Принцесса Пегги штурмует Хогвартс (джен)

Робин нашелся глубоко в Запретной секции библиотеки. Он сидел, обложившись книжками со всех сторон, что-то бормотал и записывал в свой маленький журнал, обмакивая булавку в чернильницу. Заметив меня, он оторвался от чтения и приветливо улыбнулся.

— Здравствуй, Пегги. У тебя новое платье?

— Ага. Старое было не очень практичным, — я плюхнулась рядом.

— А в прошлый раз ты доказывала, что нет ничего практичней пластика. Можно носить не снимая, он не пачкается и всегда блестит, — поддел меня Робин.

— Забей. Лучше на, съешь паука, пока я буду тебя расспрашивать, — я протянула ему мармеладку.

Живот Робина радостно заурчал на всю библиотеку. Пикси шумно сглотнул, откусил пауку половину головы и довольно заурчал. Ботаник, что с него взять. Одной духовной пищей сыт не будешь!

— О шом ты хотела шпро-шить, Пегги? — с набитым ртом поинтересовался Робин.

— Билл и Меган сказали мне, что ты записываешь все мои опринцессивания в свой журнал. У меня походу опять эта стадия началась. Недавно вот, вспомнила, что я оказывается принцесса!

Робин оживился и широко закивал. Вытерев пальцы о свою тогу из носового платка, он отложил мармелад, взял в руки журнал и скомандовал:

— Рассказывай все что вспомнила, Пегги! По порядку!

— Ну-у-у, — протянула я, пытаясь сосредоточиться. Блеск бронзовых уголков на книге сильно отвлекал. — То что я проклята. Меган и Билл сказали что из-за этого у меня память буксует и пропадает.

— Что-нибудь еще? — с надеждой спросил Робин. Улыбка на его лице стала несколько натянутой, а антенки уныло повисли в разные стороны.

— Да! Род Эйлдон, во! Что это за род такой, ты случайно не знаешь?

— Случайно знаю, — Робин совсем скис. Он скрючился над журналом и накарябал: «День 7770. Принцесса…»

— Погоди, почему ты так странно пишешь? Разве не проще поставить дату?

— У пикси плохая память. Я пробовал, но запутался в високосных годах, а потом перепутал август с январем, а про февраль вообще забыл. Так что мой журнал несколько неточный, — Робин отмахнулся и дописал строчку: «Принцесса снова вспомнила название нашего Дома».

— Снова? То есть у меня не в первый раз голова прояснилась? — удивилась я.

— Правильно, Пегги, не в первый. Я заметил любопытный факт, каждый раз, когда в номере дня есть три цифры семь, ты чего-нибудь вспоминаешь. Правда, эффект краткосрочный. Тебя хватает на неделю, а потом ты снова начинаешь свистеть кукухой.

Я поежилась. Свистеть кукухой не хотелось. А сегодня как раз была неделя с моего момента появления в Хогвартсе. Однако, за окном вечерело, а я проснулась в клетке Локхарта днем, так что… Будем считать, что буря миновала.

— Так что там на счет Эйлдона?

— Дом Эйлдон — это один из четырнадцати благородных дворов королевства фейри. Им правят твоя матушка, Королева Маб, и твой отец, Король Оберон… правили, пока не слегли под тяжестью проклятья.

— Они умерли? — испуганным шепотом спросила я. Если это таинственное проклятье скосило таких легендарных личностей из преданий и мифов, то меня точно в лепешку раскатает!

— Нет, что ты, Пегги! Нет! Король и Королева просто впали в колдовской сон…

— Как в сказке про спящую принцессу?

— Пожалуй… — Робин задумчиво поскреб между антенками. У него на лбу осталась чернильная клякса. — Только эти сонные чары особые. Они сдерживают силу проклятья. Их наложил его величество Король Оберон, когда увидел, как его дочь превратилась в пикси и начала кусать всех подряд. Укушенные тоже начали превращаться, сходить с ума и кусать следующих. Больше половины двора обратилась в пикси, пока Король читал заклинание.

Упс.

