Шёпот леса (гет)

Ты не видела Бена три недели.

После Ондерона он исчез — не писал, не звал, не появлялся на твоих маршрутах. Ты знала, что он жив, — Тизли перехватывал обрывки имперских сводок, где упоминалось его имя. Кайло Рен подавлял мятеж на Варкане. Кайло Рен допрашивал пленного сенатора. Кайло Рен сопровождал конвой с оружием.

Человек, который варил тебе яичницу, и тот, кто фигурировал в этих донесениях, плохо укладывались в одной голове. Ты не спала. Снова. Сойка заметила, но промолчала. Байт тоже.

Тизли мигал жёлтым — его версия вопроса «ты в порядке?».

Ты не отвечала.

А потом пришло сообщение. Не от Бена — от Леи.

«Встретимся на базе «Эхо». Срочно. Дело, требующее твоих талантов. И… возьми с собой хорошее настроение. Оно понадобится».

Ты не знала, что у Леи есть чувство юмора. Теперь знала. Потому что когда ты прилетела на базу «Эхо» — маленькую, затерянную в туманности, — в ангаре тебя ждал не только генерал Органа Соло.

Рядом с ней стоял Бен.

В имперском офицерском мундире.

Ты застыла на трапе «Тихого шелеста». Сойка, которая вышла следом, открыла рот и не закрыла. Байт, оставшийся на корабле, по рации спросил: «Командир, что там?» — ты не ответила.

«Вы знакомы?» — спросила Лея, глядя на тебя с выражением, которое невозможно было прочитать.

«Мы… встречались», — сказала ты.

«Он говорил, — Лея перевела взгляд на сына. — Сказал, что ты единственный человек, которому он доверяет, кроме меня. Это много значит».

Бен стоял молча. В мундире он выглядел… чужим. Не тем человеком, который сидел с тобой на крыльце и держал за руку. Но глаза были те же — усталые, тёмные, с новой искрой, которую ты не видела раньше.

«Что происходит?» — спросила ты.

Лея вздохнула.

«Имперский крейсер «Тень Корусанта». На нём находится экспериментальный супер-кристалл — источник энергии, способный питать орудие, которое выжжет целую звёздную систему. Республика хочет украсть кристалл. Ситхи (остатки) хотят его активировать. Нам нужно его уничтожить».

«И при чём здесь…» — ты кивнула на Бена.

«Он единственный, кто знает расположение кристалла на крейсере. И единственный, кто может провести тебя мимо охраны».

«Провести меня?»

«Ты идёшь с ним, — сказала Лея. — Вдвоём. Под прикрытием. Ты — имперский курьер. Он — твой сопровождающий. Документы уже готовы».

Ты посмотрела на Бена. Он не отводил взгляд.

«Когда вылетаем?» — спросила ты.

«Через час».

Челнок, на котором вы летели к крейсеру, был маленьким и тесным. Вы сидели напротив друг друга — Бен в мундире, ты в форме имперского капитана. Между вами — ящик с «деликатным грузом» (взрывчатка, замаскированная под антиквариат).

«Ты не писала», — сказал он первым.

«Ты тоже».

«Я не знал, что сказать. «Привет, я убил трёх человек на Варкане, но всё ещё помню, как ты ела ягоды с куста»?»

«Мог бы сказать «как дела»».

Он усмехнулся — той усмешкой, которая не была насмешкой.

«Как дела, Лия Тран?»

«Отвратительно. Меня угораздило влюбиться в военного преступника».

Он замолчал. Ты тоже.

Челнок вошёл в зону стыковки с крейсером.

«Тень Корусанта» была огромной — тёмно-серая, с выступающими башнями и орудийными портами. Она пахла страхом — ты чувствовала это даже сквозь герметичные шлюзы. Здесь было много людей, которые боялись. И один — который не боялся никого. Кроме, может быть, себя.

Вы прошли через досмотр. Твои документы («Лия Тран, курьерская служба «Корусант-Экспресс»») выдержали проверку. Бен в своей роли «офицера сопровождения» не вызвал подозрений — его лицо было скрыто под капюшоном плаща, который Лея настояла надеть «для маскировки». Ты знала, что настоящая причина была другой: слишком много имперцев знали Кайло Рена в лицо.

Внутри крейсер оказался лабиринтом. Бен вёл тебя уверенно — сворачивал, обходил патрули, останавливался у неприметных дверей и ждал, пока пройдёт охрана. Ты шла следом, стараясь не думать о том, как близко он находится. О том, как пахнет его мундир — кожей, озоном, чем-то горьким, как кора дерева.

«Остановка», — прошептал он, сворачивая в нишу.

