Свобода бывает разной... (гет)

Две недели Элайджа не выходит из башни, где борется со своими страхами и инстинктами хищника. У него получается, потому что Фрея рядом. Она поит его отваром, отчего у него ясная голова, но тело слабеет. Ее крови слишком мало, все же первородный терпит слабость и немощность. Он замечает, что ведьма исхудала, под ее глазами синева от того, что она отдает свою кровь ему. Элайджа просыпается очередным утром, и сразу же открывает глаза. Нет сердцебиения рядом... Так непривычно...

— Фрея? — Майклсон садится на постели.

Тишина его окутывает со всех сторон, а на соседней подушке только листок бумаги сложенный пополам.

" Не хотела тебя будить.

Фрея"

Элайджа разворачивает письмо, ему не по себе. Неужели она его оставила, рассказав столько тайн и узнав в свою очередь все его слабости и переживания? Он никому не доверялся так, как ей. Фрея эти недели заботилась о нем, в серо-голубых глазах были чувства, что грели душу. Она позволяла ему вольности в виде поцелуев, которые давали ему желание бороться дальше.

"Элайджа, мне нужно на кладбище Лафаэт. Я обещала дать ответ, когда придет время Жатвы. Буду вечером, не беспокойся. Отвар уже не нужно пить, но не покидай, пожалуйста, наше убежище. Я уже скучаю по нашим разговорам и потому, как могу наслаждаться жизнью. Не волнуйся, буду к семи"

Майклсон успокоившись, идет в душ. Чистые вещи лежат на стиральной машине, и ему неловко, что о нем заботятся даже в таком ключе. Фрея знает его размер одежды, хотя, наверное, у мужчин в отношении гардероба все проще. К тому же все костюмы, пару джинс и десяток сорочек Элайджа привез в первую неделю, намереваясь, раз и навсегда покинуть семейный особняк. Смешок срывается с губ, когда взгляд натыкается на боксеры и носки. Когда она успела? Похоже, доставка…

Первородный ступает под горячий поток воды, качая головой. Наслаждается. Тугие струи приятно касаются кожи, и от того все тревожные мысли оставляют в покое. Элайджа размышляет, чем заняться, чтобы скоротать день без Фреи. В итоге решает, что неплохим решением будет разобрать стеллажи с книгами. Видимо никто давно к ним не прикасался, хозяйке убежища не до чтения. Может вечером ему удастся уговорить ее посветить время какой-нибудь истории. Может, Фрея прочтет вслух любимое произведение.

В итоге Элайджа увлекается своим новым занятием после душа. Он избавляет книги и полки от пыли, некоторые переплеты совсем ветхие и едва держатся. Приходится их переклеивать, но за тысячу лет можно научится всему. Опыт у него есть, находится и клей, необходимое всегда можно заказать. Вид стеллажей сразу преображается, книги выглядят ухоженными и Элайджа довольно вытирает руки от пыли. Только теперь обращает внимание на часы, которые показывают полвосьмого вечера. Фреи еще нет, она не позвонила ни разу за день. Элайджа ставит последнюю книгу и понимает, что нервничает. Несколько раз пытается дозвониться, но абонент недоступен. Внутри все рвётся. Неужели что-то случилось? Несколько минут первородный ходит по комнате взад-вперёд еще не теряя надежды услышать гудки, но холодный голос автоответчика сообщает одну и туже фразу.

— Черт! — вырывается из уст Элайджа, и он спешно покидает заброшенную башню. Пиджак одевает уже спускаясь по лестнице, когда до ушей доносится звук двигателя автомобиля. Фрея вернулась, можно выдохнуть. Элайджа спешит открыть ей дверь, когда в ноздри буквально ударяет запах крови.

— Фрея! — Элайджа сразу же осматривает на повреждения, отмечая, как ведьма зажимает рану под ребрами. — Что случилось?

— Старейшины решили поиграть в кошки-мышки. Только я давно уже кошка, а не мышь — выдыхает Фрея, прикусывая губы от боли, — Так что драка была неизбежна.

Она пытается выбраться из авто, но Элайджа подхватывает на руки. Ему страшно, крови слишком много. Нужна его кровь, но сначала в убежище. На вампирской скорости первородный поднимается по лестнице, чтобы усадить Фрею в кресло. Он прокусывает себе запястье и протягивает руку.

— Давай подлечим тебя, потеря крови большая — шепчет тихо, но Фрея отрицательно качает головой.

— Мне нельзя — отвечает она, часто моргая от слабости. — Отвар, он с моей кровью. Сейчас нельзя.

Элайджа шокировано смотрит на нее, уже слыша, что сердце колотится ее слишком часто. Оно качает кровь, потому если ничего не предпринимать, все сведётся к одному финалу. Она умрет.

— Хей, посмотри на меня — просит Майклсон, — Тебе нужна моя кровь, ты уже почти сознание теряешь.

— Нельзя — Фрея остается непреклонна, — Я не умру, подарок от матери.

Элайджа думает над этим несколько секунд. Его берут сомнения, ведь Далия мертва. Он не готов так рисковать, к тому же если его кровь не подходит, то должны быть другие варианты.

— Другого вампира кровь подойдёт?

Ведьма лишь кивает, сил на слова не остается, в глазах все предательски расплывается. Элайджа крепче прижимает ладонь с бинтом к ране, отчего слышит стон боли. Другой рукой уже набирает номер телефона. Все-таки риск не оправдан, когда есть возможность избежать непредсказуемого результата.

