Турнир Трёх Волшебников... и одного пони (джен)

Мальчик из Слизерина, который в начале урока Хагрида начал издеваться над Гарри, был слишком запыхавшимся, чтобы сделать что-то большее, чем злобно посмотреть на него, пока они возвращались в замок на обед.

Заметив, куда смотрит Гарри, Рон лишь покачал головой и с отвращением пробормотал:

— Малфой! Какой же он придурок.

Он посмотрел на Гарри.

— Он был настоящим засранцем ещё с первого курса. Его отец был Пожирателем смерти. Во время войны вышел сухим из воды, заявив, что всё это время находился под действием империуса. Малфой считает, что раз его отец богат и влиятелен, то и он должен быть таким же!

Рон снова покачал головой.

Гарри встречал похожих пони в Кантерлоте. Блюблад настоятельно советовал держаться от таких за версту. Получался забавный парадокс: Гарри следовало избегать собственного учителя, пока мать и Рэрити не устроили ему двухчасовую лекцию, объясняя, почему Блюблад так себя ведёт. После этого он некоторое время вёл себя... ну, как нормальный жеребец, а не как напыщенный индюк. А потом... всё вернулось на круги своя.

Единорожек кивнул собственным мыслям, пожал плечами и решил просто держаться от этого мальчика подальше.

К радости Гарри, на столе появилась тарелка с бутербродами с маргаритками, которые он с удовольствием съел. Луна Лавгуд снова решила сесть рядом с ним и положила ему на тарелку пудинг. Он не возражал. Десерт оказался довольно вкусным. По крайней мере, ему не придётся беспокоиться о том, что он умрёт с голоду, пока находится здесь.

После обеда был урок гадания. Гарри задумался, будет ли он хоть чем-то похож на этот же предмет в Эквестрии — такой же сложный для понимания, пока не осознаешь, что нужно всего лишь отключить мозг и довериться чувствам. К сожалению, он понял это лишь после того, как проиграл сто битсов, поставив на пегаса под седьмым номером, который не вошёл даже в пятёрку финалистов.

Когда прозвенел звонок, возвещающий об окончании обеда, только ведьма с каштановыми волосами, Грейнджер, кажется, отправилась на «нумерологию» вместе с несколькими другими студентами. Гарри же с остальными направился к Северной башне.

Рон сказал ему, что их класс находился прямо в гостиной профессора Сивиллы Трелони, и это показалось Гарри странным. Кто вообще захочет, чтобы каждый день в его гостиной собиралась толпа учеников? Ведь в школе хватало обычных классов.

И это совсем не походило на библиотеку в Понивилле, которая прежде всего была библиотекой, а уже потом — жилым помещением. Здесь же был замок, где одни комнаты специально предназначались для занятий, а другие — для жилья. Не было никакой необходимости совмещать одно с другим.

Поднявшись на вершину узкой винтовой лестницы, Гарри с удивлением увидел серебряную стремянку, ведущую к круглому люку в потолке. Он покачал головой. Если девочки так переживали, что мальчики могут увидеть их неподобающим образом, зачем делать вход в класс таким, чтобы при подъёме по лестнице можно было заглянуть им под платье?

Когда он вслед за остальными вошёл в комнату, из весело потрескивающего камина на него пахнуло удушающе-приторным, тошнотворно-сладким запахом, отчего он несколько раз чихнул. Окна были занавешены плотными шторами. Повсюду среди беспорядочно расставленных ситцевых кресел и пуфиков стояли лампы, задрапированные шарфами и шалями. Их свет вместе с пламенем камина заливал круглую комнату тусклым красноватым сиянием.

Гарри заметил, что большинство мест уже заняли, пока они с Роном пробирались вперёд. Они устроились за небольшим круглым столиком.

— Добрый день, — раздался за спиной Гарри туманный голос, и он вздрогнул от неожиданности.

Обернувшись, единорожек увидел очень худую ведьму в огромных очках, из-за которых её глаза казались почти такими же большими, как у него. Вместо обычной мантии она словно была закутана в бесчисленные шарфы. Профессор смотрела на него с трагическим выражением лица. Гарри заметил, что она была увешана множеством бус, цепочек и браслетов, сверкавших в свете камина.

— О, мой дорогой, — печально произнесла она. — Моё внутреннее зрение проникает сквозь твою храбрую маску и видит твою мятущуюся душу.

Она печально покачала головой.

— И, к сожалению, твои опасения не беспочвенны.

