Тиевидение (джен)

Кабинет принцессы Селестии находился в восточном крыле Кантерлотского замка. Это была просторная, залитая светом комната, где высокие стрельчатые окна выходили на три стороны света, а четвёртая стена была целиком занята стеллажами с книгами, свитками и — что характерно — пустыми блюдцами из-под тортиков.

Сегодня здесь пахло кофе, ванилью и слегка — жжёной магией. Принцесса Селестия сидела за огромным письменным столом из тёмного дуба, подперев голову копытом, и мрачно смотрела на чистый лист пергамента.

На столе перед ней стояла чашка с парящимся кофе, тарелка с недоеденным шоколадным тортиком — минувшнее утро было стрессовым для всех, и лично она заслужила как минимум три, и чернильница с новым, остро отточенным пером.

За дверью, где-то в коридоре, раздавался «Кантерлотский церемониальный глас» Луны — она инструктировала стражу, раздавала указания, проверяла, как идёт уборка и ремонт на площади — два вывороченных Драконолестией фонаря требовали замены, и в целом изображала ту самую «ответственную сестру», которой Селестия сегодня не была.

«И теперь мне за это отчитываться», — с тоской подумала Селестия, обмакивая перо в чернила.

Она откусила тортик, запила кофе и приступила...

* * *

«Её Высочеству Принцессе Луне, Хранительнице Ночи, Повелительнице Лунного Света и Прочих Небесных Тел, от Её Старшей Сестры, Принцессы Селестии, Которая, Как Выяснилось, Тоже Иногда Совершает Ошибки»

Дорогая Луни.

Ты потребовала от меня «объяснительный отчёт о происшествии, известном как «Утро Без Солнца», включая, но не ограничиваясь: причинами самовольной астральной отлучки, обстоятельствами обнаружения драконьего клада, мотивами переноса вышеуказанного клада в королевскую сокровищницу, а также деталями превращения в золотого дракона и последующего… роспуска в кольцо».

Я, как законопослушная (в целом и иногда) принцесса, приступаю к отчёту.

1. О причинах астральной отлучки.

Чихание. Всё началось с чихания.

Я не знаю, что именно кухарка положила в мой вечерний суп, но в час послеполуночный меня настиг приступ, достойный драконьей икоты. Я чихнула с такой силой, что моя душа, или то, что учёные пони называют «астральной сущностью», выскочила из тела, как пробка из бутылки игристого сидра.

Дальнейшее было делом астральной техники. Я обнаружила себя стоящей у собственной кровати, глядящей на спящую тушку, и поняла две вещи:

а) я в порядке;

б) я свободна.

Тысяча лет, Луни. Тысяча лет ежеутренних подъёмов, и ни одного дня, когда можно было бы сказать: «А пусть сегодня Луна подежурит, а я посплю». Я не жалуюсь — это мой долг, моя радость и моё призвание. Но когда мне выпал шанс… ну, просто погулять, просто побыть никем — не принцессой, не солнцем, не правительницей, а просто… летучей и невидимой пони, — я не удержалась.

Прости. Я знаю, что напугала тебя. Но, честно говоря, это того стоило.

2. Об обстоятельствах обнаружения драконьего клада.

Гуляя по Кантерлоту (я никого не трогала, только слегка напугала фрейлину Лилию Белль — она уже успокоилась, я проверяла), я почувствовала зов металла. Это трудно описать, если ты никогда не была привидением. Представь, что ты слышишь музыку, которую никто больше не слышит, и эта музыка тянет тебя за собой, обещая покой и тепло.

Я полетела на зов и нашла пещеру. Брошенную. С драконьим кладом.

Я не планировала его присваивать. Честно. Я просто хотела посмотреть. Но когда я коснулась монет, когда золото приняло меня в себя — я растворилась в нём, Луни. Это было похоже на объятия. На возвращение домой после долгой разлуки. На… ну, на первый глоток кофе утром, если хочешь.

