Синхронизация (гет)

И я старался притвориться хитрецом

Не удалось, меня отнюдь не этому учили мать с отцом

Мне так противно быть коварным, презираю лесть

Я не умею врать, я говорю как есть

"Слова — паразиты", Дмитрий Мозжухин, Дайте танк(!)

— Боже мой, наконец-то! — перекликивались пузырьки, снова выпущенные изо рта Волшебника. — Это выход!

Запыхавшийся Волшебник что есть сил рванул на платформу, посредине которой стояла арка из тёмного камня, похоже, огромных валунов обсидиана. Внутри арки плавали отблески света. Забавно, что пузырьки Волшебника как будто бы тянулись поиграть вместе со светом, переплетаясь вместе. Волшебник кинулся во врата и через минуту уже с глазами по пять рублей стоял в смежном с лабораторией помещением.

— Да что за чертовщина…

Сеченов заметил на столе щебетарь — тот лежал прямо перед его носом. Открыв его, академик услышал голос Саши (или Октябрины, он их не особо различал): «Да, здрасте, Дмитрий Сергеич! Наверное, вы понимаете, что произошло? Короче, вам же не слишком приятно? Мы всё видели, а Лимбо у вас прям шикарное! Мы записи с камер удалять не стали, если хотите, можете посмотреть. И мы больше так не будем, правда! Только вы, если поняли что-то… либо уберите плакаты и закройте этот набор, либо напишите правду во всех подробностях ниже. Кто захочет, тот придёт, я уверена! Спасибо! «Маяк» ваш мы на место поставили».

Привычный звуковой сигнал, конец сообщения.

— Добились же своего… Зачем? Их бы выгнать после такого…

Но выгнать было нельзя. Вообще, это мероприятие было организовано без осведомлённости властей (как обычно, конечно), про увольнение близняшек наверху бы сразу узнали, а понижать их было некуда — они и так формально занимали самую низкую должность.

Сеченов захлопнул щебетарь, тихо выругался, не спеша включил Г.Р.У.Ш.у и открыл контакт главной типографии Предприятия.

Что-то воодушевленно напевая, Алик шёл по направлению к кафе, где для них с Ларисой он забронировал столик. Увидев девушки вдали, он радосто помахал рукой и подбежал, чтобы встретить её.

— Ларис, привет! — поздоровался Алик, на иголках от напряжения.

— Привет, романтик. Ты чего?

— Да ничего. Пойдём?

— Да идём, идём, успокойся!

Увлечённая беседа перешла в просторы кафе, где продолжила своё существование. Усевшись за небольшой элегантный столик, Лариса неторопливо бросила взгляд на меню.

— Ну, чего звал, романтик?

Алик смутился и пожал плечами.

— Не знаю. Так, просто. Ты редко не занята бываешь.

— Вообще-то, я была занята сегодня. Но ты сказал — важно. Ну? — Лариса демонстративно огляделась по сторонам.

— Ладно, я переборщил, забудь. Просто увидеться хотел, посидеть…

— Мы видимся каждый день и целыми днями сидим за столами в поисках свободного времени. И когда время находится, мы решаем что? Правильно! Снова увидиться и посидеть за столом. Я обожаю твою логику.

— Ну… это по-нормальному, по-человечески. Как люди, ёлки-палки!

— Зайцы на Предприятии не работают, — парировала Лариса.

— Ну, кролики зато подопытные есть. Работают же по факту. Даже больше скажу, они этому жизнь посвятили.

— Юморист, а!

— Ага, могу, могу, — смущённо улыбнулся Алик. — Ты кофе будешь? Или чай, там?

— Буду. Не зря же мы по-человечески посидеть хотим. А ты расскажи о себе, не молча же сидеть будем.

— А, ну, что рассказывать-то? Ну, меня на Предприятие направили сразу после того, как Физико-технический в Ленинграде окончил в сорок четвёртом, оно тогда только зарождалось. Знаешь, так здорово наблюдать, как растёт всё маленькое и скромное до такого большого и красивого, как сейчас. Пару лет по лабораториям и складам шастал, пока Лебедев как-то не заметил. А дальше ничего интересного. Ну, в глобальном плане.

— Здорово! То есть, ты был там с самого начала? Это действительно очень мило.

— А ты тоже сначала?

— Не совсем… Но как только выучилась, сразу пошла. Меня профессор Захаров дальше курировал, когда я докторскую писала. А потом я встала на его место. Жалко человека, хоть и не самого простого.

— А я с ним не был лично знаком, но слышал, что с ним нелегко было. Правда, значит?

— Типа того… Привыкнуть можно было, конечно, но своеобразный был. И погиб из-за этого же, — она нахмурилась. — Давно это, конечно, было, но всё равно немного скучаю.

Сделав заказ, Лариса отошла в уборную. Солнце спряталось за облаками. Где-то среди них плавал Челомей и множество других «Икаров», жужжали «Пчёлы» и «Шмели», играя в одной симфонии с ветром и редкими каплями дождя, причём такого, о котором каждый знал, что он никогда не станет ливнем. К столику подошёл известный своей обходительностью «Рафик» с подносом, которых на тот момент осталось очень немного (вероятно, этот тоже отбывал последние месяцы).