Вы замерли за колонной. Мимо прошёл патруль — четверо штурмовиков, тяжёлые шаги, скрежет брони.

Когда они скрылись за поворотом, Бен повернулся к тебе. Вы стояли так близко, что ты видела биение пульса на его шее.

«Ты в порядке?» — спросил он.

«Да».

«Ты врёшь».

«Это моё обычное состояние».

Он почти улыбнулся. Но не улыбнулся — вместо этого его рука легла на твою спину, чуть выше пояса, и мягко подтолкнула вперёд.

«Кристалл в зале управления. Туда ведёт один коридор. Охрана — восемь человек. Инквизиторы — двое».

«Двое?»

«Деутоны. Чувствуют ложь по запаху. Легенда не пройдёт — они поймут, что мы не имперцы, как только откроем рты».

«Тогда не будем открывать рты».

Он посмотрел на тебя с любопытством.

«Есть план?»

«Есть идея».

Зал управления был круглым, с высокими потолками и панорамными окнами в звёздное пространство. В центре, на постаменте, пульсировал кристалл — огромный, размером с кулак, цветом похожий на закатное небо: оранжево-фиолетовый, с прожилками золота.

Двое инквизиторов стояли по бокам — в чёрных робах, с выключенными мечами на поясах. Их лица скрывали маски, но ты чувствовала их взгляды — холодные, цепкие.

Вы вошли. Бен впереди, ты за ним.

«Стоять, — голос инквизитора был механическим, искажённым маской. — Назовите себя».

«Офицер сопровождения Кейл, — сказал Бен. Голос его был ниже обычного, с имперской интонацией. — Курьер доставил груз для командования».

«Какой груз?»

«Личный подарок гранд-моффа Трачки командиру крейсера».

Инквизитор сделал шаг вперёд. Ты видела, как он втянул воздух — его маска не скрывала движения ноздрей.

«Вы врёте», — сказал он.

Бен не двинулся. Ты тоже.

«Вы не имперцы, — продолжил инквизитор. — Вы джедаи. Я чую вашу Силу. Она воняет светом».

Он активировал свой меч. Красный клинок-вертушка со свистом раскрылся в два лезвия. Второй инквизитор сделал то же самое.

«Бен», — тихо сказала ты.

«Вижу».

«Яблоко готово?»

«Что?»

Ты выхватила из кармана яблоко.

Не оружие. Не гранату. Настоящее яблоко — зелёное, с красным бочком, которое Сойка сунула тебе в сумку перед вылетом («На дорожку, командир. Фрукты полезны для нервов»).

Инквизитор замер. Его меч зашипел в воздухе.

«Ты… смеёшься надо мной?»

«Нет, — сказала ты. — Это подарок».

И бросила яблоко ему в лицо.

Инквизитор рефлекторно рубанул его мечом. Яблоко взорвалось пюре, залепив ему маску, — сок попал в дыхательные щели, щипнул глаза. Он закашлялся, отступил, размахивая мечом вслепую.

«Что за…»

Второй инквизитор бросился на тебя. Бен перехватил его — их мечи скрестились с визгом, красный на красном. Ты нырнула под руку первого, выхватила свой меч, активировала — жёлтый свет разрезал зал пополам.

«Прикрой кристалл!» — крикнул Бен. — «Я займусь этими!»

«Их двое!»

«Я справлюсь!»

Он справился. Честно говоря, ты не ожидала, что так быстро. Бен дрался не как обычно — не рубя, не круша, а экономно, точно, как учила ты. Укол — и меч первого инквизитора вылетел из руки. Ещё укол — и второй инквизитор рухнул на колено с пробитым бедром.

«Живые», — сказал Бен, опуская клинок. — «Обезврежены».

Ты кивнула и повернулась к кристаллу.

Он пульсировал — горячий, злой, живой. Ты чувствовала его энергию, которая тянулась к тебе, обволакивала, шептала: «Возьми меня. Используй меня. Стань богом».

«Не слушай», — сказал Бен. — «Кристалл разумный. Он манипулирует».

«Я знаю».

Ты протянула руку. Кристалл загудел — громче, выше. Ты коснулась его пальцами.

Боль была мгновенной — как удар током, как ожог, как крик тысячи голосов в голове. Ты не отдернула руку. Ты сжала кристалл и потянула его из постамента.

Он сопротивлялся. Ты тянула сильнее.

«Не вынимай! — крикнул Бен. — Он детонирует!»

«Не детонирует, — сквозь зубы ответила ты. — Он боится. Он не хочет умирать».

«Он — камень!»

«Он — живой! Я слышу его!»

Ты закрыла глаза. Кристалл кричал — высоко, тонко, как детёныш, которого отрывают от матери. Ты не затыкала его. Ты слушала.

