Шкатулка октября (джен)

Пока Эрна заперлась в своей комнате (подпуская к себе только двоих Эмбер и домовика, и на том спасибо), Том старался не падать духом, поэтому занялся работой.

Во-первых, куча писем. Вальбурге Блэк, Эмануэлю Розье, Карфану Ридеру — и многие другим Рыцарям, так или иначе отошедшим от дел. Тоже самое с Пожирателями. Во-вторых, организация уже имеющихся под рукой людей, средств и ресурсов. Финансовых потоков, новостных сводок, доступа в отдельные министерские кабинеты. В-третьих, сбор доказательств собственной непричастности в убийстве четы Поттеров и невиновности Пожирателей в бесчинствах. Слухов, скупых досье, обрывочных судебных протоколов. В-четвертых, личный разговор с обиженными на него лицами.

Одно из них стояло прямо напротив Тома, всем видом так и кричало, что находится здесь ниже его статуса. Люциус Малфой — сын Абракаса Малфоя и Роуэн Кэрроу, ближайших сподвижников Тома долгие годы.

Этим двоим… не то, чтобы повезло.

На момент поступления Абракаса в Хогвартс, он уже знал свою истинную Роуэн и был с ней помолвлен. Вот только статная женщина изысканных манер и специалист по астрономии была старше своего избранника на целый век. Не сказать, что это как-то влияло на их отношения, но даже для волшебников, живущих по двести пятьдесят-триста лет, такая разница в возрасте совсем излишня.

Люциус, родившийся в пятьдесят четвёртом был поистине долгожданным, но очень-преочень поздним ребенком своей матери. Поэтому так и остался единственным сыном и наследником, из-за чего его жутко баловали. Особенно женщины семьи Блэк: Вальбурга, Дорея, Друэлла. Люциус вырос капризным, изнеженным и чванливым — дикая смесь! Которая в Хогвартсе только разрослась, добавив хвастливость, спесивость и заносчивость. Как итог, перевоспитывали Люциуса всеми Рыцарями. Хотя Абракас, конечно, упоминал, что этого не требуется.

Хоть как-то исправила Люциуса лишь женитьба. Нарцисса, урожденная Блэк, хоть и отличалась тихим нравом, но спуску не давала. А уж когда родила сына, Драко, так и подавно.

Но сейчас Том смотрел на своего воспитанника, с чьим обучением явно просчитался, на его поджатые губы, отделённый в сторону взгляд, совершенно не желающий на кого-либо смотреть, и понял, что последние годы сбросили весь прогресс. Или наоборот, развили. Да только непонятно куда.

Когда после смерти Тома началась чистка Пожирателей, Люциус всех свято уверил словами и деньгами, что был причастен ко всему произошедшему исключительно под Империусом.

Том его не осуждал. У Люциуса в тот момент особо не было выбора: на руках семейное дело (выращивание пшеницы, производство мучных продуктов), разболевшаяся после всех пережитых нервов жена, годовалый сын и едва не сошедший с ума отец. Видимо как раз последнее Люциус Тому до сих пор не запамятовал.

После смерти матери от диабета, который поздно заметили, Люциус остался один на один с любимым, но сильно сдавшим отцом. Абракас начал понемногу выпивать. И хоть быстро бросил, у его сына развилась алкогольная фобия. А потом к страхам перед званными вечерами добавился еще и восемьдесят первый год.

Том не считал, что они с Абракасом прям лучшие друзья, что братья да не разлей вода, но видимо Абракас именно так и думал. Поэтому после известия смерти Тома впал в глубочайшую депрессию, из которой его выводила только забота о внуке. Но стоило тому подрасти до шести лет, как Абракас отдал ему свою палочку, собрал вещи и исчез.

Аддес только недавно со слезами на глазах рассказывал самому Тому все те события, как долго Абракаса искали, как безуспешно, как думали, что погиб или того хуже. Пока через пару лет Алекс Долохов, часто выбирающийся в маггловский мир ради книг, музыки и фильмов, случайно не встретил Абракаса в каком-то торговом центре. Вой среди Рыцарей поднялся страшный. Оказалось, сбежавший Малфой не придумал ничего лучше, чем избавить себя от магии. Правда понавешал всяких отвлекающих и отваживающих артефактов, чтоб прям совсем с концами не найтись.

