Последний закат (гет)

“Иногда нам хочется, чтобы этого замка никогда не существовало. Мы читали в древних свитках о порталах в иные миры, где нет магии аликорнов, нет вечного солнца нашей сестры и нет этого удушающего долга перед подданными. Как бы мы хотели оказаться там. Быть безликими и чужими и начать всё с чистого листа. Чтобы нас судили по поступкам, а не по блеску диадемы. Там, в безвестности, мы наконец-то обрели бы покой, которого Эквестрия нам никогда не даст...”

* * *

Сансет тяжело опустилась на прохладную траву под деревом. Очередной на редкость тягомотный день прервался на обеденный час. Урча животом, единорожка поторопилась вынуть из сумки сэндвич с ромашками — единственную на сегодня еду, наспех найденную на королевской кухне. Не имея ни малейшего желания сталкиваться с Кейденс, Сансет попросту перестала приходить к завтраку, отчего всё чаще стала голодать — не слишком хорошо для здоровья, но из двух зол она раз за разом предпочитала голод.

Не то чтобы она реже виделась с розовой принцессой на учёбе, но там ей хотя бы не приходилось с ней разговаривать. Молчать за одним столом с семьёй было гораздо сложнее, а на уроках у неё был вполне приемлемый способ лишний раз не взаимодействовать с Кейденс — Сансет всего лишь соблюдала дисциплину и не более того. 

Единственное, что единорожка для себя вынесла, это то, что бесполезно открыто противостоять сопернице, ведь юный аликорн снова и снова будет жаловаться Селестии на её неподобающее поведение. А потому Сансет старалась держать свои эмоции в узде, но проще всего это делать, когда перед глазами лишний раз не мельтешит это розовое нечто. 

Прикончив сэндвич в пару укусов, единорожка взглянула из тени на скамейку вблизи школы. Там расположилась сама Кейденс, по обеим сторонам от которой сидели по две единорожки, и каждая предлагала аликорну попробовать свой обед, протягивая ланч-бокс, наполненный едой. Счастливая принцесса пробовала у всех по очереди и, судя по всему, хвалила их стряпню, потому как единорожки восхищённо вздыхали, чуть ли не в рот ей заглядывая. Наблюдая эту картинку, Сансет ощутила лёгкую тошноту и мгновенно потеряла аппетит.

Как же всё-таки глупы некоторые пони. Они упорно не хотят замечать очевидных вещей и совсем не видят истинную сущность Кейденс. 

Ощутив позади чьё-то присутствие, единорожка вернулась за дерево и наткнулась на стоящего там Шайнинга. В голове тут же всплыл их недавний разговор, и Сансет заметно погрустнела. 

Она так и не смогла узнать, что это было, а кадет с завидной упорностью избегал этой темы. В конечном итоге, чтобы не обострять обстановку, единорожка решила сделать вид, что этого не было, молча давя в себе обиду. Терять своего единственного друга ей совершенно не хотелось.

— Эй, у тебя всё нормально? — спросил кадет и, подойдя ближе, легонько ткнул её копытом в бок. — Какая-то ты странная последнее время.

Скосив на него глаза, Сансет отметила для себя, что он вновь улыбался как прежде, всё с тем же наивным и вечно беспечным блеском в глазах. 

Возможно, она его просто неправильно поняла в тот раз? И это действительно была всего лишь шутка, которая того не стоила.

Единорожка устало вздохнула и села обратно в траву, где до этого жадно поглощала свой сэндвич. Ей не хотелось в очередной раз ругаться с Шайнингом, единственным островком стабильности среди этого безумия. Зато у неё было огромное желание прижаться к нему, раствориться в его тепле и забыть всё как страшный сон. Хотя бы на минуту.

— Нет, — отозвалась Сансет. Уронив взгляд под копыта, она решила отбросить всякое притворство. Зачем ей врать, что с ней всё в порядке, когда на самом деле это не так? — Вокруг меня постоянно что-то происходит, — произнесла она вдруг с мрачной решительностью. В голове крутилось множество мыслей, но она так и не смогла зацепиться ни за одну. В отчаянии она сжала челюсти до зубного скрипа. — Почему со мной? Почему именно я? — процедила она и с досады ударила копытом по мягкой траве. — Это… так раздражает.

Шайнинг присел рядом с ней, и единорожка почувствовала, как его шёрстка коснулась её бока. 

— Уверен, всё не настолько плохо, — сказал он и со вздохом добавил: — По крайней мере, тебе не приходится отрабатывать на полигоне за ночные прогулки.

Услышав о ночных прогулках, Сансет настигло запоздалое осознание. Он вовсе не избегал её всё это время: всему виной была отработка за то, что они попались тогда страже в ночном квартале.

— Так вот куда ты постоянно уходишь после уроков, — виновато произнесла единорожка. — Прости, в этом есть и моя вина.

Шайнинг махнул копытом, показывая ей, что для него это всего лишь пустяк.

— Даже не заморачивайся, — усмехнулся он. — Отработаю, куда денусь.

Глядя на его улыбку, Сансет почувствовала, как на душе у неё стало немного легче. Несмотря на обстоятельства, Шайнинг всегда оставался прежним. Он был всё тот же глупый забавный кадет, которого она успела так сильно полюбить. 

Наверное, последние несколько дней они проводили слишком мало времени вместе. Когда закончится отработка Шайнинга и научная конференция Сансет, им просто необходимо снова выйти на ночную прогулку. Вот только на этот раз единорожка будет более осторожна и они точно никому не попадутся.

— Что-то не так? — поинтересовался белый единорог, когда пауза стала слишком долгой. 

Всё это время Сансет просто смотрела ему в глаза, словно вновь вернулась в ту ночь на Гала, когда между ними не было никаких недомолвок, лишь чистые, ничем не сдерживаемые чувства.

— Шайнинг, — произнесла она мягко, словно пробуя его имя на вкус.

Уши жеребца заинтересованно дрогнули.

— Да?

Сансет машинально обхватила сидящего рядом друга хвостом, словно боялась, что он вдруг отпрянет от неё.

— Ты же всё ещё мой страж? — с надеждой спросила она.

Шайнинг нервно хихикнул.

— Конечно, что за странный вопрос, — с улыбкой отозвался он.

Сансет облегчённо выдохнула, и удушливый ком обиды, терзавший её с того самого дня, окончательно растаял.

— Прости, что сомневалась в тебе, — тихо произнесла единорожка, и её голос дрогнул от искреннего раскаяния.

Шайнинг виновато улыбнулся и положил копыто ей на плечо, пытаясь развеять остатки неловкости.

— Это я, дурак, не подумал, — мягко отозвался он. — Всё нормально.

Его сияющие глаза смотрели на неё с такой обезоруживающей нежностью, что у Сансет окончательно растаяли все сомнения. Не выдержав нахлынувшего порыва благодарности и облегчения, золотистая кобылка порывисто подалась вперёд. Наплевав на всё, она мягко прижалась своими губами к его губам в коротком, но трепетном поцелуе. Напуганный и удивлённый неожиданностью её поступка, Шайнинг забавно округлил глаза, замер на долю секунды, а когда Сансет отстранилась, его белая мордочка стремительно окрасилась в густой пунцовый цвет. Он лихорадочно огляделся по сторонам, нервно подёргивая ушами и забавно вжимая голову в плечи.

— Что с тобой? Неужели стесняешься? — усмехнулась единорожка, не без наслаждения наблюдая за его реакцией.

— Одноклассники, если увидят, засмеют, — смущённо пробормотал кадет. — Ты же помнишь, какие они придурки.

— Было бы кого бояться. Они же обычные слабаки, — пожала плечами Сансет.

— Может, и слабаки, но небылицы разносят на весь Кантерлот, — резонно заметил белый жеребец, криво ухмыльнувшись.

— Плевать на них, — Сансет легко отмахнулась копытом от его доводов, но вдруг она кое-что вспомнила и её взгляд стал серьёзным и немного робким. — Знаешь, у меня скоро день рождения. Ты не хотел бы отпраздновать его вместе со мной?

Единорожка была почти уверена, что Селестия вновь забудет о ней, и вспомнить без помощи Инки Пена она совершенно точно не сможет. Есть, конечно, такая замечательная помощница, как Рейвен, но та вряд ли в курсе о таких тонкостях в свой первый год работы, а потому не было никаких шансов, что Сансет проведёт свой день рождения не в гордом одиночестве.

Шайнинг удивлённо моргнул, и его уши заинтересованно встали торчком.

— Разве дни рождения празднуют не с семьёй? — осторожно поинтересовался он.

При упоминании семьи, внутри Сансет снова на секунду заворочался холодный ком. Перед глазами пронеслись образы Селестии с её вечно недовольным лицом, безразличного Блюблада и наигранно вежливой Кейденс. Золотистая пони мрачно опустила взгляд в траву.

— С этим всё очень сложно, — глухо отозвалась она и добавила с робкой надеждой: — Потому я и хотела отпраздновать только с тобой.

Лицо кадета мгновенно приобрело серьёзное осмысленное выражение, которое Сансет сложно было прочитать. Он приоткрыл рот, словно хотел что-то сказать, но передумал и сомкнул губы, после чего его взгляд вдруг резко оживился и он выпалил:

— Да. — Шайнинг улыбнулся, словно наконец-то решился. — Да, конечно, — повторил он для верности, и Сансет с сомнением склонила голову на бок.

— Точно? Уверен, что сможешь? — переспросила она.

— Уверен, — подтвердил единорог. Внезапно вскочив на ноги, он вдруг заторопился уйти. — Думаю, мне пора идти. Увидимся, Сансет.

Он исчез из виду, прежде чем единорожка успела сказать ему вслед:

— Да, увидимся, Шайнинг.

* * *

Случайно смахнув с полки охапку пыли себе на голову, единорожка оглушительно чихнула и поспешила отряхнуться. Её передёрнуло от отвращения, когда она сняла с гривы засохшего паука. 

Сансет разбирала старые свитки в комнате глубоко под замком и уже порядком заплутала во времени. Возможно, она провела там целый день, а возможно, и всего пару часов. Ей попадались не особо интересные документы, видимо, перенесённые из какого-то старинного архива. Одна охапка книг полностью поросла плесенью, и золотистая пони не разбирая выкинула её в кучу мусора, которая стремительно росла с каждой минутой. Уцелевшее же отправлялось на соседнюю полку, которую единорожка уже заранее успела расчистить. 