Её голос почти перешёл в шёпот.

— Я предвижу, что тебя ждут трудные и мрачные времена... очень трудные.

Она моргнула, словно сова.

— То, чего ты боишься, действительно произойдёт... раньше, чем ты думаешь... возможно, до конца года... а может быть, даже раньше.

Гарри недоумённо смотрел на профессора. Рон, заметив его взгляд, лишь закатил глаза.

Даже жеребёнок мог понять, что впереди его ждут трудности. Какому чужаку в незнакомой стране они не грозят? А единственное, чего Гарри действительно боялся сейчас, — что мама ещё долго не сможет его найти и он надолго застрянет здесь. Но ни то ни другое не выглядело краткосрочной проблемой. Так что, если это случится в ближайшее время, тем лучше! А вот слова о «мрачных временах» заставили его невольно поёжиться. Он искренне надеялся, что до этого не дойдёт.

Профессор Трелони улыбнулась Рону и сообщила, что он получил высший балл за домашнюю работу. К его явному удовольствию — Гарри видел, как тот пытался скрыть улыбку, прикрывая смешок кашлем, — она даже зачитала несколько его предсказаний.

— Я восхищаюсь твоей непоколебимой готовностью принять все ужасы, которые тебя ожидают, — заключила она.

Гарри недоверчиво уставился на Рона.

Гадание так не работает!

Оно почти никогда не бывает настолько прямолинейным. Предсказания могут давать подсказки, но обычно настолько расплывчатые, что их очень легко истолковать неверно. Твайлайт рассказывала ему, как её попытка предупредить саму себя, отправившись в прошлое, закончилась впечатляющим провалом. Пони из будущего не могла передать пони из прошлого действительно важную информацию, не поставив под угрозу либо прошлое, либо будущее. И даже в этом случае никто не мог гарантировать, что после возвращения в своё время будущее останется прежним.

Почти каждое настоящее предсказание, которое впоследствии разбирали, в итоге сводилось к рассуждениям вроде: «Ну, это может означать и одно, и другое. Хотя, с другой стороны, это точно не означает вот это... если только вот эта часть не означает совсем другое». И почти всегда в конечном счёте оказывалось, что ключевую роль сыграл кто-то, кого никто не ожидал увидеть в этой истории и на кого никто даже не подумал бы.

Истинные предсказания обретали смысл лишь задним числом — и нередко попытки избежать того, что, как казалось, они предвещали, лишь приводили к тому, что предсказанное сбывалось. Если только это не был расплывчатый намёк вроде: «Сегодня будет напряжённый день», — обычно их было лучше просто игнорировать. «Плохое» предзнаменование могло означать что угодно: от того, что друг отменит совместный поход в спа, до того, что в вашей спальне взбесится мантикора. В зависимости от пони оба события могли оказаться настоящей драмой и перевернуть жизнь с ног на голову.

Затем профессор пронеслась мимо них, развевая шарфами, и принялась раздавать домашние задания, то и дело отпуская замечания. Закончив, она опустилась в большое кресло перед камином и повернулась лицом к классу.

— Мистер Спаркл, сейчас мы изучаем звёзды и планеты, а также таинственные знамения, которые они открывают лишь тем, кто способен постичь движения небесного танца, — драматично произнесла она. — Рон поможет вам наверстать пропущенное...

Профессор была буквально одержима смертью. Казалось, каждое сочетание звёзд и планет, о котором она говорила, сулило кому-нибудь из учеников большое несчастье — обычно гибель.

Это было нелепо.

Не могло существовать столько предзнаменований смерти и бедствий, если только весь класс не собирался участвовать в грандиозной битве, где на пространстве от гор до болот, пустынь и самого моря сражались бы тысячи людей.

Конечно, весь класс мог погибнуть и в результате одной-единственной катастрофы. Но такое количество отдельных несчастий выглядело крайне неправдоподобно.

Одних этих наблюдений Гарри хватило, чтобы прийти к выводу: профессор — шарлатанка, а её урок — пустая трата времени.

Не говоря уже о том, что в Эквестрии движением звёзд и планет управляла сама принцесса Луна, поэтому искать в них какое-то метафизическое руководство было совершенно бессмысленно. То ужасное бедствие, которое, казалось, предвещали звёзды, вполне могло оказаться всего лишь приступом королевской скуки.

К тому же то, что она жгла в камине, заставляло его постоянно чихать. Почему-то она, похоже, воспринимала это как личное оскорбление.

