Цена свободы (гет)

Если и есть хоть что-то неизменное в этом мире, так это тележка со сладостями в Хогвартс-Экспрессе. Вот уже не одно десятилетие миловидная пухлая дама толкала свою тележку вдоль всего поезда, даря детям радость и счастье. И сколько бы я ни общался с разными людьми в Хогвартсе, ещё не нашлось ни одного человека, который был бы недоволен предлагаемым ассортиментом.

Как и каждый год до этого, я скупил чуть ли не полтележки, и теперь всё свободное пространство в нашем купе было завалено всевозможными вкусностями. Как говорится, под сладкое любые новости обсуждать проще. А обсудить нам было что. Мы, конечно, могли бы продолжить мусолить очередную статью о Пожирателях, которую утром выпустил «Пророк», или обсудить, как Грег попал в Мунго, или даже то, что родители Крэбба, так и не прознав об истинной подоплёке истории с огнебрюхом, начали посвящать Винса в семейный бизнес — но у нас была новость куда важнее.

Сегодня утром Драко получил письмо, в котором неизвестная девушка признавалась ему в своих чувствах и надеялась уже совсем скоро увидеться в замке. Разумеется, столь громкое событие затмило буквально всё, что только могло произойти. Именно поэтому мы, накупив сладостей и отправив девчонок в соседнее купе, устроили пацанский совет за закрытыми дверями.

В совете принимали участие: получатель письма — Драко Малфой, ведущий аналитик факультета Слизерин — Винсент Крэбб, генератор случайных идей — Грегори Гойл, самопровозглашённый эксперт по девушкам Хогвартса — Гарри Поттер, а также секретарь собрания Теодор Нотт и Грэм Монтегю, пребывающий тут на правах старшего советника.

— Да блять, Грэм, хер ли ты тупишь, а? — я уже потихоньку начинал злиться. — Ну какая слизеринка, а? Наши бабы имеют яйца похлеще гриффиндорцев. Они бы не стали страдать хернёй и отправлять письмо. Это точно кто-то с Хаффлпаффа!

— Поттер! — Монтегю тоже перешёл на крик. — Хули ты умничаешь? У хаффлпаффок кишка тонка не то что написать, а даже смотреть на нашего Драко! Максимум, на что они способны — это перед сном мусолить свою фасолину на собственные фантазии.

— Помусолить что? — вклинился Тео.

— Не сейчас, Нотт! — почти хором рявкнули мы с Грэмом.

— Парни, парни! — примирительно начал Грег. — Ну что вы опять начинаете орать? Мы же договаривались…

— Да какой с ним прилично… — одновременно начали мы и замолчали.

— Вы оба правы, я считаю, — взял слово Крэбб. — Это точно не кто-то со Слизерина или Хаффлпаффа. Я думаю, это кто-то, кто только в этом году пойдёт в школу.

— Чё? — из Драко вырвался панический вскрик. — Я не хочу общаться с одиннадцатилеткой!

— А что поделать, Драко, — хищно улыбнулся Монтегю. — Ты же пытался залезть в трусики к шестикурсницам? Вот тебе и ответочка.

Глядя на побледневшее лицо блондина, Грэм залился смехом. Да и не только он — я тоже еле-еле сдерживался, чтобы не заржать.

— Ладно, ладно. Версия рабочая, но давайте пройдёмся по всем, кто в нашем списке. — Я прочистил горло, чтобы добавить нотку официальности происходящему. — Мистер Нотт, прошу огласить список потенциальных претенденток на стручок мистера Малфоя.

Последние слова потонули в общем ржаче, который благополучно заглушил протестующий вскрик Малфоя. Отсмеявшись и со слезами на глазах, Тео взял в руки свиток, в который он исполнительнее всего вносил каждую гипотезу, и, борясь со смехом, начал зачитывать имена двадцати пяти девочек со второго по седьмой курсы. Читать пришлось долго, так как что Тео, что мы регулярно срывались на ржач и не могли продолжить, захлёбываясь соплями, слезами и всем прочим.

Особенно долго ржали над попавшей в список с моей подачи Ханной Эббот, которая на предканикульной межфакультетской тусовке напилась и, агрессивно пытаясь поцеловать Малфоя, заблевала всю его одежду и даже попала ему на лицо. Судя по злобно-обиженному взгляду, который я получил от Драко, он, дай бог, пол-лета потратил на то, чтобы стереть из памяти этот фрагмент своей жизни. Прости, друг, но я не позволю тебе забыть тот вечер.

