Холоп по имени Джоффри (джен)

Просыпаться было почти так же тяжело, как в прошлый раз. Снова страшная головная боль, снова потеря ориентации в пространстве, только вот неприятный запах был иным и напоминал не лошадиный навоз, а… медицинский раствор?

Морщась от боли, Джоффри медленно разлепил веки. Первым, что он увидел, были неясные очертания двух фигур, которые, судя по всему, сидели в нескольких ярдах от него. Над ними светились два ярких круглых огня, похожих на новомодные лампы… но откуда в конюшне Дредфорта взялись новомодные лампы?

Джоффри попытался сесть и обнаружил, что не может пошевелиться — его конечности будто обросли неподъемными гирями. Кряхтя, он издал глухой протестующий звук и этим привлек к себе внимание фигур под лампами.

— Джоффри, ты очнулся!.. — одна из них метнулась вперед, и он узнал голос матери и мягкое прикосновение ее рук. — Роберт, он очнулся!..

Не оставляя попыток привести себя в вертикальное положение, Джоффри промычал что-то невразумительное, и вторая фигура подошла к нему и осторожно, но крепко взяла его за плечи.

— Вот так, сынок, садись… — судя по голосу, это был отец. Джоффри не помнил, когда он последний раз так к нему обращался. Наверное, в далеком детстве, когда только родился Томмен, а сам он был еще очень маленьким.

Томмен. Мирцелла. Они тоже здесь? Тоже в Дредфорте?

— Мама… Папа… — прохрипел Джоффри, с трудом ворочая языком, который, по его ощущениям, весил не меньше центнера. — Как вы… здесь… очутились?..

— Ох, Джоффри, мы старались ни на минуту тебя не оставлять! — всплеснула руками Серсея, и Джоффри, к которому начало потихоньку возвращаться зрение, увидел, что она была не на шутку взволнованна. — Мы знали, что рано или поздно ты очнешься! — в ее глазах заблестели слезы.

— Оч… Очнусь? — ничего не понимая, повторил Джоффри и посмотрел на Роберта, будто надеясь, что тот объяснит ему, что происходит. Баратеон-старший проговорил дрогнувшим голосом:

— Джофф, ты получил серьезную травму. Погнался за эвакуатором, упал и неудачно ударился головой. Последний месяц с небольшим ты был в коме.

— Что?.. — не веря своим ушам, переспросил Джоффри. — Но я же… я… Нет, я был в Дредфорте, в Вестеросе, работал там конюхом, и мы с Теоном хотели сбежать, но потом… Потом нам с леди Сансой все-таки это удалось!.. — выдохнул он. — Королева Дейенерис прилетела на драконе и сказала, что заберет леди Сансу и леди Джейни, и лорд Рамси пришел в ярость — он грозился освежевать нас с Теоном…

Серсея с нескрываемым беспокойством посмотрела на Роберта.

— Мне кажется, следует позвать доктора…

— Да, — слегка помрачнев, кивнул Роберт. — Джофф, сынок, я думаю, тебе нужно хорошенько отдохнуть.

— Но… — растерялся Джоффри. Он чувствовал себя маленьким ребенком, тщетно пытающимся убедить родителей в том, что зубная фея оставила ему под подушкой волшебный башмачок. — Но я был там, я… Я работал конюхом, и лорд Рамси надо мной измывался, но потом приехала леди Санса, и я… я… — он в страхе посмотрел на родителей. — Что же… получается… мне все это… мне это приснилось?..

— О, Джоффри, — прошептала Серсея, крепко сжимая его ладонь обеими руками.

— Я схожу за доктором, — сказал Роберт. Уходя, он, кажется, на миг положил ладонь на плечо жены, и Джоффри ошалело уставился на родителей. Нет, он точно не вернулся домой — его мать и отец ненавидели друг друга, и только в параллельной реальности можно было представить, что они будут вместе дневать и ночевать в его палате и оказывать друг другу поддержку.