В следующий раз он лучше пойдёт с Гермионой. Что бы ни преподавали на этом уроке, он с тем же успехом мог изучить это по учебнику. Если, конечно, учебник не окажется такой же чепухой. Тогда он и вовсе не станет тратить на него время.

۸-_-۸

Гарри медленно жевал ужин, погрузившись в раздумья.

Очевидно, гербология, уход за магическими существами и гадание были для него пустой тратой времени. Он мог добиться гораздо большего, просто прочитав учебники и дополнив их несколькими другими книгами, чтобы ознакомиться с разными точками зрения.

История магии тоже не казалась ему многообещающей. По словам друзей, её преподавал призрак. Настоящий призрак, клянусь Селестией! К сожалению, тот, похоже, был помешан исключительно на восстаниях гоблинов и даже не касался событий последних ста лет. Более того, все в один голос утверждали, что он просто зачитывал учебник слово в слово. Даже ходили слухи, что один предприимчивый слизеринец записал все его лекции, издал их отдельной книгой, а затем с помощью взяток добился того, чтобы именно её сделали обязательным учебником вместо старого.

А если Гарри хотел посмотреть на призраков, ему достаточно было оглянуться по сторонам. По замку постоянно бродили Сэр Николас де Мимси-Дельфингтон, Кровавый Барон, Серая Дама и Толстый Монах. Наверняка были и другие, о которых он просто ещё не знал.

Из обязательных предметов оставались только астрономия, заклинания, трансфигурация, защита от тёмных искусств и зельеварение. Кроме того, ему ещё предстояло разобраться с нумерологией, рунами и маггловедением. Последний предмет вызывал у него некоторые сомнения после рассказов Гермионы, Симуса и Дина.

Итак, сегодня вечером он посмотрит, как далеко сможет продвинуться, изучая первый учебник по гербологии — «Тысячу волшебных трав и грибов».

Завтра, во вторник, до и после завтрака он займётся «Волшебными отварами и зельями», чтобы подготовиться к дневному уроку зельеварения.

Днём и вечером он будет изучать «Стандартный справочник заклинаний. Первый курс», готовясь к занятиям в среду ближе к полудню. Закончив с ним, он перейдёт к учебникам по нумерологии и арифмантике, чтобы подготовиться к следующим урокам.

Если повезёт, останется время и на «Силлабарий Спэллмана» перед занятием по рунам. Если нет — придётся идти неподготовленным.

В среду вечером, после ужина, он сосредоточится на трансфигурации, изучая «Руководство по трансфигурации для начинающих». Позже займётся защитой от тёмных искусств по книгам «Фантастические твари и где они обитают» и «Тёмные силы: руководство по самозащите». Последнюю он, вероятно, сможет читать прямо во время урока истории магии в пятницу утром.

К сожалению, четверг был целиком занят уроками. Это означало, что вечером придётся вместо сна изучать учебник по астрономии, готовясь к ночному занятию. Впрочем, ничего невозможного в этом не было. Не впервой ему жертвовать сном ради учёбы.

Зато на выходных у него появится возможность обстоятельно изучить «Силлабарий Спэллмана», учебники по рунам и «Исследование магглов», а также, возможно, бегло просмотреть остальные книги, чтобы понять, что он успел забыть и на чём следует сосредоточиться в первую очередь.

К понедельнику он уже сможет отсеять бесполезные предметы и понять, на что действительно стоит тратить время. И он подозревал, что львиную долю его расписания займут защита от тёмных искусств, заклинания и трансфигурация. Именно эти дисциплины сочетали большой объём теории с практикой. Одно дело — запомнить движение палочки, и совсем другое — правильно его выполнить. То же самое касалось и самих заклинаний.

Хотя по какой-то причине, когда он углублялся в учебники или пытался произнести новое заклинание, его не покидало странное чувство дежавю. И сами заклинания давались ему на удивление легко. Возможно, потому, что последние пять лет он прожил в мире, полном магии, и ежедневно пользовался своим рогом для самых разных чар?

Все остальные предметы сводились в основном к механическому заучиванию. Разве что зельеварение было исключением. Но кое-чему его уже научила Зекора. Если ты не был настоящим мастером, всё сводилось к тому, чтобы как можно точнее следовать рецепту. В этом смысле зельеварение почти не отличалось от кулинарии: ничего особенно сложного, просто гораздо больше этапов. Именно на них чаще всего и ошибались. Вот только, в отличие от обычной готовки, где можно было свободно что-то заменить или изменить прямо по ходу дела, зелья подобных вольностей не прощали.