— Элайджа, ты решил вспомнить о своей сестре спустя три месяца? — Ребекка в своей манере произносит гневно приветствие, но нет времени. Хочет злиться, так потом. Элайджа нервничает, потому что слышит сердцебиение Фреи. Она уже не говорит, дышит тяжело.

— Мне нужна помощь, срочно — Элайджа оставляет обмен любезностями на будущее. — Заброшенная башня в пригороде, у моста Гренделя. Мне нужно знать что ты примчишься со скоростью света, потому что на кону жизнь Фреи.

— Что? — спрашивает Бекс, будто придя в себя — Ты сейчас серьезно?

— Да, черт! Мне необходима помощь. Фрея истекает кровью и уже потеряла сознание.

— Я буду через несколько минут — раздается голос в трубке, а затем короткие гудки.

Минута... Две... Элайджа слушает, как все тише бьется сердце той, что подарила ему шанс на свободу. Страх... Он заполняет внутренности и лишает возможности нормально дышать. Ртом получается, но рвано и громко.

— Фрея, не смей — шепчет Элайджа, продолжая зажимать рану.

Дверь распахивается так резко, что с глухим ударом ударяет о стену.

— Умеешь ты конечно звать в гости — улыбается Ребекка, и сразу же спешит к креслу. Она не задумываясь прокусывает запястье и подносит ко рту Фреи, но глотать та не может. Элайджа вспоминает про аптечку. Шприцы там должны быть. Потому вытряхивает все содержимое на стол.

— Нужно вколоть ей твою кровь. Скорее — и протягивает шприц, сосредотачивая слух на сердцебиение. Тук-тук... Тук... Тук...

Еще бьется, Ребекка не медлит. Быстро набирает кровь и колет прямо в вену. Не зря в девятнадцатом веке работала медсестрой, хоть где-то пригодилось.

— Оставишь нас девочек? — Ребекка оборачивается к Элайдже, оставляя все разговоры на поздний вечер. Очевидно, Фрея не придет быстро в себя после того, как сердце едва не остановилось.

— Конечно, — соглашается первородный, и только теперь замечает липкую кровь на своих руках

— В шкафу у стены ее одежда. Если нужно, можешь в соседней комнате взять на верхней полке мои рубашки.

— А ты заботишься о ней — улыбается блондинка, удивленно вскидывая брови.

— Знала бы, как мы к этому пришли — отвечает Элайджа, после чего покидает комнату.

Он спускается по лестнице и выходит на улицу. Воздух прохладен, он приносит ясность ума и умиротворение. Все обошлось. Вдох и выдох, так по кругу раз за разом. Он старается не слушать, как Ребекка болтает с Хоуп по телефону. Ничего не говорит о нем и Фрее, уже хорошо. Элайджа садится накованную скамью под раскидистым дубом и достает платок из кармана. Вытирает кровь с ладоней, и понимает, что ничего не чувствует. Жажда крови его не мучает, возможно, оттого, что Фрея давала ему свою кровь. Он привык или же действие отвара притупило его инстинкты. Странно, раньше ничего не помогало? Все же первородный рад, лучше отсутствие монстра, чем Никлаус в очередной раз будет собирать трупы по городу.

— Не волнуйся, завтра утром Фрея будет уже на ногах — раздается голос сестры позади.

Элайджа поворачивает голову, когда Ребекка присаживается на скамью рядом с ним. Она всегда умела его поддержать, равно как и Никлауса. Сколько же боли они все носят? Только в глазах сестры первородный видит загадочный блеск, похоже, она счастлива.

— Я отвлек тебя? — спрашивает Элайджа.

— Не больше, чем обычно меня отвлекает семья — Ребекка улыбается, но через секунду становится серьезнее. — Так Фрея наша сестра? Ты ведь рядом с ней, и переживаешь за нее.

— Так очевидно?

Она кивает, но после накрывает его запястье своей ладонью в знак поддержки. Элайджа рад, что ей можно доверится, не получив кинжал в сердце и не пролежать сто лет в гробу. Нет, Никлаус гораздо терпимее теперь, раз за ним даже трупы подчищал.

— Фрея, дочь Далии. Она приходится мне как и тебе кузиной — сообщает тайну он.

— Далии и? — Ребекка смотрит на него, неизвестно о чем думая.

— Помнишь Асгейра? — но в ответ собеседница качает отрицательно головой — Шрам на левой стороне лица, в битвах ловко использовал молот. Лучший друг Майкла, что вечно искал приключений и вечно пропадал в походах. Он привез тебе из набега ожерелье хорошей работы, очень дорогое. Многие девушки тебе завидовали, такое приданное могло привлечь множество сильных воинов. — Элайджа улыбается — Нам всем соврали, что Фрея первенец Эстер. Она единственная дочь ее сестры, но та взялась за черную магию и Майкл забрал девочку себе. Так что историю в который раз исказили.

— Но тогда почему ты с ней, а не в семейном особняке? Ник счастлив, Хоуп делает первые шаги — спрашивает Ребекка, но сама знает ответ.

Где то в глубине понимает, что брат просто слишком сломан последними событиями и ему хочется найти покой. По крайней мере Элайдже хочется верить, что верно прочитал взгляд самой родной блондинки.

— Ты знаешь — выдыхает он устало.