— Я понял, кого мы забыли! — вдруг вскочил Грег и хлопнул по столу. В купе воцарилась еле сдерживаемая тишина. — Грейнджер!

Стоило Гойлу произнести это имя, как мы взорвались смехом по новой.

— Т-т-точно, — сквозь слёзы выдавил Крэбб, — она так пялилась на тебя на платформе. Глаз не сводила!

— Да-да-да, я тоже видел, — поддержал Винса Грэм. — Берегись, Малфой, главная заучка идёт по твоим следам. Вон, можешь заранее подготовиться и спросить у Нотта, как это — долбить свиток или учебник.

Нотт невозмутимо посмотрел на задиру:

— Так ты сам и ответь. Это, помнится, тебя и Пьюси два года назад поймал Снейп с портретом графини Саксоннской? Кто же знал, что если в волшебном портрете сделать дырку, то он самовосстановится и зажмёт то, что ты туда успел просунуть?

Новая волна бешеного ржача заполнила купе. Но теперь не смеялся уже Грэм. Я уже не мог сдерживаться и, рыдая, стекал на пол.

— Мерлин, как же это хорошо! Нотт, мужик! — выдавил из себя я и показал Тео большой палец.

На это Тео лишь встал и грациозно нам поклонился.

Только я заполз обратно на сиденье, как в нашу дверь постучали. Хотя даже не постучали, а несколько раз ударили чем-то тяжёлым. Смех моментально стих. Мы обменялись взглядами. Да, мы были в Хогвартс-экспрессе, но все помнили прошлогодний визит дементоров, так что настроение у всех стало напряжённо-серьёзным.

— Гойл, открой дверь, пожалуйста. Если там кто-то чужой, просто выбей всё дерьмо из него, — сказал Малфой без тени юмора.

Грег пожал плечами и спокойно подошёл к двери. Моя рука сама скользнула к палочке, закреплённой в кобуре на левой руке, а в голове уже прокручивались формулы огненных заклятий.

Я буквально ощущал напряжение, витавшее в воздухе. Адреналин ударил в кровь, и время словно замедлилось. Мне показалось, что в нос ударил запах озона. Стоило Гойлу снять блокиратор, как дверь со свистом распахнулась. У меня перед глазами промелькнул образ всполохов от летящих в меня заклинаний Пожирателей, отчего рука сама собой выхватила палочку.

С моего языка чуть было не сорвалось заклинание огненного смерча, когда я увидел стоящих в дверях Дафну, Пэнси и пару каких-то младшекурсниц. Пэнси хотела было что-то сказать, но увидела направленную в неё палочку.

— Гарри? — тихо позвала она. На её лице отчётливо читалось беспокойство.

Я осмотрелся по сторонам и понял, что все присутствующие смотрят на меня.

— Кхм. Простите. — Я поспешно вернул палочку в кобуру и несколько раз сжал и разжал руку, стремясь успокоить начинающуюся дрожь.

— Друг, ты в порядке? — спросил Гойл. — Ты выглядел так, словно… готов был драться насмерть.

— Да-да, я в порядке. Просто… просто мне надо продышаться. — Я поднялся на ноги и проскочил мимо шокированных девушек.

Стараясь не перейти на бег, быстрым шагом дохожу до туалета и открываю кран с холодной водой, пытаясь привести себя в чувство. Несмотря на то, что последние дни я пытался делать вид, что со мной всё в порядке, я был не в порядке.

Слишком много дерьма случилось за это лето. Особенно за последний месяц. Да и ещё тот кошмар, что снился мне после чемпионата, начал повторяться каждую ночь. И каждое утро я просыпался невыспавшимся и с чудовищной головной болью.

Позитива не добавляла и общая ситуация, в которой я оказался. Я изо всех сил гнал от себя подобные мысли, но никак не мог перестать думать о том, что будет, если вернётся Волдеморт. Окажемся ли мы по разные стороны с моими друзьями? И на что будет похожа моя жизнь на факультете?

Сука. С этим надо что-то делать, а то я чувствовал ментальное истощение и понимал, что ещё чуть-чуть и сдадут нервы. Я умыл лицо холодной водой и посмотрел в зеркало. Оттуда на меня смотрел темноволосый подросток с изнурённым лицом. Мда. Ладно, разберусь.

Я глянул на часы — скоро мы должны были уже прибыть в замок, а там всё будет иначе. Я слегка попрыгал на месте и потряс головой, чтобы взбодриться. Пора возвращаться. Спишу всё на дежавю от сна.