Алекс, не даром что сын Тони, безо всяких увещеваний, надергал Абракасу уши, обвинив в безответственности, безалаберности и еще кучи разных «без». Старший Малфой вроде как даже извинился, но стоило другим попытаться до него достучаться, как снова испарился.

Его до сих пор видели то тут, то там. Но призвать обратно, в магический мир, или просто даже к семье, так и не получилось.

Все, что от него осталось, так и досталось Люциусу. Он даже вступил в официальное наследство и лордовство, но для сорокалетнего выглядел сильно постаревшим, с сильнозаметными морщинами, вечно недовольным, презрительным взглядом. И тотальным недоверием ко всему томовскому.

— Милорд, — улыбка Люциуса стала отвратительно фальшивой, как и голос, — могу узнать зачем вы меня вызвали?

Том охнул про себя. Он был уверен, что «пригласил» собеседника, а не «вынудил прийти»:

— Какие-то твои ближайшие планы на… нашу старую компанию?

Лицо Люциуса зашлось в жевалках:

— Хотелось бы оставить все на прежних местах.

Переводя, он не хотел участвовать. Том кивнул:

— Хорошо. У меня нет никаких дел, просьб или приказов к тебе, твоей семье и твоему дому.

Облегчение Люциуса выдало лишь переминание с ноги на ногу:

— Вы не будете искать моего отца?

— Думаю, когда его случайно встретят, ему передадут. Но возвращаться или нет — дело самого Абракаса.

На этот раз Люциус не мог скрыть своего разочарования. Он все еще хотел вернуть отца. Том облегченно вздохнул, хоть что-то в этом человеке осталось от прошлого ребенка:

— Я не могу никак на это повлиять, Люси. И ты это знаешь.

Люциус моментально отреагировал на свое старое прозвище, посмотрел Тому в глаза и прошипел:

— Как бы я хотел, чтобы отец вас никогда не встречал. — Развернулся на каблуках и буквально вылетел из кабинета, хлопнув дверью.

Том удивленно захлопал глазами. Так, кажется, эти отношения поправит только его вторая смерть. И он даже догадывался, кто будет танцевать на его могиле.

А после задумался, кого «вызвать» следующим, как в двери показалось чрезвычайно довольное лицо Соля.

— Что произошло? Давно не видел Люси настолько злым.

Том поднял брови:

— Я отказался искать Абракаса.

Соль покачал головой, но тему завел совсем иную:

— На счет Ее личности. Кое-что нашел. — Он протянул Тому бумагу.

Он быстро пробежался глазами. Биография некой Каролины Брайт, 25 октября 1966 года рождения. Незаконнорожденная дочь Ричарда Поттера (Том удивился такому повороту событий) и французской магглы Мелиссы Робен. Каролина выросла без отца, под опекой матери.

В возрасте восьми лет, когда у нее начались стихийные выбросы, мать бросила дочь недалеко от малоизвестного частного пансиона и уехала на родину. Каролину нашли воспитатели, дали ей фамилию Брайт, но девочка не пробыла в пансионе и недели. Через три дня сбежала в Ville errante. С тех пор ее судьба неизвестна.

Том махнул бумагами:

— Интересная история.

— Да нет, не история. Труп этой девушки сейчас лежит в морге при ДМП.

Вот тут Том подобрался:

— Подробнее.

— О ней пока знают три человека: немного галлеонов, обещаний — ее незаметно похоронят по всем правилам.

Том продолжил мысль:

— А имя можно сменить. — Соль кивнул. — Не слишком ли идеально выходит? Брайт идеально подходит. Что по возрасту, что по родству.

Том и так думал как-то вписать Эрну в боковую ветвь Поттеров. Тем более Ричард был гулякой и повесой, каких мир еще не видывал — неудивительно, окажись у него парочка внебрачных детей. Такой яркий след магии ни с чем не перепутаешь. Так что сложившиеся обстоятельства сложились крайне удачны.

Соль нахмурился:

— Я проверил и… — Для него совершенно не естественно запинаться. — Каролины Брайт не существовало.

— Что?..

— До мая этого года Каролина Брайт не существовала совсем. И внешне… они слишком похожи. Каролина и… Она, мисс Эрнестина. — Новости — так новости. — И Она была права. Пророчество может быть из другого мира. Отдел тайн с шестнадцатого века так «подворовывает» артефакты. Я заставил хранителя зала тишины проверить наше пророчество на чуждую магию. Результат положительный.