— Наверное, я снова попал в альтернативную вселенную… — пробормотал он и машинально провел по волосам. Этот механический жест заставил его сердце подпрыгнуть.

— Мои волосы! — воскликнул он. — Они острижены!

— Да, — вздохнула Серсея. — Отец ведь сказал — ты ударился головой, пришлось сделать операцию и остричь волосы…

— Да нет же! — Джоффри было досадно, что она его не понимала. — Это лорд Рамси их обкорнал, за то, что я проявил непослушание! Он так и стал меня называть — Обкорныш!

Серсея с жалостью на него посмотрела.

— Ничего, сынок, — она ласково провела ладонью по его лицу, — сейчас придет доктор и скажет, как тебе помочь…

— Но мне не нужно помогать! — отчаянно запротестовал Джоффри. Он никогда не чувствовал себя таким беспомощным, даже в Дредфорте. — Я… Я всего лишь…

Он так и не смог договорить — ощущение глубокой несправедливости комом встало у него в горле, и он почувствовал, как заныло его сердце. В палату вернулся Роберт в сопровождении врача, но Джоффри не слушал, что они говорят. Его сердцем овладела одна-единственная мысль.

Неужели все это было лишь сном?

* * *

Джоффри продержали в больнице еще неделю, но, поскольку он быстро шел на поправку, разрешили долечиться дома. К возвращению в лондонский особняк он уже почти смирился с тем, что Вестерос, Дредфорт, Теон, Болтоны, королева Дейенерис, леди Джейни и леди Санса были всего лишь порождением его подсознания. Доктор сказал ему, что удивляться было нечему — по его словам, человеческий мозг способен на самые невероятные чудеса. Джоффри сделал вид, что с ним согласен, хотя в глубине души сохранил уверенность в том, что его фантазии на такое точно бы не хватило.

Домой он вернулся в сопровождении обоих родителей, брата и сестры. Мирцелла и Томмен навещали его в больнице, и Джоффри было стыдно оттого, с каким участием они воспринимали новости о его здоровье. Он помнил, как разругался с ними до попадания в Вестерос… то есть, до комы, и не знал, как попросить у них прощения — ему казалось, он его не заслуживает. Особенно неловко ему было в обществе Томмена. Джоффри видел, что брат искренне за него переживает, но боится проявить заботу и ласку, чтобы не вызвать гневной реакции. Неужели он был таким отвратительным старшим братом?..

Первые два дня после выписки Джоффри провел, бесцельно слоняясь по комнатам, и это невероятно его нервировало. В больнице ему сказали, что восстановление займет какое-то время, но Джоффри почти не жаловался на самочувствие — только усталость все не проходила, а в остальном у него сложилось впечатление, что он отошел от комы удивительно быстро. Мать, конечно, продолжала над ним суетиться, да и Мирцелла настаивала на том, чтобы он больше отдыхал — она ведь собиралась стать врачом и уже кое-что понимала в работе организма — но Джоффри был уверен, что они зря волнуются. Он уже достаточно наотдыхался. А если серьезно, то он был не прочь хорошенько поработать.

На третий день после возвращения домой Джоффри проснулся в шесть утра и, заложив руки за голову, с тоской уставился в сверкавший белизной натяжной потолок своей комнаты. Он не мог в это поверить, но отрицать было бесполезно — он скучал по Дредфорту. То есть, конечно, не по самому замку, и уж точно не по его жестоким хозяевам, но по той деятельной жизни, которую он там вел. Это звучало сюрреалистично, но ему нравилось жить на природе, быть занятым, работать бок о бок с Теоном, болтать в свободное время с Мэри, гулять у реки. Если бы не лорд Рамси с его садизмом, эта жизнь могла бы быть идеальной, ведь в ней он познакомился с леди Сансой и впервые по-настоящему влюбился…

«Джоффри, ты действительно безнадежен, — с горечью сказал он сам себе. — Единственная девушка, которую ты полюбил, является порождением твоего собственного подсознания. Разве можно себе представить нечто более унылое?»

