Из осколков и тайн (гет)

Письмо из Сиднея пришло в самый душный день июня.

Гарри видел, как Рон схватил конверт, сорвал печать и, пробежав глазами первые строчки, резко поднялся из-за стола. Сова вылетела в окно, а Рон уже бежал наверх, перешагивая через ступеньки.

Через час Гарри поднялся на чердак. Рон сидел на полу, уронив руки между колен, а развернутый пергамент валялся рядом. Гермиона писала, что процесс восстановления памяти продвигается медленно, колдомедики запрещают форсировать, и вернуться она сможет не раньше чем через пару недель.

— Она вернётся, — тихо сказал Гарри, садясь рядом. — Ещё немного, и она будет здесь.

Рон кивнул, но не поднял головы. И Гарри, глядя на его ссутуленные плечи, подумал, что ему самому не помешало бы в это поверить.

Каждый вечер, возвращаясь из Аврората, Рон сворачивал не на чердак, а в комнату Фреда и Джорджа. Гарри несколько раз проходил мимо приоткрытой двери и всякий раз видел одно и то же: Рон молча садился на пол среди картонных коробок с недоделанными изобретениями — канареечные помадки, шуточные палочки, мотки бечёвки, — запускал руки вглубь, доставал старые заготовки, очищал от пыли и раскладывал по кучкам. Методично, молча, не поднимая глаз на брата.

Джордж сначала не реагировал — сидел на кровати и смотрел сквозь стену. Но к концу недели что-то сдвинулось. Когда Рон в очередной раз уселся на пол, Джордж медленно повернул голову и долго смотрел, как руки брата перебирают старые шестерёнки. А на следующий день он сам соскользнул с кровати, сел напротив Рона и молча потянулся к той же коробке, перехватив у брата моток бечёвки.

Без слов. Без утешений. Просто двое в комнате.

* * *

Жара спадала только после девяти вечера, и тогда Нора оживала. Гарри старался находить время для прогулок с Джинни — они уходили к холмам, подальше от скрипучих половиц и тоски, въевшейся в стены.

Гарри ловил себя на том, что его инстинкты рядом с ней меняются. Он больше не сканировал кроны деревьев — он замечал её: как Джинни на ходу закручивает прядь волос на палец, как жмурится на закат, ловя последнее тепло. На вершине холма, когда поднимался ветер, он молча стягивал рубашку, оставаясь в футболке, и набрасывал ей на плечи. Она оборачивалась, её пальцы, принимая ткань, задевали его шею. Он замирал, перехватывал её ладонь, и они стояли так, переплетя пальцы, глядя, как гаснут огни Оттери-Сент-Кэтчпол.

С каждым днём напряжение копилось — густое, сладкое, готовое вспыхнуть от любой искры.

И это случилось в конце июня. Гарри вернулся из Министерства вымотанным — весь день на полигоне, защита от стихийных проклятий, одежда пропахла гарью и пылью. В Норе все уже спали. Он зашёл в ванную, стянул футболку и плеснул в лицо ледяной водой.

Дверь, чья защёлка давно рассохлась, тихо скрипнула.

Гарри обернулся. В проёме стояла Джинни со стопкой свежих полотенец — замерла, не извинилась, не закрыла дверь, просто стояла и смотрела.

В комнате стало тесно. Гарри не шевелился.

Джинни шагнула вперёд, и полотенца мягко опустились на край раковины. Она подошла почти вплотную — он уловил запах цветочного мыла, услышал, как сбилось её дыхание. Джинни подняла руку, и её пальцы осторожно легли ему на грудь — прямо на шрам от медальона.

У Гарри перехватило дыхание. Её пальцы были тёплыми, лёгкими — по коже пробежали мурашки. Джинни медленно повела ладонью вниз, очерчивая контуры старой раны, и он чувствовал, как сердце колотится под её пальцами, как потемнели её глаза, как она выдохнула сквозь приоткрытые губы.

Они стояли в нескольких сантиметрах друг от друга, и Гарри не знал, что сказать, можно ли дышать. Он перехватил её запястье — пальцы подрагивали — поднёс её ладонь к губам и поцеловал, медленно, а потом прижался лбом к её лбу.

