Право молчать (гет)

Мы развелись. С Сашей — мирно, тихо, без сцен. Просто однажды он сказал: «Наверное, нам лучше разъехаться», и я кивнула. Потому что не знать, как быть счастливой, — это тоже выбор. Я смотрела на него тогда и думала: вот человек, который давал мне счастье в руки. А я не умела его держать. Я разжимала пальцы, и оно падало. И билось. Как чашка.

Он платит алименты, приезжает по выходным. Дочка рада — прыгает на него, визжит. А я смотрю на них в окно и думаю: дура. Какая же я дура.

Еду с работы. Вагон полупустой, вечер. Я смотрю в окно и вижу своё отражение. Тридцать лет. Волосы собраны в хвост, под глазами мешки. Я не накрашена. Мне уже всё равно. Я трогаю лицо пальцами — кожа сухая, шершавая. Я старею. Камни тянут вниз.

Напротив садится мужик. Лет сорок, лысоватый, уставший. Смотрит на меня, и вдруг его лицо меняется. Он узнал. Я тоже узнала. Мы встретились лет десять назад. Я даже помню его квартиру на «Профсоюзной», с обоями в цветочек. И ещё помню, как он утром жарил яичницу и кормил меня с вилки. Как я думала: а ведь с ним можно было бы… А потом он ушёл на работу, и я ушла, и больше мы не встретились.

И вот он сидит напротив. Лысый, уставший, с обручальным кольцом. Я смотрю на кольцо и думаю: кто она? Знает ли она про меня? Счастливее меня? Я чувствую, как у меня начинает гореть лицо — я краснею. В тридцать лет. Как девчонка.

Он смотрит на меня, я смотрю на него. В глазах у него — вопрос. Я отворачиваюсь к окну. Сердце колотится. Через две остановки он выходит.

В проходе стоят двое молодых. Девчонка, лет девятнадцати, в куртке с капюшоном, парень в кожанке. Она смеётся, он её обнимает. Она что-то шепчет ему на ухо. Я смотрю на них и вижу себя. Двенадцать лет назад. В тамбуре электрички «Москва-Перово». Тот же смех. Та же легкость. Я смотрю на неё — на её руки, на её майку с блестками — и чувствую, как у меня сжимается всё внутри.

Я хочу подойти и сказать ей: девочка, не разменивай. Не отдавай себя по кускам. Собирать будет нечего. Но я смотрю на неё и понимаю: она не послушает. Я бы не послушала.

Парень вдруг поворачивается, и я вижу его лицо. Молодое, чистое, восторженное. Он смотрит на неё так, как смотрел на меня когда-то Антон. Или Саша. С надеждой. И я замолкаю. Потому что, может быть, это и есть жизнь. Разменивать себя, чтобы однажды собрать заново. Никто не узнает. Но я сама знаю.