Когда все так идеально сходится сходится, жаловаться на что-то грех. Том скомандовал:

— Похороните Каролину как полагается. — Не иначе, как Магия помогает.

Соль кивнул и вышел из кабинета.

Хотя почему «иначе»? Помогает, еще как! Не иначе как Ее волей появилась такая удобная Брайт! И насмешка в Ее стиле: от трупа избавьтесь сами.

Том прихватил заранее заготовленный подарок, бумагу с новой личностью и бодро направился к комнате Эрны.

* * *

Прямо перед дверью чуть спасовал.

В предыдущие дни он очень внимательно перечитывал письма Эрны, чтобы вычленить про Него, другого себя, все, что возможно — привычки, характер, натуру, влияние магии, ее очерк — все: лишь бы не повторять. Лишь бы не на секунду не напоминать Эрне Того.

Том подошел к двери. Дёрнул ручку. Удивительно, но дверь открылась. В чужой комнате было тепло и очень светло. Эрна, смотрела на него чуть сонными, маслеными глазами, сидя в постели. В ее руках была книга, но судя по положению запястий, уснула за чтением. Эмберы донесли до Тома, что она очень много спит и что так и надо.

Эрна поправила очки запястьем:

— А я только думала идти к тебе. — Том молчал, видя, что она хочет сказать что-то еще. — Извини за ту сцену. Я сорвалась.

Том подивился:

— Ты мне ничего не должна. — Что было правдой.

— Я хочу заключить перемирие. Идет?

— Почему не мир?

— Не уверена, как у нас все пойдет.

Сердце Тома неистово стучало просто от того, что она была рядом. Неудержимое желание, счастье, неловкость. Но Эрна ни на что не отвечала, не видела — не понимала. Том не стал давить:

— Хорошо. — Хотя зубы скрипели. — Какие условия?

— Вопросы. — Том кивнул, стараясь не попадать под чары непростительных в ее глазах. — Ты собираешься начать войну?

— Предпочитаю политику боевым столкновениям.

— Уничтожать магглов и магглорожденных?

— Зачем мне это? Куда лучше и надежнее ввести их в наше, магическое общество.

— Пытать и убивать тех, кто с тобой не согласен?

— С любыми, даже самыми закостенелыми идиотами, можно сторговаться.

— Имеешь ручную змею?

Том захлопал глазами:

— Что?

— Змея. Анаконда-там… Не помню!

Том подивился. У его двойника была змея?! Что за вздор!

— Я — василиск, со змеями не лажу.

Эрна нахмурилась:

— В тебе есть хоть что-то от Волдеморта?!

Том растянулся в широкой улыбке:

— Разве что крестражи. — Он любовно дотронулся до шкатулки, которую прихватил собой и сейчас поставил на прикроватную тумбу. — И то, я так понимаю, не все.

Эрна сильно сжала кулаки. Том забеспокоился, останутся порезы на ладонях.

— Их было семь. Я их уничтожила. Все. До одного.

Том погладил Эрну по спине, от чего вздрогнула:

— Четыре. Два из них пущены на воссоздание этого тела. Скоро присоединю к себе все остальные.

— Зачем?

— Они мне больше не нужны.

— Волдеморт больше всего боялся смерти.

— Дурак.

Эрна сначала прыснула, потом громко рассмеялась, заплакала, заревела. Том ее успокаивал и попутно пытался остудить свой собственный гнев. Вот так картинка и сложилась.

Тот портрет Волдеморта, который он сделал по письмам подтвердился: тирания, деспотия, безумие. Так же подтвердилось наличие семи крестражей, один из которых был прямо в Эрне. Чтобы его уничтожить, ей пришлось умереть. И ни черта не фигурально! А так же, стало понятно, что Эрне нужно лечение. Хороший целитель душ. Точно такой же, как сидевшим в Азкабане. Почему-то это бесило Тома больше всего остального. Или так просто казалось, потому что навалилось много всего?

— Побудем пока здесь, солнце моё. Займусь своим оправданием, верну арестованные дом, сейф, и заживем, как полагается.

В глазах Эрны проявилась паника:

— Не трогай мелкого… Гарри.

Том слегка улыбнулся:

— Он — ребенок, попавший под перекрёстный огонь и веяния пропаганды. — Том поцеловал ее в лоб, где заживал тот самый шрам. — Я сам наложил на него Зеркальное Соулу. Его теперь мало что убьет.