Когда я вышел из туалета, я увидел в другом конце вагона близнецов Уизли, которые впаривали конфеты каким-то мелким с Пуффендуя. Они что, решили составить конкуренцию женщине с тележкой? Ай, да плевать. Увидев меня, они начали корчить мне рожи. На что я показал им средний палец и зашёл в своё купе. Не сейчас. Я разберусь с ними, но не сейчас.

Внутри оказалось тесновато: помимо моих парней, тут сидели и пришедшие к нам девушки. Причём, понятное дело, ребята по-джентльменски уступили им места, и теперь Крэбб, Гойл и Грэм толпились у двери, затрудняя проход.

Когда я вошёл, ребята резко перестали говорить и посмотрели на меня. На долю секунды у меня пронеслась мысль, что они обсуждали как раз то, что я их будущий враг и как со мной стоит вести себя.

Сердце предательски сжалось.

— Гарри, ты в порядке? — первым подал голос Драко. — Мы все волновались.

Окружающие меня ребята закивали в знак согласия.

Беспокоятся за меня? А я, дурак, уже надумал себе всякого дерьма. Ну какие враги? Это же бред.

— Всё хорошо, ребят. Просто мне снился дерьмовый сон ночью, и он был в точности как то, что произошло. Только там были не девочки.

Я не хочу врать своим друзьям, но, во-первых, не хочу прослыть нытиком, а во-вторых, не очень представляю, как говорить с детьми бывших Пожирателей о том, что каждую ночь вижу Волдеморта во сне.

— Ну ты даёшь, Поттер! — с напускным возмущением сказала Пэнси. — Из-за своих снов ты чуть было меня на тот свет не отправил!

— Не преувеличивай. Максимум… пришлось бы задуматься о новой стрижке.

— Не преувеличиваю! Я видела, как ты сражаешься! И не по рассказам, а вживую! И знаете, ребят, я никогда такого не видела!

Я прислонился к стене и просто молча слушал, как Паркинсон в очередной раз пересказывает драку с Пожирателями. Только в этот раз пожирателей было уже не четверо, а шесть. И заклинаний было не штук десять, а чуть ли не полноценная магическая битва на полчаса.

Вперёд, Пэнси, чеши языком. Пусть это и не совсем правда, но окружающим этого можно и не знать. А мне для имиджа полезно.

Внутренний холод куда-то отступил, и я вновь расслабился.

Краем глаза я заметил две льдинки, внимательно рассматривающие меня. Я повернул голову и подмигнул Дафне, на что та в ответ закатила глаза и отвернулась. Ох уж эти голубые глаза, что никак не оставят меня в покое. 

* * *

— Ну а теперь, когда все наелись и напились, настало время одного крайне важного объявления! — директор школы чародейства и волшебства Хогвартс встал со своего места и окинул взглядом всех учеников.

Он всего на секунду задержал взгляд на мне, а по спине уже пробежали мурашки. Животный рефлекс.

Тем временем Дамблдор продолжил:

— Как вы все должны были заметить, у нас сегодня присутствуют ещё несколько человек, которых я не представил. Позвольте познакомить вас с мистером Бартемиусом Краучем — главой Департамента международного магического сотрудничества, и мистером Людо Бэгменом — главой Департамента магических игр и спорта. У них есть для вас пара слов.

Оба министерских чиновника встали со своих мест и слегка поклонились под аплодисменты учеников. Затем они обогнули стол и вышли вперёд. Бэгмен, как обычно, лыбился словно дебил, а вот Крауч отличался в поведении от того, что я видел на чемпионате мира. Там он был очень задумчивым и даже потерянным, а сейчас… сейчас он был даже слишком спокойным и каким-то отстранённым.

— Что эти два дятла тут забыли? — услышал я шёпот Грега.

— Может, они решили вывести школьный квиддич на новый уровень? — предложил Драко.

Крауч открыл рот, чтобы что-то сказать, как внезапно по залу прокатился гром, а на безоблачном до этого момента небе Большого зала сверкнула молния. Повсюду раздались испуганные крики, а я почувствовал, как по моему телу опять разливается волна адреналина.

Пока я крутил головой, пытаясь разобраться в том, что происходит, я услышал новый грохот, но на этот раз он исходил не с потолка, а со стороны дверей. Я обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как в зал вошёл, наверное, один из самых жутких людей на моей памяти.

