ПРИЗРАК (гет)

Райли сидел в машине и, как всегда, оценивал обстановку. Глаза привычно скользили по лицам студентов, фиксировали каждую деталь, а память достраивала карту университета на случай ЧП. Ничего интересного. Кучки неординарных учеников, разноцветные волосы, уставшие глаза — то ли от учёбы, то ли от потока постоянных вечеринок.

«Да, Саймон, это тебе не Лакурава в Африке выслеживать…» — хмыкнул он про себя.

Рука привычно потянулась к нагрудному карману за пачкой красного «Мальборо». Он достал металлическую зажигалку с выгравированной пулей — старую, проверенную, ещё с тех самых мест, — и чиркнул. Щелчок.Машину заволокло серым дымом и горьковатым ароматом табака. Гоуст затянулся, выпустил дым в приоткрытое окно и рассеянно скользнул взглядом по боковому зеркалу: аллея, забор, садовник ровняет по линейке кусты...

Фигура. Мужчина. Темный спортивный костюм, кепка, надвинута низко, почти на глаза. Стоял у ограды парка, в стороне от студенческой толпы. Не курил, не говорил по телефону, не выглядел как человек, который кого-то ждёт. Просто стоял. И смотрел на вход в Академию.

Саймон медленно, не отводя взгляда от зеркала, стряхнул пепел в окно.

«А это ещё кто у нас тут?»

Поза слишком спокойная. Одет не по погоде. Руки в карманах. Следит за кем-то?

Он глубоко затянулся в последний раз, затушил сигарету в пепельнице и, не сводя глаз с отражения, нажал кнопку наушника.

— Аврора?

— У меня лекция идет, — прошептала девушка.

— Задержусь ненадолго. Не выходи, пока не дам отмашку.

— Что-то случилось?

Райли уже отключил связь, не удостоив её ответом. Открыл дверь своего серого пикапа, вышел и размял шею — вправо, влево.

«Наконец-то», — подумал он.

Саймон вышел из машины и неторопливо, вразвалочку, направился в сторону парка — так, как пошёл бы обычный водитель размять ноги. Неспешный шаг, руки в карманах куртки, взгляд рассеянный, скучающий. Ничего примечательного. Очередной прохожий.

До мужчины в кепке оставалось метров тридцать. Гоуст не смотрел на него прямо — только боковым зрением, фиксируя каждую деталь.

Среднего роста. Плечи широкие, но не качок. Костюм без опознавательных знаков, без логотипов. Кепка самая дешёвая, из тех, что продаются на заправках или магазинах низких цен. Лицо скрыто тенью от козырька.

Он сделал ещё несколько шагов. Незнакомец по-прежнему не двигался. Смотрел на двери Академии. Ждет кого-то? Или просто стоит?

Райли свернул к скамейке, сел и достал телефон — якобы проверить сообщения. На самом деле нажал кнопку камеры и сделал несколько снимков через отражение в выключенном экране. Плохой ракурс, лица не разобрать, но для анализа хватит.

Прошла минута. Две. Мужчина вдруг опустил голову, поправил кепку, развернулся и медленно пошёл вдоль ограды — прочь от Академии, в сторону переулка. Не оглянулся. Не ускорил шаг. Просто ушёл.

Саймон проводил его взглядом, пока тёмная фигура не скрылась за поворотом. Затем поднялся со скамейки и направился обратно к машине.

Подходя к автомобилю, он заметил её сразу. Аврора стояла на цыпочках, вжавшись лицом почти в самое стекло пикапа, и пыталась что-то разглядеть внутри. Раздражение вместе со злостью медленно растекались по венам Призрака. Ноздри раздулись. Челюсть сжалась до скрипа. Он ускорил шаг — бесшумно, как учили, — и возник у неё за спиной раньше, чем она успела что-либо почувствовать.

— Что во фразе «Не выходи, пока не дам отмашку» было неясного?

Аврора вздрогнула всем телом и резко обернулась. Глаза расширены, дыхание сбилось.

— Фу, напугал! — она попыталась рассмеяться, но смех вышел нервным, сорванным.

Саймон ничего не ответил. Он стоял неподвижно — руки скрещены на груди, плечи расправлены, взгляд пригвоздил её к машине. Рора машинально подалась назад и прижалась спиной к холодному металлу двери.Воздух между ними стал густым, почти осязаемым.

Райли наклонился к её лицу — медленно, хищно, — и повторил тем самым тоном, которым обычно отдавал приказы перед штурмом. Ледяным. Не терпящим возражений:

— Спрашиваю ещё раз. Что. Было. Неясно?