В этой странной комнате по-прежнему пахло сыростью, хотя она решительно не понимала, где тут может быть источник влаги. Разве что где то в стене была глубокая трещина, через которую потихоньку сочились грунтовые воды, достаточные для сырости, но слишком скудные для потопления. В любом случае находиться здесь слишком долго не стоило. Сансет подозревала, что такое замкнутое сырое пространство, напоминающее скорее пещеру, чем комнату, могло сказаться на здоровье не самым лучшим образом. 

Вдруг послышался лёгкий шорох, и единорожка в страхе подскочила, оборачиваясь на источник звука. Она опасалась, что это была мышь, но оказалось, это был всего лишь обрывок грязной ткани, упавшей со старого зеркала. Видимо, какая-то часть тряпки постепенно соскальзывала каждый раз, когда Сансет случайно задевала её бедром, пробираясь к импровизированной куче мусора. 

Взгляд единорожки невольно скользнул по своему напуганному отражению в зеркале. 

Что-то с ним определённо было не так. Вот только что?

Сансет в нерешительности села напротив зеркала. Оно не было ни тусклым, ни пыльным — идеальная зеркальная поверхность. Неужели оно было таким же чистым, когда она видела его в прошлый раз? Единорожка никак не могла вспомнить, как бы ни пыталась. 

Внимательно прислушавшись к своим ощущениям, она вдруг почувствовала лёгкое дуновение магии, словно перед ней было открытое окно. Этот лёгкий ветер не колыхал её гриву, как это было с Селестией, но он был настолько ощутимым, словно Сансет открыла для себя иное восприятие, не совсем связанное с осязанием, но очень к нему близкое.

Могло ли это зеркало быть тем самым магическим артефактом? Но как оно в таком случае работало? В прошлый раз при касании ничего не произошло, но вдруг Сансет просто не знала как его правильно активировать?

Единорожка вернулась к полкам и с удвоенным рвением принялась разгребать хлам. Если она права, то где-то поблизости может лежать информация об этом зеркале, потому что оно явно магическое и без инструкции его вряд ли бросили бы здесь просто так. 

В самом дальнем углу верхней полки она наткнулась на объёмный свиток и поспешила левитировать его поближе к себе. На нём виднелась надпись “Кристальное зеркало”, написанная побледневшими от времени чернилами. Поторопившись его развернуть, единорожка испуганно отскочила от свитка — большая его часть попросту осыпалась от старости, превратившись в кучку пыли на полу. 

“Нехорошо это”, — с досадой подумала Сансет, с осторожностью держа в магическом захвате уцелевшую часть. — “Наверняка там было столько важной информации, но теперь я никогда не смогу узнать, что именно там было написано”.

Подсвечивая себе рогом, единорожка аккуратно развернула потрескавшийся свиток до конца. Она прочитала весь уцелевший текст, намереваясь позднее переписать всё, что успела узнать. Всё равно при повторном его развороте он окончательно рассыплется, прямо как вся его остальная часть.

Полезной информации уцелело немного, но даже она заставила Сансет сильно удивиться.

Как оказалось, никакое это было не зеркало. Это был портал в иной мир, не похожий на Эквестрийский. Изначально он был найден в пещерах глубоко под Кантерлотом, и это был большой магический кристалл. Лишь многие века спустя он был вынут и обработан, и только при Старсвирле Бородатом приобрёл вид зеркала в замысловатой кованой раме. Приглядевшись, Сансет даже смогла заметить, что часть рамы нарочно приподнята над полом с помощью небольшого постамента со ступенями — явный признак, указывающий на то, что в зеркало можно было войти, словно в дверной проём. 

Найденный свиток также сообщал, что в мире по ту сторону портала не было магии. Сперва единорожка подумала, что не совсем правильно прочла, но, внимательно перечитав текст, убедилась, что всё она прочитала верно. 

Но как же в таком случае возможно было существовать без магии? Все базовые вещи, например: смена суток, сезонов или погоды, контролировались с помощью магии пони напрямую. Возможно, там всем этим управляют как-то иначе?

К сожалению, далее свиток не только не отвечал на эти вопросы, но и подкидывал новые. 

Любое существо из мира пони, прошедшее через портал, неизбежно трансформировалось и адаптировалось под мир по ту сторону зеркала. Никаких подробностей процесса не было описано, и Сансет тяжело сглотнула, опасливо покосившись на портал. Но почти сразу же она нашла глазами примечание, что трансформация при возвращении обратима, и с облегчением выдохнула. 

Далее шёл какой-то неразборчивый рисунок двуногого существа, показанный в качестве примера трансформации. Старсвирл никогда не умел рисовать, и по этой его особенности, а также чрезмерной краткости, единорожка сразу догадалась об авторстве свитка. 

“Вот же ленивый пень, — подумала Сансет, когда увидела, что свиток на этом обрывается. — Если бы написал нормальную книгу, а не чиркал на огрызке пергамента, то всё прекрасно сохранилось бы“.

Стоило ей поднести свиток поближе, чтобы разглядеть, как он распался на отдельные лоскутки, и она с раздражением выругалась. Найдя в этой неразборчивой массе рисунок, она снова внимательно осмотрела его.

Существо было похоже на Меган, человека, который, если верить старым легендам, спас мир пони от неминуемой гибели. Было множество споров о том, мог ли на самом деле существовать человек или древние пони полностью его выдумали. Теперь же можно было допустить вероятность, что Меган являлся существом из другого мира, попавшим в Эквестрию по чистой случайности. Или это была она? Сансет слишком давно читала эту легенду и не была уверена в половой принадлежности существа.

Все эти неразрешённые вопросы осели в душе единорожки — плюс одна тайна в копилку её сомнений. 

Она вновь с тревогой взглянула на зеркало. Стоило ли ей проверить, что там скрывалось по ту сторону зеркала? Или мир без магии будет для неё слишком опасным? 

В прошлый раз ничего не сработало, но в этот раз всё выглядит иначе. Возможно, сейчас портал активировался за счёт движения небесных тел? Никакого другого влияния он не получал — ни от солнца, ни от луны, ни от пони, ни от любого другого взаимодействия, — менялись лишь положения звёзд на небе, что сами по себе магически заряжены. Именно при помощи звёзд сможет вернуться Найтмер Мун из заточения, а значит, на портал подобное правило тоже могло распространяться.

Сансет напряжённо размышляла. 

Даже не научная конференция толкала её на опасный эксперимент. Не обязательно изучать портал так досконально — хватило бы и той информации, что она уже нашла. Но ей самой было дико любопытно, что скрывалось там, в другом мире. Чем он так отличается от приевшейся Эквестрии? Действительно ли он населён людьми? И главное, как бы выглядела она сама в таком облике?

В конечном итоге единорожка выбросила лоскуток дряхлого пергамента и левитировала себе седельную сумку — в ней как раз лежали карандаш и блокнот, так как ранее она надеялась записывать заметки в процессе уборки, в случае, если найдётся что-то интересное. Как раз всё это пригодится в том мире для записей и зарисовок на ходу. 

Не дав себе времени передумать, Сансет набрала воздуха в грудь, будто собираясь нырнуть в холодную воду, и решительно шагнула в портал. 

В мгновение ока реальность схлопнулась за её спиной, и единорожку накрыло дезориентирующее буйство ощущений. Её затянуло в бешеный водоворот, где пространство и время перекручивались, словно тугие нити. Физически Сансет почувствовала себя так, словно её тело резко пропустили через узкий ткацкий станок, вытягивая и перекраивая каждую мышцу. В ушах нарастал гул — портал буквально вырывал из неё привычную эквестрийскую магию, перестраивая её по кусочкам в нечто другое. А затем этот стремительный водоворот выплюнул её наружу. Сансет с глухим неуклюжим стуком свалилась на что-то жёсткое. В нос ударили ароматы свежескошенной травы и дорожной пыли, непривычные и совершенно непохожие на запахи заброшенной дворцовой кладовки глубоко под замком, где она была ещё мгновение назад. 

Пытаясь подняться, она по привычке хотела опереться на передние ноги, но конечности повели себя неестественно. Они гнулись в совершенно других суставах, казались слишком длинными и пугающе слабыми. Сансет в панике уставилась прямо перед собой. Вместо золотистых копыт её взгляду предстали пятипалые кисти рук. Она лихорадочно коснулась своего лица — оно было плоским и без привычной вытянутой мордочки, но самым страшным было то, что на лбу больше не прощупывалось даже намёка на рог, лишь гладкая кожа.

Сансет сидела на асфальте посреди какого-то залитого солнцем сквера, испуганно осматривая своё новое тело в незнакомой одежде. Она совершенно точно не надевала сегодня ни малиновую блузку, ни короткую чёрную юбку. Её седельная сумка в виде небольшого рюкзака теперь свисала на спину с непривычно узких человеческих плеч. 

Она действительно сделала это. 

Портал сработал, лишив её магии, и превратил в то самое двуногое существо из древних легенд. И это место вовсе не выглядело опасным, даже наоборот — всё выглядело настолько мирно, что почти напоминало Сансет дворик школы имени принцессы Селестии. Рядом была огромная мраморная статуя лошади на высоком постаменте — кажется, Сансет вышла именно из него. Неподалёку расположилось пурпурное двухэтажное здание, к которому вереницей торопились разного цвета люди. Некоторые из них с любопытством рассматривали сидящую на асфальте девушку, в которую превратилась единорожка. 

Спохватившись, она попыталась встать на ноги, как все нормальные люди, но, покачнувшись на непривычных конечностях, Сансет не удержалась и повалилась вперёд. Остановил её падение вовремя подошедший паренёк, поэтому упала она не на асфальт, а на его грудь.

— Вот это каблуки! — восхищённо произнёс он, держа её в объятиях. — Тебе вообще удобно на таких ходить?

Его желтоватое лицо и синяя гри.. волосы показались Сансет очень знакомыми. Кажется, она встречала в своей школе очень похожего пегаса, только никак не могла вспомнить, как его зовут.

— У тебя всё в порядке? — спросил паренёк, продолжая держать её в руках, будто это было самым обычным делом. — Выглядишь потерянной. Ты новенькая?

Оттолкнув от себя незнакомца, Сансет вновь опасно покачнулась, но всё же устояла на ногах. Держать равновесие всего на двух ногах при отсутствии хвоста было той ещё задачей. Её взгляд скользнул по странной обуви. Она понятия не имела, как на ней оказались чёрные лакированные сапожки на высоких каблуках, однако даже так девушка ощущала, что стоит вполне устойчиво. Немного потоптавшись на месте, чтобы привыкнуть, она неохотно отозвалась:

— Да, я здесь новенькая. — Паренёк улыбнулся ей и хотел протянуть руку, но, заметив этот жест, Сансет тут же строго остановила его. — Даже не смей! Не люблю, когда меня трогают.