«Тише, — прошептала ты. — Тише, я не враг».

Кристалл затих. На секунду.

Этого хватило.

Ты выдернула его из гнезда. Крик оборвался — не резко, а с облегчением, будто камень выдохнул. Постамент погас. Охранные системы отключились.

«Теперь в аннигилятор, — сказала ты. — Быстро».

Вы бежали по коридорам крейсера. Кристалл лежал в твоей сумке — тяжёлый, горячий, пульсирующий в такт твоему сердцу. Сирены выли. По громкой связи объявили тревогу.

«Они знают, что кристалл пропал», — сказал Бен.

«Через пять минут они будут знать, что он уничтожен».

Вы влетели в аннигиляторную — маленькую комнату с чёрной воронкой в полу, куда сбрасывали опасные отходы. Ты достала кристалл. Он забился в твоей руке, как живой.

«Не бойся, — тихо сказала ты. — Я не причиню тебе боли. Это просто… уход. Как сон».

Ты бросила его в воронку.

Кристалл упал — медленно, будто нехотя. На мгновение завис в воздухе — и исчез. Без взрыва. Без вспышки. Просто — раствор.

Аннигиляторная затихла.

«Всё, — сказала ты. — Кристалл уничтожен».

Бен смотрел на чёрную воронку.

«Ты разговаривала с ним. Как со снарядом. Как с… человеком».

«Он был живым. Он не хотел умирать».

«Но ты его убила».

«Я его отпустила. Это разные вещи».

Он хотел сказать что-то ещё, но в коридоре послышались шаги. Толпа штурмовиков.

«Нам пора», — сказал ты.

--

Челнок отстыковался от крейсера за секунду до того, как створки шлюза заблокировали. Вы уходили в гиперпространство под шквалом бластерных очередей — никто не попал.

Бен сидел напротив. В мундире, грязный, с рассечённой бровью (зацепило осколком). Но живой. И, кажется, даже немного счастливый.

«Ты бросила в инквизитора яблоком», — сказал он.

«Сработало же».

«Ты сумасшедшая».

«Ты уже говорил».

«Повторюсь».

Челнок вошёл в зону стыковки с базой «Эхо». Лея встречала вас на посадочной платформе — седая, в генеральском мундире, с тревогой в глазах.

«Кристалл?» — спросила она.

«Уничтожен», — сказал ты.

«Потери?»

«Два инквизитора ранены, но живы. Штурмовиков не трогали».

Лея посмотрела на сына. Потом на тебя.

«Вы работали вместе», — сказала она. Не вопрос. Констатация.

«Да», — сказал Бен.

«И не убили друг друга».

«Нет».

Лея улыбнулась — той улыбкой, которую ты видела только на старых голограммах, снятых до смерти Хана.

«Тогда, может, вы и есть надежда этой галактики».

«Или её самая большая ошибка», — сказал ты.

«Иногда это одно и то же».

Перед расставанием Бен отозвал тебя в сторону. В пустой коридор, где не было камер и чужих ушей.

«Я хочу тебе кое-что сказать», — начал он.

«Слушаю».

«Тогда, на Ондероне… я не знал, как это назвать. То, что между нами».

«А теперь?»

«Теперь знаю. Это не дружба. Не любовь. Не союз. Это… необходимость. Как воздух. Как Сила. Я не могу без тебя. И ненавижу это чувство».

Ты смотрела на него. На его сбитый голос. На его сжатые кулаки.

«Бен. Ты не должен ничего ненавидеть. Просто — прими это».

«А ты принимаешь?»

«Я приняла, когда ты впервые не убил меня. Всё остальное — детали».

Он шагнул вперёд. Обнял тебя — неловко, впервые, будто не знал, куда деть руки. Ты обняла в ответ.

«Не умирай», — прошептал он в твои волосы.

«Ты тоже».

На «Тихий шелест» ты вернулась под утро. Сойка спала в рубке, свесив лекку с кресла. Байт дремал у пульта, сжимая винтовку даже во сне. Тизли мигал зелёным — «всё в порядке, командир вернулась».

Ты села в своё кресло. Закрыла глаза.

Перед глазами стоял Бен. В мундире, с рассечённой бровью, с этим странным выражением — будто он впервые в жизни не врал себе.

«Не умирай», — прошептал он.

«Я постараюсь», — ответила ты пустоте.

Где-то в гиперпространстве, в челноке, который нёс его обратно к его жизни, к его тьме, к его красному мечу, Бен сжимал в руке кусочек яблока, который ты отдала ему на прощание.

«Ты сумасшедшая», — прошептал он.

И почти улыбнулся.