— Ваш заказ, товарищ, — обыкновенным ему вкрадчивым голосом произнёс «Раф», расставляя напитки и десерты по столу, — приятного аппетита!

— Ага, спасибо, спасибо, — рассеянно отмахнулся Алик, продолжая наблюдать за событиями по ту сторону окна.

Стоило только «Рафику» отойти, как лицо парня залила широкая, несколько неконтролируемая улыбка.

— О да, да, да! Твою ж… да! — Алик сильно сжал край стола и тихо засмеялся. — Какой же я молодец! Я молодец? Да я просто умница!

— Ты с кем разговариваешь?

Лариса села обратно и глотнула горячий кофе.

— Ой, да так, ни с кем…

Алик ещё раз бросил взгляд на Ларису — она прекрасна во всех смыслах — цвет глаз, ресницы, губы, не говоря уже об изгибах тела, которые находились в самых гармоничных для них местах. Хотелось что-то сказать, но внешность девушки отнимала всякую способность говорить, оставляя лишь возможность наслаждаться видом. Она приковывала взгляд — кроме неё в этот момент не существовало ничего. Вот, она улыбнулась — так нежно и легко, что секундами кажется, что она не улыбается вовсе. И он не сможет заполучить её просто так.

— Ларис, ну, скажи, а что тебе нравится? Чем занимаешься вне работы?

— Ал, я только сплю и ем, последние года два точно! Если конечно хочешь, — её голос стал слаще, — можешь меня ещё куда-нибудь позвать. Я постараюсь найти для тебя пару часиков. А что?

— Ничего. На тебя больше Шток не нападает?

— Ну как не нападает… всё время приходится терпеть его выходки. Сейчас вот уехал ненадолго, весь отдел отдыхает, — она посмеялась, — завтра вернётся.

— Ну ты говори, если что. Я его…

— Ой, Ал, не лезь. Но спасибо.

— Ты хочешь чего-нибудь ещё?

— Нет, спасибо. Я пойду скоро, наверное… И так с тобой тут задержалась.

— Конечно, конечно, — немного расстроенно сказал Алик, — давай тебя провожу тогда.

— Как хочешь.

Достав из сумки широкополый тёмно-синий зонт, парень раскрыл его над Ларисой.

— Под зонтом же всегда приятнее идти, да? Прошу!

— Ой, ой, ну кавалер всей персоной! — наигранно серьёзно сказала Лариса. — Как же мне повезло такого-то встретить! Счастью-то своему не нарадуюсь!

— Ну так я такой! Я могу!

— Я не сомневаюсь, кавалер, — с этими словами Лариса нежно и как бы невзначай поцеловала Алика, — пойдём?

— Ага, да… Давай.

Осознание, что он сделал, пришло не сразу. Михаэль сидел за столом и лениво наблюдал за лимоном, кружащимся в кружке чая. Так же лениво крутится этот мир, и его жизнь и… о чём это я? В целом, у Штока сейчас всё просто заебись, можно даже сказать, что лучше не бывает (но лучше, конечно, бывает всегда, поэтому я так говорить не буду). Сезон московских дождей сменился тёплой и приятной осенью географии Предприятия, так что на контрастах настроение значительно повысилось. А ещё он теперь делит квартиру вот с этим кошарой. Почему-то малыша не оставляло желание держать его рядом. Порой это сильно доставало, но в большинстве случаев было крайне забавно, как и половина его действий.

— Bist du wieder da, Sonne?⁽¹⁾ — котёнок уже который раз выбирался из комнаты и приходил к мужчине. — Warum kommst du immer? Bußgeld, dann komm her.⁽²⁾

Михаэль осторожно взял котёнка и посадил к себе на колени. Да, он назвал его Зонне — довольно мило и символично, правда? В общем, оба были довольны стечением обстоятельств. Зонне оказался очаровательным. Штокхаузен… ну, тоже ничего так, на троечку, на твёрдую троечку (по десятибальной системе). Ну, ничего, исправится, воспитаем. Зонне зажмурился и снова открыл глаза, будучи уже на высоте коленок.

— Мяв!

За окнами задребезжал рассвет, но спать не хотелось вообще. С трудом заставив себя встать и потревожить кота (святотатство какое-то), Михаэль снял рубашку, обнажая свою грудь, и небрежно кинул её на спинку стула так, что она через секунду сползла и упала прямо на котёнка. Шток провёл ладонью по волосам, заставляя идеально приглаженную причёску распасться на множество довольно сальных от пота прядей и направился к ванной, где уже, в свою очередь, раздевшись полностью, позволил себе окончательно расслабиться под ледяным душем, чтобы через несколько часов продолжить неустанный цикл Предприятия, который он всегда должен выполнять каждый божий день. Никто не спросит, как он себя чувствует, что нового у него в жизни, есть ли какие-то проблемы. Спустя несколько часов на Предприятии случится приятный и не очень разговор, который, пожалуй, поможет множеству вещей. Как писал дорогой Николай Васильевич Гоголь, пусть лучше сей разговор будет в следующей главе.

1) Ты опять пришёл, Зонне?

Вернуться к тексту

2) Зачем ты постоянно приходишь? Ну хорошо, иди сюда.

Вернуться к тексту