Dura Lex Magica (гет)

* * *

Вернулись Гарри с Артуром как раз к обеду. Гарри ещё чувствовал некоторую слабость после ритуала, но в остальном настроение было отличным. Он несколько беспокоился по поводу завтрашнего посещения волшебной больницы, всё-таки ему не сильно нравилось, когда он попадал в больничное крыло Хогвартса, и автоматически переносил такое своё отношение и на Мунго.

За обедом Молли стала выспрашивать Гарри, зачем его вызывала Амелия. Не доверяя теперь миссис Уизли ни на кнат, юноша отговорился тем, что в ДМП хотели уточнить его показания, а ещё он консультировался с мадам Боунс по поводу возможности засудить газетчиков. Тут уже Гермиона, поймав умоляющий взгляд Гарри, перевела тему на те самые газеты, доставленные Нимфадорой Тонкс, которая тоже присутствовала на обеде.

Статьи в свежем номере Ежедневного Пророка были достаточно интригующими. Прошлись и по Умбридж, натравившей дементоров на ученика (её вина ещё не доказана, но когда газетчиков это останавливало?), и по Фаджу, который возомнил себя диктатором и вообще не слушал, что ему умные люди говорят (то, что обоих этих «умных людей» ещё вчера поносили последними словами, об этом уже забылось), и вообще проморгал появление какого-то самозванца, выдающего себя за Того-кого-нельзя-называть. Именно так, кто-то из Пожирателей с деньгами подсуетился, и представил события двадцать четвёртого июня в таком ракурсе. С возмущением упомянула Гермиона и заметку про то, что всё это могло быть галлюцинацией, наведённой на бедного скорбного умом Гарри Поттера какими-то шутниками. Спекулировали также на тему того, что станет исполняющим обязанности Министра Магии после импичмента Фаджа и ареста его заместителя. Назывались кандидатуры Малфоя, Ту́пика⁽¹⁾ и Скримджера.

И тут Артур решил, что ему обязательно надо рассказать о том, что завтра он опять берёт Гарри с собой, чтобы сопроводить его в Мунго. Молли ахнула.

— Артур, зачем Гарри в Мунго? Что случилось?

— Целитель Сметвик встретил его в Министерстве и поразился, каким больным мальчик выглядит, Молли! Ты же знаешь, как к нему относились эти ужасные магглы! Забыла, как мальчики его спасали три года назад? Как он два года назад сбежал от них? Да и мы с близнецами насмотрелись на них в прошлом году! И Хагрид рассказывал, каким он его увидел перед школой. Аберфорт к своим козам лучше относится, право слово!

Молли поморщилась при упоминании в одном предложении коз и имени «Аберфорт».

— Ну ладно, — согласилась Молли. — Вечером спросим Альбуса, может, лучше к Поппи обратиться.

Гарри с Гермионой переглянулись. Обоим это не очень понравилось. Не желая общаться с Джинни и Роном, они по-быстрому поблагодарили Молли и убежали на «хозяйский» этаж, где оба теперь проживали вместе с Сириусом. Бывшая комната Вальбурги ещё только-только была освобождена от мусора, накопившегося там за несколько месяцев пребывания гиппогрифа, но была ещё далеко не готова для проживания. Подростки продолжили уборку.

— Гарри, похоже, миссис Уизли перестала подливать тебе зелья. Джинни сегодня извинилась и уговаривала меня не съезжать от неё.

— Да? А Рончик всё такой же. Смотрит на меня волком. Хотя это он может быть и просто так, безо всяких зелий. Знаешь же, какой он. И что, прекращаем уборку?

Гермиона покачала головой.

— Нет-нет! Раз решили разъехаться, значит, решили! Да и отвлекать не будет.

Вскоре пришёл Сириус, и стал им помогать магией.

— Сири, а почему бы Кричера не припахать? Вроде домовики любят работать?

Блэк рассмеялся.

— Щеночек, ты о чём? У него зимой снега не выпросишь, а ты про уборку!

— Сири! — сквозь зубы процедил юноша. — Может, сходишь к себе, да наденешь диадему своей тётушки? Что-то тебя опять заносить стало!

— Да брось ты! Всё пучком! Вот увидишь, сейчас дядя Сири пару раз палочкой взмахнёт, и всё будет чисто, как в аптеке!