Я припомнила, что Меган укусила Гермиону и что она до сих пор лежит в Больничном крыле. А еще что у нее на лице синие пятна. Борется с пикси-вирусом?

— Хочешь сказать, что ты тоже ненастоящий пикси?! А Билл, Меган и Ларри?

— Разумеется нет. Мы — твоя маленькая свита, принцесса Пегги. Когда-то я был твоим наставником и учителем… правда я не могу вспомнить, что именно тебе наставничал. Вроде бы что-то с финансами.

— Главное, чтобы не этикет, — я сделала вид, что меня тошнит. — Не хочу быть фуфлыжной чванью!

— О, нет, я бы не посмел так оскорбить ваше высочество! — в тон ужаснулся Робин.

Мы переглянулись и пакостно захихикали.

— А кем были остальные?

— Меган была твоей фрейлиной. Ларри командовал стражей. А Билл ухаживал за твоей ланью, Вспышкой. Проклятье сказалось на них сильнее, чем на мне, так что они почти ничего не помнят.

— Обалдеть, у меня была целая лань! — восхитилась я. — Она-то хоть выжила в этом безумии? Или тоже опиксилась?

— Чего не знаю, того не знаю, — Робин развел руками. — Но Вспышка была норовистой, с дурным характером. Такие обычно не пропадают. Может ускакала в лес, может прибилась к кому-нибудь, села на шею и живет припеваючи, а может спит под чарами Короля.

— А сколько лет королевство уже так простаивает?

— Порядка… один, два, три… в тот год Ларри чуть собака не сожрала… уже шесть… а тогда мы влезли в дом Лавгудов и они позвали нас на чай. Даже не обиделись, что ты пыталась стырить столовое серебро, Пегги. Хороший был год!.. А через два года была дождливая осень и все наши дома из грязи размокли. Пришлось перебираться в дупла. Белки были против. Вроде бы мы им кровную войну объявили, но я не помню чем все закончилось…

— Робин! Сколько лет прошло? — одернула я его.

— Двадцать-тридцать. Может быть сорок. Я плохо помню. Мой журнал Билл один раз швырнул в аквариум к рыбам, чернила расплылись.

— Ладно, забей. Само королевство как? В порядке?

— Ну-у, пикси там хорошенько накуролесили. Помню, кто-то выпустил троллей из темниц. Охотники как раз отловили пару десятков. Для испытаний на арене. Тролли повредили южное крыло, когда убегали… А потом, когда мы скрывались у маглов, по ящику показывали наш холм. Говорили, археологи нашли следы подземной цивилизации.

— Ничего себе, — пробормотала я.

— Не бойся, Пегги. Думаю, министерские всем память стерли, чтобы самим туда залезть. Так что сейчас там пасется Отдел Тайн. И Тот-Кого-Нельзя-Называть тоже, наверное, заглядывал. Волшебники же такие завистливые, им всегда хотелось узнать секреты магии фейри.

— Ладно, — я пересела так, чтобы бронзовые уголки перестали меня отвлекать. В поле зрения попал подсвечник. Большой, красивый и блестящий… Да что же это такое?!

— Пегги? С тобой все в порядке?

— Да-да, просто блестяшки шепчут и манят, — я прикрыла глаза ладошками. — Вроде, когда их не вижу, это отвлекает не так сильно. Давай к делу перейдем. Что за проклятье, ты знаешь?

— Я начну с самого начала, чтобы ты все-все поняла, Пегги! — проникновенно сказал Робин так, как будто решил начать от самого сотворения мира. Я аж вздрогнула. Мне сделалось не по себе. Приближалось время ужина и хотелось управиться с этим побыстрее.

— Много-много лет назад, на заре средневековья, как это бывает в романтических балладах, прекрасная дева Аделина влюбилась в фейри. Охотник по имени Томас спас ее в лесу от диких зверей. С тех пор Аделина была очарована его красотой и грацией…

— Ро-о-обин, — я душераздирающе зевнула. — Короче. Или я сейчас отключусь.

— О, эм, кхм. Прости, Пегги, на меня иногда накатывает. Все-таки когда-то я был наставником, мне полагалось наставничать интересно. Короче — так короче.