И я решила, что эти сокровища будут моими. Не из жадности. И не из любви к роскоши (хотя тортики, ты права, я люблю безмерно). А потому, что…

3. О проклятии драконьего золота и кольце.

Ты знаешь легенды о драконьих кладах. Что они несут погибель тем, кто их берёт. Что золото, которое копили веками драконы, пропитывается их алчностью, их яростью, их желанием владеть и никому не отдавать. Это не просто слухи, Луни. Это магия. Древняя, тёмная, опасная.

Когда я растворилась в сокровищах, я почувствовала это проклятие. Оно было слабым — дракон, собравший клад, давно улетел, и злость его поутихла. Но оно было. И если бы золото осталось в пещере, рано или поздно какой-нибудь пони (или грифон, или дракон) нашёл бы его, поддался алчности, и…

Ты помнишь Спайкзиллу? Помнишь, во что превратился маленький дракончик, когда его натура взяла верх? Это то же самое, только хуже. Драконье золото усиливает врождённую алчность, раздувает её до чудовищных размеров. А Спайк — он дракон. Он подвержен этому в сто раз сильнее, чем пони.

Когда он влез на мою гору и объявил себя хозяином сокровищ, я увидела, как в его глазах загорается тот самый огонь. Не добрый огонь любви к Рэрити и желания доказать свою состоятельность, а плохой — жадный, слепой, разрушительный. Я не могла допустить, чтобы этот ребёнок снова превратился в чудовище. Поэтому я его напугала. Да, жестоко. Но эффективно. Он убежал, и проклятие не успело его коснуться.

А я... я забрала золото с собой. Потому что я — принцесса. Потому что моя воля сильнее драконьей алчности. Потому что если кто и может устоять перед проклятием, так это пони, которая тысячу лет поднимает солнце и каждый день выбирает любовь, а не власть.

4. О кольце.

Теперь о самом главном — и о самом сложном для объяснения.

Я не превратилась в кольцо, Луни. Не подумай. Я поместила себя в него. Это большая разница.

Видишь ли, когда я летела в Кантерлот, я чувствовала, что проклятие золота пытается задержать меня. Оно не хотело расставаться со своей формой. Оно хотело остаться драконом — огромным, страшным, вечным. Оно предлагало мне силу, власть, бессмертие в золотой плоти. Оно желало стать для меня Кольцом Всевластья, Лу. Всевластья над всеми и всем... и надо мной.

А я хотела домой. К тебе. К Твайлайт. К моим тортикам и моему дурацкому, прекрасному, такому родному Кантерлоту. И я решила сломать проклятие. Но как?

И тогда я вспомнила одну старую легенду. Её рассказывали ещё в древности, когда пони только учились плавить металл. О кольце, в которое можно заключить свою волю. О кольце, которое станет сосудом для души, если душа достаточно сильна.

Я не собиралась умирать, Луни. Не бойся. Я просто… сжалась. Собрала свою сущность, всю свою магию, всю свою любовь к этому миру и спрессовала их в маленький бриллиант. А тело — тело ждало меня в постели.

Золото, которое было частью меня, рассыпалось, потому что я перестала быть его формой. Но я не потеряла над ним контроль — я просто… отпустила. И когда ты надела кольцо на мой рог, я смогла вернуться. Потому что кольцо было проводником. Мостиком между моей душой и моим телом.

Я знаю, это звучит как сказка. Или как страшилка для маленьких жеребят про тёмных властелинов, которые прячут свои души в драгоценностях, чтобы стать бессмертными. Но, во-первых, я не тёмная владычица (спасибо, что спросила), а во-вторых… ну, может быть, древние маги действительно что-то знали. Просто использовали это не для того, для чего надо.

5. О тортиках.

Ты спросишь: при чём тут тортики?