— Если ты про аптеку Малпеппера, то не уверен, что Гермионе понравится запах… — пробормотал Гарри. — Тут он и так… как на летнем лугу. После выпаса гиппогрифов.

Девушка только тяжело вздохнула на эту перепалку. Уборка продолжилась. Конечно, Сириусу потребовалось не «пару раз взмахнуть палочкой», но через три часа уборку наконец закончили. Сириус левитировал из другой комнаты кровать взамен уничтоженной гиппогрифом. Гермиона перенесла свои вещи из комнаты Регулуса, а Гарри, в свою очередь, занял комнату младшего брата Сириуса и тут же позвал Кричера.

— Что мелкий наследник негодного хозяина хочет от старого Кричера? — проскрипел он. — Мало того, что грязнокровка теперь живёт в комнате дорогой хозяюшки Вальбурги, так ещё и Кричер должен отзываться на зов полукровки! Что бы сказали добрые предки Древнего и Благородного Дома Блэк?!

— Кричер, неужели тебе было бы лучше, если бы в комнате старой хозяйки по-прежнему жил гиппогриф?

Кричер замолчал и просто сверлил Гарри глазами.

— Вот и я думаю, что чистая девочка Гермиона будет гораздо лучше гиппогрифа, — включил парень всё своё обаяние, надеясь, что подруга этого не услышит. — Скажи, Кричер, тот медальон, который ты вчера забрал из этой комнаты…

Внезапно домовик стал биться головой о спинку кровати, выкручивая себе уши.

— Бесполезный Кричер не смог выполнить приказ доброго хозяина Регулуса и уничтожить злую вещь!

— Так ты знаешь, что её надо уничтожить? Стой, Кричер! Перестань себя наказывать, я приказываю!

— Кричер не должен слушать приказов мерзкого полукровки! — продолжал подвывать он, от спинки кровати подскочив к косяку двери.

— Кричер, да послушай ты! Оттого, что ты сломаешь свою дурную голову, медальон не уничтожится! Стой! Я тоже хочу его уничтожить!

Домовик перестал биться головой, но продолжал выкручивать уши.

— Мелкий наследник негодного хозяина хочет уничтожить злую вещь? — с недоверием пробормотал он, глядя на Гарри.

— Да, Кричер, да! Я только сегодня был у невыразимцев, и такую же злую вещь убрали из моего шрама. Вот, смотри!

Гарри присел перед домовиком на корточки и приподнял свои лохмы, которыми по-привычке прикрывал шрам. Кричер внимательно рассмотрел шрам, даже потрогал его своей лапкой.

— Кричер больше не чувствует злой магии в мелком наследнике, — задумчиво проскрипел он.

Тут его глаза зажглись маниакальным блеском и он стал трясти Гарри за руку.

— Наследник Гарри должен рассказать Кричеру, как он избавился от злой магии!

Гарри от неожиданности повалился на спину, потеряв равновесие, случайно пнув Кричера так, что тот отлетел в угол комнаты.

— Ой, Кричер, извини! — пробормотал парень, садясь на полу. — Но ты сам меня уронил!

— Наследник Гарри не должен извиняться перед бесполезным Кричером! Наследник Гарри должен рассказать, как уничтожить злую вещь!

— Ну, они там какой-то ритуал сотворили. Что-то про Круг Девяти. Восемь невыразимцев и целитель, меня в центр какой-то хренограммы положили, что-то пели, потом из меня эта чёрная дымка вылетела…

Домовик с жадностью слушал всё, что Гарри рассказывал.

— Кричер, а давай я отнесу им этот медальон?

Глаза домовика нехорошо прищурились.

— Мерзкий полукровка хочет украсть злую вещь, чтобы Кричер никогда не смог выполнить последнюю волю доброго хозяина Регулуса?

— Нет-нет! Что ты! — Гарри лихорадочно соображал. — Слушай, а если я договорюсь с невыразимцами, ты сможешь принести медальон к ним? И они прямо при тебе очистят его от злой магии!

Выражение глаз Кричера сразу поменялось. Он все ещё с недоверием смотрел на юношу, но злобы во взгляде уже не было.

— Кричер думает, что сможет. Наследник Гарри должен позвать Кричера, когда его невыразимые друзья будут готовы.

— И ты сможешь принести медальон в Министерство Магии, в Департамен Тайн?