Но вместо успокоения Эрна лишь вздрогнула, потерла шрам пальцами:

— Это его Авада. Я была его седьмым крестражем.

Том знал это, он догадывался, но услышать подтверждение оказалось весьма неприятно. Он лишь надеялся, что не выругался в слух. Было бы не плохо проникнуть в другой мир и придушить того Волдеморта самому.

* * *

Чтобы успокоиться, им обоим понадобилось время. Том сидел в постели, гладил чужую ладонь, пока Эрна судорожно дышала. Подавленные слезы, никому не нужная выдержка — но Том не торопил. Изучал ее руки.

Сломанные пальцы уже вылечили. Надпись «Я не должна лгать» на левой тыльной стороне ладони в процессе. Правое запястье было практически в полтора раза толще левого, и его подвижность сильно ограничена; по предплечию вилась глубокая бордовая полоса — с этим обе Эмбер были бессильны. Они уже отчитались.

Том неловко завел разговор:

— Солвет подтвердил твою гипотезу. Наше пророчество из чужого мира.

Эрна сонно пробормотала:

— О, вы смогли так быстро до него добраться.

— Это не была тайна.

— Ради него Волдеморт стращал меня целый год.

Том сильно сжал челюсти и перевел на другую тему:

— У меня для тебя подарок.

Она лишь немного приподняла голову, совсем обессилела от нервов.

Том протянул Эрне бархатную коробку с синей лентой, но сам же ее и стянул, открывая подарок. От которого ее глаза заблестели.

Её робкий голос вызывал улыбку:

— Можно?

— Она твоя. — Эрна взяла в руки волшебную палочку из светлого дерева. Ее глаза расширились. — Кипарис, десять с половиной дюймов, умеренно гибкая, ус сфинкса.

Она вскочила на постели:

— Как ты узнал?! Она — идеально подходит!

— У меня был твой магический отпечаток. Сделал.

Эрна удивленно уставилась на него:

— Сделал? Сам?

— Занимаюсь артефакторикой, как хобби.

— Есть хоть что-нибудь что ты не умеешь?

— Готовить, — и поймав в чужих глазах недоумение пояснил: — Я не умею готовить. Мою стряпню даже всеядный Чарльз не ел. Поэтому рассчитываю на домовиков.

Эрна отмахнулась:

— Я умею.

— Тогда все прекрасно.

Повисло молчание, которое Эрна прервала лишь несколько минут спустя:

— Это странно. Я видимо схожу с ума. — Том посмотрел на нее как можно выразительнее. — Я изучила твою биографию. Я понимаю, что ты не тот человек. Ты не выглядишь, как змееподобный урод без носа. Ты — красавчик, артефактор, ученый, еще черт знай что! Но я сижу рядом с Волдемортом, болтаю с ним, он приставил ко мне целителей, подарки делает. — У Тома защемило сердце от речи Эрны. Он ее не понимал, но мог хотя бы признать: все странно — другой мир, другие люди, другие события. Том не сдержался и поцеловал Эрну: чуть теплая, грубоватая. — Целует меня! Почему мы вообще целуемся?!

— Потому что мы истинные.

Эрна фыркнула:

— Истинные. Я примерно поняла, времени было достаточно, наслушалась. Но это фальшивка. Как и «Фатум Кюаре». Концепция, не имеющая доказательств.

Том глубоко вздохнул:

— Твой мир ужасен. — И был полностью уверен в свое правоте. — Там нет истинных. Наследия? — Эрна недоуменно уставилась на него. Явно «нет». — Ты вся переполнена темной магией. Она настолько дикая, что разрушала тебя изнутри. Ты хоть понимаешь, что не дожила бы даже до сорока?

Взгляд Эрны вздрогнул:

— Сорок — целая жизнь…

— Сколько живут волшебники?

— Лет семьдесят, как и магглы.

— От ста восьмидесяти до трехсот, в зависимости от родословной.

Она задрожала:

— Нет…

— Да.

— Почему я здесь? — Вопрос застал Тома врасплох. — В смысле, я тут после своей смерти. Почему именно тут? Я могла попасть в любой другой мир, но почему-то застряла здесь. С вменяемым Волдемортом; странными законами, где можно отделаться от Азкабана; кучей людей, которые уже давно должны быть мертвы.

