Сделать невозможное (джен)

— Итак, Сорбонна! — объявил Доктор. — Сейчас ранняя осень, где-то около полудня. Вот только, — он осмотрелся по сторонам, — это Сорбонна двадцать второго века. Кажется, моя ТАРДИС промахнулась на одно столетие.

— Может быть, не зря? — усмехнулась Ксения. — Так, а это ещё что тут за квадроберы? — нахмурилась она, завидев на дереве возле ограды молодых людей, сидящих в странных позах. Кто-то пытался висеть на ветке, зацепившись одной ногой, ещё двое — ковырялись в волосах друг у друга, будто выискивая вшей или блох.

— Действительно! — поддержал её Доктор. — Они похожи на обезьян. На тех обезьян, которых нельзя назвать людьми, понимаешь?

Они находились на заднем дворе за университетом. Пройдя несколько шагов, Доктор и Ксения обнаружили ещё нескольких человек, ползающих на четвереньках, прыгающих на корточках, жующих траву и листья с кустов.

— Ну точно квадроберы! — рассмеялась Ксения. — Не знала, что в будущем они тоже есть.

— Это не... как ты их назвала, квадроберы? Нет, — покачал головой Доктор. — По-моему, с этими ребятами что-то не так. Посмотри, у них у всех на одежде значки, символы факультетов. Это студенты! Эй! — он тронул за плечо девушку, ползающую на четвереньках и жующую травинку. — Мадемуазель, могу я узнать, что вы делаете? Трава очень вкусная, да? Я попробую? — Доктор сорвал такую же травинку и задумчиво пожевал её. — Хм, вроде обычное злаковое растение, декоративное, не предназначенное в пищу.

— Мее-е-е! — сказала вдруг девушка. Взгляд её был пустым и бессмысленным. Доктор отшатнулся в ужасе.

— Это уже не совсем человек, — вздохнул он.

— Что это значит? Почему? — встревожилась Ксения. — Они тут все такие, да?

— Думаю, да. А почему и что это значит — как раз вот с этим нам и предстоит разобраться! — Доктор поднял палец вверх. — Итак, слушай меня, Ксения. Мы с тобой поступим в этот университет на факультет естественных наук, в качестве прикрытия. Вся надежда на мою психобумагу и на то, что она здесь подействует на нужных людей. Тебе придётся какое-то время здесь учиться, наравне с другими студентами. А я пойду как преподаватель... допустим, физики. Мне как-то раз уже доводилось. Ничего сложного и незнакомого. Заодно и тебя подтяну, как раз у тебя это не самая сильная сторона. Ну что? — улыбнулся он. — Какое имя ты возьмёшь себе как студентка?

— У меня давно есть свой вариант, специально для Франции, — вспомнила Ксения. — Я буду Ксани Бламантин. Пусть так меня и запишут. А ты, Доктор?

— Профессор Джон Смит. Тоже давно так представляюсь.

— И в этот раз — тоже Джон Смит? Нуу, никакой-то у тебя фантазии! Нет бы как-то по-другому, для разнообразия...

— Да? И как бы ты предложила мне назваться?

— Так... с фамилией я тебе вряд ли помогу, а вот имя... Тебе, наверное, пошло бы имя Серж. Мне так кажется. Просто к твоей внешности почему-то напрашивается. Но я не настаиваю — если хочешь, оставайся Джоном Смитом, — пожала она плечами.

— Вот и останусь. Пошли! — Доктор достал психобумагу и направился к главному входу. — Тебе, наверное, лучше поступить первой. Ну или... мы оба будем по обмену. Из какого-то менее известного учебного заведения. Я могу за тебя поручиться, если хочешь. Но будет лучше, если не всем будет заметно, что мы с тобой связаны.

— Это не получится. Слишком много совпадений. Или мне сделать вид, будто мы познакомились... скажем, по дороге сюда?

— Нет, ещё лучше. Мы познакомились, когда ты победила в научной олимпиаде по нескольким дисциплинам. Но первое место у тебя только по биологии. Физику ты у меня провалила в тот же день. И я решил, поступая на новое место работы, взять тебя с собой, чтобы подтянуть. Вот такая легенда.

— Ну, тебе виднее. Ой! — Ксения вдруг обратила внимание, что за ними бежит Кузька. — А его куда?

— Побудет с тобой в общежитии. Если повезёт — может быть, он тоже поможет нам что-нибудь узнать. Кузя, ты с нами на разведку?

Кузя в ответ побежал в сторону кустов, пышно цветущих жёлтыми розами с красными краями лепестков, и принялся их нюхать. Понюхал — и тут же чихнул.

— Какие розочки!! — восхитилась Ксения. — А они пахнут? — она принюхалась. — Эх, опять нет. Ничего не чувствую.

— Пахнут, — Доктор тоже принюхался. — Головокружительно! Хорошо, что ты не чувствуешь, иначе тебе могло бы сделаться нехорошо. Я помню, как было на Линнее, в Орнитауне. Здесь тебе потребуется голова, не опьянённая настолько сильными ароматами. Приготовься. Сделай вид, будто у нас с тобой более официальные отношения. Не хватай меня за руку на людях. Обращайся ко мне "профессор Смит" или как-то так. Насчёт Кузьки — скажи, что его было не с кем оставить, потому что ты его единственная хозяйка.

— Поняла.

Зарегистрировавшись в университете и уладив все необходимые формальности, Доктор и Ксения принялись осматриваться на новом месте. Они прошлись по коридорам, заглянули в кабинеты и остановились в столовой.

— Итак, посмотрим, чем здесь кормят студентов! — Доктор принялся с интересом изучать меню, иногда подсвечивая лежащие на прилавке продукты своей отвёрткой. — Так, сегодня есть спаржа с грибами, салат из моркови и капусты, котлеты с жареным картофелем, куриный бульон. Из напитков — кофе, какао, чай... Есть булочки к чаю, ржаной и пшеничный хлеб... И конечно же, круассаны! Какой Париж без круассанов? Будешь?

— Нет, я что-то не хочу, — помотала головой Ксения.

— Даже не попробуешь? — Доктор с сомнением окинул взглядом её худощавую фигуру.

— Ну, любитель всё попробовать у нас скорее ты, чем я. А я, так сказать, практикую боевую анорексию. На голодный желудок мне думается лучше.

— О, это не очень хорошо. Тебе нужно есть хотя бы иногда. Или хочешь опять упасть в голодный обморок, как тогда, на Линнее?

— А вдруг в эту еду что-то такое добавляют, что я наемся и стану вести себя как коза или обезьяна? Как те, кого мы встретили. Не то чтобы я вообще хорошо соображала после того, как поем, но здесь еда внушает мне ещё меньше доверия.

— Всё в порядке, я уже проверил. Непохоже, что в еду здесь что-то добавляют. Они ведут себя как животные не из-за этого.

— А, ну тогда хорошо. Только я предпочитаю есть после рабочего дня, а не до. Так что буду только ужинать, а по утрам ограничусь одним кофе.

— Но круассаны подают в основном на завтрак, к вечеру их наверняка уже разбирают. Мне приберечь для тебя парочку на вечер?

— Буду признательна.

Они выпили по чашке чёрного чая и пошли обратно к кабинетам. Началась перемена, и студенты высыпали всей толпой в коридор. Ксения присмотрелась и прислушалась. Они вели себя как обычные студенты — разговаривали, шутили, обсуждали предстоящие занятия.

— Вроде бы всё нормально, — негромко сказала она Доктору.

— Да, пока я больше не вижу тех, кто ведёт себя, как животные, — тут же им навстречу выскочила компания парней, заливающаяся дебильным гоготом и рассматривающая в журнале неприличные картинки.

— А вот я, кажется, уже вижу! — хмыкнула Ксения. — Ещё одна компания бабуинов. Или шимпанзе. Или неандертальцев. Но я это не всерьёз. Это просто подростки, я в школе с такими же училась.

— Тише, тише, молодые люди! — призвал их к порядку какой-то профессор средних лет с пепельными волосами и в блестящих очках. — Вы ведь студенты самого престижного университета страны! Разве вы не должны вести себя соответственно? Вам стоило бы поменьше интересоваться теми вещами, что вы сейчас рассматриваете в журнале, и уделить больше внимания подготовке к следующей контрольной по биологии! — назидательно заметил он. — А вы, месье и мадемуазель? — обратил он внимание на Доктора и Ксению. — Я раньше вас здесь не видел. Вы кто такие?

— Джон Смит, новый профессор физики, — Доктор пожал ему руку.

— Профессор биологии Ричард Хайд, — ответил тот. Его очки сверкнули в свете потолочных ламп. — А это, — кивнул он в сторону Ксении, — новая студентка?

— Я Ксани Бламантин. Профессор Смит взял меня с собой, чтобы подтянуть мои знания по физике, — повторила Ксения заученную легенду.

— Отлично. А как у вас с биологией, мадемуазель Бламантин?

— С биологией у меня всё хорошо. Но есть, куда расти. Я открыта новым знаниям.

— Вот и отлично. Скоро у нас будет проходить контрольная работа. Там я смогу проверить ваши знания, — профессор Хайд холодно улыбнулся и скрылся в кабинете биологии.

Когда после обеда снова начались занятия, Ксения отметила, что студенты пишут в тетрадях от руки, и профессора также пользуются бумажным журналом для оценок.

"Видимо, за двадцать первый век все порядком устали от избытка гаджетов. Или теперь считается, что письмо от руки полезно для моторики и мозга. В любом случае, мне так даже привычнее", — подумала она. Сбегав в ТАРДИС, Ксения обзавелась тетрадями и ручкой, чтобы тоже писать на занятиях. Она уложила всё в небольшую сумку и присоединилась к группе, в которую её зачислили. Теперь ей предстояло подтянуть свои знания по естественным наукам и познакомиться с ребятами.

Ксения вошла в кабинет физики и нашарила взглядом свободное место рядом с какой-то блондинкой в розовой блузке, задумчиво кусающей колпачок ручки.

— Можно?

— Да, присаживайся! Будем знакомы. Я Жаннин Флери, — она протянула руку.

— Ксани Бламантин, — Ксения пожала руку девушке и села рядом.

— Какой милый у тебя ободок! — заметила Жаннин. — А в эти ушки случайно не встроено какое-нибудь секретное устройство? Например, чтобы ловить электромагнитные колебания.

— Нуу, что-то мои ушки, конечно, ловят, — загадочно улыбнулась Ксения. — Но что именно — пусть это будет мой секрет.

— Тсс! Новый препод, кажется, идёт! — Жаннин притихла и выпрямила плечи, напустив на себя серьёзный вид. В аудиторию бодрым шагом вошёл Доктор.

— Добрый день всем! Я — ваш новый преподаватель, профессор Джон Смит. И сегодня у нас с вами что? Правильно, физика! Физика-физика-физика! — Доктор сел на стул и закинул свои длинные ноги на стол. Руками он нашарил учебный план и бегло просмотрел его. — Итак, дамы и господа, тема нашего сегодняшнего занятия — газовые законы Гей-Люссака. Вы ведь знаете, кем был Гей-Люссак?

— Гей-Люссак? — прыснул темноволосый парень на задней парте. — Он был геем, да?

— Отнюдь. Насколько я знаю, он был счастливо женат. Но давайте говорить по существу. Начнём с самого элементарного, что вы, должно быть, уже проходили. Итак, в тысяча восемьсот втором году Гей-Люссак открыл закон теплового расширения газов...

Студенты слушали Доктора — кто внимательно, кто не очень. Ксения пыталась записывать, но не поспевала, так как Доктор говорил очень быстро. Под конец она махнула рукой и сдалась.

— Симпатичный, правда? — шепнула её соседка по парте, легонько толкнув Ксению в бок.

— Кто?

— Новый профессор. Такой молодой, обаятельный...

— Аа, это да. Только тарахтит как пулемёт. Я не успеваю записывать. Не быть мне у него отличницей по физике, — вздохнула Ксения.

— Мне тоже. А ты что-нибудь успела записать?

— Ну, не всё. Но вот это: при постоянном давлении объём постоянной массы газа пропорционален абсолютной температуре. Вроде это самое главное.

— Я перепишу у тебя, ладно?

— Давай.

— Дамы, я надеюсь, ваши разговоры по делу, — Доктор пристально посмотрел на девушек. — Не отвлекаемся!