Робин пожевал губами, собираясь с мыслями.

— Аделина и Томас влюбились друг в друга. Томас просил дозволения у вашей далекой пра-пра-бабушки и пра-пра-дедушки, о свадьбе с человеком. Они не были против, такое иногда случается, фейри уводят понравившихся людей в свои дворы. Например, ваша эн-цать-раз-прабабушка, захотела себе человеческого барда и привела Томаса Лермонта из Эркельдуна⁽¹⁾. Люди об этом в легендах пересказывали, а у нас с тех пор каждого второго фейри зовут Томас. Как по мне, дурацкая традиция!

— По мне тоже, — серьезно закивала я.

— Но что-то я отвлекся… Тяжело быть пикси!... — вздохнул Робин. — Королева и Король благословили их. Но это совсем не понравилось отцу Аделины, Эмерику Хейлу. Он решил, что фейри свели его дочь с ума. Не желал слышать никаких объяснений и запер Аделину в башне особняка. Ночью ей явился белый олень — посланник двора. Он с легкостью отворил все засовы, вызволил Аделину и унес ее на спине к ее возлюбленному. Эмерик впал в ярость, проклял Дом Эйлдон, но так и не сумел вернуть дочь… Кстати, я тут почитал, — Робин ткнул в книгу у меня за спиной, — в хрониках его записали как Эмерика Злого. Он первый задокументированный владелец легендарной бузинной палочки. И теперь все встает на свои места! А то я голову сломал, пока пытался осознать, как простому колдунишке удалось совершить такое страшное и жуткое колдовство против нас! Многие поколения пытались снять проклятье, но безуспешно. С каждым годом оно накапливало силу и должно было поразить самое сокровенное у Короля фейри — его дочь.

— Хочешь сказать, что до меня у Королей сплошь мальчики рождались?!

— Да, но с оговоркой. Король и Королева использовали ритуал Перемены судеб для дитя в утробе, если знахари утверждали, что родится девочка.

— Тогда почему я не принц? — возмутилась я. Это был бы интересный экспириенс!

— Чего не знаю, того не знаю, — повторился Робин. — Может ритуал не сработал. А может осечку дал. В общем, родилась ты Пегги и тогда все поняли, что королевство обречено! — радостно закончил он.

— Я крайняя получается? Ну спасибо, — обиженно буркнула я. Новости были грустные и из-за этого хотелось чего-нибудь солененького. Например, арахис. — А как снять это проклятье, ты случайно не знаешь?

— Я работал над этим каждый день. Если удавалось, конечно. Пикси легко отвлекаются, а еще нас постоянно тянет на пакости, аж до зуда…

Я с пониманием закивала. Зуд был, самый настоящий! Впрочем, у меня зудело скорее приятно, как будто я совершила что-то важное!

— И если мне попадались нормальные книги. Когда мы забирались пакостить в дома лордов, или в лавки с запрещенной литературой в Лютном переулке. Я выписал кое-что толковое, — Робин придвинулся ко мне, пролистнул журнал и показал свои каракули.

Список оказался внушительным и крайне занимательным.

— Омовение в крови ягненка, петуха, теленка или утки при полной луне. После омовения необходимо стоять босиком на траве до рассвета, — прочитала я. Напротив этого пункта стоял крестик. Я вопросительно взглянула на Робин.

— Не сработало. Но Ларри вкусно замариновал и пожарил утиные филе, — ответил он.

— Съесть девять листьев крапивы, собранных до восхода солнца, не произнося ни слова. А это почему не выполнено? Звучит проще, чем предыдущий пункт.

— Тебя всегда хватало только на пять листьев.

— Неужели крапива настолько жжется?

— Не думаю. Просто ты не умеешь держать язык за зубами.

— Потому что мне всегда есть что сказать!

Следующим пунктом значилось: Трижды обойти холм фейри против солнца (уточ. против часовой стрелки), держа в руке ветку рябины. Опять невыполненный.

— У тебя оказалась аллергия на рябину. И у Билла. И у Меган. Правда, вы съели больше пяти корзин в кладовой лесника, так что я не удивлен.