Том уже устал в чем-то ее убеждать. Взял в руки драгоценную шкатулку с письмами, вложил ее в чужие руки.

Эрна недоумевала:

— Это — крестраж? Совсем не в твоем стиле. — Он наблюдал, как ее пальцы перебирали бумагу, как разворачивали лицы. — Ты сохранил их все? — Лицо Эрны дернулось, словно от боли: — Я переписывалась с Волдемортом, пока Волдеморт… Господи, зачем ты сохранил их все?! Я тогда была совершенно не в себе!

Том крепко схватил ее за руку, прекращая накатывающую истерику:

— Поэтому ты здесь. Из-за тебя я не стал психом с искалеченным разумом. Я даже не собирался создавать крестражи, пока наша переписка не прервалась! — Эрна отвела взгляд. — Поэтому ты здесь. Иного я не потерплю. — И тут же сменил тему: — Почему Волдеморт стал змееподобным уродом?

Глаза Эрны забегали:

— Я точно не знаю. Возможно из-за Нагайны. Его змеи. Ее яд использовался для ритуала воскрешения. — Том пребывал в большом недоумении: яд змеи василиску? Он спятил? — Ритуал проходил на кладбище. Кость отца, плоть слуги, кровь врага… Волдеморта буквально сварили!

Том прочистил горло:

— Стоит это проверить.

* * *

Том сам вытащил Эрну в библиотеку. Хотя она должна спать, принимать лекарства — восстанавливаться.

Может он обезумел, как и Волдеморт? Как же ему не нравится его глупое юношеское прозвище! К нему сейчас так общается половина Британии, Гарри Поттер, еще и Эрна!

Он быстро пробежался взглядам по корешкам. Ритуалистика, котлы, кладбища — а вот! Распахнул нужный том, быстро пролистал до куда-то, вчитался. Кость отца, взятая без согласия; плоть слуги, отданная добровольно; кровь врага, взятая насильно…

— Тому, кто это придумал, следовало бы пролечиться…

Вместо эмоций — зелье. Чрезвычайно токсичное. Еще и яд змеи. Даже без наследия василиска пережить контакт и остаться в здравом уме еще та задачка. Неудивительно, что Волдеморт сошел с ума.

Он хотел было сжечь книгу, но в последним момент опомнился: вдруг кто-то из младших вступит в аврорат, и им понадобится узнать, что же натворят какие-то идиоты.

Но тут он заслышал тихий смешок. Резко развернулся, уставился на хитроватую улыбку Эрны.

— Я чего-то не так понял? Почему именно это использовалось для воссоздания тела? Это же абсурд!

Эрна пожала плечами:

— Возможно, в моем мире это был лучший вариант? — скорее констатация факта, нежели вопрос.

— С чего бы? — Том настаивал. — Я не скажу, что тот вариант, который использовал я, был идеальным. Идея позвать тебя — все равно, что тыкнуть пальцем в небо. Я рассчитывал, что Магия поможет, подскажет…

— Это нормально. От Магии всегда кроет. В ней хорошо только бродячие да Малфои разбираются.

Том был рад возможности узнать побольше.

— Бродячие?

— Из бродячего скрытого города.

— Ville errante?

— Если оно у вас так называется, то… да.

— А Малфои? — Том не замечал ни у кого из них особой предрасположенности к Магии.

Эрна улыбнулась:

— О, у них превосходная библиотека! Я в какой-то момент прям там поселилась! И Малфой… то есть Драко, много чего рассказывал.

Том потер висок:

— Ты была дружна с ними?

— Они спасли меня во время войны, потом я спасла их — от Азкабана. Так что, наверно да, дружны.

— Просто у меня случилась кое-какая проблема.

Он быстренько описал ей ситуацию с Абракасом. Она крепко призадумалась:

— Советую все же разыскать Абраксаса. — Тома царапнуло искажение имени. — Вот так бросать семью не их стиль. В мои времена они были только на своей стороне: опрокинули, что Светлых, что и своего хозяина. Вполне возможно, что с Абраксасом что-то случилось.

— Абракас, — немного надавил Том.

— Абраксас.

— Абракас.

Эрна нахмурилась:

— Где букву потеряли? Ладно, не важно. Ты меня понял?

— Вполне. Постараюсь его разыскать.