Вздохнув, Джоффри сел на кровати и провел по подбородку. Нет, он все-таки был с собой не до конца честным. Кроме лорда Рамси, у жизни в Дредфорте был еще один существенный недостаток — отсутствие электробритвы. Джоффри усмехнулся и направился в ванную.

Когда он спустился на кухню, то застал там Томмена. Увидев брата, младший Баратеон замер, словно застигнутый на месте преступления.

— Привет, — поздоровался Джоффри. — Прости, не хотел мешать. Собираешься завтракать?

— П-привет, — неуверенно отозвался Томмен. — Ты не помешал, я… да, я сегодня рано завтракаю — через двадцать минут еду в приют на смену, — он потянулся к упаковке йогурта, чтобы чем-то себя занять.

— А, понятно, — кивнул Джоффри. Томмен торопливо включил чайник. Джоффри пошел было к холодильнику, чтобы поискать там что-нибудь для себя, как вдруг остановился на полпути.

— Ты едешь в приют? — без особой необходимости повторил он, повернувшись к брату.

— Э-э-э… да, — осторожно подтвердил тот.

— А можно… а можно мне поехать с тобой?

Томмен так широко разинул рот, что, присутствуй на кухне Серсея, она бы наверняка сделала ему замечание.

— З-зачем?.. — слегка заикаясь, сглотнул он.

— Ну, я… я мог бы тебе помочь, — Джоффри знал, что этот ответ точно убедит Томмена в том, что он так и не восстановился после комы, но после Дредфорта ему уже было не страшно выглядеть дураком. Пусть Томмен думает, что хочет, лишь был позволил ему поехать с собой и заняться хоть чем-то.

— Помочь? — растерянно повторил Томмен. — Но, Джоффри, там… в смысле, это приют для бездомных животных, там очень грязно, и… и нам приходится чистить клетки, таскать корм, водить собак на прогулки. Т-ты уверен, что хочешь… что…

— Да, я хочу помочь, — кивнул Джоффри. Ему вспомнилось, как лорд Рамси дрессировал своих собак, и как Теон играл с ними у реки, и он на миг зажмурился, прогоняя порожденные травмой картины. — Если, конечно, ты позволишь.

Томмен, судя по его виду, и в страшном сне не мог помыслить, что Джоффри будет просить у него позволения, но его природная мягкость все-таки взяла верх.

— Окей, — пробормотал он. — Окей, можешь поехать, если хочешь.

Врачи запретили Джоффри садиться за руль до полного восстановления, поэтому они поехали на общественном транспорте — сначала на метро, потом на автобусе. Джоффри не помнил, когда последний раз путешествовал таким образом. Раньше он терпеть не мог скопления народа в общественных местах, но после Дредфорта… то есть, после комы ему стало это безразлично. Теперь странно было думать, что такие мелочи когда-то имели для него значение.

Томмен не преувеличил — работа в приюте была грязной и изматывающей, но Джоффри получил от нее истинное наслаждение. Соскучившиеся по работе мышцы радостно отреагировали на прекращение безделья, и восьмичасовая смена пролетела для Джоффри как один миг. Томмен поначалу наблюдал за ним со смесью искреннего удивления и неверия, которые вскоре сменились такой же непритворной радостью. Джоффри не понимал, как он раньше не замечал, насколько у него чудесный брат — в отличие от него самого, в Томмене никогда не было ни злобы, ни ненависти.

Домой они вернулись к ужину, который провели втроем с матерью — Роберт отсутствовал по делам, а Мирцелла отправилась на свидание с «очень милым мальчиком» (по словам Серсеи), который тоже хотел стать врачом. Томмен с энтузиазмом рассказал матери, как прошел его день, и Серсея не без удивления и беспокойства узнала, что Джоффри сегодня составил ему компанию.

