Реквием на янтарном берегу (джен)

Наш следующий урок с Владиславом Романовичем проходил не в стенах Медиацентра. Он заставил меня сесть в тот самый автобус номер три, и мы ехали в молчании, пока за окном мелькали стены из старого немецкого кирпича. Он смотрел в окно, и я видела в отражении его лица ту же бесконечную усталость, что когда-то читала в глазах профессора Снейпа.

— Калининград — это кладбище, Адель, — тихо произнес он, когда мы вышли у Острова Канта. — Но мертвецы здесь не спят. Они ждут того, кто даст им голос.

Мы подошли к Кафедральному собору. Огромное здание из красного кирпича возвышалось над нами как страж вечности. Владислав подвел меня к могиле Канта, но не остановился там. Он приложил ладонь к холодному камню стены, и я увидела, как от его пальцев поползли черные вены магии.

— Почувствуй резонанс, — скомандовал он.

Я закрыла глаза и приложила свои ладони рядом с его. Мои длинные пальцы ощутили вибрацию. Это было похоже на низкий гул органа, который звучит где-то глубоко под землей. Но это была не музыка. Это был шепот тысяч душ, запертых в янтаре и камне.

В этот момент я почувствовала, как рука Владислава накрыла мою. Его кожа была прохладной, но от места соприкосновения во все стороны ударила волна жара. Это было не физическое тепло — это был магический резонанс. Мой «холодный огонь» и его тьма сплелись в один тугой узел. Я вскрикнула, но не от боли, а от невероятного наслаждения силой.

— Ты видишь их? — прошептал он прямо мне в ухо. Его дыхание коснулось моей щеки, и моё сердце, сердце Адель, предательски дрогнуло.

— Вижу, — выдохнула я.

Перед моими глазами разверзлась бездна. Я видела Кёнигсберг 1945-го. Огонь, крики, рушащиеся стены. И среди этого хаоса я видела рыжеволосую фигуру, которая пыталась спасти что-то важное. Это была я? Или это была проекция моей души в прошлое этого города?