Джинни выдохнула — прерывисто, со всхлипом — и уткнулась лицом в его плечо. Её руки обхватили его спину, крепко, до боли. Они стояли так несколько минут. Гарри чувствовал, как тяжело и часто она дышит, как её пальцы впиваются в его спину, и просто прижался щекой к её волосам. Не отстраняясь, но и не делая шага вперёд.

* * *

Двадцать девятого июня душное небо наконец разорвалось грозой. Ливень обрушился стеной, и в семь вечера, как и обещала Гермиона в коротком письме накануне, камин в гостиной Норы вспыхнул изумрудным пламенем.

Первой из камина вышла Гермиона — бледная, с красными глазами. За ней, цепляясь друг за друга, появились мистер и миссис Грейнджер — растерянные, напуганные магией, но живые.

Гостиная взорвалась гамом. Молли первой подлетела к Гермионе, сгребла её в объятия, всхлипывая и причитая. Артур пожимал руку мистеру Грейнджеру, а миссис Грейнджер испуганно оглядывалась на летающие свечи. Гермиона что-то говорила, улыбалась сквозь слёзы, но взгляд её метался по комнате — пока не нашёл тех, кого искала.

Джинни подошла и крепко обняла подругу, не говоря ни слова. Гермиона уткнулась носом в её плечо и затихла на секунду, а когда отстранилась — обе шмыгали носами.

— Ты как? — спросила Джинни.

— Дома, — ответила Гермиона, вытирая щёки. И посмотрела поверх её плеча — на Гарри.

Он шагнул к ней, и она сама потянулась к нему, обхватывая его за шею. Гарри прижал её к себе, чувствуя, как тонко дрожат её плечи.

— Я вернулась, — шепнула она ему в ухо.

— Я знал, — ответил он.

Позади кто-то кашлянул. Они отпустили друг друга, и Гарри увидел Рона, стоявшего в дверях кухни: тот смотрел на них, бледный, с побелевшими пальцами, вцепившись в косяк.

Гермиона обернулась, встретилась взглядом с Роном — и исчезла в его объятиях, прежде чем кто-то успел сказать ещё слово. Она вцепилась в его куртку, он прижал её к себе так, что её ноги оторвались от пола, и никого вокруг для них больше не существовало.

Молли тактично увела Грейнджеров показывать дом, Артур засеменил следом, а Гарри заметил, как Рон и Гермиона выскользнули в сад — под ещё моросивший дождь, держась за руки. Они остановились под старым ясенем, и Рон накинул на них обоих свою куртку, укрываясь от капель.

Гарри остался стоять посреди опустевшей гостиной.

— Ну, дела-а, — раздалось сбоку.

Он обернулся. Джинни стояла, скрестив руки, и смотрела в окно, на парочку под деревом.

— Прямо при всех. Мама, наверное, уже шторы для свадьбы выбирает.

Гарри засмеялся. Джинни повернулась и он смущенно замолчал.

После той ночи в ванной они не оставались наедине — работа, общие ужины, усталость до дрожи, и оба ловко избегали момента, когда нужно было бы посмотреть друг другу в глаза дольше пары секунд. Сейчас Джинни смотрела на него, и щёки её медленно розовели.

— Ты чего? — спросил он, хотя сам знал, чего.

— Ничего, — ответила она слишком быстро и отвернулась к окну, за которым всё ещё хлестал ливень. — Помочь маме с ужином?

Не дожидаясь ответа, она выскользнула из гостиной. А Гарри остался стоять посреди пустой комнаты, чувствуя, как гудит в висках.

Ливень стихал медленно — переходя в мелкий, моросящий дождь, а потом и вовсе прекратился. Небо начало светлеть, и Молли, выглянув в окно, объявила, что ужин будет в саду.

Гарри помогал выносить тяжёлые блюда, когда на крыльце появилась Гермиона. Она перехватила у него тарелку с пирогом и пошла рядом.

— Дай угадаю, — сказала она, не глядя на него. — Ты не спал нормально ни одной ночи. Ел через раз. И с Роном вы почти не разговаривали.

Гарри хмыкнул.

— Ты за месяц в Австралии легилименции выучилась?

— Я вас восемь лет знаю, — она остановилась, поставила тарелку на стол и повернулась к нему. — Я серьёзно, Гарри. Как вы?

Он помолчал, глядя, как Молли расставляет приборы в другом конце сада.

— Рон писал тебе про Дорсет?

— Да.

— Тогда ты знаешь.