Он был среднего роста, слегка сгорбленный. Шёл, ковыляя, так как одна нога была настоящей, а вторая — металлической. Лицо его представляло жуткую смесь грубых черт и десятка шрамов. Жидкие светлые волосы были небрежно зачёсаны назад. Но больше всего внимания привлекал искусственный глаз, который, казалось, жил своей собственной жизнью.

Мужчина шагнул в зал и вскинул руку с палочкой в направлении потолка, разгоняя грозу. Эффектно.

— Выблядок сраный, — услышал я шёпот Драко.

— Кто это? — спросил я у друга, наблюдая за тем, как мужчина ковыляет через весь зал по направлению к Дамблдору, который успел выйти из-за стола и теперь приветственно раскрыл объятия.

— Аластор Грюм. Цепной пёс министерства. Никогда не брал в плен, предпочитая убивать на месте, — ответил вместо Малфоя Винс.

— Если после столкновения с Грюмом ты оказывался в Азкабане, то считай, что тебе повезло, — добавил Драко.

— Пиздец, — вынес вердикт я. — Интересно, зачем он тут?

— Кресло преподавателя Защиты от тёмных искусств всё ещё свободно, — Винс всегда был самым внимательным из нас.

— Да не в жизнь! — чуть громче, чем надо, воскликнул Драко, чем привлёк внимание сидящих рядом… а заодно и Грюма, который обернулся в нашу сторону. Его искусственный глаз замер, чётко сфокусировавшись на мне.

Дойдя до директора, Аластор тоже распахнул руки и обнял Дамблдора. Оба мужчины выглядели как старые друзья. Хотя почему как? Уверен, они ими и были. Директор рукой указал Грюму на свободное место за столом, а затем, прочистив горло, обратился к нам:

— Что ж, порой бывают и такие ситуации. С небольшим опозданием, но хочу представить вашего нового преподавателя Защиты от Тёмных искусств и моего давнего друга — Аластора Грюма.

В зале раздались жидкие аплодисменты, которые, похоже, никак не смутили Грюма. Он уселся на своё место и сразу достал фляжку из кармана. Алкаш, что ли? Ну, круто. Считай, мы собрали полный сет всратых преподавателей по ЗоТИ. Одержимый, полудурок, полубомж, а теперь и «любитель выпить».

— Ты посмотри на Снейпа, Гарри. Как же его перекосоебило.

И правда, я думал, что только моя рожа вызывает у декана такую гамму эмоций. А вот оно как на самом деле.

— Итак, как я уже говорил, — заговорил вновь Дамблдор, — у мистера Крауча и мистера Бэгмена есть для вас объявление. Прошу, господа. Прошу прощения за то, что прервались.

Директор сделал несколько шагов в сторону, уступая место сотрудникам Министерства.

— Всё хорошо, Альбус! Всё хорошо! — с улыбкой начал Людо Бэгмен. — Приветствую, дети. Уверен, вы все сейчас гадаете, что же за новость мы для вас приготовили с Бартемиусом. Что ж, не буду долго томить. Леди и джентльмены, для меня будет невероятной честью объявить, что в этом году Хогвартс станет местом проведения… Турнира трёх волшебников!

А? Судя по взорвавшемуся от ликования народа в зале, это, как обычно, было чем-то, о чём все были в курсе. Но только не я.

— Турнир чего? — я повернулся к парням и увидел, как опасно блестят глаза Грега.

Последний раз я видел такой взгляд перед тем, как мы ходили выяснять отношения с гриффиндорской командой по квиддичу. Выясняли мы их, разумеется, грубой силой.

Я собирался переспросить ещё раз, так как решительно не понимал всей веселухи вокруг, но тут слово взял Крауч.

— Победитель получит не только славу, но и приз в тысячу галеонов.

Дождавшись, пока новые восторженные восклики утихнут, чиновник продолжил:

— Министерство, разумеется, понимает весь риск, сопряжённый с проведением данного мероприятия. В связи с этим мы объявляем, что к участию в турнире будут допущены только те участники, что достигли семнадцатилетнего возраста.

Последние слова Крауча потонули в вое негодования. Больше всех возмущались близнецы Уизли. Такое ощущение, что эту тысячу только что украли у них.

— ТИШИНА! — разнёсся по залу усиленный голос Альбуса Дамблдора.

Все возмущения моментально смолкли. Правильно. Никто не хочет навлечь на себя гнев архичародея. Обведя взглядом всех нас, директор уже обычным голосом продолжил:

— Я понимаю, что вы можете посчитать такое ограничение несправедливым. Однако вы должны понимать, что турнир — это не только слава и деньги, но и несколько смертельно опасных испытаний. Поэтому каждый, кто захочет принять участие, должен тщательно взвесить: готов ли он расстаться со своей жизнью в погоне за тысячей золотых монет.