Кроме того, знать материал достаточно хорошо, чтобы дословно повторить написанное, ещё не означало понимать его. Настоящее понимание приходило лишь тогда, когда ты разбирал теорию по частям, а затем собирал её заново так, чтобы она стала понятна именно тебе. Разумеется, если речь не шла о простых фактах вроде того, что один пони открыл одно, а другой — другое. Такое требовало лишь хорошей памяти.

Если только вы не были Свити Белль.

В её случае даже точное следование рецептам — хоть записанным, хоть выученным наизусть — почему-то никогда не работало. Она могла поставить кипятиться воду в Понивилле, а закончить всё войной с бизонами в Эпплузе. В конце концов ей запретили заходить на любую кухню в Эквестрии без сопровождения сертифицированного специалиста. Мама Гарри даже наложила заклинание на кухню замка в Понивилле, чтобы Свити Белль физически не могла туда попасть. Заодно её переоборудовали так, чтобы готовые закуски и напитки можно было брать из специального холодильного шкафа за пределами кухни, который кухонный персонал постоянно пополнял.

Даже Пинки Пай выставляла её за дверь, если замечала, что Свити Белль собирается войти на кухню. Последней каплей стал случай, когда из духовки вместо испечённого ею торта вылезло щупальцеобразное существо.Отсылка на Magic School Days, глава 86.

Гарри медленно поднялся из-за стола и вместе с остальными направился обратно в гостиную факультета.

Луна тут же пристроилась рядом и принялась рассказывать, как мало нарглов она видела в Гриффиндоре. Не то чтобы здесь совсем не было людей, привлекавших их внимание, но по сравнению с Когтевраном их было значительно меньше. Заодно она с удовольствием объяснила, что ожерелье из пробок от сливочного пива прекрасно отпугивает этих существ.

Гарри думал, что примерно понимает, о чём она говорит. Однако его магическое зрение было далеко не таким развитым, как у матери, поэтому уверенности у него не было. В любом случае это казалось ему довольно забавным. А если Луна действительно хотела подарить ему такое ожерелье, чтобы нарглы не путали его мысли, он вовсе не собирался отказываться. К тому же согласие наверняка никого бы не обидело.

Едва они вошли в гостиную, как вокруг него тут же собралась толпа.

— Можно мне крылья?

Этот вопрос раздавался со всех сторон.

У Гарри просто не хватило бы магии, чтобы выполнить просьбу каждого. Её едва хватало даже на то, чтобы надолго наделить крыльями своих соседей по спальне.

И тут он заметил в углу близнецов.

— Минутку, — бросил он, пробираясь сквозь поток просьб.

Подойдя к ним, он спросил:

— Джордж, Фред, у вас получилось повторить заклинание? Вы пробовали после вчерашнего?

— Почти, — с кислой миной ответил Джордж.

— Всё начало...

— ...закручиваться.

— Но так и не сработало, — закончил Фред.

Гарри улыбнулся.

— Тогда давайте попробуем ещё раз.

Близнецы тут же вскочили и скинули мантии, вызвав одобрительный свист со стороны девочек. На них были только брюки — без рубашек.

Гарри покачал головой.

— Не на себе. На ком-нибудь другом.

Стоявшая неподалёку Кэти Белл мгновенно подняла руку.

— О, можно я!

Она тоже сняла мантию. Под ней оказались брюки до колен и блузка с открытой спиной. Теперь уже одобрительно засвистели мальчишки.

Кэти с улыбкой поклонилась.

— Благодарю, благодарю.

Гарри подозвал Фреда поближе.

— Достань палочку.

Фред вынул палочку из кармана мантии.

— Направь её на Кэти.

Тот выполнил просьбу, вопросительно взглянув на Гарри.

— Наклонись ко мне, только палочку не отводи.

Гарри поднялся на задние ноги и прижал рог ко лбу волшебника. Он вновь выстроил в сознании Фреда магическую матрицу, а затем осторожно направил его собственную магию на её активацию — гораздо слабее, чем прошлой ночью.

— А теперь, — сказал он, — направь заклинание через палочку на Кэти.

Вихрь магии окутал девушку, на мгновение скрыв её из виду. Когда сияние рассеялось, за её спиной уже расправились крылья.