— Но тебе ведь нельзя перенапрягаться! — воскликнула она. — А что будет, если…

— Мама, честное слово — ничего не будет, — слегка поморщился Джоффри. — Я не хрустальный, не разобьюсь.

— Но…

— Мама, я тебя люблю, но это уже слишком, — Джоффри поцеловал ее руку и встал, чтобы достать из холодильника десерт. Томмен купил его на обратной дороге — клубничные пирожные, мать всегда их любила.

— Джоффри? — тихо позвала Серсея. Он вздрогнул и, увидев тревогу на ее лице, понял, что так и застыл с коробкой пирожных, даже не закрыв холодильник.

В детстве я очень любила лимонные пирожные. И однажды мой младший брат уговорил мою сестру приготовить для меня несколько, чтобы получился сюрприз.

— Простите, я задумался, — он толкнул дверцу холодильника и положил коробку с пирожными на стол. — Кое-что вспомнил, но это… это все неважно.

На миг ему почудилось, будто Серсея хочет что-то сказать, но она промолчала и больше не заговаривала о том, как работа в приюте могла повлиять на его самочувствие.

После ужина Томмен поднялся к себе, а Серсея пошла в гостиную — вечер она традиционно проводила за просмотром любимых сериалов. Джоффри сначала хотел последовать примеру брата и не мешать ей, но потом понял, что в своей опостылевшей комнате он еще успеет насидеться.

— Что смотришь, «Тюдоров»? — кивнул он на экран, проходя в гостиную.

— Нет, что ты, это «Бриджертоны», — с легким удивлением пояснила Серсея — она, похоже, совсем не ожидала, что старший сын заинтересуется ее сериальными предпочтениями. — Как раз вышел новый сезон.

— Впервые слышу об этом шоу, — Джоффри сел на диван рядом с ней. — Можно посмотреть с тобой?

— Конечно, — улыбнулась Серсея, слегка сжав его ладонь.

Под конец эпизода Джоффри совершенно уверился в том, что «Бриджертоны» были самым глупым сериалом современного телевидения, но обладали непонятным очарованием, перед которым невозможно было устоять. Леди Джейни они бы точно понравились. А вот леди Сансе…

— Красочный сериал, — сказал он вслух. — Костюмы очень… яркие.

— Да, мне тоже нравятся, — закивала Серсея. — Твой отец, конечно, говорит, что все это китч, но что он понимает в моде.

— Да, за моду в нашей семье всегда отвечал дядя Ренли, — согласился Джоффри. Серсея закатила глаза, и Джоффри не выдержал и рассмеялся.

— Не понимаю, чего тут смешного, — деланно фыркнула Серсея, но Джоффри видел, что в ее глазах плясали озорные огоньки. Совсем как много лет назад, когда он был совсем маленьким.

— Ты изменилась, знаешь, — сказал он.

Она негодующе шлепнула его по запястью.

— Нехорошо говорить матери такие ужасные вещи!

— Но это не ужасные вещи, — возразил Джоффри. — Твоя улыбка, она… она стала другой, светлой, и ты… ты выглядишь очень счастливой, мама.

Тронутая, Серсея взяла его ладони в свои.

— Я просто очень рада, что ты с нами, сынок, — проронила она.

— Я тоже очень этому рад, — тихо ответил Джоффри.

На следующий день Томмен не поехал в приют, и Джоффри тоже остался дома. Они встали позже родителей и завтракали втроем с Мирцеллой (Роберт и Серсея отправились на благотворительное мероприятие с участием членов королевской семьи). Томмен, подробно рассказав сестре о делах в приюте, умчался на встречу с друзьями, и Джоффри остался с Мирцеллой.

— Вижу, братец, ты решил внести свой вклад в дело спасения бездомных животных, — лукаво поддела его она. Джоффри пожал плечами.