Пока Дамблдор говорил, в зале царила безмолвная тишина.

— О том, как будет происходить жеребьёвка, вы узнаете 31 октября, когда в школу прибудут претенденты из Шармбатона и Дурмстранга. Надеюсь, что вы проявите радушие.

Директор уже собирался возвращаться за стол, как остановился и вновь обратился к нам:

— А, и да, чуть не забыл. Так как в этом году будет проходить Турнир трёх волшебников, было принято решение об отмене школьного турнира по квиддичу. Однако! — маг поднял большой палец вверх, чтобы пресечь любые возмущения. — Чтобы вы не слишком скучали по своему любимому виду спорта, я договорился с директорами других школ, и мы проведём серию матчей между тремя школами. Так что совсем скоро будет произведён отбор в хогвартскую сборную. На этом всё. Прошу всех разойтись по кроватям.

Последнюю фразу он проговорил с добродушной улыбкой любимого дедушки.

Когда мы двинулись в подземелье, все вокруг только и обсуждали турнир и тот факт, что, скорее всего, вместе с претендентами из Дурмстранга приедет не кто иной, как сам Виктор Крам.

Ну а я же думал совсем о другом. Хоть я и не понимал до конца, что именно это за турнир, но смертельно опасное мероприятие в стенах Хогвартса ещё ни разу на моей памяти не заканчивалось ничем хорошим. И почему-то туда каждый раз был втянут я.

* * *

Любой, кто проведёт хоть одну ночь вне гостиной, скажет: нет ничего лучше коридоров ночного Хогвартса. Таинственные, величественные, от них так и веет атмосферой приключений и загадок. Однако перед учениками, стремящимися исследовать все закоулки ночного замка, стоит множество преград. Тут и старосты факультетов, и преподаватели, и Филч, а также призраки и портреты, которые нет-нет да настучат на нарушителей.

Однако я не был большинством. У меня была мантия-невидимка, которую Дамблдор подарил мне на первом курсе. Она позволяла мне без труда перемещаться по замку, избегая любых проблем. И не то чтобы я стремился в первую же ночь в замке нарушить правила, но Наставник не оставил мне выбора.

Когда я зашёл в свою спальню, на тумбочке уже лежала записка о том, что мне необходимо прибыть в комнату для тренировок сразу после отбоя. Сказано — сделано. Самым сложным было не заснуть во время ежегодного выступления Снейпа, чья речь, как обычно, сводилась к тому, что: «Если кто-то из нас, придурков, умудрится вместо набора баллов их терять, то ему лучше не попадаться на глаза декана». И пока он это говорил, он какого-то хера постоянно смотрел на меня. Мудила. Я вообще-то нормально так баллы набираю.

Ругая про себя сального говноеда, я дошёл до портрета какого-то дебила с троллями, расположенного на седьмом этаже, и начал ходить мимо него туда-сюда, повторяя про себя: «Мне нужна комната для тренировок Гарри Поттера». На третий раз в стене появилась дверь. Оглядевшись по сторонам, я открыл её и шагнул внутрь.

Закрыв за собой дверь, я снял мантию и оглядел комнату, чтобы убедиться, что попал куда надо. К счастью, это было ровно то место, куда я и хотел попасть.

У стены тихо потрескивал камин, отбрасывая тёплый оранжевый свет на каменные плиты пола. Чуть правее находились две двери: одна вела в небольшую зельеварню, а вторая — на тренировочный полигон.

На стенах висели плафоны со слабым светом, благодаря которому вся комната утопала в мягком полумраке. Между ними были развешаны схемы, формулы и иллюстрации из разных учебников. Рядом с камином стоял высокий насест для феникса. К моему большому сожалению, самой птицы на нём сейчас не было.

У дальней стены тянулись книжные шкафы, доверху забитые книгами самой разной направленности: от древних фолиантов по ритуальной магии до новеньких учебников по трансфигурации. Все они принадлежали Наставнику.

Наставнику, который в этот момент сидел за своим столом, поставленным прямо перед шкафами, и что-то быстро писал на пергаменте. Я успел сделать пару шагов, прежде чем он, не поднимая головы, спокойно произнёс:

— Усаживайся, Гарри. Я сейчас закончу.

Перо в его руке продолжало тихо скрипеть по пергаменту.