— Ой! — удивлённо воскликнул Фред, глядя на свою палочку. — На этот раз было гораздо легче!

— Ты уже один раз это делал. С каждым разом будет становиться всё проще.

Кэти уже взмыла под самый потолок и, заливисто смеясь, кружила по комнате. Остальные ученики в гостиной смотрели на неё с изумлением.

— Не поднимайтесь слишком высоко, мисс Белл! — крикнул Гарри. — Мы не знаем, сколько продержится заклинание.

— Если что, я её поймаю, — сказал стоявший рядом префект, уже держа палочку наготове.

— Теперь твоя очередь, Джордж.

Через несколько мгновений к Кэти в воздухе присоединился Ли Джордан.

Гарри улыбнулся близнецам.

— Продолжайте тренироваться.

Он помахал копытом Анджелине Джонсон и Алисии Спиннет, которые уже успели переодеться в брюки и блузки с открытой спиной.

— Чем чаще будете практиковаться, тем лучше научитесь чувствовать, сколько магии нужно вложить, чтобы получить нужную продолжительность полёта.

Ученики тут же ринулись в спальни. Гарри не сомневался, что они побежали доставать из сундуков одежду, подходящую для полётов. Или просто собирались вырезать спинки у своих рубашек.

Близнецам понадобилось несколько попыток, прежде чем они уверенно освоили заклинание, но в конце концов у них получилось. Затем Гарри подошёл к Оливеру.

— Теперь ты.

Он жестом предложил тому наклониться поближе. После нескольких удачных попыток под его руководством Гарри перешёл к префектам.

Не прошло и двадцати минут, как гостиная стала больше напоминать огромный птичник. Около полусотни студентов уже летали по комнате, а примерно столько же выполняли роль наблюдателей. Большинство ещё оставалось без крыльев, но их число постепенно уменьшалось. Те, кто сегодня следил за безопасностью, должны были получить свою очередь позже вечером или уже завтра — всё зависело от того, сколько раз заклинатели смогут повторить чары, прежде чем полностью истощат свои магические силы.

Последними ученицами Гарри стали Луна, Джинни и Гермиона.

Луна просто приподняла блузку и придерживала её за плечами, открывая спину. Джинни последовала её примеру.

— Научи меня! — потребовала Гермиона.

Гарри пожал плечами. Если бы он действительно мог научить её этому, было бы куда проще, чем самому накладывать заклинание.

Он провёл Луну и Джинни через весь процесс, а затем повторил то же самое с Гермионой.

После этого Гарри поспешил в спальню. Он расслабил плечи и держался ближе к стене, чтобы не мешать ученикам, сновавшим вверх и вниз по лестнице.

Устроившись на кровати, он достал учебник по гербологии для первого курса, раскрыл его и применил метод Хайскартеса.

За последний год он успел хорошо натренироваться и теперь мог пользоваться этим методом почти полчаса подряд. Всё зависело от плотности материала и от того, насколько трудно было его осмыслить и разложить по полочкам. После этого всё равно приходилось делать небольшой перерыв, чтобы разум успел переварить полученную информацию.

Но результат того стоил.

Метод позволял буквально до мельчайших подробностей разобраться в изучаемом предмете.

Правда, если перестараться, начинала раскалываться голова.

Впрочем, это было меньшим из двух зол.

Он только закончил первый подход и устроил себе короткий отдых, когда дверь спальни распахнулась, и внутрь ворвались Джордж с Фредом.

Они замерли, во все глаза уставившись на него.

— Где ты был? — спросил Фред.

— Мы тебя повсюду искали, — добавил Джордж.

Гарри ухмыльнулся.

— Здесь, разумеется.

— Но мы здесь искали! — возмутился Фред.

— Тебя здесь не было!

— Мы даже под кроватями посмотрели!

Гарри фыркнул.

— Я использовал метод Хайскартеса.

Он прекрасно понимал, что эти слова ничего им не объяснили.

— Ты его нашёл? — спросил Рон, когда они с Невиллом заглянули в комнату из-за спин близнецов.

— Ты что, стал невидимым? — одновременно спросили Фред и Джордж, скрестив руки на груди и недоумённо нахмурившись.

Гарри улыбнулся и покачал головой.

— Нет. Это заклинание, которое позволяет подробно изучать книгу.

Они продолжали смотреть на него так, словно он говорил на другом языке.

— Подойдите поближе.

Гарри ухмыльнулся.

Все сгрудились у его кровати.

