Осколки в кубке (гет)

Утро началось с крика.

Гермиона проснулась за час до рассвета — не от будильника, а от того, что в мужской спальне Гриффиндора кто-то громко истерично кричал. Голос был Рона.

Она накинула халат и выбежала в гостиную. Гарри уже стоял там, бледный, с растрёпанными волосами.

— Он проснулся в три, — сказал Гарри. — Ему снилось, что он пропустил снитч.

— Он вратарь, — напомнила Гермиона.

— Ему снилось, что он пропустил снитч. — Гарри вздохнул. — Логика не ночует в его голове перед матчами.

Из спальни донёсся новый вопль, и Гермиона пошла туда, хотя ей разрешалось входить только после стука. Рон сидел на кровати, обхватив голову руками. Его форма была смята, лицо красное, глаза безумные.

— Я не смогу, — бормотал он. — Я провалю всё. Все будут смотреть. Гарри поймает снитч, а я пропущу сто мячей.

— Рон, — Гермиона села рядом и положила руку ему на плечо. — Ты лучший вратарь, которого я знаю. Ты отразил заклинание от самого…

— Не надо меня успокаивать! — Он отмахнулся от её руки так резко, что она отшатнулась. — Ты ничего не понимаешь в квиддиче! Ты даже метлу от швабры не отличишь!

Она замерла. Гарри, стоявший в дверях, сделал шаг вперёд.

— Рон, остынь.

— Сам остынь! — рявкнул Рон. — Ты поймаешь снитч и будешь героем, как всегда. А меня будут помнить как того, кто проиграл матч из-за того, что не мог поймать бладжер!

Гарри сжал челюсть, но промолчал.

Гермиона встала и отошла к окну. Она больше не пыталась его успокоить. В его глазах была не паника — была злость, которую он выплескивал на всех, кто пытался помочь.

--

Раздевалка: до матча

Команда собралась за час до игры.

Мадам Хуч говорила что-то важное про тактику, про синхронность, про то, что «Дурмстранг — не монстры, просто люди». Но Рон не слушал. Он сидел на скамейке, сжимая вратарские перчатки, и его лицо было серым.

Гарри стоял у окна, собранный, но даже в его глазах была неуверенность. Он смотрел на поле, где уже собирались зрители, и его челюсть была сжата так, что желваки ходили ходуном.

— Поттер, — сказал Драко, стоявший в углу с Амандой (она пришла пожелать удачи). — Ты хоть понимаешь, что наш вратарь сейчас разрыдается в раздевалке?

— Заткнись, Малфой, — устало ответил Гарри.

— Я бы рад, но у нас через час матч. А Уизли выглядит так, будто его ведут на казнь.

Рон поднял голову. Его глаза были красными.

— Я слышу тебя, Малфой.

— И правильно делаешь. — Драко скрестил руки на груди. — Может, хоть это заставит тебя собраться. Ты нужен нам не как комок нервов, а как вратарь. Понял?

Рон вскочил. Его лицо побагровело.

— Да кто ты такой, чтобы…

— Твой вратарь? — Драко изогнул бровь. — Нет, Уизли, я твой ловец. И я ловлю снитчи, а ты защищаешь кольца. Делай свою работу, а я сделаю свою.

Он развернулся и вышел, хлопнув дверью.

Гарри посмотрел на Рона.

— Он прав, — тихо сказал Гарри. — Соберись.

Рон ничего не ответил. Он опустился на скамейку и уставился в пол.

Гермиона, стоявшая у двери (она пришла поддержать, но её не пускали дальше порога), смотрела на Рона и чувствовала, как внутри разрастается холод.

«Он сломается, — поняла она. — Сегодня. При всех».

--

Первый матч открытия

Стадион был полон.

Трибуны Хогвартса были алыми и золотыми, но среди них пестрели синие флаги Ильверморни, чёрно-красные Уагаду и бордовые Дурмстранга. Шум стоял такой, что земля вибрировала.

Гермиона сидела между Джинни и Лавандой, сжимая программку так, что бумага трещала.

— Они справятся, — сказала Джинни, но в её голосе не было уверенности.

— Должны, — ответила Гермиона.