На задней парте послышался какой-то шёпот. Перешёптывались темноволосый парень и блондин. Затем темноволосый поднял руку.

— Профессор смит, можно вопрос?

— Задавай.

— А вы что, британец?

— А вы что-то имеете против британцев? — нахмурился Доктор.

— Нет, что вы! Мой приятель Феликс, — он кивнул на блондина рядом, — тоже британец, он англичанин. Я думаю, нам с ним как раз будет легче понимать вас. Несмотря на то, что вы очень быстро говорите. Будем знакомы, я Алекс Гейл, я здесь по обмену.

— Феликс Джаспер, — присоединился к нему приятель. Он поднял руку, в которой держал ручку, но вдруг выронил её. Ручка покатилась по полу прямо в сторону Доктора. Тот быстро поднял её и протянул Феликсу.

— Вот, держите. Будьте осторожнее, не роняйте больше.

Феликс взял ручку через платок и зачем-то кинул её в прозрачный пакет.

— Что, взяли мои отпечатки пальцев? — улыбнулся Доктор.

— О да, профессор Смит! Я беру их у всех в этом университете. Мне это пригодится для кое-каких экспериментов, — хитро усмехнулся он.

— Я новенькая, — Ксения поднялась из-за своей парты. — Тебе мои тоже нужны?

— Ну, давай, — Феликс протянул ей дощечку из оргстекла. Ксения приложила пальцы. — Всё! Теперь, если мой журнал с порнокартинками окажется не на своём месте, я смогу вычислить, не ты ли часом его брала посмотреть! — засмеялся он.

— Обязательно возьму его посмотреть, как только ты отвернёшься! — подыграла Ксения.

— Дамы и господа, журналам с картинками место на перемене! — напомнил Доктор. — А сейчас — возвращаемся к физике!

После занятий Ксения вышла во двор университета, чтобы отдышаться и сменить обстановку. И увидела, как Кузя бегает вокруг.

— Надеюсь, тебе тут безопасно гулять, — с сомнением вздохнула она. — Ты только за ограду не выходи! Держись поближе к общежитию или к ТАРДИС, а далеко не убегай, ладно? Эх, зря я на тебя опять бабочку не нацепила. Было бы сразу понятно, что ты не бесхозный.

Кузя в ответ фыркнул, побежал к кустам роз, остановился возле бутонов, расположенных внизу, и втянул ноздрями воздух, смешно поморщившись.

— Опять ты эти розы нюхаешь! Чем они тебя так привлекли?

— Они такие красивые и душистые! — раздался позади Ксении мечтательный голос Жаннин. — Ой, а это что, твой котик? Какой он милашка!

— Мой. Его зовут Кузя.

— Кузя? — удивилась Жаннин. — Какое странное имя. Что оно означает?

— Кузьма — значит "космос", — ответила Ксения. — Космический кот, в общем! — рассмеялась она.

— Ему тоже нравятся эти розы, — улыбнулась Жаннин. — Они всем нравятся. Кроме Феликса, он не ощущает запахов. У него там в носу что-то неправильно растёт, вот.

— У меня, должно быть, тоже. Потому что я не чувствую, как пахнут эти розы. Я вообще мало какие запахи чувствую.

— Ох, ты так много теряешь! Как же ты живёшь без ароматной выпечки, запаха асфальта после дождя, душистой пены в ванне, а также... — Жаннин приняла мечтательный вид, — аромата кожи и волос твоего возлюбленного? Ты так не сможешь прижаться носом к его рубашке и попытаться запомнить этот запах... Как грустно!

— Что-что? — прищурилась Ксения. — Ты хочешь сказать, что ты так делаешь?

— Ну... однажды мне довелось. Энтони забыл в гардеробе свою куртку, и я взяла её... Но до его рубашки добраться пока не получается. Энтони не знает, что нравится мне. Я не решаюсь ему сказать.

— Зато решаешься нюхать его вещи. Понятно, — хмыкнула Ксения.

— А тебе самой кто-нибудь уже понравился?

— Из нашей группы? Нет. Я пока плохо всех знаю.

— Но ты даже не пыталась познакомиться поближе! Так не годится! Тебе нужно преодолеть страх перед новыми знакомствами, вот что я считаю.

— А тебе — преодолеть стеснение и признаться Энтони в своих чувствах, — парировала Ксения.

— Да, ты права, — вздохнула Жаннин. — Надеюсь, что однажды я наберусь смелости, чтобы заговорить с ним. Но мне страшно. Он поёт в музыкальной группе, и я хотела бы прийти послушать, но боюсь, что буду только мешать.

— Понимаю тебя, — кивнула Ксения.

— О, я гляжу, вы уже нашли себе подругу, мадемуазель Бламантин? — раздался за спиной весёлый голос Доктора. — Что ж, я рад за вас! Вот только... — он сделал паузу, многозначительно посмотрев на Ксению. — Обезьяны. Стая бабуинов!

— Где?? — насторожилась Ксения.

— Пойдёмте, покажу! — он, забывшись, схватил её за руку под недоумевающим взглядом Жаннин и потащил в коридор университета.

— Не буквально обезьяны, а вот те, кого ты так назвала, понимаешь? — пояснил Доктор. — Я видел, как кучка студентов собирается вокруг Феликса. Кажется, он хочет сделать какое-то важное объявление. Наверное, нам стоит послушать.

— Аа, давай! Только лучше тайком, не привлекая к себе внимания.

Они спрятались за угол и приготовились слушать. Как и компания парней, окруживших Феликса.

— Парни, у меня для вас хорошая новость! — объявил он. — Благодаря моей новой чудо-машине каждый из вас сможет помацать любую тёлочку, которая в этом мире на вас даже не смотрит!

— Это как?

— Симулятор свиданий, да??

— Нет, ребята, это ещё круче! — глаза Феликса загорелись. — Надеваешь шлем — и тебя переносит в параллельный мир, почти идентичный нашему. Тебя там никто не видит, не слышит — а ты можешь видеть, слышать и даже трогать! Что захочешь и кого захочешь. Ну вот ты, Жерар, я и не сомневаюсь, что используешь её затем, чтобы бесплатно пожрать в столовке вторую порцию жареной картошки! Все ведь знают, что мама ограничила тебя в карманных деньгах, чтобы ты не ел так много. А для тех, кому интересны более взрослые удовольствия, открываются фантастические возможности! Подглядеть за ней в душе, в раздевалке, в спальне... Невзначай ущипнуть её за задницу или помять её грудь! А что можно творить, когда девушка твоей мечты спит и думает, что это только сон!! Полное отсутствие последствий в нашем мире, представьте себе! Никто не даст за такое по роже! Она даже не узнает, как ты разглядывал её во всех видах и трогал за все округлости! Также, помимо исполнения своих эротических желаний, вы можете попасть в кино или на концерт, если вас туда не пустили родители, списать домашку у любого отличника — только сперва убедитесь, что имеете дело с тем же самым заданием, что и в нашем мире.

— Так как ею пользоваться? — спросил Алекс. — Просто надеть шлем — и всё?

— Не совсем всё. Сначала нужно задать координаты, куда вы хотите переместиться. Можно оказаться далеко отсюда или не очень, смотря куда вы хотите. Не нужно тратить время на поездки в автобусе, полёты на самолёте, очереди за билетами...

— Это, конечно, очень круто, — согласился какой-то парень в поношенном свитере. — Ты крут, и всё такое. Но! Сколько будет стоить один сеанс с этой чудо-машиной?

— Поскольку она пока ещё является экспериментальным образцом — пока будут пробные сеансы бесплатно. Позже, когда я получу патент и зарегистрирую её официально, чудо-машина будет использоваться уже на платной основе.

— Только для мажоров? — с сомнением покачал он головой.

— Почему? Для всех, кто способен заплатить. Цены будут демократичными, особенно поначалу. Но расслабьтесь! Это ещё когда будет. Пока всё бесплатно. Итак, кто будет первым желающим опробовать чудеса перемещения в мир, где можно то, что здесь нельзя?!

— Ну? — подобралась Ксения. — Что скажешь, Доктор?

— О чём?

— Как — о чём? Об этой чудо-машине! Тебе что, совсем нисколечки не интересно, что это такое и как работает?

— Симулятор параллельной реальности, ничего такого, чего я не видел, — отмахнулся он. — Обычная забава для молодых людей. Или ты хочешь, чтобы я испробовал это на себе?

— Дело твоё. Но ты вроде как собирался разобраться в тайнах университета — а тут такое поразительное безразличие?

— О, ну это ведь всего лишь симулятор! Это безобидно, если в университете всё в порядке с электроснабжением. Я бы рассмотрел эту чудо-машину получше, если бы она действительно отправляла в параллельный мир. Но это не может быть параллельный мир. Просто имитация нашего, я думаю. Чем-то похоже на машину моделяции реальности — как у Кэсс, помнишь? Только ещё проще. Думаю, это не самая страшная тайна в этом университете. Да и вообще никакая не тайна. Ну, ты тоже можешь попробовать воспользоваться этой чудо-машиной, если тебе зачем-то этого захочется. Я разрешаю.

— Я пока воздержусь, пожалуй. Послушаю, что говорить будут, а там уже решу. Только почему ты так заранее уверен, что она собой представляет?

— Симулятор кажется мне наиболее вероятным вариантом. Но если окажется, что это что-то другое — конечно, я не останусь в стороне! Что-то другое я обязательно изучу сам!

— Узнаю прежнего Доктора!

Прошло несколько дней. Ксения обжилась в своей комнате в общежитии, успела влиться в учебный процесс и очень старалась внимательно слушать Доктора на уроках физики. Уроки биологии ей тоже нравились, и по ним её успеваемость была куда лучше. Также Ксения записалась в библиотеку университета и брала оттуда книги, чтобы читать по вечерам, когда ещё не хочется спать. Ела она нечасто, на завтрак только пила кофе или чай, но Доктор сохранял для неё по парочке круассанов и делился ими вечером. Под хруст круассанов было особенно приятно читать книгу, что Ксения и делала. В более ранние часы она предпочитала играть с котом на свежем воздухе и иногда давала погладить его гуляющим студентам. Тех самых, ведущих себя как козы и обезьяны, она больше не встречала. Должно быть, они куда-то пропали. Но Ксения пока не могла понять, куда. Это ещё предстояло выяснить.

Доктор вёл уроки физики у её группы и у других. За эти дни он тоже неплохо влился в коллектив и стал на короткой ноге со студентами. Как минимум половине учащихся было по-настоящему интересно, когда он предлагал провести какой-нибудь эксперимент. Ксении, Жаннин и некоторым другим ребятам физика давалась нелегко, но всё равно это было довольно увлекательно. Правда, Жаннин иногда намекала Ксении, что дело вовсе не в физике...

А в свободное время студенты меж тем периодически скрывались где-то в подвале, то один, то другой. Иногда Ксения видела там небольшую очередь. Она подозревала, что та самая "чудо-машина" Феликса находится именно там. Но не спешила пользоваться ею сама, лишь иногда слушала, что говорят те, кто оттуда вышел. Иногда они говорили шёпотом, иногда присвистывали, но вид у этих студентов был весьма довольный.

Вот и в этот раз в обеденный перерыв Ксения подошла ко входу в подвал и встала у стены, размышляя о своих дальнейших действиях, когда из подвала с чудо-машиной вдруг показалась её одногруппница Жаннин.

— Ксани, надо же! Не ожидала тебя здесь увидеть! — наигранно удивилась она. — Ты тоже хочешь опробовать чудо-машину?? — понимающе улыбнулась она. — Наверняка ведь хочешь!

— Как будто у меня не хватает по-настоящему потрясающих возможностей прямо в этой реальности! — закатила глаза Ксения. — А ты что же, только что попробовала?

— О, да! Сначала я была на репетиции нашей рок-группы "Бродячие коты"! Энтони потрясающе поёт, не хочу, чтобы ему стало неловко, если он узнает, что я за ним наблюдаю. А в той реальности всё можно. Потом я ещё раз подключилась — хотела подсмотреть ответы к заданиям будущего экзамена, но, похоже, что-то напутала во временных координатах и появилась... позже, наверное? В будущем нашего университета. Вроде всё как у нас, но если приглядеться, то не совсем, и студенты другие. Кстати, — девушка заговорщицки понизила голос, — наш новый профессор Джон Смит всё ещё преподаёт у нас спустя годы, он здесь надолго, и у тебя есть шанс с ним замутить! — хитро улыбнулась она. — Ну, хотя бы когда уже получишь диплом, если сейчас считаешь, что не время отвлекаться от учёбы.

