«Сибирский узел» (джен)

План отца Саши изменился в последний момент: вместо далекого Барнаула он решил спрятать семью ближе, в Бердске, надеясь, что в тихом курортном городке под Новосибирском их будет сложнее вычислить. Под охраной двух надежных оперативников Саша и Лена покинули квартиру. Саша смотрел в заднее стекло машины на удаляющиеся огни родного района, чувствуя, как внутри всё сжимается от нехорошего предчувствия.

А в это время на Снегирях, в лабиринте темных дворов, разыгрывалась трагедия.

Этот момент был лишен всякого пафоса, какой показывают в кино — он был стерильным и быстрым, как работа хирурга-психопата.

Воздух во дворе был густым и морозным. Болт стоял, чуть покачиваясь, и что-то громко доказывал друзьям, размахивая руками. Он даже не почувствовал опасности, пока тень в синей куртке не соткалась из темноты гаражного пролета. Сергей Дробышев возник за его спиной абсолютно бесшумно. Его левая рука в черной кожаной перчатке мгновенно зажала Болту рот, а правая, вооруженная узким лезвием, коротким и резким движением вошла под левую лопатку. Раздался лишь приглушенный всхлип и сухой хруст ребер. Болт обмяк, и Дробышев мягко опустил его тело на снег, не издав ни единого лишнего звука.

Друзья Болта застыли на долю секунды, не понимая, почему их лидер внезапно прилег отдохнуть. Но когда они увидели, как на сером снегу стремительно расплывается темное пятно, паника парализовала их.

— Бл*! — выкрикнул один из парней, пятясь назад, но Сергей уже был рядом.

Киллер двигался не как человек, а как отлаженный механизм. Он не делал лишних замахов. Кожа его черных перчаток глухо скрипела, когда он перехватывал нож для нового удара. Очередной парень попытался закрыться руками, но узкое лезвие прошло сквозь пальцы прямо в горло. Кровь брызнула на синий рукав куртки Дробышева, но тот даже не поморщился. В полумраке двора его движения казались размытыми тенями.

Узбек среагировал на уровне инстинктов, выработанных годами на борцовском ковре. Когда Дробышев метнулся к нему, парень не стал пятиться — он резко присел, и лезвие, предназначенное для его сонной артерии, лишь разрезало воздух в сантиметре над головой. Узбек почувствовал холод металла и запах металла — запах свежей крови, смешанный с дешевым табаком, которым пахло от одежды киллера.

Поняв, что перед ним не просто дворовый боец, а профессиональная машина смерти, Узбек совершил единственный верный маневр: мощным рывком он оттолкнулся от земли, кувырком ушел в сторону и, не оборачиваясь на хрипы друзей, рванул к забору. Он слышал, как за спиной одно за другим падают тела, и этот тяжелый звук подстегивал его лучше любого допинга. Его пальцы вцепились в обледеневший профнастил, он взлетел на забор и буквально рухнул по ту сторону, в спасительную темноту чужого двора.

Дробышев замер посреди «кровавого узла», который он только что завязал. Он не стал бежать за Узбеком. Он лишь медленно вытер нож о куртку одного из павших и посмотрел на свои черные перчатки. Они были мокрыми и липкими.

Дробышев не стал его преследовать. У него была другая цель, а этот «беглец» был лишь случайным свидетелем его мастерства.

Спустя десять минут Сергей, как ни в чем не бывало, зашел в круглосуточный продуктовый магазин на окраине микрорайона. На его синей куртке не было ни пятнышка, а перчатки он предусмотрительно спрятал в карман.

Продавщица, скучающая за прилавком, подняла глаза на вошедшего. У него был удивительно спокойный, даже приятный вид.

— Доброй ночи, — произнес Дробышев, подходя к кассе.

— Мне, пожалуйста, пачку мятных леденцов и бутылку воды.

Продавщица засуетилась, пробивая товар.

— Ой, ходят тут всякие по ночам... А вы не боитесь? Слышали, что в районе творится? Страсти-то какие, полиция везде.

Сергей мягко улыбнулся, и в этой улыбке не было ни капли тепла.

— Слышал, конечно. Говорят, преступник очень опасен. Но вы не волнуйтесь, такие люди обычно ищут кого-то конкретного. Если вы не переходили дорогу тем, кому не следует, вам нечего бояться. Верно?

Женщина поежилась от его взгляда, хотя слова звучали успокаивающе.

— Наверное... А вы сами-то не местный? Лицо больно незнакомое.

— Я здесь проездом, — Сергей забрал сдачу пальцами, на которых еще не остыл жар недавней схватки.

— Ищу одного старого знакомого. Александра. Не подскажете, тут поблизости есть хорошие места, где молодежь любит прятаться?

Продавщица почувствовала, как по спине пробежал холод. Она попыталась отвести взгляд, но Сергей смотрел прямо на неё — не мигая, с пугающей пустотой в зрачках. Он не убирал руку с прилавка, и его черная кожаная перчатка теперь лежала совсем рядом с её пальцами.

— Что же вы замолчали? — голос Сергея стал еще тише и вкрадчивее.

— Город ведь большой, а вы тут на посту каждую ночь. Вы всех знаете. Знаете, кто с кем дружит, кто куда ходит после уроков. Александр Лимонов. Внимательный такой парень, правильный. Где он может быть, когда в городе становится... неуютно?

— Я... я не знаю никаких Лимоновых, — пролепетала женщина, чувствуя, как внутри всё сжимается от первобытного ужаса.

— Мужчина, забирайте сдачу и уходите, мне магазин закрывать пора.

Дробышев медленно наклонился вперед, сокращая дистанцию до минимума. Запах морозного воздуха и едва уловимый, металлический запах крови от его рукава ударил ей в нос.

— Врать — это плохо, — спокойно произнес он.

— Ложь создает лишние узлы, которые мне приходится развязывать. Вы ведь хотите дожить до утра? Тогда просто скажите, куда ведет эта дорога за гаражами. Туда, куда побежал его друг.

Женщина окончательно «офигела» от того, с какой ледяной деловитостью этот человек говорил о жизни и смерти. Она поняла, что перед ней не просто странный прохожий, а тот самый кошмар из новостей. Её губы задрожали, она хотела что-то выкрикнуть, нажать на тревожную кнопку, но тело её не слушалось.

Ну, раз вы не хотите помогать следствию... — Сергей разочарованно вздохнул.

Он не стал медлить. Его рука в черной перчатке привычным движением нырнула во внутренний карман синей куртки. Раздался короткий, сухой хлопок Welrod-а. Пуля оборвала крик, который так и не успел вырваться из её горла. Женщина осела за прилавком, задев пирамиду из консервных банок, которые с грохотом посыпались на пол.

Дробышев аккуратно перешагнул через рассыпавшийся товар, подошел к кассовому аппарату и, не глядя, забрал несколько крупных купюр — не ради денег, а чтобы создать видимость обычного ограбления. Он вышел из магазина, поправил кепку и растворился в ночи Снегирей, оставляя за собой еще одну безмолвную свидетельницу своего пути к Александру.