— Сжечь ветви трав и окурить дымом проклятого, пока не погаснет последний уголек.

— Травы были что надо! — Робин мечтательно поднял глаза к потолку. — Меган притащила откуда-то. Надо будет еще раз ее попросить!

— Выпить тонизирующий отвар из мандрагоры, — напротив этого пункта стоял жирный крест. — А тут что не так?

— Сок мандрагоры действует на пикси не совсем как на людей… Он работает как, — Робин пощелкал пальцем. — Как кофе! Невероятно большая доза кофе. Цистерна, минимум! Один глоток — и ты перевернула весь Лютный вверх дном. Примыкающий Южный переулок пришлось закрыть на ремонт.

— Поститься семь дней, питаясь только хлебом и водой, а на восьмой день произнести молитву, — прочла я и в недоумении пошевелила антенками. Какие-то странные пункты собрались. Я, конечно, не спец по проклятьям, но похоже на бред всяких гадалок, которые дерут втридорога у наивных и глупых людей.

— О, это был самый сложный пункт. Мы читали Отче Наш. По складам. По-другому не получалось. Думаю, мы теперь в черном списке.

Я перелистнула страницу и пробежалась глазами по бесконечным пунктам. Робин нашел так много способов, что даже разбил их на разделы. Передо мной был раздел «любовной магии». Всякие поцелуи истинной любви, поцелуи супруга, стоящего по колено в воде спящего озера, подвиги с убийством драконов, снова поцелуи, только теперь в позе мостика на восходе солнца.

— Может найти какого-нибудь супруга и попробовать? Авось сработает, — пробормотала я под нос.

— Я пытался, — антенки Робина уныло поникли, — но, честно говоря, я понятия не имею, где искать вашего жениха.

— У меня есть жених?! — ахнула я и чуть не выронила журнал.

— Конечно есть! Среди правящей династии фейри помолвка традиционно заключается в семь лет. Так что жених должен быть. Но кто он — большой вопрос!

— Ну, думаю, это можно выяснить, — я вспомнила про свой договор со Снейпом и про то, что в фаноне Гарри Поттера существовала целая куча заклинаний для определения брачных уз. Может быть здесь такое есть.

Погодите… я же сбежала от Снейпа, потому что он Носатый Диктатор. Делать нечего, придется возвращаться! Но на своих условиях, и только пусть попробует не выслушать! А иначе я… я… че-нибудь придумаю! Пакостное!

— Ладно, Робин, разберемся! Я твердо намерена избавиться от этой гадости! Поэтому мое высочество одолжит у тебя этот замечательный журнал. Я покажу его профессору Снейпу. Он разбирается во всяких проклятьях, мы сотрудничаем на взаимовыгодных условиях… Кстати, об условиях! Можешь передать Ларри, Биллу и Меган, что надо ощипать феникса и набрать его слез?

— Да-да, конечно! Я и сам не прочь размяться, а то пылью покроюсь среди книг. Зуд уже так и тянет пару страничек выдрать!

— И еще… можешь найти мне чертежи замка? Мне нужна насосная станция. В Большом зале под крышей стоит банка с мылом. Станцию надо помыть, смекаешь, — усмехнулась я.

— Всенепременно, принцесса Пегги! — Робин злорадно потер ладошки.

1) Томас-Рифмач (Thomas the Rhymer) — герой шотландской баллады XIII века. Согласно легенде, Томас повстречал Королеву Эльфхейма (волшебной страны) и, пленившись её красотой, поцеловал её. За этот поцелуй он был обязан прослужить ей семь лет в её царстве. Королева увезла его на своем коне в Эйлдонские холмы (Eildon Hills), где показала ему три дороги: к Раю, к Аду и тернистый путь в Эльфхейм.

Томас провел в волшебной стране семь лет, которые показались ему тремя днями. В награду за верность Королева наделила его даром пророчества и языком, который не способен лгать (за что его прозвали «Истинный Томас»). По истечении срока он вернулся в мир людей, но спустя годы за ним пришли два белоснежных оленя и увели его обратно в холмы навсегда.

Вернуться к тексту