Ксения похолодела от тревоги:

— Что?? Ты ничего не путаешь, Жаннин? Это точно он??

— Точно, нашего Джона Смита трудно с кем-то спутать! Всё так же ходит в кедах и ведёт уроки не по строгому плану, постоянно на что-то отвлекается, много болтает, как по теме, так и не очень. Ну, он, конечно, выглядел как-то постарше, и костюм носил... то есть, будет носить, получается — другой, синий такой, с красным галстуком. Знаешь, ему очень идёт синий!

— Так, — Ксения сделала глубокий вдох, чтобы сосредоточиться. — Ты ошиблась с координатами, попала в похожий на наш университет с другими студентами и видела там профессора Джона Смита в синем костюме. Всё правильно?

— Ну да! Не веришь мне — так ты сама сходи, посмотри! С этой машиной ты, кстати, можешь без проблем подсмотреть за нашим чудным профессором в его свободное время и сейчас — я же вижу, как часто ты наблюдаешь за ним, даже на переменах и после занятий! Совершенно очевидно, что профессор Джон Смит интересует тебя отнюдь не только как препод, ты вздыхаешь о нём как о мужчине своей мечты! Думаешь, это не заметно, как ты на него смотришь? Ох, дорогая, это очень, очень заметно, — Жаннин с сочувственным вздохом приобняла Ксению. — Но чем так глупо палиться на весь университет — давай, сделай то, что хочешь, там, где можно! Наведи справки о личной жизни нашего неподражаемого Джона Смита, чтобы понять, каковы твои шансы!

— Ни слова больше! — вспыхнув от возмущения, Ксения сорвалась и побежала в сторону аудитории. Её трясло от волнения.

На всех следующих занятиях Ксении было очень трудно сосредоточиться. То, что сказала Жаннин, всё не давало ей покоя.

"Человек, похожий на Доктора, постарше, в синем костюме... Его двойник из параллельной вселенной, Метакризис, который может стареть? Скорее всего, именно он. Думаю, Доктору лучше узнать, что Жаннин видела его двойника. Нужно проверить, правда ли это, — думала Ксения, ёрзая на стуле от нетерпения. — Только бы дождаться конца занятий, ведь прямо сейчас не время! Кто его, Доктора, знает — вдруг он, узнав такую новость, тут же махнёт рукой на уроки и разрушит свой образ преподавателя, припав к чудо-машине у всех на глазах?"

— Неудовлетворительно, мадемуазель Бламантин! — покачал головой Доктор, принимая работу Ксении. — Боюсь, нам с вами не помешают дополнительные занятия по вечерам. А то вы что-то не справляетесь.

— Я вижу, — вздохнула Ксения. — Что ж, дополнительные занятия так дополнительные занятия, — пожала плечами она.

— Кажется, тебе подвернулась отличная возможность быть поближе к мечте! — хитро шепнула ей Жаннин. — Не упусти свой шанс. Исправь скорее оценки — и покори его своим умом!

— Когда кажется — креститься надо, — Ксения бросила на неё тяжёлый взгляд.

— Да ты чего так взъелась-то? Аа, я поняла! Ты пока ещё очень стесняешься и собираешься всё отрицать. Ну да, так бывает. Только всё равно уже с тобой всё понятно. Ты с таким восторгом на него смотрела! А теперь переживаешь, что из-за плохих результатов он в тебе разочаруется.

— Жаннин, а что насчёт твоей успеваемости? — решила перевести тему Ксения. — Ты вообще вместо формул в тетради сердечки рисуешь, я видела, два таких красных... Не знаю, я бы нарисовала все три, — внезапно добавила она.

— Три сердца? Это зачем? — растерялась Жаннин. — У кого-то лишнее или ты намекаешь на любовный треугольник?

— Дамы, у вас любовный треугольник и лишнее сердце? Прямо во время урока физики? — подошёл вдруг к ним Доктор. — Не очень своевременно, честно скажу. Но что ж, это хотя бы как-то объясняет ваши пробелы в знаниях. Возможно, мне стоило бы подтянуть вас обеих?.. — задумчиво протянул он.

— Простите, профессор Смит! — испугалась Жаннин. — Я исправлюсь, честно.

— А вот я не уверена, что исправлюсь, — вздохнула Ксения. — У меня это... Любовный треугольник в голове вместо физики, да. Очень несвоевременно. Лучше не спрашивайте.

— И не собирался, — покачал головой Доктор. — Мадемуазель Бламантин, сосредоточьтесь, прошу вас. Так, все записываем!

Ксения выдохнула, надеясь, что Жаннин притихнет, и постаралась сконцентрироваться на физике, что давалось тяжело. Также тяжело ей было дождаться окончания последнего занятия, а потом — сделать вид, будто рада уже свалить на свободу. Притворяться типичной студенткой было не так легко, как хотелось бы. Нетерпение сжигало Ксению изнутри. Она подождала, пока все студенты покинут аудиторию, и направилась обратно.

— Ты что-то забыла? — вдруг остановила её Жаннин. — Или... нет, дай угадаю! — хитро улыбнулась она. — Ты не хочешь пользоваться чудо-машиной, потому что у тебя и так есть возможность быть поближе к одному неподражаемому преподавателю! Ты ведь сейчас идёшь обратно к нему, да? К профессору Джону Смиту? Он тебя ждёт, ведь так? И у вас будут с ним... дополнительные занятия! — многозначительно выделила она последние слова.

— Мне просто нужно с ним поговорить, — сдержанно ответила Ксения.

— Поговорить наедине? Это что-то только между вами, да? — Жаннин продолжала понимающе улыбаться.

— Да, можно сказать и так. А вот ты что-то слишком любишь разнюхивать чужие секреты, как я заметила! Осторожно, Жаннин! Любопытство не только кошку сгубило, а и тебя может до добра не довести. Если будет что-то важное для тебя и для всех студентов — думаю, профессор Джон Смит сам поставит нас всех в известность. А ты, поддавшись сейчас своему неуёмному любопытству, но не разобравшись толком, что именно заметила, можешь случайно всех запутать или запутаться сама. Не надо так, ладно?

— Ладно, я никому не скажу, — заговорщицки шепнула она. — Всё, оставляю вас наедине. Пойду лучше в сад, цветочки понюхаю... Эти чудесные быстрорастущие розы, как же они чарующе пахнут, аж голова кружится! Ну и заодно попробую пересечься с Энтони, если получится. Удачи, Ксани!

Ксения помахала Жаннин рукой на прощание и поспешила к Доктору, готовясь поделиться с ним своей догадкой.

Он встретил её, окинув встревоженным взглядом.

— Ксения, что такое? Ты сегодня полдня ходишь сама не своя! Что случилось?

Ксения сделала глубокий вдох, собираясь с духом, и выпалила:

— Доктор, у меня для тебя очень важная новость!

— Это касается того симулятора возможностей в подвале? Сейчас именно он — самая важная и обсуждаемая новость среди студентов. Ты сегодня ходила туда. Как я понял, ты уже узнала про него всё?

— Узнала. И такое, что тебе лучше морально подготовиться. Жаннин пошла подсмотреть ответы к будущему экзамену, а вместо этого увидела через чудо-машину в другой реальности другого тебя!

— С меня что же, уже успели срисовать копию, более удобную для студентов? Я популярен у студентов и не могу винить их за такое, конечно. К счастью, он не станет настоящим мной.

— Не копию, — Ксения посерьёзнела. — Другого тебя в СИНЕМ костюме. Понятно? Старше и в синем костюме, с красным галстуком. В заведении, похожем на это. И Жаннин считает, что она перепутала временные координаты, что она видела будущее, и что ты спустя годы всё ещё будешь преподавать здесь.

— Я точно не собираюсь задерживаться здесь на годы. Вот только разберусь с пока что неопознанной, но определённо притаившейся в этих стенах опасностью. И мой синий костюм остался... Это ведь не симулятор, верно? — во взгляде Доктора появилась сильная тревога. — Параллельный мир, в который ученики заглядывают — это...

— Это тот самый параллельный мир! Ты знаешь, какой! Доктор, так ты пойдёшь туда посмотреть?

— Идём! — взволнованный, Доктор потащил Ксению за собой по коридору. — Я должен разобраться с этой чудо-машиной возможностей, должен опробовать её сам! И да, посмотреть. Значит, второй я преподаёт в таком же университете, и его легко со мной спутать. А ещё там... — он прервался, остановившись.

— Роза?? Она там, да? — тихо и с пониманием спросила Ксения.

— Да. Я смогу посмотреть, как там поживает моя удивительная Роза Тайлер... или уже и не Тайлер, кто знает. Увижу, какой она стала! Это мой шанс! Хотя бы ещё раз в жизни её увидеть... — вздохнул Доктор с грустной улыбкой.

— А мне с тобой можно?

— Посмотрим... Если машина рассчитана на нескольких пользователей одновременно, то ты тоже можешь посмотреть на параллельный мир.

— Говорят, там можно смотреть, слушать и трогать что захочешь. Но вот тебя там будет не видно и не слышно.

— Вот и хорошо. Так я никого не побеспокою. Не напомню о себе напрасно. Она меня даже не заметит.

Они зашли в подвал, и Ксения показала Доктору нужную дверь. За дверью обнаружилось тёмное помещение, в котором светились лишь цифры на каком-то экране и датчики где-то внизу. Ксения нашарила рукой выключатель, включила лампочку, висевшую наверху, и, когда Доктор вошёл, закрыла дверь изнутри.

Чудо-машина Феликса представляла собой панель с экраном и клавиатурой, чтобы вводить пространственно-временные координаты, системный блок внизу с кучей проводов и три шлема, присоединённые к нему проводами и лежащие на столе. В целом конструкция выглядела довольно простой и понятной в управлении. Доктор подошёл и прочитал цифры на экране:

— Четырнадцатое сентября две тысячи двадцать четвёртого года, двадцать первый век. Это там Жаннин видела моего двойника?

— Да. Промахнулась аж на столетие! А ведь она думала, что смотрела то, что позже. Как надо цифры набирать, чтобы так перепутать?!

— Я иногда замечал, что Жаннин путается в цифрах, так что меня это совсем не удивляет. Но что ж, ты хочешь пойти со мной, посмотреть на моего двойника в параллельной Сорбонне ровно сто лет назад?

— Да, хочу. Значит, смотри. Тут кнопка, вроде "пуск". И ещё... На какое время мы туда отправимся? Сейчас восемь вечера.

— Думаю, пары часов нам хватит, мы же только посмотрим. Да, я вижу, что здесь можно ввести время. Итак, двадцать ноль-ноль — двадцать два ноль-ноль. Надевай шлем. Или мне надеть первому?

— Эх, причёску жалко... — вздохнула Ксения. — Но ладно, ради такого потерплю уж, — она сняла с себя ободок с ушками и кое-как устроила на голове шлем. Доктор сделал то же самое и нажал "пуск".

В тот же момент они оказались в коридоре университета. Там было много студентов, а стрелки на часах показывали такое же время, восемь вечера.

— Подумать только, сто лет назад по вечерам все ещё учились! — воскликнула Ксения. — Видимо, со временем кто-то очень умный дошёл до мысли, что не стоит так перегружать студентов. Ну или это вечерние. В Сорбонне есть вечернее отделение?

— Похоже на то. Пошли смотреть, где там преподаёт второй я! И что именно он преподаёт. Надеюсь, это что-то хорошее.

Доктор и Ксения выглядели полупрозрачными, но без шлемов, те как будто даже не ощущались. Перед глазами у Ксении мелькали маленькие зелёные цифры, отсчитывающие время их пребывания в этом мире. Студенты и преподаватели ходили мимо них и, похоже, никого не видели. Поэтому они поспешили в первый же попавшийся кабинет. Это был кабинет истории, и преподавательница выглядела очень и очень знакомо.

— Роза... — прошептал Доктор. — Она... выглядит почти как двадцать лет назад! Почему-то она совсем не постарела, ты видишь? И продолжает красить корни волос в чёрный цвет, — слегка улыбнулся он.

— Не знала, что ты знаешь эту шутку.