— Если наследник Гарри позовёт, то Кричер сможет.

* * *

Вечером состоялось очередное воскресное собрание Ордена Феникса. Ребят на него снова не пригласили, но после собрания, когда все разошлись, хмурый Сириус позвал Гарри на кухню. Там его ждали старшие Уизли и директор Дамблдор. Артур выглядел не менее хмурым, чем крёстный.

— Гарри, мальчик мой, — начал директор, — ты поступил очень неразумно, отправившись сегодня в Министерство. Я уже поговорил с мистером Уизли, он больше не будет потакать твоим капризам.

«Капризам?» — промелькнуло в голове у Гарри, и он с недоумением посмотрел на Дамблдора, смотревшего в этот момент на Артура. В глаза юноше директор по-прежнему смотреть избегал.

— Ты должен оставаться здесь, в штаб-квартире Ордена, который тебя охраняет. Ты не должен покидать дом, это чрезвычайно опасно! Я сам завтра свяжусь с Гиппократом и отменю твой визит. — отечески пожурил юношу директор и покачал головой. — Мадам Помфри будет очень недовольна, что ты ей не доверяешь, мальчик мой.

— То есть я теперь заключённый? Сколько мне ещё сидеть здесь? — взорвался Гарри, окончательно теряя терпение. — Четыре года! Четыре грёбаных года ваша мадам Помфри видела, в каком я состоянии! Даже Флёр Делакур при первой же встрече назвала меня «пти гарсон»! Я же мелкий, ниже Гермионы! Да что говорить, я даже ниже, чем Джинни! Рон на голову выше меня, даже больше! Это ненормально в моём возрасте! За пределами волшебного мира мне никто даже четырнадцати лет не даёт, а ведь мне уже пятнадцать!

— Гарри, не смей так разговаривать с директором Дамблдором! — наконец перекричала его Молли.

— Ничего-ничего, Молли! — успокаивающе поднял руки Дамблдор. — Мальчик в чём-то прав. Гарри, давай ты успокоишься и будешь слушаться миссис Уизли, а я обещаю тебе, что, как только ты приедешь в школу, я сразу попрошу Поппи тебя осмотреть. Если с тобой что-то не в порядке, то она пропишет тебе курс укрепляющих зелий.

При этом Дамблдор смотрел куда угодно, но только не глаза Гарри.

— Если я и буду кого-то слушаться, директор, то только своего крёстного!

При этих словах Сириус вскинул голову и в его потухших было глазах зажёгся огонёк.

— Хорошо Гарри, а теперь оставь нас. Мне надо ещё обсудить кое-что с твоим крёстным и мистером Уизли.

— Гарри, скажи остальным, что ужин будет через полчаса, — сказала Молли, посмотрев на директора. — Альбус, успеете?

— Да-да, конечно, Молли.

* * *

На ужин спустились все вшестером. Гарри и Гермиона так же сели по одну сторону стола. Мистер Уизли почему-то избегал на них смотреть. Сириус сидел и уже до ужина наливался огневиски.

— Сириус! — возмущённо прошипел ему Гарри. — Хватит пить!

— Нич-чего стр-рашного, щеночек! Дяде Сири просто нужно немного рас… ик! расслабиться!

Что-то в том, как крёстный выглядел, юному магу не понравилось. Он как можно незаметнее оглядел всех присутствующих. Странно, миссис Уизли смотрит снисходительно на него и с затаённым… злорадством? — на Гермиону. Посмотрев на девушку, Гарри увидел, как она подносит к губам стакан с соком. Глаза Молли загорелись торжеством. В этот момент на стол вскочил Косолапус и своей немаленькой тушей выбил стакан из руки Гермионы и перевернул её тарелку.

— Лапус! Что ты делаешь? — возмущённо закричала она, отряхивая руку от сока.

Кот ткнулся своей головой в грудь Гарри, лапами окончательно разбрасывая еду свой хозяйки. Гарри ощутил, как амулет Мнемосины чувствительно прижался к его грудине. Он кинул взгляд на Сириуса. Точно, вот он! То, что его насторожило во внешнем виде крёстного. Тот последнее время носил рубахи, не застёгивая до конца, и ещё при разговоре с директором на шее Сириуса было видно амулет. Теперь же его не было. Что бы кто ни говорил, но Гарри очень хорошо соображал в критической обстановке. Тем более сейчас, когда проделка кота привела к выбросу адреналина.