Всё же единственным, кому единорожка позволяла к себе прикасаться, был лишь Шайнинг Армор. 

Сконфузившись, юноша отдёрнул руку и, не зная куда её деть, смущённо вцепился в лямку своего рюкзака.

— Так, а… Из какого штата ты родом? — спросил он, видимо, чтобы поскорее перевести тему и избавиться от неловкости, но своим вопросом он лишь сильнее загнал её в тупик.

Она не понимала, что за штаты он имеет в виду, ведь она не знала об этом мире вообще ничего. Не желая показаться странной, Сансет решила скрыть своё незнание самым банальным способом.

— С чего вдруг такой интерес? — с напускным подозрением спросила она, и паренёк тут же виновато потупил взгляд.

— Прости. Если не хочешь, можешь не говорить, — пробормотал он, но вдруг вспомнил о чём-то и оживился: — Точно! Тебе, наверное, нужен директор. Идём, я провожу тебя в её кабинет.

На секунду Сансет задумалась, стоит ли идти в школу, но потом поняла, что это будет самым идеальным прикрытием для изучения этого мира изнутри. Никто даже не заподозрит, что с ней что-то не так, если она притворится обычной ученицей и по-тихому будет делать заметки.

— Да, было бы здорово, — кивнула девушка и отправилась вслед за пареньком к парадному входу.

Когда он распахнул перед ней тяжёлую стеклянную дверь, пропуская её первой, Сансет опасливо осмотрелась и переступила порог школы.

Начищенный до блеска кафель, высокие потолки и массивные гранёные колонны из светлого камня — буквально всё кричало о том, что это совершенно другое место, не имеющее ничего общего с привычной школой имени принцессы Селестии. Вдоль стен холла были обустроены подсвеченные изнутри стеклянные витрины. Сквозь идеальную прозрачность стёкол Сансет могла разглядеть блестящие золотые кубки, наградные статуэтки и медали, свидетельствовавшие о триумфах здешних учеников. Стены второго яруса украшали длинные вертикальные вымпелы с какими-то незнакомыми эмблемами, а прямо по центру холла, над арочным проходом в дальнее крыло со школьными шкафчиками, висел большой квадратный портрет в широкой резной раме, который тут же приковал к себе взгляд девушки. Она едва не вскрикнула от удивления, когда внезапно осознала, что за человек изображён на портрете.

“Старсвирл?!” — подумала Сансет, остолбенев от изумления посреди холла.

Правда, он был ещё не Бородатый, судя по не сильно состарившемуся лицу, поросшему короткой щетиной. Табличка на раме гласила, что именно он когда-то основал эту школу.

Неужели это был тот самый Старсвирл, который изучал этот мир? Вероятно, какое-то время он жил здесь, изучая это место, и даже добился кое-каких успехов. 

Или…

Сансет оглянулась на паренька, сопровождающего её, и, встретившись с ней взглядом, он дружелюбно улыбнулся ей. Совсем как тот самый пегас.

Возможно, этот Старсвирл являлся человеческой копией, прямо как юноша перед ней являлся копией пони из Эквестрии?

От обилия предположений голова шла кругом, но девушка постаралась сосредоточиться на происходящем вокруг. 

Пока они пробирались через коридор к кабинету директора, Сансет ловила на себе любопытные взгляды различных учеников. Кто-то приветственно махал ей, кто-то молча улыбался, а кто-то беспечно о чём-то перешёптывался, глядя ей вслед. 

Точно. Здесь же никто не в курсе ни о её статусе, ни о её положении в обществе. Здесь она просто Сансет Шиммер, обычная девушка без сложившейся репутации.

Когда она вновь взглянула на своего спутника, то заметила, как его лицо отчего-то помрачнело и он ускорил шаг. Она бы так ничего и не поняла, если бы случайно не заметила несколько парней, наблюдавших за ним с таким откровенным презрением, что Сансет стало не по себе. 

Похоже, этот паренёк не пользовался особой популярностью и даже успел заслужить чей-то гнев. С виду он выглядел вполне безобидным и даже немного стеснительным. Интересно, за что его так возненавидели те парни?

— Чего это они? — шепнула ему Сансет, когда они остановились у двери кабинета.

— Кто? — с удивлением переспросил паренёк. 

Девушка указала взглядом в глубину коридора, отчего тот вновь растерялся.

— Д-да не обращай внимания, — махнул он рукой и смущённо почесал затылок. Кажется, он совсем не хотел это обсуждать, и Сансет не стала настаивать. Ей было не так уж и интересно, что у него за проблемы.

Пожав плечами, она постучалась в кабинет директора.

— Войдите, — послышался из-за двери до боли знакомый голос, от которого сердце испуганно подскочило и рухнуло куда-то в пятки.

Сансет буквально ввалилась в кабинет на ватных от волнения ногах. По другую сторону от массивного дубового стола в кресле директора сидела не кто иная, как Селестия. Вернее, её человеческая версия. Сансет совершенно не представляла, что с ней было бы, встреть она там ту самую, крылатую принцессу.

— Ты в порядке, юный друг? Выглядишь бледной, — мягко произнесла женщина, заметив её замешательство. 

Она встала из-за стола, и её золотистый пиджак, наверняка скроенный из какой-то безумно дорогой ткани, заблестел, переливаясь на солнце. Даже будучи человеком, Селестия всё ещё сохраняла своё желание блистать, несмотря ни на что. От этого осознания Сансет ненадолго онемела, но, быстро взяв себя в руки, выпалила:

— Здравствуйте. Меня зовут Сансет Шиммер, и я здесь впервые. — Прозвучало это словно заученная фраза, но девушка до последнего пыталась совладать с собой, чтобы не выглядеть глупо. Не рассказывать же ей, в самом деле, что она пони из другого мира, которая только что встретила человеческое воплощение своей матери и теперь немало озадачена.

Директриса взяла со стола папку, и Сансет с удивлением обнаружила на ней своё имя.

— Сансет Шиммер… — пробормотала Селестия и улыбнулась девушке. — Да, всё верно. Ты пришла по адресу. Я — Селестия, директор Старшей Школы Кантерлот, — она заглянула в папку, и её улыбка тут же угасла. — Странно. У тебя неполное досье. Нужно отправить запрос на его обновление.

Девушка удивлённо моргнула, не зная, как реагировать на такую информацию.

В этом мире существовало досье на её имя. Существовала её мать. Существовал кадет-пегас, которого она раньше встречала в своей школе. Всё напоминало ей Эквестрию, но, в то же время, всё было совершенно другим. 

Что же это за мир такой?

Может быть, этот мир существовал без неё, и в момент её появления он вписал её в свою реальность? 

Возможно, любое подобное путешествие через портал чревато дисгармонией миров, особенно если путешественников станет больше?

Существует ли в этом мире копия её самой?

Остановив поток своих мыслей, Сансет медленно выдохнула. 

Прямо сейчас она не должна себя выдать. Нужно до конца изучить этот мир и его правила, а для этого нужна холодная голова.

— А… Что это значит? — спросила она директрису.

— Ничего существенного, обычный программный сбой, — пожала плечами Селестия, возвращая папку обратно на стол. — Тебя уже обо всём оповестили? — спросила она так, будто Сансет давно должна была о чём-то знать, отчего у девушки неприятно засосало под ложечкой — слишком знакомое было чувство.

— Боюсь, что нет. — Сансет попыталась улыбнуться, но улыбка получилась слишком вымученной. Не зная, что ещё придумать, она спросила: — Почему меня направили именно сюда?

Директриса обвела девушку снисходительным взглядом, словно уже была готова к её вопросу.

— Тебя отправили сюда по распределению, в нашу профессиональную приёмную семью, — спокойно ответила она и указала на небольшую пробковую доску, прибитую к стене. На ней были закреплены несколько фотографий учеников разного возраста, и среди них Сансет, к счастью, не узнавала никого. — Мы — не просто школа, мы также присматриваем за детьми-сиротами до наступления их совершеннолетия, — объяснила Селестия. — На данный момент ты уже пятнадцатая по счёту.

Сансет тут же представила небольшую комнатушку, вроде той, что она видела в эквестрийском приюте, где ей придётся ютиться с ещё четырнадцатью такими же бедолагами-школьниками, и её возмущению не было предела.

— Пятнадцатая?! — с негодованием выпалила девушка, но тут же осеклась. На её месте кричать на директора было уже чересчур. — Простите, — тут же извинилась она уже более спокойным тоном. — Я здесь впервые и не знаю правил. Мне придётся общаться со всеми своими… братьями и сёстрами? И жить с ними под одной крышей? — осторожно спросила она.

Директриса слегка поморщилась, видимо, приняв Сансет за трудного подростка. Впрочем, ей это не впервой.

— Не стоит так нервничать, — тактично осадила она девушку. — Ты можешь не контактировать с ними, если ты этого не хочешь, но они будут учиться с тобой в одной школе. — Подойдя к окну, Селестия указала куда-то рядом со школой, и Сансет с любопытством выглянула на улицу. — При нашей школе существует специальное общежитие. Туда также заселяются ученики, живущие далеко от школы. Уверена, завуч Луна сможет подобрать тебе подходящую соседку.

И хотя её не прельщала перспектива делить с кем-то тесную комнату, Сансет уже была рада, что соседка будет всего одна, а не целых четырнадцать. В любом случае она здесь ненадолго, и вряд ли даже пойдёт проверять свою комнату, но было крайне интересно узнать, что в этот мир вписал её в себя как сироту и что система содержания этих самых сирот совершенно отличалась от эквестрийской.

Стоп, она только что сказала “завуч Луна”? Неужели копия Луны в этом мире никуда не делась и сейчас спокойно работает в этой школе?

Сансет оторвалась от окна и пытливо уставилась на директрису, словно та сболтнула что-то не то.

— Я всё понимаю, Сансет, — мягко произнесла Селестия и положила руку ей на плечо. Видимо, она посчитала её реакцию за излишнее волнение после переезда. — Новая школа, новое место — ко всему этому привыкнуть очень непросто, но мы с Луной готовы помочь тебе в этом.

— Спасибо. — Всё ещё не веря своим ушам, девушка покорно кивнула.

— Ты можешь обращаться к каждой из нас в любое время. — Обойдя её, женщина вернулась за свой стол, усаживаясь на кресло. — К тому же, у тебя сходу появился новый друг. Наверняка он согласится показать тебе нашу школу, — произнесла она с тёплой улыбкой.