Она смотрела на поле, где команды выстраивались в центре.

Дурмстрангцы были в красных мантиях — ярких, как кровь. Они двигались синхронно, как военные. Виктор Крам был впереди — широкоплечий, с каменным лицом. Его метла «Молния-2» блестела на солнце.

Хогвартс вышел в золотых и алых. Гарри — сосредоточенный. Рон — бледный, с трясущимися руками. Драко — холодный, как лёд, с лёгкой усмешкой на губах.

Мадам Хуч подняла палочку.

— Мяч выпущен!

Толпа взревела.

-

Снитч, бладжеры и квоффл взмыли в воздух. Игра началась.

Дурмстрангцы атаковали сразу — быстро, агрессивно, без разведки. Их хваттер перехватил квоффл и помчался к воротам Хогвартса.

Рон замер.

Мяч летел прямо в центральное кольцо. Простой удар. Его должен был взять любой школьный вратарь.

Рон не двинулся.

Квоффл влетел в кольцо.

10:0 в пользу Дурмстранга.

— Что он делает?! — закричала Лаванда.

Гермиона прикусила губу. Кровь.

Драко, круживший над полем, закатил глаза так выразительно, что это было видно даже с трибун. Он что-то крикнул Гарри — не разобрать, но Гарри кивнул.

Следующие десять минут были кошмаром.

Дурмстранг забил ещё два мяча. Рон пропускал их между ног, над плечом, мимо вытянутой руки. Он был не вратарём — он был манекеном.

На четвёртом пропущенном мяче Гарри сам вернулся к воротам.

— Рон! — крикнул он. — Ты с нами?

Рон поднял голову. Его лицо было белым, как мел.

— Я… я не…

— Соберись, — жёстко сказал Гарри. — Или мы проиграем.

Он улетел, оставив Рона одного.

И Рон… вдруг выдохнул. Тряхнул головой. Сжал перчатки.

Следующий мяч он поймал. Левой рукой, на излёте, красиво и чисто.

Трибуны взорвались.

— Есть! — заорала Джинни.

Гермиона выдохнула.

--

К середине тайма стало понятно: у Дурмстранга есть слабое место.

Их команда была быстрой — очень быстрой. Красные мантии мелькали как языки пламени. Но удары по воротам были неточными. Они били часто, но редко — в цель. Рон, пришедший в себя, отбивал один за другим.

— Они не умеют забивать, — сказал Гарри Драко, когда они сблизились в воздухе.

— Зато Крам умеет ловить, — ответил Драко, кивнув на болгарина.

Виктор Крам был молнией. Он носился по полю, не глядя по сторонам, — только снитч. Его глаза горели, метла слушалась каждого движения.

Гарри поравнялся с ним, но держал дистанцию.

— Ты ждёшь его ошибки? — крикнул Драко.

— Я жду момента.

— Момент не придёт. Крам не ошибается.

Гарри не ответил.

--

Серебряный снитч сверкнул у северной трибуны.

Драко рванул туда же — и тут же почувствовал, что кто-то дышит ему в спину.

Владимир. Молодой ловец Дурмстранга. Ему было лет шестнадцать, не больше. Рыжий, веснушчатый, с метлой, которая явно была старше его.

Но он был юрким.

Он вис на плече у Драко, не отставал ни на сантиметр. Когда Драко ускорялся — Владимир ускорялся. Когда Драко менял направление — Владимир менялся с ним.

— Отцепись, — прошипел Драко.

Владимир не ответил. Он не говорил на матчах. Он просто летел.

И вдруг — толчок.

Владимир навалился на метлу Драко, вынуждая его сбиться с курса. Не грубо — почти ласково, но эффективно. Драко вильнул, потерял полсекунды, и серебряный снитч ушёл к восточной трибуне.

— Ты… — начал Драко.

Владимир уже был в двадцати метрах, преследуя снитч.

Драко выругался на французском, немецком и английском одновременно.

— Этот мальчик — твоя проблема? — крикнул Гарри, пролетая мимо.

— Это не мальчик, — ответил Драко, набирая скорость. — Это комар.

Он погнался за Владимиром.

--

Золотой снитч показался у самой земли.