— Давай, послушаем, что она будет рассказывать.

Роза читала студентам лекцию по истории Франции, и Доктор отметил, что она говорит со знанием дела.

— Я очень рад, что Роза получила хорошее образование и даже стала преподавать в Сорбонне! — восторгался Доктор. — Я всегда знал, что она удивительная. Больше, чем какая-то продавщица из магазина. Гораздо, гораздо больше! Роза, ты молодец! Так держать!

— Учиться никогда не поздно. Я тоже рада, что она нашла себе занятие в этом мире. Но правда, почему Роза не постарела? Это не может быть из-за того, что она путешествовала с тобой?

— Всё может быть. Теперь я уже никогда не смогу спросить её об этом. Но обрати внимание — студенты называют её "профессор Тайлер". Тайлер, а не как-то ещё. Роза так и не сменила фамилию. Что бы это значило?

— Это значит, что она не вышла замуж. Или вышла, но решила оставить прежнюю фамилию.

— Она не вышла замуж за второго меня? Или за кого-то другого? — Доктор выглядел очень задумчивым и озадаченным.

— В двадцать первом веке женщине вовсе не обязательно выходить замуж, так что она в своём праве.

— Но почему Роза не вышла замуж за моего двойника? — недоумевал Доктор. — Я думал, у них всё сложится. Они поцеловались прямо у меня на глазах!

— Ну, поцелуй — это ещё не повод жениться. Мало ли. Пойдём, найдём твоего двойника. Может быть, с ним всё станет понятнее.

Отсидев лекцию по истории, Доктор с Ксенией пошли искать кабинет физики. И нашли там того, кого искали. Он выглядел на двадцать лет старше Доктора, носил синий костюм с красным галстуком и имя Джон Смит. Он увлечённо рассказывал своим студентам — тем же самым, что были перед тем на лекции по истории — о свойствах какого-то необычного материала. Джон Смит накрывал какой-то серебристой тканью разные предметы — и они исчезали прямо на глазах. Студенты были весьма этим заинтересованы. Особенно любопытной выглядела одна симпатичная кудрявая шатенка с зелёными глазами. После занятий она не поспешила уйти вместе со всеми, а осталась в кабинете, нерешительно переминаясь с ноги на ногу, как будто на что-то решаясь.

— Эжени Апрэль... — вспомнил Джон Смит её имя. — Ну, что ты жмёшься? Я же вижу, что тебе хочется что-то сказать. Говори.

— У меня вопрос. Но такой, не при всех, понимаете?

— Ну, давай, задавай уже, — он махнул рукой. — Ты же не успокоишься, пока не спросишь!

— Профессор Смит, вы сделали эту ткань-невидимку для того, чтобы произвести впечатление на профессора Тайлер? — спросила Эжени, пристально глядя ему в глаза.

— Это с чего ты взяла? — нахмурился он. — По-твоему, я не могу просто захотеть изобрести что-нибудь интересное и полезное? Меня всегда интересовали возможности науки! При чём здесь профессор Тайлер? Она ведь преподаёт историю.

— Вы не сможете всю жизнь это скрывать. Вы неравнодушны к ней. И очень давно. Но она... Знаете, иногда она проговаривается, что скучает по кому-то, кто находится очень далеко. Профессор Тайлер не ответит на ваши чувства, — грустно закончила Эжени.

— Я знаю, — спокойно ответил Джон Смит.

— Знаете — и всё равно?! — Эжени была потрясена. — Но тогда почему вы не можете просто... оставить её? Перевестись в другой университет, например, чтобы её не видеть?

— Потому что тогда она останется здесь совсем одна, — грустно покачал он головой. — Её родители далеко, и тот, по кому она скучает, тоже. Я не нужен профессору Тайлер как мужчина, но ей нужен кто-то рядом. Друг, союзник. Тот, кто всё помнит. Понимаешь?

— Да. понимаю. Значит, вы не собираетесь её чем-то впечатлить?

— Ну, если такое случайно получится — я совершенно не против! — улыбнулся Джон Смит. — Но это не имеет отношения к тому, чтобы любой ценой завоевать её сердце. Я удовлетворил твоё любопытство?

— Да, профессор Смит. Я всё поняла. Вопросов больше не имею. Только насчёт ткани-невидимки. Вы собираетесь сделать её много, или это будет всего один кусок?

— Я попробую сделать ещё. А тебе зачем?

— Просто любопытно!

— Ты начиталась "Гарри Поттера" и мечтаешь о мантии-невидимке, как у него?

— Как вы угадали?!

— Я просто сам недавно перечитывал все семь книг. Ну как, недавно. Как раз перед тем, как изобрести эту ткань. Ещё весной. Весной прочитал, а ближе к лету изобрёл этот материал. Кто знает — может быть, следующим я изобрету хроноворот. Он бы мне очень не помешал... Мне не хватает путешествий во времени.

— Понимаю. А вы живёте один и по ночам читаете, да?

— Да, я очень люблю читать. И тебе советую! Тебе бы пошло на пользу побольше читать и поменьше думать о чужой личной жизни, вот что я тебе скажу!

— Но я и так читаю! Иногда, когда не могу уснуть. Этим летом мне подарили "Войну и Мир". Это немного перекликается с историей, да и по литературе, думаю, я ещё напишу пару сочинений. Я читала этот роман каждый свободный вечер этим летом! Так что вы не подумайте, что у меня одни сплетни на уме!

— У тебя на уме перипетии любовных отношений, вот только для тебя нет разницы, идёт ли речь о вымышленных персонажах или реальных людях! Ты как будто хочешь исправить у других всё, что тебя не устраивает. Поверь, я тоже хотел бы кое-что исправить, — вздохнул Джон Смит. — Но пока не знаю, возможно ли это и каким образом.

— Мне очень жаль, что так. Надеюсь, у вас ещё получится.

— Что он такое хочет исправить? — нахмурился Доктор. — И... это правда, насчёт Розы? Или эта Эжени что-то не так поняла? Я должен присмотреться к Розе повнимательнее! Она ведь и правда так и не стала парой с моим двойником. В чём же тут дело? Вот что! Пойдём за Розой и посмотрим, что будет делать она.

— К ней домой?

— Да. К ней домой. Время у нас ещё есть! Полчаса точно.

Двойник Доктора остался в университете — очевидно, заниматься какими-то очередными разработками, а Доктор отправился следом за Розой. Они с Ксенией проводили Розу до дома и зашли в её квартиру. Вид квартиры явно говорил о том, что Роза живёт там одна. Она же сменила белую блузку и синюю юбку на розовый домашний костюм, выпила чаю с бутербродом и, сев на кровать в комнате, позвонила маме, которая явно часто расспрашивала свою дочь, как у неё дела. Роза рассказывала о себе и о Джоне Смите, об их преподавательских успехах, не скупясь на подробности, но голос у неё становился почему-то всё грустнее и грустнее.

— Ясно, пока ты приобщаешь новое поколение к истории, наш гений показывает им какие-то чудеса науки! А ты там чего такая печальная? — раздавался из трубки голос Джеки. — Случилось что?

— Нет, мама, ничего не случилось. Я в порядке, — Роза постаралась придать своему голосу больше бодрости. — Просто устала сегодня и хочу отдохнуть наедине с собой. Целую, обнимаю вас всех. Спокойной ночи, — она отключила телефон.

— У нас осталось несколько минут, — напомнил Доктор. Перед глазами у обоих мигали маленькие зелёные цифры, показывая оставшееся время.

— Ты хочешь провести последние минуты с ней? — спросила Ксения.

— Да. Хочу просто постоять рядом с Розой, посмотреть на неё, послушать, как она дышит, и запомнить её такой навсегда.

— Ну, хорошо. А я тогда не буду мешать, — она отошла к дверному проёму и встала так, чтобы ей было всё видно, а самому Доктору её — не очень. Внутри всё скрутило от какого-то предчувствия, и Ксения закусила губу. Не мешать. Не дышать. Пусть Доктор чувствует себя так, будто он с Розой наедине.

Роза тем временем печально вздохнула и встала у окна, глядя куда-то в полное звёзд небо.

— Небо сегодня такое красивое... — негромко сказала она. — А смотреть — больно. Потому что среди этих звёзд и планет нет самого важного, для чего мне хочется жить. Там нет тебя, мой Доктор, и твоей синей ТАРДИС. Там пусто... Я всё время думаю — как ты там, в другой, моей родной вселенной? Ты ведь тоже остался без меня. С кем ты теперь путешествуешь, кому теперь показываешь всё время и пространство? Совсем один — или всё-таки есть кто-то рядом, благодаря кому тебе не так одиноко? Помнишь ли ты меня? Я уверена, что помнишь. Даже если рядом есть кто-то, кто не даёт тебе быть одному. Ох, я так надеюсь, что ты не одинок! Ты не должен быть один, даже если меня больше нет рядом, мой Доктор. Но знаешь... мне тебя так сильно не хватает! А тебе? Каково тебе сейчас? Ты там в порядке?

Доктор потрясённо застыл, услышав эти слова. От волнения у него перехватило дыхание и задрожали руки. Его Роза всё ещё не могла забыть о нём, всё ещё тосковала по нему, всё ещё любила его! Спустя столько лет?! Она не слишком изменилась внешне, но, как оказалось, не изменились и её чувства к нему.

— Знаешь, Доктор, — продолжила Роза. — Я всё равно верю, что однажды ты услышишь меня. Кто знает, вдруг произойдёт какое-то чудо? Пусть даже это будет что-то опасное, аномальное, неправильное. Но оно позволит тебе услышать меня. Ты так хотел, чтобы у меня была нормальная жизнь, с моей семьёй, с тем, кто так похож на тебя. Но правда в том, Доктор, что жизнь после тебя, жизнь без тебя никогда не будет для меня нормальной. Никогда, слышишь?!

— Почему, Роза? Почему ты так говоришь?! — Доктор в тревоге подошёл к ней ближе. — Он ведь такой же, как я, он испытывает к тебе то же, что и я, и вы с ним даже можете путешествовать по всей Земле, если захотите, зная, что всегда можно вернуться домой!

— Жизнь с Джоном Смитом, в общем-то, тоже нельзя назвать нормальной, — с невесёлым смешком продолжила Роза. — Он пытается привнести хаос во всё, что делает. Он преподаёт математику и физику, и видел бы ты, что творится на его уроках! Мои ребята, которым я преподаю английский и историю, отвлекаются, такой шум доносится из его аудитории! Да, мы с ним так и не смогли стать парой, как все нормальные люди. Джон сам предложил остаться друзьями, когда понял, что я по-прежнему не могу забыть тебя. Но должна признать — он действительно хороший друг. Он помог мне двигаться дальше, помог задуматься над тем, что мне теперь делать в этом мире. Итак, я получила образование и теперь преподаю в том же университете, что и Джон. Мы часто пересекаемся с ним в коридорах. И каждый раз я не могу отделаться от мысли, что он — это напоминание о тебе. Мне больно, Доктор! Я хочу, чтобы однажды ты услышал меня и вернулся! Если есть хоть какая-то, самая крошечная вероятность... Я больше не могу пытаться попасть к тебе сама — это может поставить под угрозу обе вселенные, а ведь здесь моя мама, отец и братишка Тони. Тебе бы это точно не понравилось, рискни я всем и всеми ради встречи с тобой. Поэтому я просто жду. Каждый день, каждую ночь. Услышь меня, Доктор. Вернись ко мне. Пожалуйста... — в её глазах заблестели слёзы, голос задрожал — и Доктор, глядя на это, не выдержал. Он обнял Розу сзади, склонив голову к её, и прошептал ей на ухо:

— Не плачь. Пожалуйста, не плачь, моя бедная Роза Тайлер. Не надо.

Роза испуганно вздрогнула, что-то почувствовав.

— Кто это? — она посмотрела вниз, ожидая увидеть чьи-то руки. — Наверное, я схожу с ума, но... эти руки! — Роза нащупала пальцы Доктора, коснулась края рукава его пиджака. — Я знаю эти руки! — взволнованно прошептала она, вся задрожав. — Доктор, ты здесь!

— Я здесь, но ты меня не увидишь. И, наверное, не услышишь, — вздохнул он, коснувшись её волос. — Я, в общем-то, и касаться тебя тоже не собирался, но когда ты так плачешь... Прости, это оказалось сильнее меня. Я так не хочу, чтобы ты плакала из-за меня. Мне больно на тебя смотреть.