— Ничего не ешь и не пей, — прошептал он в ухо Гермионе, делая вид, что помогает ей убрать со стола кота.

Та на мгновение встретилась с ним глазами и еле заметно кивнула.

— Лапушка, но что же ты такой бестолковый? Миссис Уизли так старалась, готовила, а теперь ты всё раскидал!

С этими словами Гермиона потащила кота прочь из комнаты.

— Гермиона, куда же ты?! — запричитала упомянутая миссис. — Я сейчас тебе заново всё положу!

— Нет-нет, спасибо, миссис Уизли! Я на самом деле не очень голодна. Я попозже чаю попью.

И она вышла из кухни, унося с собой Косолапуса.

Постепенно разговоры за столом возобновились, но Гарри заметил, как сразу после ухода Гермионы миссис Уизли поставила Рону новый стакан с соком, вылив старый в раковину.

— Кажется, туда шерсть попала, — объяснила она свои действия.

Как только Гарри увидел, что Сириус опустошил бутылку и, чуть не свалившись, зигзагами направился на выход, он вскочил и, под предлогом помощи крёстному проводил того до его комнаты, где немедленно призвал Кричера и заставил принести протрезвляющее зелье. Кое-как с помощью ворчащего домовика оттащив Сириуса в ванную, Гарри влил в него зелье. Сириуса прополоскало и тот ошалевшими глазами посмотрел на крестника. Потом он словно сомнамбула умылся и побрёл в комнату.

— Кричер! Где диадема тётушки Сириуса?

— Мерзкий старик хотел забрать диадему у негодного хозяина. Но Кричер не подчинился и спрятал её.

— Надень на Сириуса! Кажется, ему опять промыли мозги!

Сириус с диадемой на голове смотрелся бы смешно, если бы не было так грустно. Он завыл от отчаяния.

— Щеночек! Прости меня, я не справился! Вот вроде ты только ушёл после разговора с Дамблдором, а он каким-то образом снял с меня амулет Мнемосины и… дальше помню только, что мне захотелось хорошенько надраться! Прости меня, щеночек… — рыдал он, спрятав лицо в ладонях. — Старый паук прочёл всё у меня в памяти!

Гарри заметил, что возле дверей стоит Гермиона и прижимает ладошки ко рту.

— Гермиона! Ты в порядке?

— Д-да… Это значит, что миссис Уизли уже знает, что мы их раскусили?

— Видимо, да! Гермиона, спрячь амулет Мнемосины так, чтобы его не видно было.

У самого Гарри амулет не было видно под свободной футболкой, некогда принадлежавшей Дадли.

* * *

Только заселившись в комнату, Гермиона подобрала небольшой лист пергамента, видимо, пропущенный при уборке и залетевший за ножку кровати. Сначала она хотела его выбросить, но по привычке развернула посмотреть, что там. Она ахнула и стала лихорадочно пробегать пергамент глазами. Пару раз она улыбнулась, раза три покачала головой, а прочитав последние строки, слегка покраснела.

— О, Гарри! Это так мило…

Она свернула пергамент обратно, наколдовала на него чары отвлечения внимания и спрятала в свою сумочку.

Как только она разложилась, вошёл Гарри и поинтересовался, как ей комната.

— Спасибо, лучше, чем ютиться с Джинни или с Лавандой и Парвати. Всё-таки дома я привыкла, что у меня своя комната, — светло улыбнулась ему девушка, стараясь, чтобы румянец на щеках её не выдал. Ну, рассказывай, зачем ты в действительности ходил в Министерство. И не смей мне врать!

Гарри рассказал о встрече с невыразимцем и целителем. Сначала хотел отговориться тем, что целитель Сметвик просто его осмотрел и назначил приём на завтра, но Гермиону не так-то просто было провести. Она наводящими вопросами всё-таки заставила его проговориться. Но сама при этом не рассказала, что нашла его письмо. «Действительно, по всегдашней безалаберности умудрился не только потерять, но и забыть про письмо», подумала про себя девушка, мило улыбнувшись. Гарри от этой улыбки на какой-то момент прервался, но она заставила его рассказывать дальше.

