрицательно покачал головой, — не преувеличивай. Мой ответ в любом случае не изменится, так что я сейчас пойду, а вы с Элиссон наконец расставите все точки над и.

— Да почему с ней-то?!

— Может быть, потому что профессор Спраут меня попросила помогать тебе на факультете? — спокойно спросила Брэй. Это потрясающее самообладание в то время, как сама Гермиона уже была готова раскричаться от тупости и непробиваемости окружающих, заставили каждую клеточку её тела трепетать от ярости и бешенства. Хорошо! Брэй хотела разговор? Она его получит. — Взять над тобой шефство, присматривать, помогать адаптироваться после такой сложной ситуации, в которой ты оказалась. После всего этого, по-твоему, я недостойна хотя бы узнать правду?

Гермиона промолчала, гордо глядя на старосту. Тут и говорить ничего не требовалось, ответ лежал на поверхности. Если же Брэй для того, чтобы понять, нужно было спросить напрямую, то что сказать? Недаром она, получается, стала старостой на факультете, славившемся своей безликой серой массой.

— Пойдём, — скомандовала та и, развернувшись, зашагала вперёд по коридору, даже не удостоверившись, последовала ли за ней Гермиона. Потрясающая наглость!

Послушалась Гермиона лишь потому, что сама хотела прекратить это дурацкое противостояние, из-за которого потеряла зря столько времени. Воспользовавшись этим, Уильямс улизнул вместе с рейвенкловцами. Гермиона заметила это краем глаза, но не стала ни окликать, ни осуждать. Она разочаровалась в Стивене Уильямсе окончательно и бесповоротно.

Брэй привела её в один из пустовавших классов на этаже, недалеко от кабинета профессора Флитвика. Запустив Гермиону внутрь, она притворила дверь и тут же принялась колдовать, очищая помещение от пыли. Гермиона же скрестила руки на груди: она не собиралась никоим образом помогать, ещё чего! Инициатива полностью исходила от Брэй, вот пусть она и старается.

— Садись, — попросила та, закончив. — Сядь, пожалуйста. Мы вряд ли с тобой управимся за пять минут.

— Ну, не знаю. Я лично настроена закончить всё побыстрее, у меня есть более важные дела.

— Например, в очередной раз выставить себя на посмешище? Гермиона, я не понимаю, — Брэй устало опустилась на первую подвернувшуюся парту. — Я правда не понимаю. У тебя же всё шло так хорошо. Ты влилась в коллектив, завела настоящих приятелей, ты изучила наши законы, поняла их и была в шаге от того, чтобы принять. И вдруг — всё откатилось настолько назад, что я не знаю, что и думать.

Разумеется, иного Гермиона и не ждала. Классическая хаффлпаффка, которая не блистала умом. Все их рассказы про связанный с библиотекой шкаф, подаренный самой Ровеной Рейвенкло, про уровень знаний, позволявший без особо труда учиться дальше в Европе, — всё это чушь, пускание пыли в глаза. Гермиона по наивности своей, на эмоциях купилась, но теперь прозрела.

— После Хэллоуина тебя будто подменили.

И это говорил человек, утверждавший, что якобы взял над Гермионой шефство? Да если бы она и вправду стала Гермионе настоящим наставником, направляла её и поддерживала, то поняла бы, что событие на Хэллоуин стало лишь катализатором осмысления, что запустил профессор Дамблдор. Но просвещать Брэй Гермиона не будет, нет, ещё чего.

— Ты говоришь так, будто на Хэллоуин ничего не произошло.

— Почему же? Гермиона, пойми, никто не отрицает, что тогда случилось чрезвычайное происшествие. Пострадали ученики, да, я этого не оспариваю, однако им помогли, а директор и преподаватели сделают всё, чтобы этого не повторилось, так они сказали. У тебя есть какие-нибудь основания им не верить?

— Вот когда другие, компетентные волшебники проверят тут всё, тогда мы и поймём, повторится ли что-то подобное или нет, и насколько в школе безопасно. Говорить можно что угодно, это просто слова! Я же пытаюсь добиться решительных действий, но вы все, все мне не помогаете в этом! — Гермиона тряхнула головой и поняла, что так они могут очень долго, чуть ли не до самого отбоя кружить вокруг истины. Она же не трусиха, чтобы молчать, стесняться и надеяться, что Брэй сама сообразит, в чём причина её негодования. Гермиона — истинная гриффиндорка по духу, и она могла это доказать! — Хорошо, я скажу прямо, раз ты не понимаешь. Мне нужна эта петиция, чтобы предъявить её профессору МакГонагалл и директору Дамблдору и попросить их вернуть меня на Гриффиндор.