Сансет вопросительно вздёрнула бровь, не понимая, что она имеет в виду.

— Новый друг? — переспросила она.

Директриса сдержанно хихикнула, указав взглядом на дверь с небольшим стеклянным окошком, через которое был виден вихрастый затылок ученика, что привёл сюда Сансет.

— Я всё ещё вижу, как он мечется за дверью. Успокой паренька.

Вспомнив о патлатом мальчишке, что её сопровождал, она тут же успокоилась. За всеми этими вскрывшимися фактами о мире она успела о нём напрочь позабыть. 

Коротко попрощавшись с Селестией, Сансет тут же вышла за дверь. Ей не терпелось записать новую информацию, но рядом с посторонним человеком сделать это будет гораздо сложнее. Излишняя навязчивость паренька её раздражала, но, тем не менее, ей нужен был гид, чтобы поподробнее изучить это место, поэтому у неё не было выбора, кроме как согласиться на его помощь.

— Ты всё это время ждал меня? — спросила она сразу, как только захлопнула дверь в кабинет директора.

При виде неё паренёк заметно оживился, будто успел соскучиться по ней за эти короткие десять минут.

— Конечно! — радостно отозвался он. — Кто-то же должен тебе помочь.

Сансет насмешливо улыбнулась.

— Как самонадеянно, — произнесла она. Похоже, он был настолько уверен в своих силах, что даже не допускал мысли, что незнакомая девушка может попросту его прогнать. Или он был просто откровенно глуп? Впрочем, даже такой недалёкий гид ей вполне подходит, так как не будет задавать слишком много вопросов. — Мне нравится, — одобрительно кивнула Сансет. — Будешь мне помогать. Как там тебя?..

— Я — Флеш, — представился паренёк и снова протянул ей руку. — Флеш Сентри.

— Сансет Шиммер, — отозвалась девушка. Она посмотрела на его руку и протянула свою в ответ, и паренёк мягко пожал её. Это прикосновение было грубым и скорым, и она ощутила на коже что-то жёсткое. Прежде чем Флеш успел убрать руку, она схватила его за пальцы, которые ощущались как-то странно, не так как её собственная рука. — Что это?

Она насильно развернула его ладонь и внимательно осмотрела. 

Грубая, потная, с заусенцами. Подушечки пальцев ощущались словно кончики копыт — жёсткие и блестящие. Ни в какое сравнение с нежными золотистыми пальчиками, что достались ей с этим человеческим телом.

— Что с твоими пальцами? — не заколебавшись ни на секунду, поинтересовалась Сансет. Возможно, это был слишком бестактный вопрос, но у неё не было времени на любезности. Она здесь ради изучения этого мира, и ходить вокруг да около было совершенно не в её стиле.

Паренёк удивлённо взглянул на свою руку, словно видел её впервые, и сперва даже не понял, о чём речь, пока Сансет не ткнула в самый кончик его указательного пальца.

— А, это, — сообразил наконец Флеш. — Это от гитары. Натёр, — пожал он плечами.

Тут настала очередь Сансет оживиться в предвкушении.

— От гитары? Ты играешь на гитаре?

И почему она сразу об этом не подумала, когда увидела пальцы? Наверняка ими гораздо разнообразнее можно сыграть на гитаре, в отличие от неуклюжих копыт. 

Интересно, насколько вообще сложнее играть руками, а не копытами? Если представится шанс, нужно обязательно это проверить!

Заметив её неподдельный интерес, Флеш даже немного приосанился.

— Вообще-то, у меня даже своя группа есть, — как бы между прочим заметил он. — Ей, правда, пара дней всего, но мы уже кое-что умеем! — Он наклонился к ней так близко, что она физически ощутила мимолётное прикосновение к своему плечу, но, слишком увлечённая мыслью о гитаре, она не придала этому значения. — Хочешь посмотреть на нашу репетицию? Когда мы закончим нашу экскурсию по школе, конечно.

— Да ты шутишь? Конечно хочу! — моментально согласилась она и подтолкнула его прочь от кабинета директора. — Давай, показывай скорее.

Первым делом Флеш почему-то отвёл её на стадион. Наверное, потому что выход к нему был как раз неподалёку. За тяжёлыми стеклянными дверями открывался путь к просторному футбольному полю, огороженному со всех сторон кованой оградой, а также деревянными трибунами. Там как раз проходил чей-то урок физкультуры, поэтому в сопровождении паренька Сансет поспешила продолжить экскурсию, чтобы никому не мешать.

Далее он отвёл её в самый тихий уголок на втором этаже, и, по антуражу развернувшегося перед ней помещения, она сразу поняла, что это библиотека. Сансет моментально вспомнила, что именно в таком месте можно найти все интересующие её факты об этом мире, но перспектива потрогать руками настоящую гитару перевесила её научный интерес. Отметив про себя местонахождение библиотеки, она пообещала себе обязательно сюда вернуться позже и поторопила Флеша идти дальше.

Но следующее место, куда он её привёл, сходу её не обрадовало. 

Учеников здесь было необычайно много, словно все готовились впопыхах к какому-то мероприятию. Несколько парней пытались выровнять вывеску над входом, и пройти мимо них стало той ещё задачей. Флеш пропустил Сансет вперёд, что стало его фатальной ошибкой.

— Сансет, осторожно! — прокричал он, но было слишком поздно. Башня коробок, оказавшихся совсем рядом с ней, вдруг опасно накренилась и начала на неё падать.

Она хотела было воспользоваться магией, но тут же вспомнила, что никакой магии у неё сейчас нет. Лишь её моментальная реакция спасла голову Сансет, и она с трудом удержала падающую на неё картонную башню. Подоспевший паренёк помог девушке вернуть коробки в устойчивое состояние, но Сансет уже оглядывалась по сторонам, ища виновника этого беспорядка.

— Что это вообще такое? — возмутилась она, осматривая огромный зал, заваленный всевозможными столами и декорациями. Ученики сновали между рядов кресел, перетаскивая какие-то вещи, на сцене надували шары, а проход в актовый зал более чем наполовину перегородила какая-то непонятная палатка, заваленная коробками под самый потолок. В сумме с суетой с вывеской именно она была причиной такой давки на входе.

Между коробок вдруг высунулась голова с весёлой розовой шевелюрой.

— Это моя лавка для завтрашней ярмарки, — улыбнулась незнакомая ученица и вдруг протянула Сансет огромную миску, отчего коробки вновь угрожающе пошатнулись. — Попкорн?

Спохватившись, девушка снова схватилась за коробки, опасаясь, как бы они на этот раз всё-таки не обрушились на неё.

— Какой ещё попкорн? — возмутилась Сансет. — Разбери всё это пока кто-нибудь не пострадал!

— Поздно, — отозвался кто-то из учеников, проходящих рядом с ней. — Эта штука сегодня уже падала.

— Ага, бедняга руку сломал, — добавила какая-то девчонка неподалёку.

— Серьёзно? — сердито переспросила Сансет. Похоже, никого на самом деле не волновало, в каком бардаке здесь всё находилось. — И после такого всё это не убрали? Ребята, помогите мне, — обратилась она к ученикам, которые были к ней ближе всего.

Общими усилиями они разобрали картонные пирамиды и под руководством Сансет перетащили палатку ближе к середине зала, чтобы освободить проход. Кажется, судя по вывеске, здесь планировалась благотворительная ярмарка, но разрозненные компании подростков словно были сами по себе, никак не согласовывая между собой организацию зала. Сансет со своим внезапным вмешательством встала в эту систему как влитая, беря на себя роль координатора этого хаоса, пусть даже ненадолго. 

Тем временем розовая ученица, не зная за что хвататься, увязла в серпантине и распласталась прямо перед своим прилавком. 

— Но здесь всё, что мне нужно для ярмарки! — жалобно протянула она, беспомощно наблюдая как помощники растаскивают опасные башни из коробок.

— Уверена, за твоим прилавком вполне хватит места для всего этого добра, — твёрдо произнесла Сансет и вопросительно посмотрела на девушку. В её мозгу тут же промелькнула мысль, действительно ли все розовые существа настолько глупы или это только ей повезло на таких наткнуться. — Как там тебя?.. — обратилась она к ученице.

Любительница попкорна тут же забыла обо всех своих претензиях и широко улыбнулась, тем не менее продолжая валяться на полу, словно так ею и задумывалось.

— Пинки Пай! — представилась она, протянув руку. — Будем знакомы.

— Ага, Сансет Шиммер, — ответила Сансет, но вместо рукопожатия помогла ей встать и высвободиться из запутавшегося серпантина. — Постарайся больше никого не покалечить своей лавкой.

Пинки посмотрела на неё с какой-то странной смесью восхищения и интереса, отчего Сансет захотелось немедленно уйти. Мало ли что этой розовой дуре взбрело в голову.

— А у тебя случайно нет супер-стильной сестры, которая постоянно побеждает во всех вокальных конкурсах? — протараторила Пинки, и сердце Сансет ухнуло от накатившего страха. 

Эта девчонка только что узнала её? Или приняла её за копию человека из этого мира? Какова вообще вероятность встретить в этом мире саму себя?

— Что? Нет! — резко отрезала тотчас побледневшая Сансет и попятилась к выходу. — Понятия не имею, о чём ты.

Нащупав руку вернувшегося от коробок Флеша, она рванула из зала, во избежание новых вопросов.

— Оки-доки-локи! Спасибо за помощь! — прокричала ей вслед Пинки.

Только в коридоре паренёк сообразил, что что-то не так, и заставил её остановиться.

— Притормози, Сансет. Куда ты так торопишься?

Осознав, что её реакция была слишком бурной для такого простого вопроса, девушка тут же замерла на месте. 

Нужно успокоиться и подумать логически. Если бы по школе ходила её точная копия, она бы давно об этом узнала, ведь так? Не может быть такого, что никто из учеников не подошёл бы к ней, приняв её за родную для этого мира Сансет. 

Может быть, она действительно излишне переволновалась и Пинки просто обозналась, приняв её за кого-то другого? Недаром она настолько глупа, что развернула торговую палатку прямо в дверях актового зала. 

Сансет медленно вздохнула и подняла глаза на обеспокоенного Флеша.

— Никуда, — как можно более спокойно ответила она. — Просто не хотела никому мешать.

Паренёк моментально поверил ей и беспечно улыбнулся.

— А ведь круто у тебя получилось.

Вспомнив о падающих коробках, Сансет победно задрала подбородок, уперев руки в бока.