— Смотрите.

Он вновь произнёс заклинание и перенёс буквально себя в книгу.

Глядя на их ошеломлённые лица, он тонким голосом, который всегда получался внутри книги, произнёс:

— Видите? Здесь можно исследовать учебник, ни на что не отвлекаясь. И вы удивитесь, сколько всего можно узнать, если как следует её изучить. Всё само раскладывается по полочкам. А запоминать информацию становится намного легче.

Он вынырнул из книги.

— Поначалу вы сможете находиться там всего минуту или две. Всё упирается в то, сколько информации разум способен усвоить за один раз. Но с практикой он становится всё более организованным, и вы сможете оставаться там гораздо дольше. Моя мама, например, может изучить целую книгу за один заход — неважно, насколько она толстая и сколько времени это займёт.

Он с сожалением посмотрел на учебник, лежавший на кровати.

— Мой предел — около получаса. Потом приходится делать перерыв.

Гарри вздохнул.

— Сегодня вечером я закончу эту книгу, — сказал он, указав на учебник. — А потом начну следующую. Если только не усну раньше.

Следующие несколько минут он обучал остальных четверых этому заклинанию.

Затем снова уставился в пустоту, раскладывая в голове всё, что успел изучить: повторял материал, связывал отдельные сведения между собой и приводил их в порядок. Через пятнадцать минут он вновь погрузился в книгу, чтобы пройти следующий раздел.

Он успел закончить учебник по гербологии для первого курса и перейти к «Магическим зельям и отварам». К сожалению, далеко продвинуться не удалось. Когда он во второй раз попытался воспользоваться методом Хайскартеса, то так широко зевнул, что услышал, как хрустнула челюсть.

Заклинания крыльев отняли у него куда больше сил, чем он ожидал.

Вместо продолжения занятий он просто наложил на себя заклинание пробуждения, чтобы проснуться пораньше.

Проснувшись задолго до завтрака, Гарри быстро умылся и сразу вернулся к книге, которую читал накануне вечером.

На урок истории магии он всё же отправился вместе с соседями по спальне — хотел проверить свои подозрения. Он сел как можно дальше, рядом с Дином и Роном.

За исключением Гермионы, казалось, никто не воспринимал этот предмет всерьёз. Рон и Симус использовали урок как возможность поспать. Парвати и Лаванда — чтобы посплетничать. Некоторые, впрочем, предпочитали готовиться к другим занятиям. И только Гермиона действительно внимательно слушала и делала записи.

Профессор Бинс, призрак, похоже, ничего этого попросту не замечал.

Почувствовав, что начинает клевать носом, Гарри достал учебник по зельеварению и погрузился в него.

Он уже собирался воспользоваться методом Хайскартеса в третий раз, когда Дин наклонился и взял его за переднюю ногу.

— Урок почти закончился, — негромко сказал он.

Подняв голову, Гарри заметил, что всё это время Дин тренировался в рисовании.

Позже, уже сидя на своей кровати, Гарри дочитал учебник по зельеварению. Он взял «Стандартный справочник заклинаний. Первый курс», но на мгновение задумался.

Соседи по комнате говорили, что профессор Снейп очень строг. И, судя по всему, уже успел невзлюбить Гарри.

Подумав, он убрал книгу по заклинаниям обратно и снова открыл «Магические зелья и отвары». Пожалуй, до обеда будет разумнее ещё раз повторить пройденный материал.

* * *

Гарри наблюдал, как преподаватель зельеварения стремительно вошёл в класс из своего кабинета, эффектно взметнув полами мантии.

Он невольно приподнял брови.

Такой театральности он не ожидал.

Посещая вместе с матерью открытые придворные приёмы Селестии и Луны, он благодаря объяснениям Блюблада быстро понял, что пони нередко используют одежду, чтобы подчеркнуть определённые черты своего характера и положения.

Одни одевались просто, но исключительно в дорогие вещи, подчёркивая тем самым свой статус. Обычно так выглядели представители древних аристократических родов.

Другие, наоборот, предпочитали кричащую роскошь, выставляя богатство напоказ. Чаще всего это были те, кто совсем недавно приобрёл влияние или состояние и словно говорил окружающим: «Эй! Посмотрите на МЕНЯ! Я очень важная персона!»

Профессора носили мантии и квадратные шапочки, подчёркивая свою учёность. Аристократы выбирали одежду, которую простые пони не могли себе позволить. Государственные служащие носили особую форму, чтобы каждому было ясно: перед ним представитель власти. Деловые пони одевались так, чтобы производить впечатление успешных и серьёзных бизнеспони.