— Мне просто хотелось чем-нибудь себя занять. Ну и помочь Томмену, разумеется.

— Разумеется, — отозвалась Мирцелла, изучая его взглядом. Джоффри прищурился и, сложив пальцы домиком, спросил:

— А как там поживает «очень милый мальчик»? Мама от него в восторге.

Мирцелла закатила глаза, точь-в-точь как Серсея.

— Тристан действительно очень милый мальчик. Мы были в кино, смотрели боевик.

— Тристан? — рассмеялся Джоффри. — С таким именем лучше сходить в оперу. На Вагнера.

— Да ну тебя! — воскликнула Мирцелла. — Ты вышел из комы, чтобы дразниться?

— Нет, — серьезно ответил Джоффри. — Я вышел из комы, чтобы радоваться за сестру и завидовать ее академическим успехам.

— До академических успехов мне еще очень далеко.

— Это не делает их менее неизбежными.

Мирцелла внимательно на него посмотрела.

— А ты действительно очень изменился, Джоффри, — проговорила она.

— С трудом меня узнаешь? — усмехнулся он.

— Нет, — Мирцелла покачала головой. — Наблюдаю за тем, как расцветает твоя личность, которую слишком долго подавляли твои недостатки.

Не глядя на нее, Джоффри слегка подвинул тарелку с маслом.

— Очень поэтично для будущего врача, — пробормотал он.

— А для младшей сестры, как, сойдет? — подмигнула ему Мирцелла, и Джоффри улыбнулся.

— Слова младшей сестры наполняют душу старшего брата большими надеждами.

— Так пусть старший брат для начала подумает, чем он хочет заниматься в этой жизни. И тогда, быть может, большие надежды со временем обратятся в грандиозные успехи.

* * *

Последовать совету Мирцеллы было не так-то просто, как хотелось бы Джоффри. Чем он мог заняться в этой жизни? Пойти в университет, чтобы лучше подготовиться к той роли, которая была предназначена ему по праву рождения? Но он никогда не проявлял особой склонности к наукам и не знал, какой из них отдать предпочтение. Служба в армии не прельщала его своим однообразием, и он не считал себя достаточно талантливым для сферы искусства. Возможно, ему подошла бы благотворительность, но Джоффри полагал, что для этого необходимы организаторские качества, которых он в себе не находил. Да и вообще, если так подумать, он не умел ничего — даже в Дредфорте он был всего лишь… конюхом.

На следующий день Джоффри отправился на ближайший ипподром. Просто покататься — почувствовать, как свистит в ушах ветер, снова ощутить эту пьянящую свободу, вспомнить, как они с леди Сансой спаслись из Дредфорта… то есть, хотя бы на миг вернуться в ту реальность, где, пусть и столь коротко, он был по-настоящему счастлив. Лошадь ему дали смирную, послушную, и Джоффри сразу почувствовал к ней симпатию. Ему вспомнилась Аврора с ее умными спокойными глазами, которая, наверное, все поняла гораздо быстрее него, и… Джоффри остановил эту мысль на полпути.

Ему все еще было больно оттого, что тот мир оказался лишь иллюзией.

С ипподрома он вернулся с четким планом в голове. Когда-то лорд Тайвин уже предложил ему этот путь, так что Джоффри надеялся, что дедушка поймет, если он вернется на него, распрощавшись с символом прежней жизни.

Спустя неделю после того, как он принял это решение, новый хозяин бентли приехал за машиной в их лондонский особняк. Джоффри без всяких сожалений отдал ему ключи. Глядя на то, как автомобиль, из-за которого он попал в Вестерос… то есть, в кому, отдаляется от его дома, Джоффри чувствовал, будто с его спины медленно скатывается тяжелый камень, принадлежавший тому человеку, которым он навсегда перестал быть.

— Джофф?