Когда Гарри позвали на разговор с Дамблдором, она сначала обрадовалась, что директор наконец-то ему что-то расскажет, но увидев мрачную физиономию вернувшегося Гарри и выслушав рассказ о запрете на посещение больницы, подумала, что Великий Светлый Волшебник не такой уж и великий, а возможно, не такой уж и светлый. За оставшиеся до ужина полчаса она расспросами вытрясла из Гарри его мысли насчёт Дамблдора. А тому было, о чём рассказать. Всё, на что ему указали и дядя Вернон, и отец Рикардо, и что всплыло во время разговора с мадам Боунс. В общем, Гермиона поняла, что директор Дамблдор окончательно перестал быть светочем для юноши. И с удивлением обнаружила, что и сама на самом деле уже совершенно не верит в Великого и Светлого. Тот эксперимент с диадемой тётушки Сириуса заронил в неё некоторые сомнения, но теперь она окончательно убедилась, что Дамблдор — такой же, как и прочие политики, неважно, в обычном мире или в мире магии.

То, как Косолапус снова её спас от зелий миссис Уизли, потрясло её до глубины души. Она долго благодарила котика, а потом услышала грохот в коридоре и, выглянув, увидела, как Гарри затаскивает Сириуса в его комнату. Сначала она не хотела им мешать, но потом услышала сквозь дверь приглушённый вой Сириуса и всё-таки пошла. Поняв, что миссис Уизли знает, что её раскусили, причём помог в этом сам Дамблдор, девушка сначала испугалась, а потом жутко разозлилась.

— Так, Сириус! И кто теперь тут Сопливус, скажи мне, а? — накинулась она на всё ещё рыдающего хозяина дома. — Давай, соберись! Нам всем грозит опасность. Особенно моим родителям!

— Гермиона, дядя Вернон как-то смог связаться с Инквизицией!

— Инквизицией?

— Ну… как её там… А! Священная Конгрегация чего-то там! — ответил Гарри.

— Священная Конгрегация Доктрины Веры?

— Точно!

— Гарри, но это же… — неуверенно начала Гермиона.

— Щеночек, — неожиданно серьёзным голосом и уже совсем без завываний начал Сириус, — это магглы могут обращаться к Инквизиции. Волшебникам это нельзя. Во-первых, они ничего не делают просто так, а во-вторых, тебя будут считать предателем мира магии! Поверь мне, после этого будет объявлена охота на тебя, причём даже последняя тёмная тварь получит награду, принеся твою голову!

— Значит, надо рассказать родителям Гермионы, как к ним обратиться!

— Ты не понимаешь, Гарри. Членам семьи волшебника тоже нельзя это делать. Если только Гермиона официально не отречётся от своих родителей.

— Никогда! — с негодованием воскликнула девушка.

— А как же тогда Дурсли?

— Ты же рассказывал, что, по утверждению того инквизитора, Министерство прислало письмо, в котором де-факто отказало твоему кузену в праве родства?

— Ну, как бы да…

— Вот поэтому, да ещё и из-за твоей известности, какая бы она ни была сейчас сомнительная, тебе никто ничего не скажет. То, что квакала эта жаба Умбридж и потом за ней повторял Фадж — так, всего лишь очередные попытки тебя очернить. Да и дядя с тётей — это всё же не родные родители.

— Всё равно ничего не понимаю… Тут можно, тут нельзя… — схватился Гарри за голову.

* * *

Гарри с Сириусом сидели, как в воду опущенные. Хоть Сириус и успокоился, но не знал, как теперь быть. С одной стороны, он, как крёстный, обязан был защищать Гарри. С другой, он не хотел ссориться с Дамблдором и Орденом Феникса, тем более, что выгнать их не мог. На вопрос Гарри, почему он их не может выгнать, Сириус лишь скривился, но после некоторого молчания признался, что не принимал этот дом, как положено, и сам тут лишь на правах наследника, хоть Кричер и зовёт его хозяином.