Она ожидала, что Брэй ахнет, воскликнет что-нибудь невразумительное от испуга и тут же начнёт уговаривать Гермиону остаться. Это было очень в её стиле. Однако ничего не произошло. Староста Хаффлпаффа немного наклонила голову, прищурилась и печально улыбнулась, и Гермиону всё же прорвало. Полуснисхождение-полупренебрежение от Брэй, которая, вообще-то, должна была переживать и расстраиваться, сделало своё дело.

— Я так жалею, что вернулась к вам. Я столько времени зря потеряла! Да если бы я знала, я бы никогда, ни за что не вернулась бы на ваш Хаффлпафф! То, как вы повели себя на Хэллоуин, всё мне про вас рассказало, всё! Я не хочу быть такой же, понятно?

— Что мы, по-твоему, сделали неправильно? — Лицо Брэй озарилось пониманием. — Не пошли спасать Поттера и Уизли от тролля?

Гермиона зловеще покивала.

— Именно! Они могли умереть не одним десятком способов, а всё потому, что вы настолько зациклены на себе и ленивы, что даже не попытались им помочь!

— Как это — не попытались? Гермиона, я на твоих глазах отправила сообщение профессору Спраут, чтобы преподаватели стали искать мальчиков. Для тебя это ничего не значит?

— Нужно было организовать спасательный отряд и немедленно отправляться на выручку. Вот! А мы отсиживались в подземельях как крысы!

Как бы Гермионе хотелось сказать «вы», а не «мы», но, увы, она и сама поступила в высшей степени некрасиво. Гриффиндорцы — люди действия, они не поймут рассказ о тщетных попытках оказать помощь Поттеру и Уизли. Если бы Гермиона явилась в Запретный коридор на третьем этаже с дружиной добровольцев, тогда был бы совершенно другой разговор, и не пришлось бы унижаться, бегая за старостами Хаффлпаффа по всему Хогвартсу.

— Гермиона, то есть ты считаешь, что вместо того, чтобы сидеть в безопасном месте, передав информацию профессорам, мы должны были сломя голову кинуться искать двух мальчиков? Которые вдобавок вообще непонятно где могли оказаться. Я не ошиблась? А ты не думаешь, что мы сами могли бы пострадать во время спасательной миссии и добавить ещё больше проблем взрослым?

О, ну, пошло-поехало! Подобные увещевания Гермиона слышала не раз, и то, что Брэй в очередной раз повторила заезженные слова, подтверждало, что староста осталась при своём мнении. Это — не что иное, как трусость! Трусость, трусость и именно трусость, а не благоразумие, за которое её пыталась выдать Брэй.

— Гриффиндорцы поступили бы именно так!

— Гриффиндорцы, к сожалению, сначала делают, а потом думают о последствиях и часто сожалеют о своих поступках. — Она помедлила и догадалась: — Ты снова считаешь, что твоё место среди них?

Гермиона дёрнула плечом:

— Я и не переставала, вы пытались заставить меня поверить, что это не так! Что моё место среди вас, что я не должна думать, как реформировать школу и всё магическое сообщество, потому что якобы все ваши законы и традиции обоснованы! Ничего они не обоснованы! Если из-за этих традиций мы оставляем кого-то без помощи, грош цена таким традициям! Их нужно менять, и это правильно. На Гриффиндоре это понимают, а вы — нет!

— Они высмеяли все твои новшества, — тихо произнесла изрядно покрасневшая Брэй.

— Не все! Га... Гарри Поттер не смеялся, — с трудом, но припомнила Гермиона, — ему даже понравились некоторые мои мысли. А если я ему подробно объясню, он обязательно меня поддержит и поможет воплотить всё в жизнь!

Она осеклась, почувствовав, как изменилась в одно мгновение атмосфера в классе. Вот не верила Гермиона, даже зная о колдовстве, что подобное возможно, относила к категории если не сказок, то придумок, используемых для красного словца. Только что Брэй излучала непонимание и открытость, даже неуместное в такой ситуации дружелюбие, как между ними вдруг словно стена встала, стена изо льда и холода. Казалось, Брэй по-прежнему улыбалась своей бесящей улыбкой, за которую её так обожали младшекурсники с Хаффлпаффа, однако эта улыбка больше ничего не означала, а взгляд сделался отстранённым. Но что такого Гермиона сказала? Ничего, кроме правды. Брэй не хотела слышать её и принимать? Странно, она же почти взрослый человек...

— Вот почему ты на самом деле рвёшься обратно? — спросила та обманчиво спокойным тоном. — Хочешь подружиться с Гарри Поттером, чтобы в будущем за его счёт продвигать свои идеи?

— А если и так? — с вызовом спросила Гермиона. — Скажешь, что это некрасиво и нечестно? Но раз цель благая, какая разница, как её добиваться?

