Империя Поттеров (джен)

На следующий день авроры появились ровно в девять, как и сообщили накануне в официальном письме. Это были трое волшебников в строгих и практичных темно-синих мантиях. Генри мысленно усмехнулся, когда его взгляд упал на самого молодого в группе — долговязого нескладного парня с рыжеватыми волосами и таким выражением лица, словно он впервые в жизни вышел на задание и теперь отчаянно пытался казаться опытным и суровым.

Долиш, юный, зеленый, еще не обстрелянный аврор, которого в будущем Генри знал как одного из лучших бойцов, прошедшего огонь и воду, которому он мог с легкостью доверить свою жизнь. Сейчас ему было, наверное, лет двадцать, не больше, и он стоял позади своих старших коллег, старательно копируя их нахмуренные брови, но то и дело бросая любопытные взгляды по сторонам.

— Лорд Поттер, — старший группы, коренастый мужчина с седыми висками и тяжелым подбородком, протянул ему пергамент с печатью Министерства. — Я аврор Тревор Стоун. Это мои коллеги, аврор Марчбэнкс и аврор Долиш. Министр Багнолд поручила нам провести расследование обстоятельств смерти Флимонта и Юфимии Поттер.

— Проходите, — Генри отступил в сторону, пропуская их внутрь. — Я к вашим услугам.

Авроры вошли в холл, и Генри заметил, как Долиш замер на мгновение, разглядывая высокие своды и старинные гобелены на стенах. В глазах его мелькнуло что-то вроде восхищения, которое он тут же попытался задавить подозрительностью.

— Вы позволите осмотреть дом? — спросил Стоун, оглядываясь.

— Разумеется, — кивнул Генри. — Можете осматривать все, что сочтете нужным. Тела я временно разместил в часовне, их не трогали до вашего прихода.

Он провел их через холл, мимо лестницы, по длинному коридору, ведущему в восточное крыло, за которым располагалась небольшая семейная часовня.

Авроры вошли внутрь, а Генри остался в коридоре, прислонившись к стене и сложив руки на груди. Он слышал приглушенные голоса, шорох мантий, изредка — отголоски заклинаний, которыми они проверяли тела. Марчбэнкс то и дело выходил, чтобы задать какой-нибудь вопрос — когда он в последний раз видел тела, не трогал ли он их, не заметил ли чего необычного, — и каждый раз Генри отвечал спокойно и терпеливо, хотя внутри у него все кипело при мысли, что эти люди копаются в смерти его бабушки и дедушки.

Через два часа авроры закончили. Стоун вышел из часовни с озадаченным выражением лица, протягивая Генри пергамент с гербовой печатью.

— Мы закончили, лорд Поттер, — сказал он. — Причины смерти неочевидны, отпечатки чар, если они и были, давно выветрились, но следов драконьей оспы действительно нет. Мы направим запрос в архив, поднимем старые дела, попытаемся восстановить картину. Это может занять время.

— Я понимаю, — кивнул Генри, принимая пергамент. — Это разрешение на захоронение?

— Да, — подтвердил Стоун. — Министр Багнолд распорядилась не препятствовать похоронам. Вы можете предать земле своих родственников, когда сочтете нужным.

— Благодарю, — сказал Генри, пряча документ во внутренний карман.

Перед тем, как уйти, авроры тщательно опросили Тайни и портреты в холле — но те не видели нападавших. По их словам, в тот вечер мгновенно воцарилась тьма, а когда она рассеялась, хозяева дома уже были мертвы. Домовичка даже не помнила, были ли в тот день гости — очевидно, к ней применили чары забвения.

Именно эта "внезапно воцарившаяся тьма" и частички черного порошка на паркете в свое время и натолкнули Генри на мысли о том, кто убил Флимонта и Юфимию. Самодельный Порошок мгновенной тьмы отличался по составу у разных производителей — и он нашел тех, кто еще пользовался той самой рецептурой. Вместе с остальными косвенными доказательствами сомнений в том, кто был убийцей, не оставалось. Но сейчас он не мог сказать аврорам, что узнал обо всем из будущего. Поэтому промолчал.