— Ты здесь, Доктор... — повторила Роза, улыбнувшись сквозь слёзы. — Это ты. Твои руки я бы ни с чем не перепутала. Ты рядом, ты обнимаешь меня. Ты слышишь всё, что я тебе говорю.

— Да, я рядом, — кивнул Доктор, понимая, что она этого не увидит. — Я тебя слышу. Я тебя слушаю, — он встал перед Розой и сжал руками её плечи, так, чтобы она понимала, что он смотрит на неё.

— Ну что ж, я была права. Чудо всё-таки случилось, — Роза улыбнулась, но очень горько. Слёзы уже текли по её щекам. — Ты хотя бы меня слышишь. И теперь, когда ты меня слышишь, я хочу попросить у тебя прощения, мой Доктор. Прости меня за то, что поцеловала тогда его, только потому что он сказал мне то, что не смог сказать ты. И за то, что всё равно так и не смогла забыть тебя. Прости за то, что сделала тебе больно — и за то, что мне самой тоже очень больно без тебя, все эти годы.

— О, Роза... Ну что ты такое говоришь! — Доктор покачал головой, чуть не плача. — Разве я могу тебя не простить?

— Знаешь, я часто плохо засыпаю по ночам, думая о тебе, — продолжила Роза. — Но когда у меня всё-таки получается заснуть — мне снова и снова снишься ты. Чаще всего, это кошмарные сны. Например, о том, как я не успеваю спасти тебя. Или что-то разделяет нас, так или иначе. Первое время Джон пытался быть рядом со мной, когда я просыпалась от кошмаров. Он тоже беспокоится. Я знаю, что ему больно видеть меня такой. Он любит меня. И мне очень жаль его, просто безумно. На самом деле Джону тяжело быть запертым в этом мире, как и мне. Но он держится намного лучше, чем я. Однажды он сказал, что тоже надеется на то, что где-то образуется проход между измерениями.

— Главное, чтобы он не нашёл способ сделать его сам! — нахмурился Доктор.

— Он надеется — и я тоже надеюсь. Но пока ничего... Никаких новостей о новых разломах. Видимо, в этот раз эта вселенная надёжно запечатана. Во всяком случае, так говорит отец. Да, Пит действительно стал мне как отец. Я доверяю ему, как родному человеку и как тому, кто разбирается в пространственно-временных аномалиях этого мира. Но я не могу согласиться с ним, не могу навсегда отказаться от надежды!! — закричала Роза, сжав кулаки и топнув ногой. — Я отказываюсь верить, что это так! Ты уже здесь, со мной, и когда-нибудь я смогу снова тебя увидеть!

— Тише, тише, — Доктор сгрёб её в объятия, будто маленькую беззащитную девочку. — Всё такая же упрямая. Моя Роза Тайлер... Годы идут, но кое-что удивительным образом так и не меняется. Ты по-прежнему такая, какой я тебя помню. Никогда не смиряешься, до сих пор не желаешь жить дальше без меня... Ну зачем ты так, Роза? — его голос был полон щемящей нежности и тоски. Доктор прижал Розу к груди, к обоим своим сердцам, уткнулся губами в её макушку. — Зачем ты до сих пор не можешь быть счастливой? Я так надеялся, что ты сможешь! Так верил, что у тебя теперь всё хорошо, а ты...

— Забери меня с собой, Доктор! — Роза зарыдала, уткнувшись в его невидимое плечо. — Забери, прошу! Позволь мне снова быть рядом!

— Я не могу, — с отчаянием вздохнул Доктор. — Не могу, не могу... Не могу даже сделать так, чтобы ты меня услышала, не то что забрать с собой, — он обнял её покрепче и долго гладил её плечи, её волосы, продолжая держать её в своих объятиях, пока Роза не успокоилась.

— Молчишь... — негромко сказала она, вытерев слёзы. — Нет, на самом деле я не думаю, что ты молчишь. Ты всегда много говоришь, вот и сейчас наверняка тоже. Это просто я не могу тебя слышать, да, Доктор? Но ты-то меня точно слышишь! И наверняка хочешь сказать, что это невозможно. Что ты не сможешь меня забрать. Разлом во времени и пространстве нельзя расширить, чтобы не погибли обе вселенные, и всё такое, верно? Как всегда... Но знаешь, Доктор — у меня теперь всё равно есть надежда, что однажды мы встретимся! Ты вернёшься за мной. Ты хочешь вернуться, вот в чём дело! Иначе я бы не ощущала тебя сейчас так близко... Ты не такой, как Джон. Он горячий, как будто огненный, у него всегда тёплые руки — а ты холодный, словно осенний ветер. Вот только с тобой мне во много раз теплее... — Роза прижалась к его груди. — Ты — моё тепло, Доктор. Моя надежда. Моя неугасающая любовь. Я дождусь тебя. Однажды настанет момент, когда я снова увижу тебя, услышу твой голос. Когда я буду с тобой, и мы снова будем вместе в ТАРДИС, снова отправимся вместе навстречу новым планетам, событиям и существам, как когда-то. Невероятно, правда? Всё будет хорошо. Слышишь, мой Доктор? Всё будет хорошо.

Доктор неохотно разжал объятия и пригладил её волосы на прощание, тяжело вздохнув:

— Прости меня, моя потрясающая Роза Тайлер. Прости за всё — и прощай. Пусть тебе однажды станет легче.

Последние секунды истекли, и их выключило из параллельной реальности, выбросив в настоящую. Ксения с облегчением сняла шлем и водрузила обратно на голову свой ободок с ушками. И тут же увидела, как Доктор дрожащими руками отложил свой шлем в сторону и застыл. Он был бледен, очень взволнован, взгляд его был будто воспалённый.

— Что я наделал!.. — с ужасом прошептал он, покачав головой. — Я идиот. Самый умный идиот, рвущийся решать всё за других, вот кто я такой! — кулаки Доктора сжались от негодования на себя. — Самоуверенный идиот, всегда знающий, как всем будет лучше! До конца уверенный, какая жизнь будет лучшей для Розы! Что же я с ней сделал!.. — с рваным вдохом, полным отчаяния, он спрятал лицо в ладонях и опустился на пол возле стены, вздрагивая всем телом. У Ксении сердце кровью облилось, когда она поняла, что её бедный Доктор сейчас горько-горько плачет. То, что он обнаружил в другом мире, стало для него слишком сокрушительным потрясением.

— Больно, да? — тихо, борясь с собственными слезами, спросила она, присев рядом.

— Больно, — сдавленным голосом ответил он, не отнимая рук от лица.

— Ну, иди ко мне, не держи всё в себе... — Ксения нежно обняла Доктора, погладила его по голове, желая утешить. Он лишь с трепетом выдохнул и остался так же сидеть, почти не шевелясь, только весь дрожа и делая глубокие вдохи, полные боли. Сквозь его прижатые к лицу пальцы уже просачивались слёзы, на что Ксении стало совсем невыносимо смотреть. Она обняла Доктора ещё крепче и прижалась губами к его макушке. — Бедный мой, милый, хороший, ну, ну... Ладно, ничего страшного, поплачь, раз так больно. Выплесни как можешь. Я с тобой, я всё пойму... Я готова разделить твою боль.

— Если бы только мне одному было больно... — с горечью покачал он головой, открывая залитое слезами лицо. — Моей удивительной, потрясающей Розе Тайлер тоже всё ещё больно, она так и не смогла стать счастливой без меня! Она до сих пор не может отпустить меня и двигаться дальше! — Доктор горько вздохнул. — Я должен был тогда забрать её с собой! Забрать Розу с собой, чтобы мы с ней могли и дальше путешествовать вместе, столько времени, сколько получится, всю её жизнь! "Навсегда" — так она однажды мне сказала!.. — голос его прервался, по щекам всё ещё текли слёзы. — Роза проделала такой путь вовсе не затем, чтобы вновь оставить меня, а я... Какой же я идиот! — Доктор всплеснул руками с досадой на себя и снова уткнулся себе в ладони в полном отчаянии, испустив хриплый крик.

— Ну, ну, тише, тише... — Ксения снова обняла его хрупкие вздрагивающие плечи. — Бедный мой глупый Доктор... Вот не зря я думала, что так будет! Так жалко вас всех... Тебя, Розу, твоего двойника... — Ксения вздохнула, но вдруг немного приободрилась от возникшей мысли. — Но послушай, Доктор. Если получилось сделать машину, позволяющую частичный контакт с параллельным миром, то это значит, что можно сделать и такую, чтобы получился полный переход туда и обратно! И тогда ты сможешь забрать Розу с собой! Может быть, эту штуку ещё можно доработать до такого?

Доктор в ответ покачал головой и поднялся. Его мокрое, заплаканное лицо сделалось очень серьёзным, даже суровым.

— Нельзя, — ответил он. — Даже эта машина, не позволяющая проявиться в том мире полностью, истончает ткань между мирами. Это требует огромного количества энергии, и если продолжать использовать её дальше — весь мир может остаться без тепла и освещения! А если удастся проделать дыры между этим и параллельным миром, чтобы попасть туда целиком — всей вселенной наступит конец! Я должен сломать эту машину и не допустить, чтобы её починили или сделали заново, — жёстко закончил он.

— Сломать? Но... без ведома её создателя? Разве так можно?

— О да, я поставлю этого юного гения в известность, что именно он натворил! И не обещаю, что буду к нему милосерден.

Ксения могла поклясться, что никогда раньше не видела у Доктора такого страшного взгляда.

— Пойдём уже отсюда, — Ксения взяла Доктора за руку. — И это... Ты ведь не сердишься на меня за то, что я уговорила тебя посмотреть? — она обеспокоенно заглянула ему в лицо. — Я теперь понимаю, почему ты так не хотел сначала, так пытался убедить себя, что это всего лишь какой-то симулятор.

— Я на себя сержусь, — ответил Доктор. — Мне было бы легче, верь я, что сделал всё для того, чтобы Роза была, наконец, счастлива. Я трус, всегда сбегающий от последствий своих действий. Хорошо, что в этот раз у меня не вышло. Так мне и надо.

— Ну, перестань себя обвинять. Ты хотел как лучше, я знаю. Думал, что у Розы как раз с тобой не будет нормальной счастливой жизни.

— Я всем приношу несчастья. Почему каждый раз это оказывается так?! Что бы я ни делал... — покачал головой Доктор. — Надеюсь, я не сделаю ничего плохого хотя бы этой ночью! Потому что я намерен помочь тебе исправить твою неудовлетворительную оценку по физике. Это уж точно не принесёт вреда! Из тебя всё равно не выйдет такого опасного гения, как Феликс с этой машиной. Зато тебя не отчислят раньше времени, и мы успеем разгадать все тайны этого университета.

Ксения растерянно остановилась:

— Что?! Ты хочешь, чтобы я переделала те задания вот прямо сейчас?

— Да, хочу. Ты переволновалась, узнав такие новости о моём двойнике и параллельном мире, я понял. Это твоё слабое место. Ты должна научиться сохранять холодную голову и быть в состоянии решать сложные задачи, что бы ни случилось. И я тоже, — добавил он, смягчившись. — Я должен отвлечься, понимаешь? Мы всё ещё поддерживаем легенду преподавателя и студентки, не забывай! Утром нас никто не должен видеть в растрёпанных чувствах.

— Аа, точно. Отвлечься и переключиться. Физика... — вздохнула Ксения.

— Именно! — кивнул Доктор, ведя её за собой. — Пошли в аудиторию, время исправлять твои ошибки! Тем более, что мы с тобой оба сегодня всё равно не сможем спать, а значит — нужно чем-то занять всё это время до утра.

Остаток ночи Ксения усердно пыталась переделать неудачно выполненные задания. Доктор, кажется, смог отвлечься и успокоиться, во всяком случае, держался он неплохо. Ксении вспомнилась фраза из сказки про Алису — "ты или плачешь, или думаешь". И сейчас это было как нельзя кстати.

Наутро Ксения ушла в свою комнату, умылась и сделала вид, будто всю ночь спала и встала одновременно со всеми. Она прошла в холл, собираясь присоединиться к своей группе. Знакомые ей ребята уже подтягивались, среди толпы можно было увидеть того самого Феликса, Жаннин, Энтони и прочих.

