Цена не высока (джен)

Рейстлин в какой-то момент больше начинает интересоваться происходящем в лагере, к удивлению остальных. Правда, Коготь выглядит довольным и следует за ним. И они с Крисанией даже находят больше людей, готовых помогать со сбором и подготовкой лечебных трав и даже отваров. Крисания много времени проводит времени за этим, не забывая и о проповедях, но сейчас действуя более мягко, понимая, что многие всё ещё боятся гнева бога или злятся, что тот их оставил.

Время от времени Тика заглядывает в их шатёр ближе к ночи, обходя и проверяя лагерь или после очередной тренировки с Когтем. Сегодня её задержали очередным докладом только вернувшиеся разведчики, благо, с хорошими вестями — к ним готовы присоединиться ещё несколько десятков неплохих бойцов. Они отправятся уже к новому лагерю.

А сейчас Тика отодвигает ткань шатра, сразу же чувствуя смешивающиеся запахи ещё свежих и уже сухих трав.

Внутри всё ещё многолюдно, а ещё Тика с удивлением отмечает, что и Коготь здесь — она вроде бы не доставала его серьёзно?.. А рядом с ним, закутанный в привычные тёмные одежды, сидит Рейстлин, чей посох прислонен к столу неподалёку.

Они о чём-то тихо переговариваются, причём воин выглядит слишком довольным, в отличие от хмурого мага.

Впрочем, Тика не долго задерживается на них взглядом, почти сразу находит взглядом Крисанию. Та склонилась над столом, что-то рассматривая. Всё ещё величественная и решительная, даже в таком окружении.

К жрице подходит одна из помощниц, что-то спрашивая, и та поворачивается, и тёмные локоны струятся по плечам и спине. Удивительно, что даже здесь её волосы выглядят хорошо. Тика свои уже привычно стрижёт всё короче, чтобы не мешались в драке или бою.

Крисания внимательно слушает помощницу, и свет из висящих немногочисленных масляных фонарей падает на лицо, золотя светлую кожу. Тика любуется. Жрица всё также серьёзна, как раньше, и подобная занятость явно пошла ей на пользу: она словно бы выглядит взрослее и мудрее, а ещё больше нет той надменности, что могла оттолкнуть других. Она изредка кивает, давая понять, что слышит. Крисания начинает лучше понимать других.

Помощница заканчивает и прощается, выходя из шатра, и Крисания, провожая её взглядом, наконец-то замечает Тику, что до сих пор стоит у входа.

— Не помешаю? — женщина подходит ближе. Крисания также провожает её взглядом, отмечая, что Тика тоже переменилась за эти месяцы, и, возможно, это путешествие оказалось полезным не только для Рейстлина.

— Не беспокойся, на сегодня мы почти закончили. Ты в порядке? — Крисания на мгновение хмурится, окидывая её быстрым взглядом и отмечая пару ссадин. — Могу я?.. — голос звучит тише. Она смотрит в глаза напротив, не отводя взгляда, и чувствуя отчего-то странное смятение.

Тика лишь кивает, не в силах отказать или отвести ответный взгляд, и позволяет жрице положить ладони на плечи и прошептать молитву. Раны перестаёт щипать, да и сил становится на удивление больше. Сама же Крисания устало улыбается и прислоняется к столу. Тика тянется следом, подхватывая её под руку и удерживая.

— Боги, прости, я бы и так справилась, тебе не стоило, если ты так вымоталась, — Тика встревоженно осматривает девушку.

— Если я могу помочь, то я буду помогать, — тихо прерывает её жрица. — Тем более, тебе, — она снова смотрит в глаза, практически не моргая. Слабый свет огня падает на лицо, делая его мягче, и Тика понимает, что любуется, не замечая, как отсветы бликуют в её рыжих волосах, и как это провожает отчего-то грустным взглядом Крисания.

— Спасибо тебе, — наконец-то шепчет воительница, отпуская плечо девушки и скользя пальцами ниже, мягко и нерешительно перехватывая пальцы, на которых осели частицы трав и зелёный сок.

Крисания выглядит удивлённой, но сжимает её руку в ответ, сплетая пальцы. И придвигается чуть ближе, прислонясь к плечу Тики. От той пахнет полем и тренировкой, выделанной кожей и почему-то специями, и всё это так привычно, что Крисания чувствует себя наконец-то спокойной.

— Пойдём в шатёр? — Крисания спрашивает всё также тихо, боясь разрушить атмосферу.

Тика в ответ сплетает их пальцы и тянет её за собой, мягко улыбнувшись в ответ. И чувствуя, как ладонь крепко сжимают в ответ. Они неспешно выходят в ночную прохладу, оставляя шатёр лекарей позади.

Коготь провожает их взглядом, задумавшись. Рейстлин хмуро смотрит на него, и, не удержавшись, подначивает:

— Ревнуешь?

Коготь оборачивается на мага, отмечая недовольный вид — более недовольный чем, обычно — и сжатые руки.

— А ты? — воин склоняет голову к плечу, открыто рассматривая Рейстлина, и тот чувствует, что что-то упускает, но не может сообразить, что именно, а потому злится сильнее, как и из-за насмешливости тона.

— Ты прекрасно знаешь, что мне плевать на всё это, — тихо цедит Рейст, по старой привычке горбясь.

— Да-да, чувства — слабость, а любовь — это западня, — фыркает Коготь.

Посох в мгновение ока оказывается в руке у мага, однако Коготь выглядит спокойным.

— Не забывайся, — золотые глаза смотрят злобно, а голос шелестит, пропитанный силой. А затем Рейстлин устало отклоняется в сторону, отворачиваясь, и шепчет: — Оставь меня.