Отвечаю. Проклятие драконьего золота работает через желание владеть. Чем больше ты хочешь сохранить сокровища для себя, тем сильнее они тебя порабощают. Но если ты тратишь их на других — на радость, на угощение, на добрые дела — проклятие слабеет. Оно не может удержаться там, где есть щедрость.

Поэтому я и сказала про тортики. Это не шутка (хотя и шутка тоже). Это способ обезвредить проклятие. Если всё золото, которое я принесла, пойдёт на угощение для пони Эквестрии — на праздники, на фестивали, на бесплатные тортики для всех желающих — тогда драконья алчность не сможет пустить корни. Золото перестанет быть проклятым и станет просто… золотом.

И Спайк будет в безопасности. И любая другая пони, которая случайно найдёт монетку из этого клада. И мы все сможем спать спокойно.

А ещё тортики — это вкусно. Ты же любишь с вишнёвым кремом, правда?

6. О вывороченных фонарях.

Это был хвост. Честное слово, я не специально. Просто не рассчитала траекторию при посадке. Фонари я, разумеется, оплачу из своего кармана. Или из золота клада. В конце концов, я теперь одна из богатейших пони Эквестрии.

(Это шутка. Не надо меня облагать налогом, пожалуйста.)

Заключение.

Дорогая Луни.

Я знаю, что ты зла. Имеешь полное право. Я поступила безответственно, эгоистично и по-детски. Я могла бы найти способ вернуться раньше, но не стала, потому что мне было весело. Потому что я соскучилась по тем временам, когда мы с тобой были просто сёстрами, а не соправительницами. Потому что я хотела хоть один день побыть не принцессой.

Прости меня.

Но знай: я люблю тебя. Я люблю нашу Эквестрию. Я люблю каждую пони, каждую пташку, каждое утро, которое я дарю этому миру. И я не собираюсь бросать свой пост — ни сегодня, ни завтра, ни через тысячу лет.

Просто иногда даже солнцу нужно немного поспать.

P.S. В сокровищнице теперь лежит и то кольцо. Не теряй его, пожалуйста. Мало ли, вдруг я снова чихну.

P.P.S. Кофе в моём кабинете закончился. И тортики тоже. Если у тебя есть свободная минутка, не могла бы ты…

P.P.P.S. Ладно, схожу сама. Я всё равно должна размяться после отчёта.

Любящая тебя старшая сестра,

Селестия.

P.P.P.P.S. Если ты покажешь этот отчёт Твайлайт, она сойдёт с ума от теорий о драконьих проклятиях и кольцах-вместилищах душ. Пожалуйста, покажи. Мне нужно развлечение после сегодняшнего стресса. И ещё тортик. Шоколадный.

* * *

Селестия отложила перо, откинулась в кресле и с удовлетворением перечитала исписанный лист. Проглотила последний кусочек тортика, запила его остывшим кофе и, вздохнув, свернула пергамент в трубочку, перевязав его золотой ленточкой.

В дверь постучали.

— Войдите, — сказала она.

Вошедший гвардеец вытянулся в струнку и отдал честь.

— Ваше Величество, Принцесса Луна просила передать, что ждёт ваш отчёт к вечеру.

— Передай Её Высочеству, что отчёт готов, — Селестия отлевитировала гварду свиток. — И ещё… скажи ей, что кофе в моём кабинете действительно закончился. И тортики. Если у неё найдётся лишний, я буду очень благодарна.

Гвардеец моргнул, но кивнул, принял свиток и вышел.

Селестия посмотрела в окно, где солнце уже клонилось к закату — её солнце, поднятое сегодня Луной, но всё равно прекрасное.

— Хороший день, — сказала она себе. — Несмотря ни на что.

Она потянулась, встала из-за стола и направилась к двери, размышляя о том, что шоколадный тортик — это, конечно, хорошо, но, может быть, попробовать вишнёвый? Луна любит вишнёвый. Им бы стоило помириться за десертом.

И она улыбнулась — солнечно, тепло, по-настоящему.

В конце концов, она была дома. И это было главным.