Послание Звёзд: Тени Прошлого. КОТЫ-ВОИТЕЛИ. (гет)

Птица Яркой Зари не знала, зачем согласилась идти так далеко.

Груда Листьев В Овраге шёл впереди, молчаливый и сосредоточенный. Они миновали Восточный склон, потом спустились в ничейные земли, где пахло только камнем и сухой травой. Солнце клонилось к закату, тени становились длиннее, и воздух наполнился тем особенным, тревожным холодом, который бывает перед появлением чужаков.

— Куда мы идём? — спросила Птица, перепрыгивая через расщелину.

— Проверим западную границу, — коротко ответил Груда. — Там давно не было патрулей.

— Но это не наша территория.

— Всё может стать нашей, если мы достаточно сильны, — бросил он через плечо. — Или если соседи ослабли.

Птица не поняла, что он имел в виду, но переспрашивать не стала.

Они забрались на высокий хребет, откуда открывался вид на равнины. Внизу, далеко-далеко, блестела извилистая лента реки — граница между землями Речного племени и ничейными землями. Птица прищурилась: вода казалась мелкой, почти пересохшей. Берега обнажились, и там, где раньше должны были плескаться рыбы, виднелась только грязь и камни.

— Что-то не так, — сказала она.

— Да, — ответил Груда. — Спускаемся.

Они добрались до реки. Здесь, внизу, было ещё хуже. Река обмелела настолько, что её можно было перейти, не замочив брюхо. В воздухе пахло тиной и застоявшейся водой — тем противным запахом, который бывает, когда вода не движется, а гниёт на месте.

— Кто здесь? — раздался резкий оклик.

Птица обернулась. Из-за валуна вышли трое котов. Они были тощими — слишком тощими для воинов, которых она видела раньше. Шерсть висела клочьями, рёбра проступали сквозь кожу, а глаза блестели лихорадочным блеском.

Первый кот был ярко-серым, почти голубым, с карими глазами. Он выступал вперёд, хвост его нервно дёргался.

— Гладь, — представился он, и в голосе его слышалась усталая угроза. — Воин Речного племени. А вы кто и что делаете на нашей территории?

Вторая кошка — тёмная, почти чёрная, с белой лапкой и белыми кончиками ушей. Её янтарные глаза смотрели с подозрением, но без злости. Скорее — с отчаянием.

— Темногривка, — буркнула она, прижимаясь к валуну.

Третья была белоснежной, с голубыми глазами, как небо в самый холодный день. Она не представилась — только смотрела на Птицу долгим, изучающим взглядом.

— Река, — наконец сказала она. — Я — Река.

Груда Листьев ощетинился. Его шерсть встала дыбом, хвост распушился — он готовился к драке.

— Вы нарушили границу, — прорычал он. — Убирайтесь, пока мы не позвали подкрепление.

— Границу? — Гладь горько усмехнулся. — Какую границу? Воды нет. Рыбы нет. Скоро и нас не останется. На что нам границы?

Птица заметила, как дрогнул Груда. Он не ожидал такого ответа.

— Что случилось с вашей рекой? — спросила она, делая шаг вперёд.

Темногривка и Река переглянулись. Гладь опустил голову.

— Камень, — сказал он глухо. — Огромный камень упал в узком месте выше по течению. Вода не проходит. Рыба не поднимается. Мы уже две луны голодаем.

— Две луны? — переспросила Птица. — Но почему вы не уберёте камень?

— Мы пробовали, — ответила Река, и в её голосе послышались слёзы. — Пятеро воинов толкали его три дня. Камень не сдвинулся. Он огромный.

— А ваша предводительница? — спросил Груда, и в его голосе уже не было угрозы — только любопытство. — Что говорит Звёздное племя?

— Звёздное племя, — Гладь плюнул на землю. — Звёздное племя молчит. Как и наши предки. Может, они отвернулись от нас. Или мы сами отвернулись от них.

Птица молчала. Она смотрела на тощих котов, на их запавшие бока и тусклые глаза, и понимала: эти коты не враги. Они жертвы. Жертвы камня, упавшего с гор. Жертвы того самого камня, который, возможно, сбросил кто-то из её клана.

«Неужели это уже началось? — подумала она. — Неужели Звезда начала мстить, а мы не знаем?»

Но камень упал две луны назад. А план мести обсуждали только три дня назад. Значит, не они.

Значит, совпадение.

Или знак.

— Нам пора, — сказал Груда, отступая назад. — Мы не нарушали ваших границ. Мы уходим.

— Уходите, — устало ответил Гладь. — Нам всё равно.

Птица хотела сказать что-то ещё, но Груда тронул её хвостом. Она повернулась и пошла за ним.

Но перед тем, как скрыться за скалой, она оглянулась.

Три тощих кота сидели на берегу мёртвой реки и смотрели в воду, в которой не было рыбы. Они не смотрели друг на друга. Не разговаривали. Просто сидели. Птица отвела взгляд и догнала Груду.