— Ребята, это сенсация! — взволнованно объявил Феликс, когда все его товарищи собрались. — Вчера вечером наш профессор Джон Смит пользовался моей чудо-машиной! — он улыбался во весь рот, думая о вполне определённых вещах.

— Профессор Джон Смит?! Да ладно!

— Да, он как раз оставался в здании вечером, когда мы все ушли. А теперь в подвале бардак, шлемы лежат не так, дверь закрыта по-другому. А главное — я проверил, там везде его отпечатки пальцев! — с довольным видом заключил Феликс. — Он точно-точно там был!

— Да зачем ему? Его ведь интересует только наука! Или?..

— Или он хорошо шифруется! А так-то он тоже мужчина — наверняка он здесь запал на какую-нибудь симпатичную студентку или учительницу, но слишком скромный, чтобы подкатить лично. Или для чего ему ещё понадобилась чудо-машина?

— Я замечал, что он иногда обменивается понимающими взглядами с Ксани Бламантин. Но разве с ней есть необходимость в чудо-машине? Ксани ведь и так ему в рот смотрит, с ней вообще не должно быть трудно сблизиться! Так чего он тогда? Дело в чём-то другом, наверное. Может быть, профессор Смит просто решил... например, исследовать, как эта штука работает?

— Слышишь? — показала Жаннин Ксении на парней. — Они обсуждают, что профессор Смит использовал чудо-машину Феликса. Кажется, Феликс этим гордится!

— Угу... — мрачно кивнула Ксения. — Гордится он. Было бы там что-то хорошее...

— Ты чего? Постой, так ты знаешь, что Джон Смит там делал? Эту машину ведь используют для того, чтобы подсматривать за кем-то. У него кто-то есть, да? Боже мой, сочувствую тебе, Ксани! Кто бы мог подумать...

— Опять твои необузданные догадки о чужой личной жизни! — вспыхнула Ксения. — Дело не в том, кто там у кого есть. Просто эта чудо-машина может быть опасной. Мы с ним сходили, проверили её — там такой бешеный расход энергии, что... лучше ею больше не пользоваться, пока всё не стало слишком плохо.

— Да что там может быть плохо? — недоуменно захлопала ресницами Жаннин. — Я же пробовала — всё в порядке, нигде не бьёт током, голова от неё не болит, вообще, хорошая прикольная штука с виртуальной реальностью, только там все настоящие!

— Вот именно, что все настоящие, — серьёзно ответила Ксения. — И если кто-то из парней там трогает девушек, то эти девушки всё чувствуют! Не видят, не слышат, но чувствуют, как к ним прикасаются! Кому-то это может быть приятно, но кому-то — нет. Машина, расходующая очень много электричества и грозящая устроить натуральный конец света — и для чего? Для вторжения в чужое личное пространство с целью самоудовлетворения! О да, Феликсу есть, чем гордиться! — разошлась она. — Кто только дал ему разрешение на разработку такого опасного устройства с сомнительной полезностью?

— А вот это хороший вопрос! — громко, с нехорошей улыбкой поддержал её Доктор, появившись за спинами девушек внезапно. — Кто-то в этом университете поощряет опасные эксперименты и разработки, я подозревал об этом с самого начала! Итак, Феликс! — с обманчивой непринуждённостью он подошёл к парню. — Расскажи-ка мне о своей чудо-машине! Как ты додумался до такого? Ты придумал её в одиночку или тебе кто-то помогал? Что думает руководство университета по этому поводу? Знают ли там о том, как именно она на самом деле функционирует? Или ты представил её как простой симулятор виртуальной реальности?

— Ну что вы, профессор Смит! Я представил чудо-машину как трансформатор электрической и темпоральной энергии в осязаемую материю, так этот прибор называется по документам. Профессор Хайд одобрил мой проект и выделил несколько мощных генераторов, чтобы всё работало!

— И откуда у профессора Хайда генераторы ТАКОЙ мощности? — нахмурился Доктор. — Видимо, у него их ещё и очень много, раз он не пожалел целых несколько для твоего сомнительного развлечения!

— Насчёт этого мне ничего неизвестно, — пожал плечами Феликс. — Но почему вы так это называете? Вы ведь сами вчера опробовали на себе, не так ли? Вам что, не понравилось?

— О, ты даже представить себе не можешь, КАК мне это не понравилось! Электрическая энергия в огромном количестве, преобразуясь в темпоральную, позволяет осуществить контакт с параллельной вселенной, что, с одной стороны, грозит оставить весь мир без электричества — весь, не только один наш университет, не только Париж, не только Францию! Только представь — всё человечество останется без компьютеров, без гаджетов, без возможности почитать книгу с экрана, или на бумаге, но хотя бы в хорошо освещённом помещении, без возможности приготовить еду или вскипятить чайник! Особенно тяжело в таких условиях придётся в холодное время года. Человечество откатится к тёмным временам — прощай, наука, прощай, технический прогресс! Ну, а с другой стороны, контакт с параллельной вселенной истончает ткань между ней и вот этой, в которой мы сейчас находимся. Рано или поздно это приведёт к разлому. И тогда... — Доктор мрачно покачал головой. — Тогда обе вселенные погибнут. Феликс, ты точно хорошо подумал, прежде чем запускать такое устройство и позволять им пользоваться всем, кто захочет? Входило ли в твои планы уничтожение вселенной или откат технического развития Земли?

— Н-нет... — замотал головой Феликс. Он был бледен и крайне напуган. — Я не думал... Я не знал, что всё так опасно!

— Я много раз встречал тех, кто не думает о последствиях, — сухо заметил Доктор. — Люди готовы рискнуть собой, другими, всем человечеством ради обретения могущества, ради того, чтобы стать неуязвимыми, обмануть смерть, завоевать другую планету, прославиться и стать первыми, наконец! Или ради того, чтобы помочь одним, принеся в жертву других. Их хотя бы можно понять. Но ты поставил под угрозу всю планету и целых две вселенных всего лишь ради удовлетворения каких-то примитивных желаний, вроде подглядывания за голыми девушками и списывания ответов к экзаменам! Такую мощь — и на такие мелкие цели! Феликс, мне очень, очень стыдно за тебя, — печально покачал головой Доктор. Во взгляде его была тоска и сожаление. — Мне больно так разочаровываться в человеческом разуме, понимаешь? Нельзя такого делать, Феликс. Просто нельзя.

— Так... что теперь? — подавленно спросил Феликс. — Вы заберёте мою чудо-машину, запретите ею пользоваться, да?

— Лучше, — ответил Доктор. — Я её сломаю. Прямо сейчас, прямо при тебе. Ты будешь смотреть, как то, что поднимало тебе самооценку как доказательство твоего великого ума, то, что питало твои надежды и мечты, разлетится на кусочки прямо у тебя на глазах! И пусть тебе тоже будет очень, очень стыдно!

Феликс весь сжался под взглядом того, кто из чудаковатого преподавателя вдруг превратился в какое-то чудовище. Все остальные отошли подальше и жались к стенам, так же откровенно боясь Доктора. Одна Ксения продолжала стоять близко, понимая, в чём причина такой злости. Доктор смотрел тем же страшным взглядом, полным холодной ярости, что она видела у него накануне. Он сразу предупредил, что не будет милосерден. Но... не пожалеет ли он об этом после? Сможет ли Доктор продолжать называть себя так, поддавшись мстительному порыву? Ксении не хотелось, чтобы он перешёл границу допустимого, а потом окончательно перешёл в режим "я плохой, мне всё нельзя". Ей было страшно приближаться, но она пересилила себя и встала между Доктором и Феликсом.

— Профессор Смит, вы... Мне кажется, вы слишком суровы к Феликсу. Он ведь правда не знал, что это так опасно! Я согласна, что этой машиной больше никто не должен пользоваться. Я согласна, что её нужно сломать. Но... может быть, всё-таки не надо заставлять его на это смотреть? — голос Ксении дрогнул, на глазах выступили слёзы. — Пожалуйста, не надо! Вы же не такой, я знаю!

— Пытаешься разжалобить меня? — холодно спросил Доктор.

— Нет, пытаюсь не дать вам тоже зайти слишком далеко! — Ксения продолжала смотреть на него твёрдо, несмотря на слёзы. — Вы знаете, о чём я. Всегда давать каждому один шанс... Всегда помнить, кто вы такой и какое обещание дали себе... — взволнованно, но тихо зашептала она, так, чтобы по возможности её слышал только Доктор. — Избегать насилия всегда, когда это возможно. Не быть жестоким. Расколошматить эту чудо-машину прямо на глазах у Феликса, чтобы ему было больно и стыдно — это не заслуженное наказание, это что-то другое! Вы знаете, какого хорошего я о вас мнения всё это время. Но это неважно. Главное — какого мнения вы о себе! Кто вы, профессор Смит — мелочный злобный препод, срывающий злость на студентах, или же тот, кто делает людей лучше?!

Доктор глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться и прийти в себя. Лицо его смягчилось.

— Ты права. Я не должен причинять Феликсу лишней боли, а должен сделать его лучше. Или хотя бы положить конец его опасному изобретению. Сделать так, чтобы эта машина больше никогда не смогла представлять опасность для мира. У меня есть другой вариант! Это не будет больно, — он обошёл Ксению и подошёл к Феликсу вплотную. — Что ж, Феликс. Ты должен быть благодарен вот ей, — кивнул Доктор на Ксению. — Она вступилась за тебя, и я не стану ломать твою машину у тебя на глазах. Тебе не будет так горько оттого, что её не станет. Пойдём со мной.

— Куда, профессор Смит? Что вы хотите сделать? — Феликс всё ещё боялся.

— В мой кабинет. Не бойся, я не сделаю тебе ничего плохого. Мы просто поговорим, а потом я тебя отпущу.

Феликс кивнул, следуя за Доктором. Вместе они скрылись в кабинете, а спустя какое-то время Доктор вышел оттуда один. Студенты испуганно перешёптывались, гадая, что же произошло, некоторые бросились к нему с вопросами.

— Что с Феликсом?

— Что вы с ним сделали? Он жив?

— Кто вы такой вообще?!

— Я — ваш преподаватель, Джон Смит, и я просто сделал Феликсу небольшое внушение в воспитательных целях. Всё в порядке! — Доктор улыбнулся, желая успокоить студентов. — Сейчас он к вам вернётся. Прошу не поднимать при нём больше тему этой чудо-машины, просто сделайте вид, будто её никогда не было, не напоминайте ему. А я пока выведу её из строя. Сами понимаете, это необходимо сделать.

Ксения хотела проследовать за Доктором в подвал, но подождала, пока все отвлекутся. Вскоре Феликс вышел из кабинета, пошатываясь — и вдруг упал ничком на пол. Его друзья столпились рядом, помогая ему подняться.

— Ты чего так брякнулся? Тебе плохо? Что он с тобой сделал?

— Да ничего вроде... Так, просто голова закружилась что-то, не знаю, от страха, наверное. Ну вот! Нос, кажется, сломал, — расстроенно сказал Феликс, вытащив платок и приложив к кровоточащему носу.

— Ну ты даёшь! Давай, живо в медпункт, надо приложить лёд и срастить хрящи! — друзья увели Феликса, и лишь тогда Ксения направилась за Доктором в подвал.

Тот уже вовсю ковырялся в проводах своей отвёрткой, заставляя огоньки и цифры гаснуть.

— Почти всё, — кивнул он, заметив Ксению. — Осталось отсоединить её от последнего генератора, который скрыт где-то ещё глубже под землёй. Меня действительно беспокоит, откуда в университете такие генераторы. К профессору Хайду у меня будет отдельный разговор, но не сразу. Сперва я должен понаблюдать за ним. Вот кто вызывает у меня самые сильные подозрения. Я видел его всего один раз, но мне показалось, будто у него какой-то нехороший взгляд.

— Ты бы свой взгляд там видел! — не удержалась Ксения. — Напугал бедного парня, и всех остальных тоже. Будут тебя теперь подозревать не знаю в чём...

— Пусть. Со временем студенты успокоятся и поймут, что я не собираюсь делать им ничего плохого.

— Так что ты сделал с Феликсом-то? Мне ты можешь сказать?

— Я просто стёр из его памяти все знания о том, как сделать эту машину, — ответил Доктор, заканчивая свою работу. — Так, что Феликс не сможет изобрести её заново. Вот и всё.