— Это то, чего ты действительно сейчас хочешь? — воин звучит на удивление мягко. Кажется, он так не разговаривал даже с усталой Тикой после очередных собраний, заканчивающихся заполночь. Рейстлин чувствует странное, непривычное смятение, как то, когда Крисания бросалась помогать ему, касаясь своими ладонями без малейших сомнений или… отвращения.

— Всё, что я хочу… — с надрывом шепчет он, но тут же сам себя торопливо останавливает: — нет, не важно, тебя это не касается, — Рейстлин опускает голову. Седые волосы скрывают лицо в тени.

— Позволишь помочь тебе дойти то твоего шатра?

— Делай, что хочешь… Но мне надо отсортировать до конца эти травы, — он машет рукой в сторону трав, с которыми возился до того, как в шатёр практически ввалился Коготь.

— Могу как-то помочь? — Коготь следует за магом, опирающимся на посох, и останавливается возле стола, заинтересованно разглядывая травы, которые все выглядят слишком одинаково, но почему-то лежат в разных кучках.

Рейстлин оборачивается через плечо, оглядывая его скептичным взглядом. Затем берёт в руку одно из соцветий на длинном стебле.

— Цветы в эту кучку, стебли — в эту, — маг указывает на нужные кучки. — Разберёшься? — и, увидев серьёзный кивок, добавляет: — И осторожнее с соком, он едкий и может ожечь кожу.

— Хорошо, — Коготь ещё раз кивает и встаёт рядом, осторожно распределяя травы. — А зачем нам такой опасный цветок?

— Его отвар хорошо помогает обеззаразить раны. Нам это очень поможет, когда Тика поведёт войска, да и после, я думаю… — Рейстлин задумчиво окидывает взглядом ещё нескольких помощниц и помощников, которые тоже задержались до поздна.

Воин беззастенчиво рассматривает мага, который смотрится очень мягко в неровном свете огней. И, конечно же, пачкается в соке, тихо шипя.

— Дай сюда, — Рейстлин реагирует сразу же, перехватывая чужую ладонь, но не касаясь пострадавшего участка. И втирает какую-то пахучую жижу, похоже, из разных трав. — Иди лучше спать, я тут сам дальше.

— Не-а, только если с тобой, — мужчина почти мурлычет, понижая голос и мягко перехватывая ладонь, что удерживала его пальцы. — Тебе точно не помешает отдых, — он окидывает взглядом явно похудевшего с их первой встречи мага. Такхизис сильно его изматывает.

— Отдохну после того, как всё закончится, — тихо ворчит Рейст, но не пытается вырвать ладонь.

— Пойдём. Уже все ушли.

Рейстлин оглядывается, понимая, что все действительно уже отправились отдыхать. Впрочем, не удивительно, ведь он всегда уходил последним, желая как можно дольше не встречаться с Такхизис, которая преследовала его даже днём, что уж говорить про ночи. Маг прикрывая глаза, потирая виски, и устало вздыхает.

— Пойдём, — шепчет воин. — Я буду тебя охранять, и она не придёт, обещаю, — Коготь удобнее перехватывает его руку, но всё ещё на удивление осторожен.

Ему хочется верить, но Рейстлин всё же бормочет:

— Не обещай то, что не сможешь выполнить…

Стальной Коготь лишь чуть крепче сжимает ладонь, уводя его за собой.

В лагере уже тихо, хотя Коготь отмечает, что все посты в порядке, как и небольшой патруль, сейчас проходящий неподалёку. Тика действительно хорошо справляется. Рейстлин вытягивает свою ладонь из хватки, хотя и продолжает идти рядом.

В палатке Рейстлина лишь одна кровать, и грубо сколоченный, но большой и добротный стол, на котором и сейчас множество бумаг и книг. Полумрак разгоняет лишь фонарь, который Коготь прихватил с собой.

— Проводил? Доволен? Теперь можешь идти, — Рейстлин хмурится, вновь замыкаясь.

— Я от своих обещаний не отказываюсь, — лишь мягко отвечает воин, спокойно снимая элементы брони.

— Ты что собрался делать? — Рейстлин замирает, отчего-то испуганно отстраняясь, и выставляя посох перед собой.

Коготь также замирает, оглядывая мага. Поднимает ладони, словно бы сдаваясь.

— Просто хотел снять броню, всё же в ней неудобно ночевать. Я не трону тебя, обещаю, — он не шевелится, послушно ожидая любой реакции. — Просто хочу помочь…

— И давно ты заделался в жрицы? — отчаянно злобно бросает Рейстлин. — Скоро тоже обрядишься в рясу и начнёшь проповедовать?

Мужчина в ответ тихо смеётся.

— О, не беспокойся, это не жалость. Если хочешь, то можешь считать, что я просто знаю, что без тебя мы не справимся.

Рейстлин отворачивается, выдыхает и убирает посох.

— Плевать, просто заткнись и хотя бы не мешайся, — голос устало шелестит, и маг кашляет, хватаясь за грудь. Воин оглядывается и подходит к столу, на котором стоит кувшин с водой и деревянная кружка.

— Держи, — Коготь подносит ему кружку с водой. Руки мага дрожат, а потому воин обхватывает его пальцы, сжавшие кружку, и помогает поднести к лицу. Рейстлин бросает на него усталый взгляд, но не сопротивляется. Лишь пытается понять, зачем тот действительно с ним возится. Чужая жалость ощущается отвратительно, но здесь, кажется, что-то другое?

Ему страшно обмануть собственные ожидания.