Он обернулся. Роберт вышел на улицу, с недоумением глядя на опустевший гараж. После возвращения Джоффри они ни разу не остались наедине — оба подсознательно боялись этого разговора, не зная, что друг другу сказать. Однако это не могло продолжаться вечно.

— Ты что, продал бентли? — Роберт не верил своим глазам.

— Ну да, — кивнул Джоффри, подходя к крыльцу. — Думаешь, дедушка рассердится? — после небольшой паузы спросил он.

— Смотря на что ты потратишь деньги, — в голосе Роберта звучала опаска, будто он боялся спугнуть удачу.

— На школу верховой езды, — ответил Джоффри. — Знаю, ты скажешь, это ребячество, но… — он не мог снова упомянуть Дредфорт и свою работу конюхом, поэтому выразил свою мысль иначе: — Но я бы хотел профессионально этим заняться. Да, звучит не очень, но…

— Мне плевать, как это звучит, — тихо сказал Роберт. — Главное, чтобы тебе нравилось. И чтобы энергия уходила в правильное русло.

— Ну… да, — пробормотал Джоффри. — Наверное.

Повисло молчание, и Джоффри хотел избавиться от него, уйдя в дом, но Роберт его остановил.

— Джоффри, прости меня за то, что я тогда наговорил, — с тяжелым сердцем произнес он. — Ты станешь отличным наследником Баратеонов, я в этом не сомневаюсь. Это твое предназначение, и я уверен, что ты с ним справишься.

Джоффри не знал, что на это ответить. Он был рад, что они стояли на улице, вдали от фонарей, и не могли разглядеть лица друг друга.

— Я… — он сглотнул. — Я тебя не подведу, папа, обещаю. И… И прости меня за то, что я вел себя как… как конченый мерзавец.

Роберт сделал движение рукой, и Джоффри показалось, что он хочет сказать нечто очень важное — совсем как Серсея, когда он взял коробку с пирожными, но отец передумал и лишь хрипло ответил:

— Ничего, это… это ничего. Ты… То есть, это все в прошлом.

Они пошли домой, и Джоффри вдруг вспомнил кое-что еще.

— Мне жаль вазу, — сказал он. — Ну, ту, которую подарил дядя Ренли. Я знаю, она стоила кучу денег, и если нужно, я…

— Оставь, сынок, — Роберт махнул рукой. — Она была безобразна, и я рад, что ее больше с нами нет. И скажу тебе по секрету: если ты как-нибудь ненароком разобьешь ту кошмарную салатницу, которую подарила нам на Рождество твоя тетка Селиса, я буду очень тебе благодарен.

* * *

Спустя три месяца после возвращения домой Джоффри на поезде отправился в Кардифф — поддержать на соревнованиях учеников своей школы (ему пока еще рано было выступать, но он мог помочь с уходом за лошадьми и получить опыт участия в подобных мероприятиях). Уже давно пришла осень, и Лондон провожал его мелким моросящим дождем и серыми куцыми облачками. Джоффри взял в дорогу книгу, но серость за окном подействовала на него усыпляющее, и он задремал. Снился ему, как и много раз до этого, Дредфорт. Они с Теоном убирались в конюшне, и Джоффри рассказывал ему о том, каких успехов он добился в школе верховой езды. Потом к ним прибежала воодушевленная леди Джейни и сказала, что им срочно нужно идти во двор — лорд Рамси наконец-то научил своих собак ходить на голове, и сейчас они дадут представление. Джоффри подумал, что это самая абсурдная вещь на свете — зачем вообще собакам ходить на голове? Он сказал леди Джейни, что они с Теоном никуда не пойдут, повернулся… и уткнулся носом в холодное окно поезда. Голоса доносились до него откуда-то издалека.

— Я все-таки не понимаю, почему ты не хочешь пригласить на свадьбу никого из своих дядьев по отцовской линии.