Гарри, в свою очередь, всю свою храбрость истратил на приведение крёстного в порядок и теперь тоже сидел, не зная, куда бежать и что делать. С Уизли он ссориться тоже не хотел, но понимал, что как прежде уже не будет. Он никогда не сможет доверять Молли и Джинни, да и Артур показал себя тряпкой, пусть ему и было стыдно смотреть Гарри в глаза. Рон... Ну, Рон — это Рон. Ещё после выбора Чемпионов Гарри больше не считал его лучшим другом. Да, он вроде как принял Рона обратно, но то, как он себя вёл эту неделю, особенно вчера и сегодня, ставило под сомнение их дальнейшее общение в дружеском ключе. Гарри не был дураком и видел, что Рон либо в курсе, что Гермиону опаивают зельями, либо о чём-то догадывается, судя по тому, как он приставал к Гермионе сразу после обеда. Но это лишь приводило к ещё большему разочарованию.

В итоге Гермионе пришлось взять всё в свои руки. Её злость на Молли и Дамблдора никуда не делась, и она стала тормошить парней — ма́лого и старого — по поводу дальнейших планов. Причём большую их часть предложила именно она, опираясь на уже известную информацию: кто может оказаться союзником (Боунс, Кроакер, Сметвик), кого можно привлекать с осторожностью (Тонкс, Люпин, близнецы Уизли), а с кем вообще лучше вести себя вежливо, но отстранённо (все остальные Уизли, директор Дамблдор, МакГонагалл).

Обсудив все "за" и "против", постановили следующее. Сириус и дальше изображает из себя запойного пьяницу, ругает Кричера (Кричер с удовольствием согласился на это при условии, что он будет ругать негодного хозяина в ответ и будет делать пакости Предателям крови). А для лучшей достоверности полоскает рот виски, чтобы от него разило на всю комнату. То, что при этом Сириус всё же не будет абсолютно трезвым, сочтено было неизбежным злом. Гарри и Гермиона же завтра с утра сбега́ют с помощью Кричера в Лондон и отправляются сначала в Министерство, заявить в ДМП, что члены семьи волшебницы, то есть Гермионы, нуждаются в защите. А вот если там откажут, и на руках у Гермионы будет соответствующая бумага, можно будет и в Священную Конгрегацию обратиться. Хотя этот момент плана был несколько мутным. Потом Гарри с Гермионой узнаю́т, как попасть в Мунго, и отправляются туда.

Всё это время их комнаты стоят закрытыми. Хоть это и не в их обычаях — валяться до обеда, но один день можно сослаться на то, что Гарри обижается из-за того, что ему запретили покидать дом, а Гермиона испугалась, что её будут ругать за танцы Косолапуса на столе. Для этого ещё не совсем пьяный Блэк должен будет соответствующие слухи пустить. Несмотря на некоторую натяжку, все решили, что план вполне выполнимый. Тут Сириус вспомнил один из пранков, который они любили устраивать в бытность свою в школе, и заколдовал пару первых попавшихся вещей так, что на стук они будут голосами Гарри и, соответственно, Гермионы, отвечать, чтобы их оставили в покое. Для этого, разумеется, обоим пришлось надиктовать эти фразы. После этого носок Гарри и платок Гермионы были прикреплены к дверям и опробованы, когда Сириус наколдовал «заглушку» на выход из коридора.

В конце концов обо всём договорились и разошлись спать. Утром надо рано собираться и ещё успеть где-то перекусить. По предложению Гермионы решили также замаскироваться, чтобы их нельзя было узнать с первого взгляда. Для этого Гарри придётся некоторое время положиться на Гермиону в качестве поводыря, потому как очки были его визитной карточкой. Не то чтобы он был совсем уж слепой без очков, но чувствовал себя без них неуверенно. С учётом того, что если зачесать волосы и немного замазать тональным кремом и так уже почти незаметный шрам (спасибо целителю Сметвику), то Гарри и вовсе станет неузнаваемым. Гермиона подумала было об осветлении волос Гарри, но решили, что это будет уже перебор. В «пранковском портфолио» Сириуса перекраска волос была, но все цвета были «кислотных» оттенков. Гарри наотрез отказался ходить с ярко-зелёными или ярко-розовыми волосами, хотя Сириус, хохоча, долго его уговаривал. Гермиона поддержала своего друга, объяснив, что с такими волосами они скорее привлекут внимание. Сама же она собиралась стянуть волосы в пучок, всё же её знаменитая лохматость тоже была той ещё «визитной карточкой», и надеть что-то, в чём её не привыкли видеть. На последних словах она слегка смутилась.

1) Мой перевод фамилии Thickness, ибо «Толстоватый» — ну явно не то, а оставлять как есть неинтересно.

Вернуться к тексту