Некий Научный Криокинез (джен)

Утреннее солнцо мягко светило белым сквозь плотную пелену облаков. Пусть ненадолго, но летняя жара наконец сменилась прохладой.

В такую рань на кладбище было пустынно. Они шли в тишине, наслаждаясь мрачноватым покоем. Анри покачивала стеблем одинокого тюльпана. Эта маленькая процессия была ее собственной идеей. Анри было немного неловко находится наедине с молчаливой новой знакомой, но она не решалась первой начать разговор.

Марико, как и положено новой студентке престижной школы, была одета в униформу из бежевого жилета, белой рубашки, серой юбки и плотных пурпурных чулков. Для обуви у нее нашлась только пара кроссовок. Ее волосы были собраны в простой хвост, а в руках покоился второй цветок. В полуметре за ее левым плечом парил плоский объект идеальной овальной формы. Как с портрета — или как сквозь окна — на черном фоне смотрел профиль Ясу, в одежде точь в точь повторяющей сестру.

Анри шла позади, позволяя близнецам вести. От очередного витка плохих идей о том, как бы ей начать разговор и не выглядеть при этом идиотом без чувства такта, ее оторвал прямой вопрос:

— Ты знала Изуми?

Анри обрабатывала это долгую секунду. Потом, она качнула головой.

— Нет. Мы не общались. Она вообще не с кем не общалась, только задиралась и цапалась. Мне, конечно, она совсем не нравилась, но…

"Но она не заслужила умирать. Никто не заслуживает." Анри заставила себя проглотить эти слова. Близнецы и так знали о ее мнение. Они обе кивнули симметричным жестом. Ясу продолжила за сестрой, повернув зеркало:

— Мы думали о том, как она умерла. С ясной головой, так сказать. Она в любом случае должна была умереть. Так решила старшая сестра, и я была с ней согласна, но…

— Но наша ярость затуманила наш взгляд, — Марико продолжила, — Я хотела увидеть, как она страдает. Хотела рассказать о том, что ее парень уже ждет ее в аду. Так что мы послали к чёрту все предосторожности. Просто появились перед ней. А она взяла и заплакала. Я даже и слова сказать не успела. Тогда мы подумали, что она впала в отчаяние.

— ... Но, может, это были слезы вины?

Анри приняла испытующий взгляд близнецов, не дрогнув:

— Мы этого уже никогда не узнаем. Вы же никогда не видели этих двоих после инцидента? — Анри не удивилась двойному кивку. Разве могли два заигравшихся задиры не ощутить ничего, случайно убив человека? — Пусть они и не были хорошими людьми, у них все равно был шанс измениться. Они могли бы рассказать свои истории. Превратить эту грязь в их головах во что-нибудь прекрасное. Но разве сейчас это важно? От них не осталось ничего кроме мерзких, пропитанных горечью воспоминаний. Остались только мы. Вы сожалеете? Хотели бы вернуться назад и все изменить?

— Мы все сделали правильно. Мы знали, что будет больно, — твердо сказала Марико.

— А иначе было нельзя. Так наша боль была бы только сильнее, — подтвердила Ясу.

— Вы в это верите? Это то, что говорит вам сердце?

Сестры опять кивнули.

— Тогда живите с этим. Вы будете сомневаться и сожалеть. Людям не суждено знать, где бы мы оказались, если бы поступали иначе. Но если вы, в самом деле, вложили всех себя в поступок… Я не верю, что он был ошибкой. Даже если бы на вашем месте я бы поступила по другому, вы и только вы имеете право себя судить.

Ненадолго, они опять погрузились в молчание.

— Радикальное мнение, — заметила Ясу.

— Я хочу сама решать, как и зачем мне жить. Предъявлять остальным другие стандарты было бы лицемерием.

Наконец, они добрались до могилы. Здесь покоилась Юко.

— Когда настанет время… Расскажите мне, какой она была.

Вместе с близнецами, Анри оставила цветок перем монументам. Анри ничего не знала о Юко. Ей не на что было опереться, ничего, за что она могла бы горевать.

Потому, она дала Ясу и Марико встать на колено и плакать в тишине. Они не приняли бы больше слов утешения.

Потому, Анри думала о той, кого сама потеряла.

“Моя дорогая Эми. Не знаю, слышишь ли ты меня из какого-нибудь посмертия. Надеюсь, что нет. Ты заслужила покой и тишину.

Я только закончила увлекательное путешествие. Я спасла двух очень добрых девочек, и теперь мы друзья. Ты бы с ними поладила! Теперь твое добро и нежность согрели еще два сердца. Без тебя, у меня ничего не получилось бы.

Спасибо тебе за все. Никаких слов не хватит описать мою благодарность. Я продолжу нести им свет, который ты не смогла.

До самого конца времен”.