Гермиона шагнула ближе.

— Я чуть с ума не сошла, когда прочитала, — голос у неё дрогнул, но она взяла себя в руки. — Мы разберёмся.

— Хорошо, что ты вернулась, — тихо сказал он.

Гермиона коротко сжала его ладонь и отпустила. И тут же, будто спохватившись, оглянулась на дом.

— А где все? Миссис Уизли сказала, что Билл и Флёр будут.

— Перси тоже обещал быть, а вот Чарли не смог прилететь.

Она кивнула и скрылась в доме.

Вскоре камин вспыхнул снова. Из огня вышел Билл — его длинные волосы были стянуты в хвост, на лице играла тёплая улыбка. За ним, с корзинкой пирожных, появилась Флёр — она чмокнула Гарри в щёку и упорхнула на кухню.

— Гарри! — Билл крепко пожал ему руку. — Рад тебя видеть.

Последним из камина вышел Перси. Он задержался на пороге, поправляя очки, и, увидев Гарри, замялся, но подошёл и протянул руку.

— Привет, Гарри.

— Привет, Перси.

Они пожали руки — коротко, без лишних слов. Перси кивнул и направился в сад.

Андромеда прибыла, когда стол уже был накрыт. Она появилась у калитки — с плетёной корзинкой и закутанным в голубое одеяльце Тедди на руках.

— Ты осунулся, Гарри, — сказала она вместо приветствия.

— Всё в порядке, проходите.

Он принял у неё корзинку и хотел проводить к столу, но из-за спины раздался восторженный визг.

— Bébé! — Флёр подлетела к Андромеде раньше, чем кто-либо успел сказать слово. — Можно подержать?

Андромеда растерянно переглянулась с Гарри, но Флёр уже тянула руки к свёртку. Тедди, только что мирно спавший, заворочался, нахмурил крошечный лобик — и его волосы на глазах стали платиново-белыми, точь-в-точь как у Флёр.

— О! — восхищённо выдохнула она. — Настоящий метаморф!

Она заворковала, и Тедди, похоже решив, что всё в порядке, снова закрыл глаза.

Вскоре малыш перекочевал к Молли, которая укачивала его одной рукой, продолжая командовать накрыванием стола, а потом и к Гарри. Он взял тёплый, пахнущий присыпкой свёрток и на секунду замер, прижимая его к груди. Тедди всхрапнул и ткнулся носом ему в ключицу.

— Я смотрю, ты освоился, — тихо сказала Джинни, проходя мимо с салатницей.

Гарри улыбнулся и передал Тедди обратно Андромеде — она ждала у стола, с лёгкой, понимающей улыбкой.

Но главное произошло, когда из дома вышел Джордж.

Он спустился сам — впервые за два месяца. Он постоял на пороге, оглядывая шумную компанию за столом, и Гарри увидел, как на его лице мелькнуло что-то, похожее на узнавание.

А потом он заметил пустой стул между Роном и Биллом — и медленно пошёл к нему.

За столом стало тихо.

Молли замерла с блюдом в руках. Билл обернулся, проследив за взглядом жены. Перси снял очки.

Джордж сел. Взял вилку и начал есть. его шрам на ухе белел в лучах заходящего солнца

Молли беззвучно заплакала, уткнувшись в плечо Артура. Перси снял очки и принялся протирать стёкла, хотя они были чистыми. Флёр придалась щекойц к плечу Билла и замерла, не сводя глаз с Джорджа.

Джинни д столом взяла Гарри за руку и он сжал её пальцы. Они сидели так, не говоря ни слова, пока за столом снова не стало шумно.

* * *

Ночь опустилась на Нору тёплая и тихая.

Гости разошлись ближе к полуночи. Андромеда с Тедди аппарировала домой. Перси ушёл через камин. Билл и Флёр ушли последними — Флёр долго обнимала Молли, шепча ей что-то на ухо, и та согласно кивала.

Грейнджеров Артур увёл в дом. Рон и Гермиона сидели на скамье. Гарри стоял на крыльце и видел, как голова Гермионы покоится на плече Рона, а он что-то тихо говорит ей, перебирая прядь её волос.

Джинни вышла следом и остановилась рядом, а затем немного толкнула его.

— Перестань уже прятаться от меня по углам, — и скрылась в доме, не дав ответить.

На лице Гарри расплылась улыбка.