— Хм, дай-ка подумать. Дядя Виктарион снова отправился в кругосветное плавание — и я искренне надеюсь, что те нерасторопные аборигены все-таки его сожрут. Дядя Эйрион в данный момент проповедует свою дичь чокнутым почитателям Мокрой Макаронины с Шетландских островов, и я не испытываю никакого желания отвлекать его от этой важной миссии. Ну а дядя Эврон, если ты забыла, сидит в психушке, и даже если его оттуда выпустят, я лично позабочусь о том, чтобы вернуть его обратно.

— Ты несправедлив, Теон. Твой дядя Эйрион не почитает Мокрую Макаронину, он принадлежит к церкви…

— Да мне плевать, к какой он принадлежит церкви. На нашей свадьбе его не будет, Джейни. Все, этот вопрос закрыт.

Глаза Джоффри широко распахнулись, и он так резко сел, что уронил на пол свою книжку. Обернувшись, он увидел на местах прямо за собой хорошенькую темноволосую девушку, одетую в джинсы и клетчатую рубашку, и симпатичного черноволосого парня в темных брюках и футболке, которого он узнал по глазам.

— Теон?.. — выдохнул Джоффри. — Леди Джейни?..

Те смотрели на него с выражением немого ужаса.

— Пожалуйста, скажите, что вы настоящие!.. — взмолился он.

* * *

Когда на следующий день Санса Старк, по своему обыкновению, отправившаяся в библиотеку, вышла из-за стола, чтобы взять нужную книгу по истории итальянского Возрождения, по возвращении она увидела рядом со своим ноутбуком коробку лимонных пирожных.

— Не хочешь выпить чаю? — раздался позади нее знакомый голос.

Санса обернулась и ахнула.

— Джоффри?? — книга выпала из ее рук и упала на мягкий библиотечный ковер.

— Прости, не хотел пугать, — смущенный, он поднял книгу и положил ее на стол. — Наверное, невежливо было так врываться в твое личное пространство…

— Нет, что ты, — первый шок прошел, и Сансе удалось взять себя в руки. — Я… Как ты… То есть, конечно, здесь есть кафетерий…

Спустя пять минут они устроились за дальним столиком кафетерия с пирожными и чайником травяного чая. Сев напротив Джоффри, Санса поймала себя на мысли, каким ирреальным все это было. В «Дредфорте» они влюбились друг в друга, но «Дредфорта» никогда не существовало, то был вымышленный мир, в котором все было не тем, чем казалось. Или?..

— Ты, наверное, очень на нас разозлился, — осторожно проговорила она.

— Разозлился? — повторил Джоффри. — Нет, я… Почему я должен был на вас разозлиться?

— Потому что мы заставили тебя поверить в то, что все это было по-настоящему. Тяжелый труд в средневековом хозяйстве, садист, сдирающий с людей кожу, девушки, попавшие в беду. Это был очень жестокий эксперимент.

Джоффри разлил по чашкам чай.

— Жестокий, да, но не только, — задумчиво произнес он. — То есть, когда Теон рассказал мне, что вы все для меня сделали, я был поражен. До сих пор не могу поверить, что он согласился ходить в этом жутком гриме. И Джейни — она ведь не отказалась сыграть ту сцену, когда лорд Рамси… — он не договорил.

— Да, — отозвалась Санса. — Та сцена была жуткой.

— Не говоря уже о том, как много вложил в это все мой отец. Я и не ожидал, что он пойдет на такое, просто чтобы меня перевоспитать, — тихо сказал Джоффри.

— Он очень тебя любит, — молвила Санса.

Джоффри сделал глоток чаю.

— Да, наверное, — пробормотал он. — Думаю, так и есть.

Санса не знала, что на это ответить, и откусила кусочек пирожного. Ей понравилось, хоть это и не был ее любимый сорт.

— Как дела у тебя дома? — спросила она после небольшой паузы.