Блюблад научил Гарри, что покрой и стиль одежды говорят о пони гораздо больше, чем простое разделение на богатых и бедных.

То же самое касалось осанки и поведения.

По-настоящему важные пони не пытались казаться значительными. Они просто знали себе цену, и окружающие тоже это знали. Их уважали благодаря власти, влиянию, богатству или знаниям.

Другие же лишь считали себя важными. Они всеми силами пытались навязать окружающим собственное представление о своей значимости — чаще всего с помощью запугивания. Такие пони относились ко всем остальным как к существам ниже себя по положению или достатку.

Но существовали и те, кто привлекал к себе внимание одним только появлением, независимо от того, насколько скромно были одеты. Все понимали, что их слова и решения способны повлиять на каждого, кто находится в комнате.

Именно такой была его мама.

За её спиной аристократы могли сколько угодно презрительно называть её высокомерной простопони. Но стоило ей заговорить или сказать, что что-то верно либо ошибочно, — её слушали все. Почти всегда она оказывалась права. К тому же именно через неё можно было узнать мнение принцесс. Игнорировать её слова означало действовать на свой страх и риск, и знать это должен был любой аристократ.

По мнению Гарри, профессор Снейп относился ко второй категории.

Он был обычным задирой.

Человеком, считавшим себя чрезвычайно важным и пытавшимся внушить это окружающим своим поведением. Гарри не сомневался, что такой человек станет злоупотреблять своим положением — как поступают почти все задиры.

Да и гриффиндорцы уже успели его предупредить. Все до единого называли Снейпа несправедливым судьёй в любых конфликтах, неизменно благоволившим Слизерину и предвзято относившимся ко всем остальным.

И первое же, что сделал профессор, лишь подтвердило это впечатление.

Его взгляд медленно скользнул по классу.

— Ах, — протянул он, — наша новая знаменитость всё-таки почтила нас своим присутствием.

Он пристально посмотрел на Гарри, а слизеринцы тут же захихикали.

В следующую секунду Снейп резко развернулся к нему.

— Поттер! — потребовал он. — Что я получу, если смешаю корень златоцветника с настойкой полыни?

В классе воцарилась тишина.

Все ждали, что произойдёт дальше.

Слизеринцы ухмылялись в предвкушении, ожидая, что новенького сейчас публично унизят. Гриффиндорцы смотрели с любопытством — кто-то с раздражением, кто-то с интересом. Его соседи по спальне лишь мрачно хмурились.

Гарри спокойно посмотрел на преподавателя.

Он прочитал учебник всего один раз. Общую картину он уже понимал, но многие детали ещё не успели как следует уложиться в памяти. Понадобилось бы ещё несколько прочтений, чтобы не только запомнить всё дословно, но и по-настоящему разобраться в материале.

Немного подумав, он ответил:

— Простите, сэр, но я не припоминаю, чтобы в книге «Магические зелья и отвары» упоминалось зелье с такими ингредиентами, — он слегка наклонил голову. — Я что-то упустил?

Помолчав секунду, он спокойно добавил:

— И меня зовут Гарри Спаркл, сэр, а не Поттер.

На несколько мгновений класс словно онемел.

То, что Гарри не знает ответа, никого не удивило. Совсем другое дело — то, что он осмелился поправить самого профессора Снейпа(!).

Слизеринцы смотрели на него так, словно он только что совершил нечто немыслимое.

Гриффиндорцы явно не могли решить, что делать: смеяться над слизеринцами или восхищаться смелостью Гарри.

Но стоило им увидеть выражение лица профессора, как большинство предпочло сохранить невозмутимый вид, стараясь не привлекать к себе внимания.

Снейп сердито поджал губы, однако никак не отреагировал на замечание.

— Если бы я попросил тебя найти безоар, Поттер, где бы ты стал его искать? — спросил он, прищурившись.

Этот вопрос оказался лёгким.

Ответ находился в разделе о противоядиях — именно на нём, по словам соседей по комнате, должен был сосредоточиться первый курс. Поэтому Гарри уделил ему особое внимание.

— Есть три варианта, сэр. Во-первых, в природе — в желудке козы. Во-вторых, он входит в стандартный набор для зельеварения. И, в-третьих, полагаю, у вас их достаточно хранится в кладовой.

