Кое-что общее (гет)

Джинни брезгливо осматривалась, стоя в женском туалете, куда попросил наведаться Том. Чтобы писать в дневнике, ей пришлось присесть и положить книжицу себе на колени. Ну, разумеется, это был именно тот самый туалет, который никогда не работал, потому что дурацкое приведение, обитавшее в нем, постоянно затапливало все вокруг.

— Чертова Миртл… — буркнула Джинни. Она совсем не жаловала призрак девочки, из-за вечного нытья которой на этаже фактически стало на один туалет меньше. Ну, сегодня тут хотя бы было сухо — такая роскошь была доступна далеко не всегда.

— Я тут. Что дальше? — спросила она у Тома.

Страницы дневника какое-то время оставались пустыми. Наконец на бумаге проступила строчка:

— Ты видишь на стене маленькую нацарапанную змейку?

Джинни заозиралась и, найдя то, что искала, кивнула. Спохватившись, она закатила глаза — ей не нравилось общаться с ним не лицом к лицу — и написала в дневнике короткое «да».

— Я хочу, чтобы ты ее открыла.

Джинни уставилась на слова, написанные Томом.

— Поясни, — наконец попросила она.

— Там есть комната. Вход в нее кроется за змейкой.

Том рвался в эту комнату, чтобы узнать, жив ли еще василиск. Том желал поговорить с ним.

— С кем поговорить?.. — опешила Джинни, думая, что не так его поняла. — Ты что, хочешь посмотреть на чудовище?

— Это мое чудовище. Он мне подчиняется. — Том, казалось, замешкался. — По крайней мере, — добавил он после паузы, — он подчинялся мне, пока я не стал дневником.

Джинни это не убедило.

— Я не собираюсь лезть в какую-то дурацкую комнату, спрятанную в туалете идиотки Миртл, чтобы поглазеть на гигантскую змею, которую, в отличие от тебя, не смогу контролировать, потому что я вообще-то не змееуст!

— О, тебе тоже не нравится Миртл? — спросил Том.

Джинни хотела было захлопнуть наглую книжонку, как вдруг Том добавил еще предложение:

— А что, если ты все-таки сможешь с ним пообщаться?

На этот раз Джинни была заинтригована, так что спросила:

— Каким образом?

— Тебе придется снова выпустить меня, — сказал Том. Она собиралась было отказаться — в прошлый раз она упала в обморок в общей спальне, и ей не улыбалось делать то же самое в не работающем туалете, где почти никто не бывает, да еще и во время каникул, когда замок пустовал. — Я не причиню тебе вреда, — продолжил Том. — Тебе не хватит сил, чтобы помочь мне обрести физическое тело, так что я даже не буду пытаться. Однако ты можешь впустить меня в свой разум — так, как ты делала это у себя дома. Ты меня не увидишь, но я смогу говорить за тебя.

Отвернувшись от дневника, Джинни взглянула на свое отражение. В ее карих глазах смешались тревога, любопытство и страх потерять контроль. Она перевела взгляд обратно на дневник.

— Я согласна.

Джинни почувствовала, как Том скользнул в ее мысли.

— Уступи мне контроль, — сказал он, и она наконец услышала его теплый веселый голос в своей голове.

Даже спустя годы она не смогла объяснить себе, как именно она это сделала; казалось, что она как бы отступила назад в своем сознании, а Том вышел вперед и завладел ее телом, будто надевая перчатку, которая не совсем подходила ему по размеру, но в которой он все же мог делать то, что ему нужно.

Том двигался легче, чем сама Джинни, с грацией, которую ей еще только предстояло освоить. Когда он протянул руку к змейке на стене, она почувствовала ее рельеф кончиками пальцев.

— Очень странное ощущение… — мысленно сказала Джинни.

Он, казалось, осторожничал, то и дело проверяя, не слишком ли она устала, не ускользает ли ее сознание. Он кивнул — или она кивнула? — в ответ на ее слова и издал шипение, глядя прямо на змею. Она отползла в сторону, и кафельные плитки пришли в движение, открывая перед Джинни портал в бездну. Том коснулся стены рукой Джинни и спросил:

— Ты готова, Джиневра? Надо скатиться по горке вниз, и она очень крутая.

Джинни мысленно фыркнула — он правда думал, что она испугается какой-то горки?! — но потом поняла, что Том не реагирует и терпеливо ждет ответа, продолжая держать руку на кафеле, окружающем проход. Похоже, надо было думать в направлении Тома.

— Все нормально, — мысленно ответила она.

Том кивнул и, оттолкнувшись от края, повел тело Джинни вниз, в пустоту. Они падали в чрево Хогвартса. Было темно и сыро, и она подумала, что постоянные потопы в туалете Миртл, должно быть, сделали свое дело.

Наконец она с глухим стуком приземлилась на пол.

— Мне плевать на твою тайную пещеру, Том.

Она мысленно услышала его мягкий смех.

— Дай мне десять минут, и я безропотно вернусь обратно в дневник. Было бы странно спускаться сюда и даже не попытаться найти василиска, а если я верну тебе контроль прямо сейчас, ты не сможешь им управлять. Не хотелось бы, чтобы он тебя прикончил.

— Чтобы твой бесхозный дневник не остался тут навечно?

— Именно.

С этими словами он — она? — снова зашипел.

Джинни подумалось, что отдавать контроль над своим телом парню, который говорил на неизвестном ей языке, раздражало. Она не ничего не понимала — ни когда он призывал василиска, ни когда этот ужасный монстр вяло, будто нехотя выполз из какой-то расщелины, ни когда он, покачиваясь, угрожающей громадой возвышался над ней. Казалось, что, пока Том контролировал ее, она была невосприимчива к магии этого существа. Они шипели друг другу по очереди и, видимо, до чего-то договорились, но она не знала, до чего именно, потому что не понимала языка змей, на котором сама и разговаривала.

Том протянул руку Джинни, чтобы погладить василиска, и она ожидала почувствовать пальцами что-то склизкое, но чешуя была теплой и сухой. Она поразилась, насколько приятно было прикасаться к чудовищу, и удивилась еще больше, когда поняла, что василиск… ластится.

Лестница, по которой они поднимались наверх, была бесконечно долгой, и к моменту, когда Джинни благополучно ступила на кафельный пол туалета Миртл, ей казалось, будто она поднялась на самую высокую гору — очень уж вымоталась. Выгнав Тома обратно в дневник, она утомленно вздохнула и отправилась обратно в гостиную.

— Ты в порядке? — спросил Том, когда она раскрыла дневник, сидя по-турецки на кровати.

— Угу, — ответила она. — Странно общаться таким способом…

Том не ответил.