Гарри нырнул.

Крам — следом.

Они летели вниз, между мётлами игроков, под бладжеры, над самой травой. Гарри чувствовал ветер в лицо, слышал, как свистит воздух.

В этом полёте не было войны. Не было страха. Был только снитч — маленькая золотая точка, которая сверкала и дразнила.

Он протянул руку.

Крам протянул свою.

Они были в сантиметре. В миллиметре.

Снитч вильнул вправо. Гарри — за ним. Крам — тоже.

Они летели параллельно, как отражения друг друга.

— Ты не возьмёшь его, — сказал Крам.

— Возьму, — ответил Гарри.

И увидел глаза Крама. В них не было злобы. Было уважение.

«Вот что значит играть, — подумал Гарри. — Против равного. Без ненависти».

Снитч ушёл вверх.

Рон отбил ещё три мяча. Один — лицом, другой — пяткой, третий — просто выставив кулак. Трибуны скандировали его имя.

— Уизли! Уизли! Уизли!

Он улыбнулся. Впервые за весь день.

И в этот момент — бладжер.

Тяжёлый, чёрный, пущенный дурмстрангским отбивающим с такой силой, что он свистел.

Рон не успел.

Мяч влетел в левое кольцо.

Счёт стал 50:40 в пользу Дурмстранга.

Рон сжал кулак. Взмахнул метлой.

— Я сделаю это, — сказал он себе. — Я сделаю.

До конца матча оставалось три минуты.

Драко всё ещё гонялся за Владимиром. Мальчишка был неуловим — он не пытался поймать снитч, он просто мешал Драко. Это была тактика: убрать ловца, чтобы Крам успел взять золотой.

— Ты мне надоел, — сказал Драко.

Он резко затормозил. Владимир, не ожидавший этого, пролетел мимо.

Драко развернулся и рванул в противоположную сторону — туда, где серебряный снитч замер у самой вышки судей.

Он взял его. Чисто. Легко.

50 очков Хогвартсу.

Толпа взревела.

Но Крам не смотрел на Драко. Крам смотрел на Гарри.

Золотой снитч был у восточной трибуны. Он висел в воздухе, сверкая, как обещание победы.

Крам рванул.

Гарри — следом.

Они летели так, что стадион замер. Даже комментатор замолчал.

Снитч был в метре от земли. Гарри и Крам — в полуметре от него.

Рука Крама потянулась.

Гарри видел, как пальцы болгарина сжимаются вокруг золота.

И в этот момент — снитч дёрнулся.

Влево. Прямо под руку Гарри.

Гарри не думал. Он просто сжал пальцы.

Золото забилось в кулаке.

Тишина.

А потом — крик. Десять тысяч голосов, слившихся в один.

— ПОТТЕР ПОЙМАЛ СНИТЧ! ХОГВАРТС ПОБЕДИЛ!

Гарри поднял руку над головой. Снитч трепыхался в кулаке, как живой.

Крам смотрел на него. Без злости. С уважением.

— Хорошая игра, Поттер, — сказал он.

— Ты тоже, — ответил Гарри.

--

Рон стоял на коленях на поле и плакал.

Не от горя — от облегчения. Он пропустил пять мячей, но отбил двенадцать. Он не был героем, но и не был проигравшим.

Гарри подошёл к нему, протянул руку.

— Ты молодец, — сказал Гарри.

— Я чуть не убил команду, — прошептал Рон.

— Но не убил.

Они обнялись.

Гермиона смотрела на это с трибуны и чувствовала… облегчение. И пустоту. Потому что победа была не Рона. И не её.

Драко шёл к раздевалке, держа серебряный снитч в руке. Аманда повисла у него на шее, целуя в щёку.

— Ты великолепен! — кричала она.

— Знаю, — ответил Драко, но его глаза смотрели не на неё. Они нашли Гермиону на трибуне.

Он не улыбнулся. Не послал воздушный поцелуй. Просто посмотрел — долго, серьёзно, как будто спрашивал: «Ну что, Грейнджер? Тебе понравилось?»

Она отвернулась первой.

Но её сердце билось быстрее, чем в минуты, когда Гарри ловил снитч.