— Ты про скорость реакции? Да, я немного тренировала за… — Она резко осеклась, когда поняла, что едва не сказала “заклинания на скорость”. — Занятия на реакцию, — тут же поправилась она, натянув нервную улыбку.

— Нет, я не об этом, — покачал головой Флеш, вовсе не заметив её досадной оплошности. — Все тебе сразу помогли, по первой же просьбе.

Девушка озадаченно огляделась по сторонам. Мимо проходили обычные ученики школы, с той лишь разницей, что они люди, а не пони. А ещё они ровным счётом ничего не знали о Сансет, за исключением того, что она новенькая. Ни статуса, ни положения в обществе — нулевая репутация. Никто не в курсе ни о её привычках, ни о характере. Она начала с идеально чистого листа и ещё не успела наделать ошибок. Впрочем, местные порядки были для неё таким же чистым листом, в который она так и не успела ничего вписать.

— А что, здесь так не принято? — осторожно спросила она.

Флеш задумчиво почесал подбородок.

— Обычно никто из учеников так не командует, — произнёс он, и тут же мимо проходящий ученик постарше с силой вписался ему в плечо, невозмутимо пройдя мимо. Паренёк пошатнулся и едва устоял на ногах, бросив тому вслед раздражённый взгляд. 

“А вот его репутация, похоже, не сильно-то далека от моей в Эквестрии,” — невольно подумала Сансет. 

В её памяти сразу всплыли все те случаи, когда жёлтый пегас пытался заговорить с ней, но каждый раз получал грубый отказ. Не то чтобы она его ненавидела, это было вовсе не так. Сансет с первого взгляда различала подхалимов, вроде него, и не считала нужным иметь при себе пони, который при любом удобном случае с тупым восторгом будет заглядывать тебе в рот. Это приятно в той же мере, в какой и раздражает. В отличие от того же Шайнинга, честного и открытого в своих помыслах, Флеш особо ничего из себя не представлял, а потому никогда не был ей интересен.

Флеш из мира людей отличался от него в первую очередь тем, что имел хоть какие-то интересы, помимо лютого восхищения каждой милой мордашкой. 

Всё-таки этот странный мир не отталкивал её с первого же шага, что уже было неплохим достижением. Пожалуй, стоило задержаться тут ненадолго.

— Что ж. — Сансет ехидно усмехнулась. — Значит, им придётся привыкать.

Мрачное выражение лица паренька моментально сменилось на игривое. Он изобразил пафосный глубокий поклон. 

— Повелевай, моя королева! — произнёс он, не поднимая головы.

Подхватив его настроение, девушка гордо задрала носик.

— Повелеваю продолжать экскурсию! — величаво объявила она.

— Как насчёт столовой? — спросил Флеш, поднимая на неё глаза.

Пропустившая не один приём пищи, Сансет только сейчас осознала, насколько голодна. Согласившись, она двинулась вслед за пареньком через холл, который к этому времени уже успел заметно опустеть. Вероятно, у большинства учеников уже начались занятия, пока остальные были заняты другими школьными активностями. 

Столовая встретила их непривычной тишиной и чистотой. Начищенный кафель блестел в свете люминесцентных ламп, столы сияли чистотой, а со стороны кухни доносился аромат свежей выпечки. В столовой были буквально пара учеников, если не считать буфетчицу, которая выкладывала на раздаче чистые стаканы. 

— Здесь мы завтракаем, обедаем, ужинаем и так далее, — произнёс Флеш, беря в руки поднос из общей стопки на раздаче. — Выбор небольшой, но ты наверняка что-то для себя найдёшь.

В целом столовая выглядела так же, как в Эквестрии, вот только…

Взяв себе поднос, Сансет принюхалась и внимательно посмотрела на стеллажи с едой. Сперва она никак не могла понять, что же такого неправильного она перед собой видит. На первый взгляд всё было нормально — обычная еда, ничего особенного, — но что-то определённо было не так.

— В чём дело? — спросил Флеш, заметив её молчаливое недоумение. 

Он взял себе бургер, сэндвич и пакет молока, и только тогда до Сансет наконец дошло. В бургере был вовсе не томат, а самая настоящая мясная котлета. А поднос с выпечкой был завален вовсе не печеньем, как ей сперва показалось, а курицей в панировке. 

Настоящее мясо, совсем как то, что едят грифоны в Эквестрии.

Сансет побледнела, однако, от запаха жареной курицы у неё гулко заурчало в животе, а во рту сама собой скопилась слюна. Сама её природа кричала о том, что здесь она больше не травоядное существо, но девушка никак не могла себя заставить посягнуть на мясо, лежащее прямо перед ней. 

— Сансет, ты вегетарианка? — осторожно спросил паренёк.

Меньше всего ей хотелось сейчас оправдываться за свою странную реакцию на еду. Наверняка у людей на этот счёт свои предрассудки, и, кто их знает, чем ей это грозило. Она даже понятия не имела, что такое “вегетарианка” и стоило ли ей обижаться на такое прозвище или пропустить мимо ушей. Нужно было как-то аккуратно развернуть эту тему, чтобы не показаться ненормальной и заодно узнать, что это такое.

Тяжело сглотнув, Сансет нервно спросила:

— Что ты имеешь в виду?

Но Флеш лишь вновь задал вопрос, на этот раз более прямой и понятный.

— Ты не ешь мясо?

Ступив на более понятную для себя почву разговора, девушка почувствовала себя уже более уверенней. Она решительно поставила на свой поднос миску салата, убедившись, что в нём нет ничего, что хотя бы отдалённо было похоже на мясо.

— Конечно, я не ем мяса, — в полной убеждённости произнесла она, но всё же решилась уточнить: — А что, это слишком странно?

— Вовсе нет! — спохватился Флеш, забирая свой поднос с едой. — Прости, если обидел. 

Буфетчица на выдаче протянула ей свежевымытое яблоко, но, скорчив неприязненную гримасу, Сансет выхватила свой поднос, увернувшись от её руки. Она с детства терпеть не могла яблоки, особенно когда ей так настойчиво их пихали. В конце она взяла себе стакан с чаем и направилась к одному из свободных столов вместе с Флешем.

Поедать салат без использования магии было не так уж и сложно. Во многом магию в быту заменяли обычные руки, и Сансет почти к этому адаптировалась. Хватать руками она привыкла почти также же быстро, как хватать магией в детстве. Быстро совладав с вилкой, она принялась жадно поедать салат. Она заподозрила, что держит вилку как-то неправильно, лишь когда заметила, что Флеш чрезмерно пристально за ней наблюдает, жуя свой бургер.

— Ты чего так пялишься на меня? — сердито нахмурилась она, делая вид, что всё так и было задумано и что на самом деле это ни капли не странно.

Паренёк испуганно моргнул и смущённо отвёл взгляд.

— А ты.. правда никогда не ела мясо? — поинтересовался он, и Сансет в конец потеряла всякое терпение. Её безумно раздражало, что она не знала полного контекста и даже не могла открыто высказаться по этому поводу из-за страха быть раскрытой.

— Так! — не выдержала она, звякнув вилкой по столу, и наклонилась к нему через весь стол, пытливо глядя ему в лицо. — Давай выкладывай — это действительно ненормально? Почему тебя это так удивляет?

Выронив остатки бургера на поднос, Флеш испуганно вжался в стул. По-видимому, он совершенно не ожидал её внезапного гнева.

— Сансет, успокойся! — виновато промямлил он. — Я ничего такого не имел в виду!

— Тогда в чём дело? — продолжала напирать Сансет.

— Обычно… — Глядя на неё в упор, он вдруг густо покраснел. — Обычно вегетарианцы являются ярыми защитниками животных. Или страдают от непереносимости. 

Гнев девушки потихоньку угас. Теперь многое вставало на свои места.

Значит, это не настолько редкая вещь, на самом деле, и волноваться об этом не стоило. По крайней мере, Флеш точно испугался, когда подумал, что сболтнул что-то, что могло бы быть расценено как дискриминация или даже оскорбление.

Тем не менее, свою мысль он не закончил.

— И? — выжидающе спросила Сансет.

— И мне искренне интересно, к какой категории людей ты относишься, — добавил паренёк.

”Я не отношусь к людям”, — мысленно съязвила она, но вслух мрачно отозвалась:

— Ни к какой.

Она со вздохом опустилась обратно на стул, продолжив ковырять свой салат. 

Если её человеческая физиология подразумевает всеядность, то маловероятно, что она имеет непереносимость мяса. Животных, которые уже стали мясом, ей не жаль — им уже ничем не помочь. Оставалась лишь моральная сторона вопроса: насколько вообще адекватно пробовать мясо существу, что в родном мире является по большей части травоядным? От таких тяжёлых размышлений голова шла кругом, а живот… Живот требовал вовсе не салата.

— Но тогда почему… — робко подал голос Флеш.

— Хватит! — рявкнула Сансет, перебивая его на полуслове. — Закрыли тему.

— Прости, — стушевался паренёк и продолжил есть в молчании.

Его излишняя настойчивость ужасно действовала на нервы, но, к сожалению, сейчас это был единственный человек, который добровольно помогал ей познавать мир и был в достаточной мере глуп, чтобы что-то подозревать. 

Закончив есть салат, Сансет так и не почувствовала сытости, хотя порция была весьма приличной на вид. В Эквестрии, умяв подобную миску сочной зелени, она бы корила себя за излишнее обжорство, но человеческое тело, казалось, совершенно не насыщалось одним лишь салатом. Чем вообще могут наесться вегетарианцы в этом мире, если не могут есть мясо?

— Прости… — вновь обратился к ней Флеш.

Девушка раздражённо откинула прядь волос со лба.

— Тебе не кажется, что с извинениями уже перебор? — процедила она, как вдруг увидела перед собой сэндвич, протянутый Флешем.

— Я хотел предложить тебе сэндвич с ветчиной, — примирительно произнёс он.

Сансет с сомнением посмотрела на розовую прослойку, торчащую вместе с сыром и салатом между двумя слоями хлеба.

— Эээ… — растерянно протянула она, не зная, что придумать, чтобы отказаться.

— Просто попробуй, — сказал Флеш и улыбнулся без намёка на издёвку.

В животе тут же жалобно заурчало — салата ему оказалось мало. 

Сансет взяла в руки сэндвич и задумчиво посмотрела на его содержимое. 

Никто в Эквестрии её не осудит, если она попробует здесь мясо? Конечно же, она об этом никому никогда не расскажет, ведь так? 

Это всего лишь научный интерес и не более того. Можно попробовать мясо только ради того, чтобы понять, каково это, быть человеком и есть обычную человеческую еду.