Ее слова навели на хорошую мысль: Абракас вряд ли бы поступил так из-за элементарной депрессии. Тем более, своего внука он любил настолько, что когда невестка ходила беременная, незнакомые с семейством Малфоев принимали его за мужа Нарциссы, а не за свекра. Зря Том так быстро отказал Люциусу. Стоит предпринять какие-то шаги и потом направить письмо с извинениями.

Эрна усмехнулась:

— Волдеморт сказал бы: «мои Пожиратели его отыщут».

— Я уже прекрасно понял, организатор из него никудышный. Не напоминай.

Тома словно молнией ударило, когда понял, что Он превратился в просто он: не страшный, не опасный, не угрожающий — просто маньяк, убийца и чёрствый дурак. Конечно же, все, чему тот Волдеморт подверг Эрну, Том никогда не простит, но с этим можно справиться. Да, подобные мысли вселяли уверенность.

Эрна хмуро уточнила:

— И почему ты решил меня послушать… про Абракаса? Приятно, конечно, необычно.

Том щелкнул языком:

— Почему я не должен тебя слушать? Мы — истинные.

— Это ни к чему не обязывает. — Том набрал побольше воздуха, чтобы чего не ляпнуть. — Родственные души, сердечный друг — просто друг, в лучшем случае. Хотя бы знакомые.

— Жена, — выпалил Тома, и наблюдая, как Эрна обалдевше хлопает глазами, продолжил. — Встреча с истинной до совершеннолетия — помолвка, после — венец. Я туда не зову, потому что ты явно не готова и пока болеешь.

Эрна глупо уставилась в стену, а затем заметно покраснела:

— Не-не-не, ты — Волдеморт, однозначно! Только он мог мне так на голову сваливаться! — Том понял, надо набираться терпения. Определённо надо. — Истинность для вас настолько обыденная практика?

— Из моих близких друзей не срослось только у Эмбер-старшей. Ей ответили китайской скорописью.

Эрна прищурилась:

— И сколько у тебя «таких» друзей?

Том до этого никогда не считал:

— Двадцать… пять. — Эрна снова стояла в ступоре. — Я уже понял, в твоем мире нет Магии.

— Да какая Магия! Волшебников три села!

Том вспомнил статистику:

— Четыре миллиона, не считая сквибов и просвещенных магглов. — Именно поэтому Волдемортом его называла лишь половина Британии, а не вся.

— Пятьсот восемьдесят тысяч вместе со всеми названными. — М-да.

— Туше.

Разговоры затихли. Том продолжал ковыряться. Молчание было приятным. Том поистине наслаждался долгожданным моментом. Все равно, что это не его дом и не его библиотека. Эрна наконец-то сидела на софе рядом, как он давным-давно представлял в собственных мечтах. Только реальность оказалась лучше. Конечно, они не могли избежать проблем. Том всегда осознавал, что его истинная не вещь и не существо — человек, личность. Но именно в этом и была его радость: Эрна загадочная, интересная, яростная, нежная и очень хрупкая.

Она прижала тыльную сторону руки к своему рту, и не глядя на Тома, проговорила:

— Хорошо, что мы встретились именно сейчас. — Он слушал очень внимательно. — Когда я только оказалась здесь, первый месяц только отходила от шока, что мертва. Строила теории, пыталась вернуться. Потом почему-то решила сделать все за мелкого: я уже это прошла, у меня есть опыт. Но вот только я выросла, поумнела, наверно: начала собирать про тебя и твоих людей сведения — честно, запуталась. Только среди бродячих мне стало немного легче. И на этой неделе снова, я… убью тебя, если увижу хоть что-то от Волдеморта. Если хоть что-то не будет идеально.

Глаза горели потусторонним цветом; палочка в руках — кинжал.

Том крепко сжал кулаки:

— Не все идеально, солнце моё, я буду стараться. — В голове снова возник образ его двойника. Они были похожи, как сиамские близнецы, отражение в зеркале. Оба искаженные, озлобленные — каждый по-своему. — У меня все еще есть крестражи. Я когда-то убивал, и не раскаиваюсь. Методы мои и моих людей — не всегда честные и законные. Я молю, чтобы ты смогла принять меня такого, какой я есть. Без оглядки на другой мир и… полоумного двойника.

Глаза цвета непростительных замерцали. Эрна кивнула и глухо рассмеялась.