По пути в лагерь они молчали. Груда Листьев шёл быстро, почти бежал, и Птица едва поспевала за ним. Она знала: он думает о том же, о чём и она. О камне, о голоде, о том, что если камень не убрать, Речное племя умрёт.

«Но какое нам до них дело? — спросила она себя. — Это чужое племя. Они наши враги».

Но вспомнила глаза Реки. Белые, голубые, полные слёз.

— Груда, — позвала она, когда они остановились передохнуть.

— Что? — Он не оборачивался.

— Никому не говори о том, что мы видели.

Он медленно повернулся. Его жёлтые глаза смотрели холодно.

— Почему?

— Потому что клан не должен знать. Если они узнают, что Речное племя ослабло… они могут… — она запнулась.

— Могут что? — Груда прищурился.

— Могут напасть. Или ещё хуже — сбросить ещё камней.

Он молчал долго. Потом кивнул.

— Хорошо. Я никому не скажу.

Птица выдохнула.

— Обещаешь?

— Обещаю, — ответил он и отвернулся.

Они пошли дальше, и Птица не заметила, как дёрнулся его хвост —но не придала этому значения.

Полнолуние наступило. Луна висела над лагерем огромная, круглая, бледная. Птица сидела в нише, положив голову на лапы, и не спала. Внутри неё снова звенел тот самый звон — тревожный, настойчивый. Рядом спал Небесная Туча. Его дыхание было ровным, но иногда он вздрагивал во сне — ему снилось что-то тяжёлое.

Птица услышала шорох. Она приоткрыла один глаз и увидела, как Груда Листьев выскользнул из своей ниши и направился к выходу из лагеря.

«Куда он? — подумала она. — Ночью? Один?»

Она тихо поднялась и пошла за ним.

Он шёл к Высокой Скале — туда, где всегда сидела Звезда, Горящая Огнём. Луна освещала его путь, делая шерсть серебряной. Птица спряталась за валуном и затаила дыхание.

— Звезда, — тихо позвал Груда.

Из темноты вышла предводительница. Её глаза блестели в лунном свете.

— Что случилось, Груда Листьев?

— Речное племя голодает, — сказал он. — Камень перекрыл их реку. Мы с Птицей видели их патруль. Они тощие. Слабые. Если мы ударим сейчас — они не смогут защищаться.

Птице показалось, что сердце её остановилось.

— Ты уверен? — спросила Звезда.— Я сам видел. Река обмелела. Рыбы нет. Они едят траву и коренья.

Звезда молчала. Потом сказала:— Хорошо. Завтра обсудим с Камнеспинкой и Ночной Луной. Ты поступил правильно, Груда Листьев. Преданность клану — превыше всего.

— Я знаю, — ответил он и ушёл.

Птица сидела за валуном, не в силах пошевелиться. Её била дрожь.

«Он обещал, — думала она. — Он обещал молчать».

Но он не сдержал обещания.

Утро пришло серым и холодным.

Птица не спала всю ночь. Когда первые лучи солнца коснулись края скалы, она вышла из ниши и направилась к Груде Листьев.

Он сидел у источника, умываясь.

— Ты обещал, — сказала она, останавливаясь перед ним. Голос её дрожал от гнева.

— Что я обещал? — Он даже не поднял головы.

— Молчать. Ты обещал никому не рассказывать.

Он поднял голову. Его жёлтые глаза были холодны.— Я обещал, — сказал он ровно. — Но преданность клану — важнее обещаний, данных чужакам.

— Я не чужая! — вспыхнула Птица. — Мы…

— Ты равнинная, — перебил он. — Ты пришла с равнин. Твоя кровь — не кровь гор. И ты забываешь, что мы — твой клан. Мы дали тебе кров и имя. Ты должна быть благодарна, а не спасать врагов.

— Они не враги! Они такие же коты, как мы! Они голодают!— Пусть голодают, — Груда встал. — Это не наша забота.

Птица хотела ответить, но за спиной раздался голос Небесной Тучи.

— Он прав, сестра.

Она обернулась. Брат стоял у входа в нишу, его янтарные глаза смотрели сурово.

— Преданность клану — превыше всего, — повторил он слова Груды. — Мы здесь. Они — там. Мы не обязаны их спасать.

— Даже если это правильно? — спросила Птица.

— Правильно — то, что выгодно клану, — ответил Туча. — Ты слишком мягкая, сестра. Ты хочешь спасти всех. Но мир устроен иначе.

Птица смотрела на брата, и впервые за долгое время не узнавала его. Он был готов бросить тощих голодных котов умирать. Он был готов предать тех, кто нуждался в помощи.

Она посмотрела на Груду. Тот стоял, распушив хвост, и в его глазах не было сомнений.

— Вы оба… — прошептала она.— Мы воины, — сказал Груда. — А воины думают о своём племени. Не о чужих.

Птица развернулась и ушла. Она не знала, куда идёт. Не знала, что будет делать. Не знала, как теперь смотреть в глаза Груде — тому, кому доверяла больше всех.