— Ничего страшного, если тебе не понравится, — успокоил её паренёк, видя, что она колеблется.

Не дав себе возможности передумать, Сансет решительно откусила кусок и некоторое время пожевала его, прежде чем проглотить. На вкус это оказалось не так мерзко, как она рассчитывала. Прежде чем она успела сообразить, от сэндвича уже осталась только пустая хлебная корка, настолько жадно она набросилась на еду. 

— Ну как? — поинтересовался Флеш.

— Это странно, — произнесла она наконец, дожевав последний кусок. — Очень странный вкус. Ни на что не похож.

Довольный собой, Флеш откинулся на спинку стула.

— Скажи же, отпадный сэндвич. Я его на перекусы беру, — победно улыбнулся он, словно только что приручил дикого зверя.

— Да, неплохо, — безразлично махнула рукой Сансет. Одного сэндвича явно мало, чтобы заслужить её расположение, но она готова была признать, что предложенная еда была как раз кстати для первой пробы здешней кухни.

Однако сэндвич сам по себе оказался слишком сухим, и его срочно захотелось чем-то запить. Хорошо, что она как раз прихватила себе чай. 

Взяв в руки стакан, она сделала щедрый глоток и едва не выплюнула содержимое обратно от обжигающей боли на языке.

— Ты в порядке, Сансет? — Флеш взволнованно вскочил с места, увидев, что та панически закашлялась.

— Чай очень горячий, — произнесла она, не веря своим собственным словам. Она не обжигалась чаем с раннего детства и совсем отвыкла от того, что такое в принципе с ней возможно. Неужели её защитная эквестрийская магия даже в таком упрощённом виде не работает в мире людей? Это было в крайней степени неожиданно.

— Вот, держи молоко, оно прохладное, — сказал паренёк и протянул ей свой пакет с молоком. 

Девушка тут же припала к предложенному питью и почувствовала некоторое облегчение от его прохлады. 

Это внезапное открытие совсем выбило её из колеи. А ведь она почти расслабилась, спокойно пробуя местную еду. Нужно быть гораздо внимательнее в чужом мире, ведь так можно и ненароком пострадать. 

Флеш тем временем смотрел на неё с нескрываемым беспокойством, и от этого взгляда Сансет невольно захотелось спрятаться.

— Будешь так пялиться — окачу остатками чая, — угрожающе пробормотала она, возвращая ему пакет.

— Прости, больше не буду! — Забрав остатки молока, он моментально отодвинулся от неё. Всё-таки он умел быть послушным, когда она просила.

Благоразумно решив не допивать чай, девушка отодвинула от себя поднос с пустой миской, давая понять, что на этом обед закончен. Ей даже мысли не пришло убирать за собой посуду, Флеш уже сам сообразил, что от него требуется, а потому взял это неблагодарное занятие на себя, вернув оба подноса на стол рядом с раздачей.

— Это всё, что ты хотел мне показать, или мы собираемся куда-то ещё? — спросила она сразу как он вернулся к ней.

— Осталось только показать тебе мою группу, — объявил паренёк с сияющей улыбкой, в которой застрял лист салата от бургера.

Сансет тихонько усмехнулась, но, не подавая виду, что с ним что-то не так, спросила:

— Она находится прямо в школе?

— Да, — кивнул Флеш. — Директриса разрешила нам репетировать в неиспользуемом классе. Идём, я тебе всё покажу. 

Они прошли по коридору в самый дальний конец корпуса, в противоположную сторону от библиотеки. Даже свет здесь был приглушён, что было странно для середины учебного дня. Лишь в одном из классов горел свет и был слышен какой-то невнятный шум, словно кто-то ворочал бак полный мусора по каменной мостовой. Предвкушая эти чудесные звуки, Сансет заранее скривила лицо, прежде чем войти внутрь вслед за смущённым Флешем.

Безумная какофония звуков накрыла её бедные уши, едва они переступили порог класса. Там, между сваленных друг на друга парт, расположились два паренька — один за небольшой барабанной установкой, которую он беспорядочно избивал с неистовой скоростью; второй же сидел на парте, мучая бедную гитару, которая жалобно стонала в его руках, словно побитая собака. 

— Что это? — громко спросила Сансет, стараясь перекричать этот звуковой бардак.

— Это.. — Флеш замялся, отчаянно краснея. — Это моя группа — “Флеш Драйв”, — представил он, уже без прежнего энтузиазма, стыдливо пряча глаза. 

— Скорее уж, “Флеш Раздрай”, — фыркнула Сансет, борясь с желанием заткнуть уши.

Глядя на её ехидное выражение лица, паренёк вдруг сжал кулаки и решительно направился к своим горе-музыкантам. 

— Ребята, вы вообще себя слышите? Что за ужас вы играете? — возмутился он.

Издевательство над музыкальными инструментами мгновенно стихло, едва Флеш появился перед ними. Парень с бирюзовой шевелюрой замер, занеся палочки над своими барабанами, и хмуро взглянул на него исподлобья.

— Да я нормально стучу, это Ринго тормоз! — отмахнулся он.

Басист в солнцезащитных очках лишь презрительно скривил нос.

— Я вообще не понимаю, какую струну дёргать, а ты летишь как сумасшедший! — попытался оправдаться он, после чего легко соскочил со стола и ткнул пальцем во Флеша. — А ты вообще гуляешь с какой-то девкой вместо репетиции. Хорош лидер, нечего сказать!

— Вообще-то, она.. — тут же принялся объяснять Флеш, но Сансет его перебила.

— “Какая-то девка”? — с издёвкой переспросила она и ядовито усмехнулась. — Да уж, тёплый приём от кучки недомузыкантов.

Барабанщик обиженно насупился и пытливо взглянул на Флеша.

— Что она здесь делает?

Паренёк хотел было что-то ответить ему, но девушка вновь его опередила. 

— Мне обещали показать крутую группу, а не кучку лузеров, — с откровенным разочарованием произнесла она. Услышав о группе, она ожидала чего угодно, но только не пафосных недотёп, совершенно не умеющих играть.

— Я могу всё объяснить, — вклинился Флеш, но его уже никто не слушал.

— Я не лузер! — огрызнулся Ринго и ткнул пальцем уже в барабанщика. — В отличие от Броули!

— Сам ты лузер! — рассердился он и, обойдя барабаны, вцепился в ворот футболки басиста, отчего висящая на Ринго гитара вновь жалобно завыла.

— Ребят, послушайте! — пытался до них докричаться гитарист, но те лишь с грозным видом развернулись к нему.

— Захлопнись, Флеш! — прокричали они одновременно.

Не выдержав, Сансет хлопнула себя рукой по лбу, наблюдая весь этот цирк.

— Так, стоп! — вмешалась она наконец, и все взгляды устремились на неё. — Прекратите этот позор. Раз уж вы не умеете играть, то хотя бы не орите. 

Глядя на неё, Броули послушно отпустил Ринго, хотя всё ещё продолжал хмуриться. Девушка медленно вздохнула, когда убедилась, что все её слушают.

— Как давно вы вообще играете на своих инструментах? — поинтересовалась она. Хоть ей и было плевать на эту группу, впрочем, как и на Флеша, тем не менее ей хотелось понять корень проблемы. Вдруг она могла им чем-то помочь.

Первым заговорил Ринго, опустив взгляд на свою многострадальную гитару.

— Со вчера, — признался он. — Отец подарил мне гитару, но я пока не совсем разобрался в аккордах. Ещё и пальцы дико болят.

Он показал девушке руку, пальцы которой были стёрты в кровь, и Сансет невольно передёрнуло от такого зрелища. Это сколько же нужно было тренироваться как проклятый, чтобы так разодрать кожу? А ведь он всё равно явился на репетицию, несмотря на боль. Видимо, желание играть в нём всё же возобладало над разумом. 

Не в силах больше смотреть на покалеченные пальцы, Сансет вопросительно взглянула на Броули.

— Брат отдал мне свои барабаны когда уезжал в колледж, — объяснил он, указывая на свою барабанную установку. Она выглядела весьма потрёпанной, со старыми полусодранными наклейками каких-то неизвестных групп. — Но я только недавно о них вспомнил, когда увидел объявления о наборе в группу, что всюду расклеил этот придурок. — Он сердито кивнул в сторону Флеша. — Откуда мне было знать, что он ничего не смыслит в барабанах!

Флеш виновато скривил лицо, не зная, что ответить. Очевидно, приводя сюда Сансет, он рассчитывал похвастаться своими достижениями, а вовсе не тем, какой слабый из него лидер.

— А ты? — спросила девушка, так и не дождавшись от него ответа.

Осознав, что речь шла вовсе не о его лидерских ошибках, а о навыках, паренёк заметно осмелел и, взяв в руки прислонённую к стене красно-белую гитару, выдал порывистый энергичный аккорд.

— Да я родился с гитарой в руках! — самодовольно произнёс он, тряхнув синими волосами.

— Его отец сам музыкант, — со вздохом сказал Ринго, и Сансет готова была поспорить, что, судя по его тону, под своими солнечными очками он закатил глаза.

— Ну да, играю я с детства, — пожал плечами уязвлённый Флеш. — Но группу организовал впервые.

Девушка задумчиво почесала подбородок.

— Получается, из всех ты самый опытный, — рассуждала она вслух, вспоминая все свои занятия музыкой. И хотя ей не приходилось играть в оркестре, было совершенно очевидно, какую ошибку они совершили. — Нет никакого смысла начинать репетиции без тебя. Кто-то должен задавать ритм, чтобы остальным было на что опираться.

— Ритм — это про меня! — тут же заносчиво отозвался Броули, но Сансет тут же осадила его.

— Нет! Ты лупишь без разбора, а вам нужен чёткий контур. — Она перевела внимание на гитариста. — Что скажешь, Флеш? Сможешь его направить?

Оба парня выжидательно уставились на лидера, ожидая указаний. Флеш на мгновение задумался, затем решительно кивнул.

— Думаю, что да, — отозвался он и обратился к барабанщику: — Слушай, сможешь повторить вот так? — Он постучал по своей гитаре вполне чёткий и понятный ритм, который Броули тут же с энтузиазмом подхватил, метнувшись обратно за свои барабаны.

— Да как два пальца об асфальт. — На его лице заиграла довольная улыбка, пока он раз за разом выстукивал необходимый порядок нот. 

Взяв в руки гитару, басист попробовал подстроиться под ритм. Получилось не с первого раза, но он быстро освоился, ведомый чёткими командами барабанов.

— Теперь успеваешь? — спросила Сансет. 