— Хорошо. Даже очень хорошо, если так подумать, — Джоффри помолчал. — Мама ждет ребенка.

— Как здорово! — воскликнула Санса. — Поздравляю!

— Спасибо. Вообще, конечно, это очень своеобразное ощущение — у меня будет брат или сестра на двадцать с лишним лет меня младше. Ума не приложу, как это могло случиться. То есть, конечно, я понимаю, как это случается, только я никогда не представлял, что мои мать и отец… — Джоффри потер лоб. — Боже, я все еще говорю? Почему я все еще говорю?

Санса рассмеялась.

— Я уверена, ты будешь отличным старшим братом. И я желаю удачи лорду и леди Баратеон.

— Так странно думать, что ты их знаешь, — заметил Джоффри. — Что Дредфорт и моя реальная жизнь имеют точки пересечения.

— В какой-то степени, Дредфорт теперь стал частью твоей жизни. И я рада, что это не самая неприятная ее часть.

— Это точно, — Джоффри откашлялся, будто собираясь с духом. — Ну а ты? Какова твоя реальная жизнь? То есть, кроме того, что ты изучаешь английскую литературу и на досуге посещаешь театральный кружок.

— В моей реальной жизни я родилась на севере Англии. Мой папа предприниматель, а мама домохозяйка. И у меня есть четверо братьев и сестра.

— Ничего себе, — пробормотал Джоффри. — А братья, они…

— Любопытно, что ты спрашиваешь сначала о братьях, — поддела его Санса. — Двое старших, Робб и Джон. Они родились почти в один день, но не близнецы. Родители усыновили Джона, после того как его мать умерла при родах — других родственников у него не было, и его некому было забрать из роддома. Так что мама и папа решили его усыновить. Моих младших братьев зовут Брандон — сокращенно Бран — и Рикон. Сестра тоже младшая, ее зовут Арья.

— Это она пыталась испечь лимонные пирожные вместе с Браном? — уточнил Джоффри.

— Да, она, — улыбнулась Санса. — Эта история была правдива целиком и полностью.

— Такую историю невозможно подделать, — промолвил Джоффри. Он смотрел на нее внимательным взглядом, и в его глазах мерцала улыбка.

— Что такое? — не поняла Санса. — Почему ты так смотришь?

— Потому что сегодня я впервые увидел, как ты смеешься, — отозвался он. — И это окончательно убедило меня в том, что Вестерос существует на самом деле. Потому что ты необыкновенная девушка, Санса Старк. Ты принцесса Семи королевств.

Она с улыбкой протянула руку и накрыла его ладонь своей.

— А ты тогда принц? — лукаво спросила она.

— Точно нет, — помотал головой Джоффри. — Я скорее лягушка, спасенная твоей бесконечной добротой и красотой.

— Значит, ты самая симпатичная лягушка, которую я когда-либо встречала, — заявила Санса.

— Вот как? — приподнял брови Джоффри. — А что ты скажешь, если эта симпатичная лягушка пригласит тебя в кино? Или тебе больше нравятся прогулки в парке? Или можем сходить как-нибудь на завтрак — разумеется, если Робб, Джон, Бран и Рикон не будут возражать.

Санса закатила глаза.

— Робб, Джон, Бран и Рикон заняты своими делами, и я уже слишком взрослая, чтобы они докучали мне своей опекой. Так что да, я согласна. Можем сходить в кино или на прогулку. Или на завтрак. Или куда-нибудь еще.

— Звучит волшебно, — промолвил Джоффри. Подавшись вперед, он легонько поцеловал Сансу в губы, и она с улыбкой взъерошила его волосы.

— А братья пусть тебя не пугают, — сказала она. — Для начала ты можешь попробовать найти общий язык с новым парнем моей сестры. Он тебе точно понравится.

— Ты так в этом уверена? — спросил Джоффри.

— О да, — кивнула Санса. — Я в этом нисколько не сомневаюсь.