— Ты так говоришь, потому что не ощутила подобного на себе. Когда ты окажешься той, чьим благом пожертвовали ради некой общей цели, уверяю, ты совсем по-другому заговоришь.

Гермиону аж затрясло от этих слов. Ею пожертвуют? Да за что? Она же будет лидером, примером, делать для магов всё самое лучшее. Ею-то за что жертвовать?!

— А с Гарри Поттером, чтобы ты понимала, не всё так просто, как тебе кажется, — выпалила её собеседница и остановилась.

— Что ты замолчала? — ухватилась за эту оговорку Гермиона. — Боишься, что профессор Спраут отругает?

— Она будет не в восторге, верно. Но у меня, похоже, нет другого выбора, все всё понимают, кроме тебя.

— Понимают что?

— Что Гарри Поттера как будто к чему-то готовят. Его растили у магловских родственников, зато теперь в школе позволяют всё: нарушать правила, плохо учиться. Не одёргивают, когда он лезет в очередное приключение, не помогают ему приспособиться к нашему миру. Ты хочешь для себя того же, я понимаю, для детей это очень заманчивые привилегии. Только если Поттер сделает что-то из ряда вон, его максимум пожурят, потому что он — Мальчик-Который-Выжил, а ты, прости, в волшебном мире никто. Ты можешь всё потерять и больше не выкарабкаться.

У Гермионы глаза будто пеленой застлало, сначала белой, а затем — огненно-красной. Она — никто? Прежде Гермионе никогда не говорили, что она ничего из себя не представляет, что она — одна из множества, непримечательная и не заслуживающая внимания. Она всегда была в первых рядах, на главных ролях, а Брэй говорила, что Гермиона для волшебников никто? Этого не должно быть, не будет такого, точно! Она этого не допустит, потому что для того и пришла же учиться в Хогвартс — чтобы занять положенное ей по праву, по уму, способностям и талантам место на вершине здешней иерархии. Не какой-то сопливой девчонке-пятикурснице, пусть и волшебнице в Бог знает каком поколении, в этом сомневаться! Верно говорил директор Дамблдор, а Гермиона, глупая, ещё ему не верила!

— Пойми, — Брэй слезла с парты и подошла к Гермионе вплотную, — то, что ты придумала в своей голове, в корне неправильно. Невозможно...

— Да, спасибо, теперь я всё поняла! — торжествующе произнесла Гермиона. Она наконец прозрела, как буквально, так и фигурально. — Ты завидуешь, Брэй! Завидуешь всему тому, чего я, маглорождённая, низший сорт, могу достичь и достигну. А у тебя и намёка нет на такие перспективы!

— Я? Завидую? — переспросила та растерянно.

— Да, ты, вы все на Хаффлпаффе! Думали, я не догадаюсь, да? Приняли меня под своё крыло и начали внушать то, что вам удобно! Хотели, чтобы я стала такой же унылой и убогой, ни на что не способной, как и вы! А я не стану! Я буду менять волшебный мир и сделаю его лучше, с помощью Поттера или нет, но точно без вас! Вы предатели! Хотели меня обмануть!

Последние слова она, кажется, уже прокричала в полный голос, так громко и яростно, что в ушах звенело. По щекам же вдруг потекли слёзы, очень солёные и обжигающе горячие. Это что же, Гермиона плакала? Плакала перед этой невыносимой, не заслуживающей ни капли уважения и внимания Брэй?

Та, не произнеся ни слова, отступила обратно к столу. Пару раз Брэй будто дёрнулась навстречу, непонятно зачем, но всё же так и осталась стоять на месте. С горем пополам укротив собственные слёзы и вытерев нос платком напоследок, Гермиона сердито и предупреждающе уставилась на свою оппонентку и удивилась: та так же молча плакала.

— Что с тобой случилось, Гермиона? — произнесла Брэй, всхлипнув. — Ты ведь почти влилась в наш мир... а теперь даже не хочешь соблюдать те правила, за которые раньше боролась. Не признаёшь и не уважаешь вообще никого. Что с тобой не так, Гермиона?

С ней было всё прекрасно, это они все, они... Гермиону начало колотить. Она так отчаянно пыталась придумать достойный ответ, а слова не приходили, даже самые простые и правильные, которые уже удалось произнести — что хаффлпаффцы предали её, пытаясь загнать в собственные рамки.

В какой-то миг, когда от попыток словесно поставить Брэй на место стало уже физически больно, Гермиона не выдержала и ринулась вон из кабинета. Схватившись за ручку двери и с силой дёрнув, вывалилась в коридор, показавшийся ей полным зловеще-ледяного воздуха после духоты класса, где заперлись они с Брэй.

— Гермиона, подожди! Гермиона!