Похоже, правильный и вежливый ответ вовсе не обрадовал профессора.

Напротив — тот, казалось, рассердился ещё сильнее.

В классе стояла такая тишина, что Гарри отчётливо слышал дыхание Невилла за соседним столом.

Гермиона смотрела на него в полном недоумении.

— Объясни мне, Поттер, — почти прорычал Снейп, — чем отличается аконит от монашеского капюшона?

Ещё один простой вопрос.

— Ничем, сэр. Это разные названия одного и того же растения, которое также известно как волчий яд.

Он на секунду замолчал.

— Позвольте спросить: есть какая-то причина, по которой вы не можете запомнить, что теперь моя фамилия — Спаркл, а не Поттер? Насколько мне известно, результаты теста на наследственность вы видели ещё в субботу.

Эти слова произвели на слизеринцев заметное впечатление.

По классу словно прокатилась волна. Многие выпрямились, переглянулись, некоторые удивлённо подняли брови.

Несколько гриффиндорцев тоже отреагировали.

Что было странно — никто не начал перешёптываться, хотя обычно подобные новости среди гриффиндорцев распространялись мгновенно.

На мгновение лицо Снейпа исказилось от ярости.

Однако почти сразу оно вновь стало бесстрастным, а его поза расслабилась.

— Возможно, ты не такой бесполезный тупица, как я полагал, — произнёс он неожиданно спокойным голосом. — Пять очков с Гриффиндора за дерзость, «Спаркл». И ещё три — с Лонгботтома за слишком громкое дыхание.

Гарри лишь пожал плечами.

Он не принадлежал ни к одному факультету, поэтому потеря баллов его совершенно не волновала.

То, что профессор, похоже, не мог запомнить ни фамилию Гарри, ни даже тот факт, что он вообще не состоит ни в одном из домов, лишь укрепило его мнение: перед ним ещё один недалёкий волшебник.

К тому же человек, которого куда больше интересовало унижение учеников, чем их обучение. Достаточно было вспомнить снятые баллы за... дыхание.

Если бы Гарри не хотел потом рассказать Зекоре, чему именно учат зельеварению в этом мире, он бы просто перестал ходить на этот предмет — так же, как собирался поступить с гербологией, гаданием и уходом за магическими существами.

Мама наверняка расстроилась бы, что он не использовал все возможности узнать больше о мире, в котором оказался.

Но впереди был Турнир, а первое испытание должно было состояться уже через несколько недель.

Тратить драгоценное время на предметы, которые казались ему бесполезными, он не мог.

С явным усилием Снейп наконец отвёл взгляд от Гарри и обратился ко всему классу.

— Рецепт сегодняшнего зелья — на доске. Приступайте.

Надписи, прежде скрытые заклинанием, тут же проявились. Им предстояло приготовить универсальное противоядие от любовных зелий.

Снейп вернулся за свой стол, сел и продолжил исподлобья наблюдать за Гарри, пока ученики приступали к работе.

Единорожек поднял копыто.

Прежде чем задать вопрос, он несколько раз перечитал рецепт на доске, убеждаясь, что всё понял правильно.

Снейп сначала сделал вид, что не замечает его.

Но когда стало ясно, что Гарри не собирается опускать копыто, профессор закатил глаза.

— Да, мистер «Спаркл»? — почти презрительно процедил он.

— Через какое время после применения любовного зелья это противоядие перестанет действовать? — спросил Гарри.

— Очевидно, тогда, когда само любовное зелье прекратит действовать естественным образом, — с пренебрежением ответил Снейп, снова закатив глаза, словно вопрос был нелепым. — Минус два балла за пустую трату моего времени.

Гарри слегка наклонил голову.

— Но ведь существуют любовные зелья, действие которых не проходит само по себе, верно? Некоторые могут сохранять эффект днями, неделями или даже месяцами, не так ли?

Снейп замер.

Затем медленно поднялся.

Он перевёл взгляд на рецепт на доске, потом снова посмотрел на Гарри.

Несколько секунд профессор молча изучал пони, словно пытался понять что-то, недоступное самому Гарри.

— Да, — наконец ответил он. — Такие любовные зелья действительно существуют. Но приготовить их способны лишь самые искусные зельевары. К тому же необходимые ингредиенты чрезвычайно редки и дороги.

Он выдержал короткую паузу, а затем саркастично добавил:

— Любопытный вопрос, мистер Спаркл, вы меня прям удивляете.