— Да. Теперь получается! — радостно сообщил Ринго и бросил взгляд на своего лидера.

Они уже выдавали складный дуэт, но кое-чего всё-таки не хватало.

— Остался только ты, — сказала она Флешу, уже предвкушая получившуюся мелодию.

Ощутив наконец свою родную стихию, Флеш мгновенно преобразился. С кошачьей ловкостью он взлетел на ближайшую парту и с завидным мастерством принялся отыгрывать свою партию. У Сансет сложилось стойкое впечатление, что только ради этого триумфального момента он и затевал всю эту историю с группой — чтобы вот так, играючи, выдать взрывное соло, лихо размахивая синей шевелюрой, словно заправский рокер на стадионе. Наблюдая за его театральными кривляниями, девушка невольно хохотнула в кулак. Но, по крайней мере, это было по-настоящему весело, а звучал этот импровизированный концерт разительно лучше, чем тот кошмар, что встретил её на пороге.

Закончив агрессивный проигрыш, гитарист плавно сменил тон на более мягкий, мелодичный и, неожиданно для девушки, запел, легко удерживая ритм:

Шаг навстречу тебе — и по венам разносится ток,

Этот вечер для нас — самый чистый и свежий глоток.

Ты ломаешь мой мир, просто глядя секунду в упор,

И на полную мощность запущен безумный мотор.

Элегантно, в один скользящий прыжок соскочив с парты, он вдруг оказался прямо у её ног. Парень продолжал перебирать струны, не переставая петь и вкладывая в каждую строчку столько искреннего юношеского обаяния, что Броули поморщился, наблюдая за этим действом, чудом не сбившись с ритма. 

Эй, лови этот ритм, не смотри на часы в темноте,

Мы с тобой растворимся на самой крутой высоте!

Улыбнись мне в ответ, отменяя сомнения все,

И давай улетим по ночной скоростной полосе!

Под финальные аккорды Флеш поднялся с колен, плавно обошёл вокруг Сансет и лишь тогда закончил песню, заставив гитару издать последний затихающий отзвук. Он замер прямо перед ней, нарушая все мыслимые границы и оказавшись непозволительно близко. Парень смотрел ей прямо в глаза с обезоруживающей улыбкой. 

Абсолютно не привыкшая к столь прямолинейному человеческому вниманию, Сансет почувствовала, как к щекам подступает горячий прилив крови. Чтобы скрыть минутное замешательство, она легонько, но решительно отодвинула от себя паренька ладонью в грудь и по-хозяйски села на край парты, скрестив ноги.

— Вот видишь, так получилось намного лучше, — подытожила она покровительственным тоном, сделав вид, будто совершенно не заметила этого откровенного флирта со стороны лидера группы. 

— Всё это только благодаря тебе. — Ни капли не обидевшись на её реакцию, он нагло присел рядом с ней. Его подхалимство цвело и пахло, но отчего-то Сансет не торопилась его за это отчитывать. Да, он вёл себя навязчиво и отталкивающе, но пока ничего плохого ей не сделал. — Не хочешь к нам присоединиться в качестве клавишницы? — огорошил он её внезапным предложением.

Такого Сансет стерпеть уже не могла.

— Опять клавиши? Да ни за что! — разозлилась она и в этот раз оттолкнула его гораздо сильнее, отодвигая на другой конец парты. 

Броули и Ринго тактично сделали вид, что они здесь ни при чём, только барабанщик шумно вздохнул, закатив глаза. Девушка моментально сделала вывод, что она далеко не первая, к кому Флеш подкатывал с подобным вопросом. То, что её соблазняли лишь с одной конкретной целью, выглядело незрело и откровенно жалко. Впрочем, у неё на этого паренька также были свои планы.

— И вообще, Флеш, за тобой должок, — строго произнесла Сансет, и Флеш недоумённо посмотрел на неё.

— Должок? — нервно переспросил он.

— Да. За то, что я разрулила этот кошмар, ты научишь меня играть на гитаре, — объявила она тоном, не терпящим возражений.

— Ты уверена? — с сомнением в голосе произнёс Флеш. Сансет не переставало поражать его умение моментально переключаться из позёра в неуверенного забитого паренька и обратно. — Из меня не то чтобы хороший учитель, — признался он.

— Это уж точно, — мрачно подтвердил Ринго, на что Флеш лишь раздражённо поджал губы.

— Да кого это волнует, — махнула рукой девушка и одним движением стащила с паренька его гитару. — Давай начинай.

Он проводил свой красно-белый инструмент тревожным взглядом, но быстро успокоился, как только увидел, что Сансет умело накинула на себя ремешок и, встав в полный рост, вполне уверенно взяла гитару в руки. По-привычке она постоянно держала руки сжатыми в кулаки, словно копыта, и лишь мгновение спустя вспомнила, что парни, вообще-то, играли пальцами. Поочерёдно разжав руки, она взяла гитару как следует и вопросительно взглянула на Флеша, готовая начать в любой момент. 

В целом, о гитаре она не узнала ничего нового, а вот о человеческих руках… 

Сансет была человеком меньше одного дня, и было бы странно ожидать от своей мелкой моторики каких-то успехов. Она едва совладала с одним аккордом, а её пальцы уже нещадно горели. 

“Да уж, это не мои родные копыта, которым всё нипочём,” — невольно подумала она, чувствуя как подушечки пальцев пульсируют от боли. 

Однако, услышав свой первый чистый звук, она готова была прыгать от радости. Теперь она очень даже понимала Ринго, который несмотря на ноющие руки раз за разом продолжал отрабатывать всё новые и новые аккорды. Никакая боль не сравнима с тем, какую музыку ты можешь сыграть этими самыми руками — неудобными, хрупкими, гнущимися в странных местах, но такими ловкими. 

Пожалуй, это тело не такое уж и несуразное, если к нему как следует привыкнуть.

Не удержавшись, девушка расплылась в счастливой улыбке.

— У тебя определённо талант, Сансет, — заметил Флеш. Как-то совсем незаметно он вновь подобрался к ней слишком близко, стоя возле неё почти вплотную и придерживая позади неё гитару, но Сансет почти готова была простить ему это прегрешение. Если бы не гитара, она бы на него даже не посмотрела.

— Ну ты и подхалим, — фыркнула девушка, но совершенно беззлобно, как-то по-доброму.

— Я серьёзно, — настаивал паренёк. — У меня такое ощущение, что тебя уже кто-то обучал.

Сердце Сансет пропустило удар, когда она поняла, что почти выдала себя с потрохами. Всё же нужно было хотя бы для приличия притвориться, что она играет в первый раз. Но ведь чисто технически именно так оно и было, ведь она никогда раньше не играла руками. 

— Разве что нотной грамоте, — зачем-то попыталась оправдаться она. — А так я играю на фортепиано. По сути, те же струны, но не пальцами.

Сансет почувствовала, как её резко бросило в пот, но, к счастью, Флеш совсем не обратил на это внимания, продолжая витать где-то в облаках. 

“Ещё бы он не замечтался, когда почти обнимает меня”, — раздражённо подумала девушка.

Броули и Ринго, казалось, вообще не прислушивались к происходящему. Басист ковырял свои кровоточащие пальцы, пока барабанщик уговаривал его этого не делать, потому что выглядело это мерзко. Почти так же мерзко, как отчаянно флиртующий Флеш.

— Точно не хочешь присоединиться к моей группе? — вновь спросил паренёк, и Сансет злобно ощерилась.

Фортепиано никогда не ассоциировалось у неё с чем-то хорошим, и одна лишь мысль встать за клавиши, снова по чьей-то воле, внушала ей неописуемый ужас. 

— Я настучалась по клавишам на целую жизнь вперёд. Имей совесть, Флеш, — процедила она сквозь зубы, даже не обернувшись.

Неожиданно рука паренька скользнула по её золотистой коже, поглаживая запястье, и Сансет моментально отдёрнула руку.

— А я бы за это мог продолжать тебя обучать, — тихо произнёс он, и девушка почувствовала его горячее дыхание на своей щеке.

Ему очень сильно повезло, что в её руках была гитара, которая ей очень нравилась, в отличие от наглого ловеласа. 

— Так, мне не нравится к чему всё это движется, — строго объявила она.

Сансет отпихнула от себя паренька, с хмурым видом вернула ему гитару и зашагала к выходу из класса. Всё равно она уже узнала всё, что хотела, и пора было возвращаться в библиотеку, чтобы записать свои наблюдения.

— Постой, я же не показал тебе ещё несколько аккордов, — попытался остановить её Флеш.

— Как-нибудь в другой раз. У меня ещё остались дела, — холодно отозвалась девушка.

— Мне пойти с тобой? 

Обернувшись напоследок, Сансет увидела, что Флеш смотрит на неё умоляющим взглядом, словно брошенный щенок. 

— Ни в коем случае! — отрезала она и бросила ехидный взгляд в сторону Ринго и Броули. — Ты же лидер группы, вот и займись своей группой. Верно, мальчики?

Парни насмешливо переглянулись и, прежде чем Сансет успела шмыгнуть за дверь, она услышала приглушённые голоса.

— Ловко она тебя отшила.

— Заткнись, Броули.

* * *

К тому моменту, как Сансет покинула репетицию, школа уже основательно опустела. Занятия закончились, и ученики разбрелись кто куда — кто на секции, кто по школьным клубам, а кто и вовсе ушёл домой или в общежитие. Ей очень повезло застать библиотеку в полном запустении. Складывалось впечатление, будто сюда вообще мало кто забредал. Возможно, реши она заночевать прямо здесь, лицом в какой-нибудь книге, никто бы этого даже и не заметил. 

Выбор книг оказался невероятно большим, и стоило её взгляду лишь зацепиться за парочку любопытных заголовков, как девушка тут же осадила себя — нужно сперва записать ту информацию, что она уже успела собрать, и только потом штурмовать библиотеку в поисках чего-то нового. Усилием воли она заставила себя сесть за ближайший стол и раскрыть блокнот. Её неуклюжие конечности выводили на страницах знакомые буквы, но былого каллиграфического почерка ей так и не удалось достичь. Всё же пальцы — это совсем не то же самое, что её привычная магия. Сансет пробовала и правой рукой, и левой, но получались одинаково уродливые каракули, которые, тем не менее, можно было без проблем прочесть. Главное потом переписать это всё на чистовую с помощью телекинеза, иначе её откровенно засмеют, если кто-то увидит этот кошмар. По крайней мере, теперь она понимала, откуда у Старсвирла такие краткие наскоро записанные сведения — он мог всё это написать на ходу, прямо в мире людей, точно так же мучаясь без магии, а потом попросту забыть и не переписать текст нормально.