Его тёмные глаза впились в неё, и Аврора почувствовала, как по спине побежали мурашки. Напряжение звенело между ними, как натянутая струна. Казалось, ещё секунда — и она порвётся.

— Я вышла, потому что аудиторию закрыли… — её голос дрогнул, стал тише. — Мне негде было ждать…

Он выдержал паузу. Долгую. Тяжелую. Не отводя взгляда.

Затем медленно, не произнося ни слова, обогнул её талию рукой — едва касаясь, почти невесомо, — и открыл дверь с пассажирского сиденья. Движение было аккуратным, но от него веяло такой силой, что Аврора невольно затаила дыхание.

— В машину.

Девушка села в автомобиль и захлопнула дверь. Саймон опустился на водительское сиденье, но двигатель заводить не стал. В салоне повисла тишина — вязкая, как воздух перед грозой.

Он смотрел прямо перед собой, сжимая руль пальцами. Костяшки побелели. Аврора косилась на него, но заговорить первой не решалась.

— Ты ослушалась приказа.

Аврора нервно перебирала кольца на пальцах и взволнованно дышала.

Гоуст повернул лицо в её сторону, отчего девушка ещё ниже опустила голову, стараясь спрятать взгляд за прядями волос от стыда.

— На улице был человек. Я не знаю, кто он и зачем пришёл. Но он смотрел на вход. На Академию. На дверь, из которой должна была выйти ты.

Пауза.

— А ты вышла. Раньше, чем я дал отмашку. Раньше, чем я проверил, ушёл он или нет. Раньше, чем я убедился, что там безопасно.

— Ты мне солгал?! — она подняла на него глаза, в которых смешались обида и растерянность.

— В рамках безопасности.

— Саймон, это не...

Райли перебил её, не дав договорить.

— Аврора.Я говорю один раз — ты запоминаешь. Это не игрушки. Это моя работа. И у нас был уговор: ты не мешаешь работе — я не мешаю твоей комфортной жизни. Я отвечаю за твою жизнь. И если ты эту жизнь ставишь под удар, потому что тебе «негде было ждать» в чёртовой аудитории, — значит, я делаю свою работу плохо. — Он выдержал паузу, давая словам осесть. — Я не аниматор, не нянька, не лакей, не дружелюбный сосед по комнате. Я — телохранитель. Твоя блондинистая голова — моя ответственность.

— Хорошо, — с крайне недовольным выражением лица ответила девушка, всё так же не поднимая головы.

— Никаких эмоций. Я говорю — ты делаешь.

— Хорошо!

Снова всю дорогу они ехали молча. Только дождь, срывавшийся мелкой моросью, и скрип дворников, мотавшихся по стеклу, периодически развеивали эту тучу в салоне.

Дома Аврора первой выскочила из машины, не дожидаясь, пока Саймон выйдет для проверки обстановки. Взбежала по лестнице, вместо ожидания лифта, ворвалась в квартиру, не разуваясь, бросила рюкзак на пол в прихожей и захлопнула дверь в свою комнату.

Райли смотря на эту картину лишь хмыкнул и отправился печатать отчет капитану Прайсу.

“Периметр Академии — проверен. Посторонний замечен у ограды в 13:42. Мужчина, чёрный спортивный костюм, тёмная кепка. Лицо скрыто. В контакт не вступал. Наблюдал за входом. При моём появлении ушёл в сторону переулка. Фото прилагаю — пусть пробьют по базам.

Объект нарушил приказ — вышла из здания до отмашки. Проведена разъяснительная беседа. Слушается, но характер — дерьмо. Эмоциональная нестабильность сохраняется. Рекомендую усилить наблюдение за периметром Академии.

Кэп, мне нужны ещё камеры. Тех, что дал Хавьер, недостаточно.

Не для протокола — она выводит меня из себя, предлагаю отдать объект Газу, опыт общения с гражданскими у него выше.

Жду дальнейших указаний.”

Саймон снова потёр переносицу и глубоко задышал. В такие моменты — хоть и редкие, — когда в нём просыпались эмоции, давно находившиеся в режиме «off», он чувствовал, что теряет контроль. Контроль над собственным стержнем. Как вообще какая-то девчонка может так сильно провоцировать человека, который видел каждодневную смерть и самые мрачные закоулки судьбы, от которых у штафирок шерсть встаёт дыбом?

На экране появилось уведомление от капитана.