— И всё? Ты ему точно больше ничего не задел? Он сможет дальше учиться?

— Думаю, сможет. И думать над новыми изобретениями — тоже. Надеюсь, в следующий раз Феликс додумается до чего-то более полезного. Я же всегда даю каждому один шанс, — улыбнулся Доктор.

— Спасибо, — Ксения сжала его руку. — Спасибо, что прислушался ко мне и не переступил черту.

— Да. Вот поэтому я и не должен быть один. Кто-то иногда должен меня останавливать. В этот раз это сделала ты. Это тебе спасибо, — Доктор посмотрел на Ксению с признательностью. — Ну всё, пойдём наверх, у нас ведь скоро занятия. Их никто не отменял!

— Слушай, что ты ему такого сказала?? — вновь пристала к Ксении Жаннин, когда они собрались в коридоре возле аудитории. — Как ты так быстро убедила профессора Смита не ломать машину у Феликса на глазах?

— Как? Ну... ты, наверное, и так слышала наш разговор, нет? — пожала плечами Ксения.

— Да ты как-то совсем уж тихо говорила... Я только в конце слышала, как ты обозвала его мелочным злобным преподом! — усмехнулась Жаннин. — Но мне интересно, почему после такого он тебя послушал? С каких пор профессор Смит так прислушивается к тебе? А может быть... — в её глазах блеснул нехороший огонёк, — ты его чем-то шантажируешь, и он тебя боится?!

— Этого ещё только не хватало! — Ксения чуть не приложила ладонь к лицу, услышав новое предположение своей одногруппницы. — Чем я, по-твоему, его шантажировать могу? И зачем?

— Ну... Ты же сама сказала, что вы вместе проверяли чудо-машину. И как-то выяснили, что, если там прикасаться к девушкам, то они всё чувствуют. Это ведь значит, что профессор Смит проверял! Он к кому-то там прикасался, и ты могла пригрозить, что всем об этом расскажешь! Разве не так?

— Не так, — отрезала Ксения.

— Но он всё-таки на ком-то проверял! — не унималась Жаннин. — А ты смотрела или помогала. Что, что вы там делали, а? У вас там было что-то такое, ну... Кое-что на троих, точно! То-то ты вчера про три сердца что-то говорила! Теперь поняяятно... — протянула она, удовлетворённо улыбаясь.

— Ничего тебе не понятно, — покачала головой Ксения. — Откуда у тебя столько нездоровой фантазии? Ты же, когда мы познакомились, вроде нормально себя вела. Что с тобой вообще творится?

— Мне просто любопытно! — невинно захлопала она ресницами. — Сначала я вижу, что ты как-то по особенному смотришь на профессора Джона Смита, а потом вы с ним вместе идёте к чудо-машине и как-то выясняете, что там настоящие живые девушки, которым не всегда приятно, что их трогают. Ну что я должна подумать? В голову лезут только самые пикантные варианты! Или что? Может быть, мне у самого профессора Смита спросить — вдруг он охотнее поделится подробностями? — с незамутнённым видом предложила Жаннин.

Ксения чуть не задохнулась от возмущения, когда до неё дошёл смысл слов легкомысленной одногруппницы. Та собиралась расспросить Доктора о том, что он делал и к кому прикасался. Какое-то время у Ксении просто не было слов в ответ, и она тяжело дышала, пытаясь взять себя в руки.

— А что?? — Жаннин недоуменно уставилась на неё. — Он же любит поболтать!

— Жаннин, не вздумай! — Ксения сурово посмотрела на неё. — Не вздумай спрашивать у самого профессора Смита, ты поняла?! Просто не надо, пожалуйста, — тяжело вздохнула она. — Имей уважение к чужой частной жизни, в конце концов!

— Ого... Вот ты как! — Жаннин обиженно пискнула и отвернулась. — Зануда ты! Зануда и одновременно извращенка, вот ты кто!

— Окей, как скажешь, — пожала плечами Ксения. Она всей душой надеялась, что у Жаннин не будет возможности пристать к Доктору с расспросами. Её пугало то, с какой непосредственностью и незамутнённостью Жаннин теперь себя вела. Она как будто была сегодня глупее, чем обычно...

Весь последующий день Доктор был шумнее и суетливее обычного, много болтал и отвлекался на всё подряд, вызывая на своих уроках настоящий хаос и позволяя студентам буквально стоять на ушах. Вместо физики они обсуждали сексуальную ориентацию и личную жизнь знаменитых учёных, способы словить кайф от электрического тока и вибрирующих приборов, кто-то имел планы сделать крысиного короля с одним сердцем и пятью головами, кто-то — собирался вывести гибрид собаки с кошкой, а на задней парте двое парней даже устроили тараканьи бега. Доктор даже не пытался призвать кого-то быть ближе к теме урока, вместо этого охотно пренебрегая дисциплиной вместе со всеми. Как будто после той ужасной машины, чуть не разрушившей границы с параллельным миром, всё остальное казалось ему абсолютно безобидными шалостями, к которым не грех и присоединиться. Ксению озадачивало такое поведение Доктора, она не могла перестать за него беспокоиться. Образ преподавателя, пусть и немного чудаковатого, рисковал окончательно затрещать по швам.

— Ты сегодня такой добрый, всё спускаешь им с рук, — заметила она, когда под вечер все студенты ушли, и они с Доктором остались в аудитории одни. — Всю строгость израсходовал на этого недогения Феликса, да? И теперь хочешь всем показать, что тебя не стоит бояться, что ты "свой в доску".

— Да. Этим утром я слишком напугал наших ребят и теперь пытаюсь это исправить. Мне ведь на них пока не за что сердиться. Пусть делают, что хотят, пока страшнее чудо-машины не придумали ничего, — Доктор как-то притих, встал у окна и посмотрел вдаль, будучи мыслями совсем не здесь.

— У тебя сегодня нет сил как следует вести занятия, верно? — Ксения подошла ближе и дотронулась до его плеча с сочувствием. — Ты просто пытаешься отвлечься и забыться, хоть так. Тебе всё ещё плохо и больно, да?

— О, я в порядке, — отмахнулся он.

— Не верю! После того, что ты этой ночью увидел... Не обманывай, у тебя ведь всё равно не выйдет. Ты часто так пытаешься спрятать свою боль за преувеличенной бодростью и несерьёзностью. Сегодня именно тот случай. Следовать учебному плану тебе не помогает, нужно что-то повеселее. Чтобы никто не заметил, каково тебе на самом деле.

Доктор повернулся к ней, и в его глазах была такая печаль, что у Ксении защемило сердце.

— Да, мне по-прежнему очень больно, — признал он. — Оба моих сердца будто истекают кровью — вот как больно, — его голос надломился. — Как же моей Розе до сих пор плохо без меня... Она до сих пор стоит у меня перед глазами, такая хрупкая, доверчивая, с такой надеждой во взгляде! Знаешь, как это — видеть, что она несчастна, несчастна по твоей вине, а ты ничего не можешь сделать? — его глаза уже блестели от непролитых слёз. — Никогда себе не прощу, что оставил её. Моя бедная, милая Роза... — Доктор с тихим, очень тяжёлым вздохом закрыл глаза, пытаясь справиться с сильной душевной болью. Но не смог. Ресницы у него задрожали, и горькие слёзы покатились по бледным веснушчатым щекам. Всё-таки не получилось у Доктора на этот раз быть "в порядке", так ему было плохо.

— Бедный мой, ты опять плачешь!.. — Ксения крепко и нежно обняла его, пытаясь утешить. — Я знаю, как это, Доктор! Я очень хорошо понимаю, о чём ты говоришь. Это и правда так больно, так тяжело. И мне тоже, потому что я тебе сейчас помочь ничем не могу. Только побыть рядом. Бедная твоя Роза, так жаль, что через эту машину нельзя было забрать её с собой! А она тебя почувствовала. Она теперь будет верить, что ты за ней вернёшься! — Ксения почувствовала, как её саму душат слёзы. — Может быть, мы с тобой всё-таки поищем способ это сделать?

— Это опасно, — Доктор печально посмотрел на неё, качая головой. — Любой способ прорваться в тот мир будет опасен и потребует слишком много энергии, риск для нашей вселенной будет огромен. Если бы я знал, как можно вернуться за Розой, и чтобы мир не обрушился! Если бы я знал — я бы обязательно теперь это сделал! — его горькая улыбка сквозь слёзы сломала самообладание Ксении. Она снова крепко обняла Доктора, не в силах молчать:

— Сделаешь! Вот увидишь, Доктор, способ найдётся! Я же с тобой не просто так. Я помогу тебе, всё у тебя и Розы будет хорошо, я что-нибудь придумаю, поверь мне!

— Спасибо, — тихо сказал Доктор, и Ксения вдруг почувствовала, как он сам крепко прижал её к себе и даже коснулся губами её макушки. Как будто приложил что-то мягкое и нежное к кровоточащей сердечной ране. Так они и стояли несколько секунд в обнимку, а потом Доктор отстранил её от себя. — Спасибо тебе, что ты рядом, Ксения, что верит в невозможное, — грустные карие глаза его смотрели с теплотой и признательностью. — Я не знаю, сможешь ли ты такое. Но всё равно я тронут твоим желанием помочь мне. Я умею извлекать уроки из своих ошибок, вот увидишь! С тобой я уже так не поступлю, как поступил с Розой. Не оставлю вот так, всё решив в одиночку. Ты будешь путешествовать со мной столько, сколько захочешь, пока сама не решишь уйти.

— Я не оставлю тебя одного, когда тебе так плохо, — Ксения нежно погладила Доктора по плечу. — Я вообще тебя не оставлю одного, слышишь?

— Она тоже так говорила, — вздохнул он. — Тоже не хотела меня оставлять. Я не должен больше видеть в этом пустые слова.

Сзади вдруг протяжно заскрипела дверь. Ксения застыла, понимая, что кто-то увидел их с Доктором вместе и наверняка сделал определённые выводы. Сам же Доктор ничуть не смутился, а в два шага оказался у двери.

— Ой! — от распахнувшейся двери с испуганным писком отскочила девушка. — Профессор Смит, простите, я не знала, что вы не один!

— Ты не могла не знать, что я не один, потому что слышала два голоса, — невозмутимо ответил Доктор. — Жаннин, тебе что-то нужно? Зачем ты меня искала?

— Я... — та смутилась. — Извините меня!

— Жаннин?? — Доктор внимательно всмотрелся в лицо студентки. — Что с тобой?

— Ещё раз простите! Мне просто... давно было любопытно, что там у вас с Ксани! — внезапно выпалила она. — У вас ведь любовь, да? Вы каждый вечер так уединяетесь в аудитории? Я давно заметила, что между вами что-то происходит! Но я никому не скажу, нет-нет!

— Жаннин, что с твоим лицом? — Доктор не обращал внимания на её слова и лишь с тревогой смотрел на девушку. Её передние зубы заметно увеличились, верхняя губа раздвоилась посередине, а уши торчали несколько длиннее, чем обычно, и на них виднелись короткие волоски. — Ты давно в последний раз смотрелась в зеркало?

— А что? У меня макияж смазался, да? — пропищала она растерянно и как-то пискляво. Ксения, которой, несмотря на всю неловкость, тоже стало любопытно, подошла ближе — и цокнула языком, глядя на Жаннин.

— Она тут в крольчиху какую-то мутирует, а её только макияж волнует! И ещё кто с кем уединяется, да.

— Ну, вы же тут обнимались, я всё видела! А... Постой, какая крольчиха?! Дай-ка мне зеркальце, быстро! — взвизгнула Жаннин. Ксения вытащила зеркальце из кармана, не давая его той в руки, а просто держа перед её лицом.

— Вот ты — крольчиха. Смотри! Кроличья мордочка, кроличьи уши. И мозги тоже кроличьи, — тихо добавила она куда-то в сторону.

— Да, — не оставил Доктор без внимания последние слова. — Ты права: кроличий мозг. То есть, пока ещё отчасти кроличий, конечно. Организм постепенно меняет свою видовую принадлежность, и если этот процесс не обратить, то, боюсь, Жаннин больше не сможет здесь учиться!

— Почему?? — всхлипнула Жаннин, окончательно расстроившись. — Что со мной произошло? Кто это со мной сделал? Вы, профессор Смит? Вы меня так наказываете за то, что я подсматривала?