Он проводил авроров до выхода, и когда Долиш проходил мимо, задержал на нем взгляд чуть дольше, чем следовало. Сложно было поверить, что из этого нескладного пацана выйдет один из лучших воинов в последней войне человечества. Молодой волшебник почувствовал его взгляд и обернулся, но Генри лишь легко и доброжелательно улыбнулся ему, как улыбаются случайным знакомым, и Долиш, смешавшись, вышел вслед за коллегами.

Дверь закрылась, и Генри остался один в холле. Он смотрел на двери, за которыми скрылись авроры, и думал о том, что это расследование почти наверняка ни к чему не приведет. Слишком много прошло лет и оборвалось нитей. Министерство, вероятно, отпишется стандартным заключением, дело закроют, и все забудут о старых лорде и леди, убитых в собственном доме.

Генри было достаточно, что он сам знал правду. Как и то, что магия уже наказала виновных, стерев их имена из Книг Жизни и прокляв их род. Ему не нужно было правосудие Министерства. Ему нужно было только одно — достойно проводить дедушку и бабушку в последний путь.

Он поднялся в часовню и долго стоял перед накрытыми телами, глядя на тусклый блеск парчи. Бесшумно появилась и замерла в углу Тайни, не решаясь заговорить.

— Тайни, — наконец сказал Генри, не оборачиваясь. — Подготовь все к похоронам. Сделаем это сегодня на закате.

— Слушаюсь, хозяин, — прошептала домовичка и исчезла.

Он мог бы превратить это в событие и пригласить пол-Британии — старые чистокровные семьи, журналистов, политиков, всех, кто мог бы быть полезен в его миссии. Похороны могли бы стать отличным поводом завести нужные знакомства, навести мосты, начать вплетаться в паутину магического общества.

Генри думал об этом ровно секунду и сразу отбросил эту мысль, как ненужный хлам. Он безусловно заведет знакомства и найдет союзников — но не так. Флимонт и Юфимия заслуживали большего, чем быть разменной монетой в чужой игре, они заслуживали тишины, покоя и уважения.

Едва небо потускнело, Тайни помогла ему перенести тела в фамильный склеп, который находился в глубине парка, за старыми тисами, где каменные плиты уходили в землю и вековой плющ оплетал резные надгробия. Генри открыл тяжелую решетку, и они вместе внесли отлевитировали тела в прохладный полумрак.

Свободных ниш было как раз две, словно склеп ждал своих обитателей все эти годы. Генри аккуратно выгравировал палочкой два имени на камнях.

— Я не знал вас, — сказал он вслух, глядя на их имена. — Но вы моя кровь. И я обещаю, что ваш род не прервется. Что имя Поттеров будет жить.

Тайни тихо плакала в углу, закрыв лицо передником, и Генри не мешал ей. Он стоял перед нишами, чувствуя, как внутри поднимается та же самая печаль, что охватила его и в будущем, тогда, когда он впервые хоронил своих предков. Вместе с печалью появился и гнев, голодный и разрушающий. Хотелось найти всех до единого причастных, и...

Магия рода вдруг хлынула в него теплой волной, обволакивая, успокаивая, смягчая остроту гнева, обнимая с благодарностью и любовью.

Генри выдохнул, отпуская напряжение, которое сменилось тихой светлой грустью.

— Спасибо, — прошептал он.

Тайни подошла к нему и робко тронула за рукав.

— Хозяин, пойдемте в дом, — сказала она тихо. — Тайни заварила чай и испекла пирог. Хозяину нужно поесть.

Генри кивнул, бросил последний взгляд на ниши и вышел из склепа, заперев за собой тяжелую решетку.