“Принято. Фото взял в работу. Камеры будут завтра. Список сотрудников — жди.

P.S. Не теряй квалификацию.”

Недолго думая, Райли переоделся в спортивную форму и отправился на пробежку. Тихий стадион, слегка влажная дорожка, семь кругов на длинную дистанцию. Бег помогал снижать уровень кортизола и возвращал в дисциплину. Тренировки — это то, что закаляет тело и успокаивает дух, так его всегда учил Прайс.

Первый круг — ровный, размеренный. Второй — пульс вошёл в ритм. Третий — мысли начали рассеиваться. Но к четвертому что-то пошло не так.

В голове, против воли, начали всплывать картинки. Сначала чёрно-белые, рваные, как старая кинопленка: работа, первое задание, первые потери, сотая потеря, выбор без выбора... Он ускорился, пытаясь их заглушить. Пятый круг. Дыхание участилось, но не от бега. Картинки становились ярче. УЧЁБА. БРАТ. ДЕТСТВО. МАМА. ОТЕЦ.

Шестой круг. Пульс зашкаливал. Он уже не бежал — несся, вбивая кроссовки в мокрый асфальт. Но картинки не уходили. Наоборот — накатывали, как прилив, смывая все защитные барьеры. НАРКОМАН. ПЬЯНИЦА. МАМИНЫ СИНЯКИ. СЛЁЗЫ БРАТА.

Воздух стал густым. Горячим. Он попытался вдохнуть — и не смог. Грудную клетку сдавило, словно кто-то затянул ремни. Легкие горели, но кислород не доходил. Саймон остановился посреди дорожки и согнулся пополам, упираясь ладонями в колени. Сердце колотилось где-то в горле — слишком быстро, слишком громко, — и каждый удар отдавался в висках глухой, болезненной пульсацией. Пот заливал глаза, но он не замечал. Он вообще ничего не замечал, кроме картинок, которые продолжали вспыхивать перед глазами — уже не чёрно-белые, а цветные, яркие, невыносимо чёткие.

ПОЛИЦИЯ. КРОВЬ НА СТЕНАХ. КРОВЬ НА ПОЛОТЕНЦАХ. ГОЛОС МАТЕРИ.

Гнев накрыл его с головой — чёрный, удушающий, беспощадный. Мышцы свело судорогой. Он рухнул на колени и со всей силы ударил кулаком в землю. Раз. Другой. Костяшки хрустнули. Боль пронзила руку — острая, обжигающая, — и именно она, как всегда, вернула его обратно.

Саймон замер. Дышал рвано, хрипло. Перед глазами плыли круги. Сердце всё ещё частило, но воздух уже проходил в лёгкие — маленькими, жадными глотками. Боль пульсировала в разбитых пальцах, растекалась по кисти тёплой, почти успокаивающей волной.

Боль всегда помогала прийти в себя. Она была его верным спутником — той, которая не бросала, той, которая всегда оставалась с ним один на один.

Он просидел на мокрой дорожке ещё несколько минут, глядя в землю и слушая, как дождь барабанит по асфальту. Затем поднялся, размял разбитую руку и медленно побрел домой.

Пот стекал с лица, футболка прилипла к телу. Он скинул кроссовки у порога, бросил ключи на тумбочку, не зажигая свет, прошёл в ванную.

Горячая вода ударила по плечам, Саймон уперся ладонями в кафель, опустив голову. Пар заполнил маленькое помещение, запотело зеркало, скрывая его отражение. Капли стекали по шее, по широким плечам, по рельефу лопаток, огибая старые шрамы — карту его прошлого, которую он никому не показывал. Вода смывала грязь, пот, напряжение этого долгого дня, но не могла смыть того, что засело глубже.

Райли провёл ладонью по груди, убирая остатки пены, и на мгновение задержал руку над сердцем. Оно всё ещё билось чаще обычного. Последствия панической атаки или что-то ещё — он не хотел разбираться. Просто стоял и позволял воде делать то, что она умела лучше всего, — заглушать тишину.

Выключив душ, он накинул полотенце на плечи, вышел в коридор. В квартире было тихо и темно, только из-под двери Авроры пробивалась тонкая полоска света. Прошёл в свою комнату, закрыл дверь.

На столе стояла коробка с китайской лапшой. Саймон потрогал её тыльной стороной ладони. Тёплая. Значит, доставка была недавно.

Сел на стул и тихо произнёс вслух с ухмылкой:

— Невыносимая девчонка.