— Конечно, сэр.

Я быстро пересёк комнату и опустился на свой любимый серый пуфик перед столом. От нечего делать я начал разглядывать странные штуковины, разбросанные на столе. Там был и металлический шар с медленно вращающимися кольцами, и небольшая стеклянная колба, внутри которой плавала золотистая искра, и даже песочные часы, где песок двигался то вверх, то вниз.

Интересно, ему было не в падлу переносить всё это из директорского кабинета? Он как-то рассказывал, что часть таких штук действительно была артефактами и помогала ему в работе. Но большая часть — обычный мусор. Однако, по его же словам, весь этот хлам отлично помогал поддерживать образ слегка чудаковатого и безобидного директора Хогвартса. И да, эта тактика работала.

Перо наконец перестало скрипеть. Наставник аккуратно отложил его в сторону и поднял на меня взгляд поверх своих очков-половинок.

— Как прошли каникулы? Получилось заняться чем-то полезным, кроме того чтобы бессмысленно рисковать жизнью?

— Сэр, в ситуации с Пожирателями я не…

Но Дамблдор не дал мне договорить.

— Я говорю не про Пожирателей. Там ты сработал неплохо. Хоть мог сработать и чище. Но хвалю за оригинальность и за то, что использовал материал из комбинаторики.

— Вы видели бой? — изумился я.

— Разумеется. Я видел воспоминания всех четверых преступников. Ты хорошо двигался, принял верное решение не использовать щиты. Однако ты мог попробовать уменьшить время между заклинаниями и послать их одно за другим.

Хоть Наставник и говорил спокойно, внутри у меня всё равно всё сжалось. Чёрт, а я-то думал, что был на высоте.

— Ты же предпочёл использовать заклинание, дождаться, пока оно поразит цель, понаблюдать за результатом и только потом колдовать по новой. Не будь они кучкой неудачников, они бы испарили твою воду, и твоя атака ни к чему не привела бы.

— Я понял, сэр. В следующий раз я буду лучше.

— Не сомневаюсь. — Наставник коротко кивнул. — Тем не менее я говорил не о Пожирателях, а о твоей, прости Мерлин, охоте на огнебрюха.

— Я контролировал ситуацию.

— Сомневаюсь. Ты был на грани магического истощения. И хоть ты писал, что смог использовать невербальный Stupefy, его цена оказалась слишком высока для тебя. Это не контроль. И бездумно бросаться в бой против волшебных тварей — это не то, чему я тебя учил.

Я молча сверлил глазами угол стола, пока Наставник отчитывал меня. А что я мог сказать? Да, мог лучше, да, сглупил. Но я же хотел помочь другу. Чувство несправедливости захватило меня, и я чувствовал, как на глаза начинают наворачиваться слёзы.

Это. Не. Честно.

— Ладно. — Дамблдор тяжело вздохнул. — Это всё дела минувших дней. У нас ещё будет время обсудить твои каникулы. Я позвал тебя по другому поводу. Скажи, что ты думаешь про Турнир?

— Я… — начал было я говорить, но взял небольшую паузу, чтобы обуздать эмоции и заставить голос перестать дрожать. — Я думаю, что это крайне опасное мероприятие и что оно не стоит того, что предлагают победителю.

— Что ж, рад, что наши мысли в этом сходятся. Однако, боюсь, у тебя нет выбора, и тебе придётся принять в нём участие.

— Что?! — От столь неожиданной новости я вскочил на ноги, моментально позабыв о предыдущих душевных переживаниях. — Но если я не хочу?

Наставник откинулся на спинку стула и сложил руки на груди. Судя по его виду, ему что-то не нравилось. Интересно, ему не нравится моё поведение или моё участие?

— Я тоже не в восторге от того, что тебе придётся участвовать. — Фух, значит не моё поведение. — Однако ничего поделать мы тут, боюсь, не сможем. Да и это слишком рискованно.

— В плане? Почему вы вообще решили, что я буду там участвовать? Там же будет отбор, да и участвовать можно только с семнадцати. А мне, так-то, четырнадцать.

Я вернулся обратно на пуфик. Дамблдор некоторое время молчал, словно обдумывая, стоит ли ему со мной делиться какой-то информацией.

— Слишком много плохих совпадений. Идея провести Турнир взялась словно из ниоткуда в середине лета. И, что удивительнее всего, её очень активно поддерживал никто иной, как Барти Крауч.

— А это странно?

— Очень даже. Сколько я знаю Барти, последнее, что могло его в принципе заинтересовать, — это проведение турнира для школьников.