— Мне незачем это делать. Мне очень жаль, — Доктор вздохнул. — Мне правда очень жаль. Кажется, ты и без меня уже наказана. Я пока не знаю, кто это с тобой сделал, но обязательно узнаю! И не спущу ему это с рук. Ты только ответь мне на один вопрос.

— Да?

— С какими ещё новыми технологиями, кроме той самой машины, ты имела дело в последнее время? Может быть, участвовала в каком-то эксперименте? На тебя попали какие-то реагенты, излучение? Прививки от болезней? Нововведения в столовой, в конце концов?! Вспоминай, Жаннин, вспоминай! Это очень важно!

Жаннин растерянно заморгала, вспоминая. Нос её подёргивался, как у настоящего кролика.

— В столовой сегодня была очень вкусная морковь и спаржа! Я съела целых две порции!

— Это новое блюдо?

— Нет, просто сегодня было особенно вкусно!

— Твой организм перестраивается, поэтому теперь ты предпочитаешь растительную пищу. Это следствие, но не причина. Должно быть что-то другое, что-то ещё...

— Ну... Мне не делали никаких прививок. На рентген я тоже вроде не ходила. А от реагентов я вообще стараюсь держаться подальше, на уроках химии мне всегда страшно, что что-нибудь взорвётся и испортит мне причёску и макияж! И ещё эти вещества ужасно пахнут! После уроков химии мне так и хочется выйти в сад, чтобы перебить этот кошмарный запах ароматом наших быстрорастущих роз. Вот они — совсем другое дело... — мечтательно улыбнулась Жаннин. — Прекрасные розы, обожаю их!

— Быстрорастущие розы с необычайно сильным ароматом... — задумчиво произнёс Доктор. — Ещё один выдающийся эксперимент в этом университете! Я не мог не оценить это чудо ботаники, когда только устраивался сюда. Они и правда необычно пахнут. Ксани, — обратился он к той, — скажи, тебе удалось почувствовать запах этих жёлто-красных роз?

— Ну... Я честно пыталась их понюхать, — пожала плечами Ксения. — Но запах был очень слабым для меня. Даже не уверена, ощущала ли я его, или это было самовнушение.

— Феликс тоже пытался их нюхать! — вспомнила Жаннин. — И у него тоже не получалось. До сегодняшнего дня! Сегодня, когда мы все вышли отсюда в обеденный перерыв подышать воздухом, он хвастался, что его нос после перелома стал лучше ощущать запахи! И он собирался пойти заценить аромат жёлто-красной розы. Ему это для чего-то...

— Пошли!! — Доктор схватил Жаннин и Ксению за руки и потянул их за собой. — Самое время принюхаться к этим розам повнимательнее! Я не уверен, что всё дело в них, но если это так, то...

— Профессор Смит, но вы ведь сами нюхали эти розы! — перебила его Жаннин. — С вами же ничего не случилось. Или случилось?? — испугалась вдруг она. — У вас... где-то спрятан хвост? Или копыта? Или что?

— Ничего. Но на тебя этот аромат мог подействовать совсем не так, как на меня, понимаешь? Я видел студентов, ведущих себя очень странно. А потом они пропали. А теперь что-то происходит с тобой!

— Аромат роз или что-то другое действует выборочно, не на всех, — задумалась Ксения. — Кто-то начинает отличаться от представителя хомо сапиенс. Хотя, честно говоря, мне кажется, что у нас как минимум пол-группы больше тянут не на достойных представителей человеческого рода, а на каких-то озабоченных обезьян! — не удержалась она. — Ну, разве что Феликс хоть что-то там сложное забабахал, а вот остальные...

Они вышли из здания, и Доктор тут же кинулся к кусту роз, принявшись сканировать бутоны своей звуковой отвёрткой.

— Химический состав отличается от обычной садовой розы, но это и так понятно, это модифицированное растение. В них что-то есть... Какое-то психотропное вещество. Скорее всего, оно подавляет мозговую активность, но тут я не уверен. Мою, к примеру, не подавляет, хотя я тоже способен ощущать аромат. Жаннин, что ты обычно чувствуешь, когда вдыхаешь запах этих роз? Как меняется твоё настроение? Тебе становится после этого труднее сосредоточиться?

Жаннин принюхалась к жёлто-красному цветку — и на её лице расплылась блаженная улыбка.

— Они заставляют меня мечтать... — пробормотала она. — Мечтать о любви. Я представляю, как Энтони дарит мне букет таких роз, и мы идём гулять под луной!

— Вот оно что! — усмехнулась Ксения. — А я-то думала, ты просто так об этом мечтаешь, а не из-за роз. Эх, мне не понять, как запахи могут заставить мечтать, — вздохнула она. — Я и правда многое теряю.

— Зато ты сохраняешь свой разум, пока не можешь нюхать эти розы! — напомнил Доктор. — А это куда ценнее.

— Ой, да какой там у меня разум! — отмахнулась Ксения. — У меня ж одни любовные треугольники и три сердца в голове вместо физики, — вспомнила она. — И всё это без всяких там роз... В смысле, без аромата всяких там роз, да.

— Кстати, о любовном треугольнике! — Жаннин внезапно подскочила к Доктору, глядя на него безумным взглядом. — Я всё хотела спросить — кто она, та, другая? Или другие? Ну, с кем вы изменяете Ксани.

— Жаннин, а ну немедленно прекрати! — рассердилась Ксения. — Это просто верх бестактности! У тебя последние остатки мозга атрофируются, что ли?

— Понятие "изменять" не применимо ко мне, — спокойно ответил Доктор. — Потому что я не состою с Ксани в такого рода отношениях, о которых ты подумала.

— Но... как же? — растерялась Жаннин. — Я видела, как вы обнимались. Я думала, между вами любовь!

— Ты не так всё поняла, — вздохнула Ксения. — Это просто был момент... эмоциональной поддержки, вот и всё. Честное слово.

— Тогда, получается... — Жаннин ненадолго задумалась. — Получается, у вас любовь с кем-то ещё, да, профессор Смит? И это её вы трогали через чудо-машину??

Ксения подскочила, желая заткнуть беспардонной одногруппнице рот своей рукой, но Доктор опередил её.

— В какой момент ты обнаружила в себе интерес к любовным отношениям других людей? — деловито поинтересовался он. — Это тоже совпадает с тем, как ты начала нюхать эти розы?

— Я не знаю. Мне просто любопытно. Так кто она? Кого вы видели и трогали через чудо-машину? Она учится или преподаёт у нас? Я её знаю?

— Нет, — ответил Доктор. — Не знаешь. Ты никогда её не увидишь. Чудо-машина отправляла в другой мир, почти такой же, как этот, но там есть люди, которых нет здесь. Надеюсь, я удовлетворил твоё любопытство.

— Жаннин, ну я же просила тебя, не надо! — покачала головой Ксения. — Эх, кроличий мозг... — со вздохом покачала она головой.

— Ой, смотрите!! — Жаннин вдруг вскрикнула от восторга, кинувшись куда-то под куст. — Тут коробочка, а в ней серёжки! Такие красивые!!

— Кто-то потерял? — предположила Ксения. — Дай, я тоже посмотрю, — она подошла и склонилась над прозрачной коробочкой в руках Жаннин. В коробочке действительно обнаружилась пара серёжек-гвоздиков с ярко-розовыми огранёнными камушками. — И правда красивые. С рубинами, что ли?

— Что вы там нашли? — Доктор уже держал отвёртку наготове. — А, серьги с кристаллами. Интересно, что это за минерал?

— Они мне очень подойдут! — Жаннин открыла коробочку. — Я буду в них такая красивая, что смогу понравиться Энтони! — она уже приготовилась надеть их, но Доктор остановил её.

— Подожди, не надевай! Сначала я должен проверить их! Вдруг с этими серьгами тоже что-то не то?

Но было поздно. Жаннин, не послушавшись Доктора, поспешно вдела серёжки в уши, закрепив застёжками.

— С кроличьими-то ушами — самое то, — усмехнулась Ксения.

Тело Жаннин вдруг засветилось золотым светом. Свет становился всё ослепительнее, пока не скрыл очертания её тела.

— Она что, сейчас телепортируется?! — испугалась Ксения.

— Не уверен, — ответил Доктор. — Но что-то явно происходит. Похоже на трансформацию частиц, — нахмурился он.

Свечение стало угасать, и на месте Жаннин оказалась лишь её одежда. А потом из блузки вылез белый пушистый кролик с серьгами в ушах.

— Жаннин... совсем превратилась в кролика! — ахнула Ксения.

— Да, — кивнул Доктор. — Мне очень жаль, но именно так.

Он взял верещащего кролика на руки и погладил, успокаивая. А потом просканировал отвёрткой камни в серёжках.

— Этот кристалл ускоряет трансформацию человека в животное, — вынес Доктор вердикт. — Жаннин нельзя было надевать их. Это было огромной ошибкой. Трансформация необратима, Жаннин не станет человеком, если с неё снять эти серьги.

— Ускоряет, — повторила Ксения. — Значит, кристалл только ускоряет трансформацию. А что тогда её запускает?

— Да, мне тоже это интересно знать.

— Профессор Смит! — вдруг окликнул Доктора чей-то голос. Это был Энтони.

— Антуан Мартель?

— Энтони, — поправил тот. — Мне привычнее то имя, которым называл меня отец. Впрочем, ладно. Я хотел спросить... Вы случайно не видели Жаннин Флери? Она сегодня долго смотрела на меня каким-то странным взглядом. Я хотел спросить её, в чём дело, но Жаннин уже куда-то исчезла.

— Она исчезла, — кивнул Доктор, незаметно загораживая собой одежду, оставшуюся от той.

— То есть, вы тоже не знаете, где она может быть? — Энтони, было, расстроился, но вдруг обратил внимание на кролика, сидящего на руках Доктора. — Ой, кто это у вас? Он такой хорошенький!

— Хорошенькая. Это девочка. И ей срочно нужен новый дом, — вздохнул Доктор.

— У неё серёжки в ушах! — изумился Энтони. — Надо же, впервые вижу кролика с проколотыми ушами. Наверное, её хозяева были теми ещё чудаками. В общем... я заберу её к себе, можно? — Энтони протянул руку, чтобы погладить крольчиху. Та охотно прильнула к его руке, слегка дёргая носом. — Я буду хорошо о ней заботиться, обещаю! В детстве у меня уже был кролик, я знаю, как с ними обращаться и чем кормить.

— Подожди, только один момент, — Доктор осторожно снял серьги с ушей Жаннин. — Я оставлю их себе, эти серьги не полезны для кроличьих ушей. Всё, теперь ты можешь забрать её, — он протянул крольчиху Энтони. — Надеюсь, ты будешь ей хорошим хозяином и другом. Береги её, очень тебя прошу. Ни за что её не бросай.

— Что вы, профессор Смит! Конечно, я её не брошу! Такая лапочка... Как вообще кто-то мог её бросить?! Я буду любить её и заботиться, можете не сомневаться! — поглаживая Жаннин по белой шёрстке, Энтони зашагал прочь.

— Мне очень жаль, — вздохнул Доктор, засовывая серьги со злополучными кристаллами в карман. — Жаннин больше никогда не стать обратно человеком. Но, по крайней мере, она теперь в надёжных руках. Антуан... или Энтони, как он предпочитает называться, по-моему, неплохой парень. Думаю, он и правда будет о ней хорошо заботиться.

— Жаннин так мечтала быть вместе с Энтони, — грустно ответила Ксения. — Что ж, в каком-то смысле её мечта сбылась. Хоть и совсем не так, как ей хотелось.

— Да, ей ещё повезло. Тем, кого мы видели, когда только что появились здесь, наверняка повезло меньше. Где они теперь? Тоже попали под действие такого же кристалла? — Доктор нахмурился. — Вот что: с этого дня нам нужно быть внимательнее. И если ты случайно заметишь где-нибудь снова украшение с похожими кристаллами — тут же сообщай мне.

— Обязательно. Я же вообще неравнодушна к камушкам, ты помнишь?

— О да, я помню. Надеюсь, ты будешь осторожнее, чем Жаннин, и не наденешь на себя ничего лишнего? Я не хочу, чтобы ты тоже превратилась в какое-нибудь животное.

— Я постараюсь не превращаться, — неуверенно улыбнулась Ксения. — Но меня беспокоит — кто же будет следующим?