— Но разве это не его прямая задача как главы международного сотрудничества?

— Сотрудничество и Барти? — Наставник усмехнулся в свою бороду. — Эта должность не больше чем спасательный круг для него после того, как его собственный сын оказался одним из самых преданных Пожирателей Волдеморта. Его просто из жалости поместили на эту должность, а он все эти годы только делал вид, что чем-то занят. А тут — Турнир Трёх Волшебников. Нет. Тут точно что-то не так.

Я внимательно слушал, что говорит седой чародей.

— Более того, Пожиратели на чемпионате. Благодаря твоим действиям из них смогли вытянуть, что это была спланированная атака последователей Тома Реддла, а не просто пьяные болельщики. И это ещё не всё. — Наставник задумчиво погладил свою бороду. - Я пригласил Аластора, чтобы он помог с твоими тренировками. Но вчера я навестил его, чтобы уточнить пару вещей относительно твоей подготовки. И я был очень удивлён тому, что передо мной был совсем иной человек.

— В смысле? Не понимаю. — Я чувствовал, как моя голова сейчас взорвётся, но изо всех сил старался не упустить ни слова.

— В прямом. Тот человек, что встречался со мной вчера, и тот, кто сегодня вошёл в Большой зал, — это не Аластор Грюм. Кто-то использовал оборотное зелье, чтобы выдать себя за него.

— А как вы поняли? Кто это? И что вы планируете делать? — Вопросы сыпались из меня один за другим. Наставник поднял руку, призывая меня остановиться.

— Как я понял? По аурам. Они разные. — Чародей аккуратно постучал по своим очкам-половинкам. 

Вот же параноик. Я догадывался, что они у него не для зрения. А он что, все ауры всех людей помнит?

— Кто это? Не имею ни малейшего представления. Я даже не знаю, человек ли это министерства или Реддла. Ровно поэтому я пока не намерен ничего предпринимать. Как бы не сделать только хуже в попытках что-то изменить. Лучше следить за известным злом, чем не понимать откуда ждать удара. Тем более, я не знаю где настоящий Аластор. В общем, слишком опасно и рискованно предпринимать какие-либо действия, пока мы точно не будем уверены в том, к чему они приведут.

— С Грюмом я понял. Но почему вы так уверены, что я буду участвовать в Турнире? Есть же ограничение.

— На этом ограничении настоял я. Изначально его не было. И ввёл я его в тот день, когда увидился с Аластором в первый раз.

— То есть… — Я чувствовал, что наконец собираю пазл по кусочкам. — То есть вы думаете, что после того, как был введён барьер, тот, кто стоит за идеей Турнира, внедрил в школу своего человека под видом Грюма, чтобы гарантировать моё попадание? Но… может, у всего этого может быть иная цель?

— Возможно. Однако я предпочитаю готовиться к худшему и уж тем более не верю в такое количество совпадений. При этом от всех произошедших событий веет некой театральностью. А Том всегда питал к ней слабость. Он однозначно возвращается. В этом нет сомнений. И боюсь, времени у нас всё меньше.

Дамблдор приподнял руку и начал разглядывать, как между его пальцами начинают пробегать искры. Как я успел заметить, он всегда так делал, когда серьёзно задумывался о чём-то.

— Время… — еле слышно сказал он. — Боюсь, что бы мы сейчас ни сделали, это ничего не поменяет. Фигуры уже приведены в движение. Всё, что нам остаётся, — это наблюдать и готовиться. И если я прав и через два месяца ты будешь избран к участию в турнире, значит, мы действительно движемся по худшему из возможных путей.

Наставник внимательно посмотрел на меня.

— Ты примешь участие в турнире. Более того, я сделаю так, чтобы испытания отлично подходили в качестве проверки результатов твоих тренировок. Так что победа в турнире будет означать, что ты достаточно вкладываешься в своё развитие.

Победить? Да я вообще не хочу участвовать!

— Далее, хоть я и не считаю целесообразным делать сейчас резкие движения, совсем бездействовать мы не станем. Сблизься с лже-Грюмом. Возможно, этот человек сам себя выдаст. Если его цель — ты, то он сам легко пойдёт на контакт. Но будь аккуратен. Не дай ему понять, что ты знаешь, что он не тот, за кого себя выдаёт. И да, запомни: его магический глаз — это не просто уродливый протез. Он позволяет ему видеть сквозь стены и магические иллюзии. В том числе сквозь твою мантию.

— Хорошо. А он будет меня тренировать, правильно?

Дамблдор посмотрел на меня таким взглядом, будто я предложил ему уволиться из школы и стать фокусником в магловском мире.

— Нет, Гарри. Этот Грюм не будет тебя тренировать. До начала турнира твоими тренировками займусь я. А как начнётся турнир и я буду связан запретом на прямую помощь тебе как участнику моей школы, тобой займётся кто-то другой. У меня есть пара вариантов.

— Хорошо. Что-то ещё от меня потребуется?

— Найди себе соперника на турнире и устрой из этого шумиху. Вряд ли этого будут от тебя ожидать наши враги. Стань героем первых полос газет, сделай всё, чтобы быть в центре внимания в школе и за её пределами. Такая гласность осложнит возможности взаимодействия с тобой со стороны слуг Тома или министерских.

— Хорошо. — Просто ответил я, хотя грядущие перспективы мне нравились всё меньше и меньше. Я просто хотел спокойно провести этот год. Просто тренируясь и развлекаясь с друзьями в своё удовольствие.

— Думаю, на эту роль отлично подойдёт тот щенок, которого Каркаров таскает с собой повсюду. Как его… Крам. Хотя, имея примерное представление о нём и зная тебя, Гарри, вы бы и так не подружились.

— Почему? Я вообще-то очень приятный человек!

Наставник усмехнулся.

— Не сомневаюсь. Но просто вы оба не прочь помериться… своими возможностями.

— Понятно… Кстати, Наставник, вы хотели обсудить ещё просьбу Люциуса Малфоя…

— Я хотел? — удивлённо вскинул брови Дамблдор. — Скорее это ты изъявил желание, чтобы я вышел на контакт с Малфоем. Хоть я и считаю это пустой затеей.

— Почему? — не удержавшись, воскликнул я. — Он хочет бросить вызов Реддлу! Он просто ищет союзников!

— Он ищет, за чьей спиной ему бы спрятаться. Он всё ещё такой же трус, как и раньше. — В голосе великого чародея явно проскальзывало презрение. — Однако я готов признать, что он может быть полезен или хотя бы перестанет мне мешать в Министерстве. Тем не менее, из-за его клейма, этот союз крайне недолговечен, так как сложно помешать Тому воскреснуть, ибо мы даже не знаем, как и когда это случится.

— Но вы сами говорили, что необходимо использовать любую возможность, чтобы уничтожить врага! Возможно, у Малфоя-старшего есть какая-то информация, способная остановить Реддла до его возвращения!

Я не заметил, что встал, пока говорил. И не просто встал — последние слова я чуть было не кричал. Обычно я бы не позволил такого отношения к Наставнику, но сейчас на кону, возможно, стоят жизни моих друзей и моя судьба на факультете.

Какое-то время в комнате стояла абсолютная тишина. Затем я услышал, как Учитель… смеётся? Нет, мне не показалось, Дамблдор действительно смеялся. Искренне.

— Гарри, Гарри. Порой я забываю, что ты всего лишь мальчик. Твоя преданность друзьям воистину восхищает и напоминает меня в твои годы. Хорошо. Я поговорю с Люциусом. Возможно, это что-то даст. Да и как минимум можно попробовать найти способ снять метку. Лишить Тома части его армии — это тоже результат.

Я почувствовал, как у меня подкашиваются ноги, и я вновь плюхнулся на пуф. Чёрт, я ещё никогда не говорил так с Наставником.

— Что ж, на этом, думаю, мы можем заканчивать нашу встречу. В конце концов, завтра первый день учёбы, а тебе надо выспаться. Я свяжусь с тобой касательно следующей встречи.

Я уже собирался встать и уходить, как Наставник меня остановил.

— Кстати, по поводу твоих кошмаров. Вот, возьми. — Дамблдор протянул мне тонкую диадему.

— Это должно помочь. Надеваешь перед тем, как уснуть, и этот артефакт блокирует какие-либо сны. Таким обычно лечат людей, переживших серьёзные потрясения, так что на тебе должно сработать.

— Спасибо, сэр! — Я с благодарностью принял артефакт. — Спокойной ночи, сэр!

— Спокойной ночи, Гарри! — сказал чародей и вновь вернулся к своему пергаменту.

Накинув мантию, я выскользнул в коридор и направился в сторону гостиной. Грядущая перспектива меня не радовала, но когда меня кто-то спрашивал, чего я хочу? Ладно, буду разбираться со всем завтра. А сегодня я планирую выспаться.