Кое-как совладав с карандашом, девушка принялась описывать всё, что ей удалось узнать. В довесок к информации от Старсвирла, она добавила о весьма тонком вплетении её в канву этого мира в качестве сироты; о копиях настоящих пони в виде людей, словно искажённые отражения их душ, но с другой судьбой и видоизменённым характером; что люди по большей части ведомы и внушаемы, ими легко управлять, если это необходимо; а также о том, что человеческие тела требуют высокобелковой пищи, совсем как эквестрийские хищники, вроде грифонов или гиппогрифов. Остановившись на последнем пункте, Сансет вдруг задумалась. 

“А люди вообще могут переваривать клетчатку, как это делают пони?” — подумала она, и тут же кинулась искать об этом книгу.

Как оказалось, литературы на тему человеческой физиологии было немеряно. Обложившись книгами, она с интересом погрузилась в чтение. Уже через полчаса Сансет поняла, что быть человеком она не сильно-то хочет. Люди только с первого взгляда выглядели простыми. На деле же, в них был внушительный список из недостатков, и, в первую очередь, как раз таки физиологических. Тела пони, конечно, не менее сложные, учитывая насколько они пропитаны магией, но они всё же были гораздо привычнее. Шокированная таким откровением, девушка отложила книги и решила, что, пожалуй, не станет описывать эту мерзость в докладе. 

Оставалось лишь узнать, как здесь дела обстоят с небесными телами, а также со сменой суток, сезонов и погоды. Ответы на оставшиеся вопросы нашлись в первом же учебнике астрономии, и эта информация ошеломила Сансет не меньше, чем человеческая анатомия. Мысль о том, что солнце и луна двигаются сами по себе, без чуткого контроля и магии матери, казалась ей абсолютным абсурдом. Механическое вращение огромной планеты вокруг раскалённой звезды, хаотичная смена сезонов, зависящая лишь от наклона оси, и погода, формирующаяся из обычного движения воздушных масс, выглядели попросту дико. И всё же этот лишённый магии мир умудрялся существовать в идеальном автономном балансе, подчиняясь строгим законам физики.

Захлопнув последнюю книгу, Сансет занесла эти в высшей степени нелепые, хоть и важные, астрономические данные в свой блокнот. Наверняка была ещё уйма полезных сведений, но её руки уже ныли от беспрерывной писанины, а голова требовала свежего воздуха. К тому же, если она потащит в Эквестрию какие-то исторические справки, то только больше потонет в этом потоке информации. Пожалуй, того, что уже у неё есть, вполне достаточно.

Сложив канцелярию в рюкзак, девушка поднялась из-за стола, решив, что пришло время оценить этот мир вживую, и направилась к выходу из корпуса, навстречу доносившемуся с улицы шуму. Наверняка она даже сможет сделать несколько интересных зарисовок, намного лучше тех, что накалякал Старсвирл в своём истлевшем свитке. 

Громкие крики на улице принадлежали спортивному клубу, который полностью оккупировал футбольное поле. Там сейчас как раз играли в футбол две каких-то команды, потому как на трибунах расположились несколько болельщиков, что с той, что с другой стороны, наблюдающих за игрой и орущих как ненормальные. 

Сансет никогда не интересовал спорт, но то, с какой грацией спортсмены обращались с мячом, заставило её тут же схватить блокнот и карандаш. Это были просто идеальные образцы для иллюстрации.

Расположившись в траве между трибунами, девушка стала увлечённо зарисовывать фигуры людей, что видела на поле. Их формы, их тела — всё казалось настолько сбалансированным, словно и было создано для созидания эстетически верного существа. 

Нет, даже несмотря на все физиологические минусы, внешние плюсы с лихвой перевешивали всё. Это всё ещё были самые совершенные создания, отточенные чистой природой, а не магией. 

Этот день, когда она смогла прикоснуться к чему-то невообразимо фантастичному, определённого того стоил.

Дорисовав последний набросок, Сансет расслабленно откинулась на траву, как вдруг заметила рядом с собой небольшой цветущий куст, невесть откуда взявшийся рядом с футбольным полем. Подобные цветы она видела по ту сторону ограды Кантерлотского замка. Если она правильно помнила, цветок назывался “Черноглазая Сюзанна” — маленькое золотистое солнышко с тёмной серединкой. 

Протянув руку, девушка осторожно сорвала один из бутонов. Ей отчаянно хотелось сохранить хоть какую-то осязаемую крупицу памяти об этом странном месте, и этот нежный цветок подходил как нельзя лучше — маленькое напоминание о моменте, полном свободы. Но стоило ей аккуратно спрятать свой блокнот вместе с трофеем в рюкзак и застегнуть молнию, как тишину нарушило назойливое жужжание прямо над самым ухом. Сансет испуганно вскинула голову и резко отпрянула: прямо перед её лицом в воздухе зависла крупная пчела. Насекомое, явно привлечённое ароматом сорванного цветка, вдруг стремительно ринулось прямо на неё. Девушка панически отмахнулась руками, зажмурив глаза. Когда секунду спустя она осторожно огляделась, вокруг снова воцарилось спокойствие, а крылатой злюки нигде не было видно. 

Облегчённо выдохнув и посчитав, что опасность миновала, Сансет уверенно поднялась на ноги. Но не успела она сделать и шага, как в паре метров от неё кто-то внезапно и громко ойкнул от неожиданной боли. Обернувшись, она заметила одного из учеников, который, упав на колени, закрыл лицо руками. Испугавшись, что это могло быть из-за той самой пчелы, Сансет в два прыжка подлетела пареньку. Он шумно дышал и судорожно щупал своё лицо, которое с каждой секнудой раздувалось, словно воздушный шар, и уже переставало помещаться в его ладонях.

— Парень, ты как? — с беспокойством спросила она. 

К этому моменту глаза на его лице полностью скрылись за пунцовой кожей, и девушка даже не могла понять, видит он её или нет. Как и ожидалось, из его щеки торчало жало, которое всё ещё продолжало пульсировать.

— Мне нехорошо, — прохрипел он, и Сансет показалось, что пальцы его рук тоже начинают раздуваться.

Оглядевшись по сторонам, девушка вдруг осознала, что за шумной игрой никто не слышал, что произошло, а сами они находятся слишком далеко от толпы людей, поэтому полагаться на кого-либо не получится и нужно самой помочь ужаленному пареньку добраться до медпункта. Подумав об этом, Сансет мысленно выругалась на тупоголового ловеласа, ведь Флеш не сказал ей самого главного — где здесь находится медпункт. 

Ещё раз как следует оглядевшись, она увидела на торце школы вывеску с красным крестом. Возможно, это было именно то, что ей нужно. Но даже если это совсем не то место, то она хотя бы попросит помощи. 

— Давай вставай, — скомандовала она пареньку, стараясь, чтобы её голос звучал уверенно, вопреки нарастающему внутри страху. Перекинув одну из его рук себе на шею, она помогла ему подняться. — Кажется, тут рядом медпункт, идём.

Сансет попыталась сделать первый шаг, увлекая его за собой, но мальчишка едва переставлял непослушные ноги. Его свистящее прерывистое дыхание с каждой секундой становилось всё более тяжёлым и поверхностным.

— Я.. ничего не вижу… — прохрипел он.

В ту же секунду его голова бессильно упала ей на плечо и парень неожиданно полностью обмяк, едва не утянув Сансет за собой на асфальт. 

— Эй, ты чего?! Вставай! — испуганно воскликнула девушка и попыталась его поймать. 

В бессознательном состоянии он показался ей куда тяжелее и неповоротливее. Сансет тут же пожалела о том, что в своём человеческом теле не имела сильной широкой спины, как у пони, чтобы запросто закинуть его на себя и донести мальчишку хотя бы так. 

Перехватив его поудобнее, девушка попыталась закинуть его себе на плечи, как вдруг внезапно осознала то, от чего всё вокруг неё погрузилось в леденящий ужас, а сердце пропустило болезненный удар — свистящие хрипы парня резко прекратились. Он больше не дышал. Вообще.

— Эй, не смей на мне умирать! — в отчаянии воскликнула Сансет, изо всех сил вцепившись пальцами в ткань его толстовки, напрочь игнорируя то, как её непривычные к физическому труду человеческие ладони ноют от напряжения. 

Паника раскалённым спазмом сдавила горло, но она понимала, что никогда в жизни не простит себя, если прямо сейчас позволит себе ослабить хватку. Рывком взвалив верхнюю половину обмякшего паренька себе на плечи, она с силой упёрлась ногами в землю и потащила его волоком. Каждый шаг давался с колоссальным трудом, непривычно длинные человеческие ноги подкашивались, а в груди отчаянно не хватало воздуха. Она и представить не могла, насколько немощными и хрупкими могут быть эти человеческие тела без капли привычной магии. Подошвы обуви парня безвольно волочились по дорожке, пока Сансет, согнувшись почти пополам, упрямо двигалась вперёд к заветному торцу здания. Перед глазами плыли цветные круги от колоссального напряжения, а сердце колотилось о рёбра так сильно, словно пыталось пробить грудную клетку. Красный крест на круглой вывеске невыносимо медленно приближался, и наконец-то она была убеждена, что угадала верное направление и перед ней действительно двери медпункта. Сансет не смела оборачиваться, боясь потерять последние крохи равновесия, и лишь сильнее стискивала зубы, чувствуя, как по её спине и лицу крупными каплями катится холодный пот. 

— Ну давай же, мы почти пришли, — прошипела она, обращаясь уже скорее к самой себе, чем к нему.

Вложив в финальный рывок остатки тающих сил, она буквально ввалилась в медпункт, распластавшись на полу рядом с бездыханным телом мальчишки. 

— Что происходит? — послышался женский голос и, тяжело дыша, Сансет кое-как поднялась с пола. Прежде чем она успела поднять глаза на медсестру, та уже успела пощупать пульс паренька и метнулась к раскрытой аптечке.

— Его укусила пчела. Он не дышит! — в панике прокричала девушка, но, кажется, медсестра уже прекрасно разобралась без неё. 

— Отойди, — спокойно произнесла она и, оттеснив Сансет, воткнула в бедро паренька что-то, похожее на маркер. Будучи всё ещё в шоке, девушка, замерев, молча наблюдала за её действиями, совершенно не понимая, что происходит. — Ты всё ещё здесь? Сейчас тут будет бригада скорой помощи, ты будешь только мешать, — строго произнесла медсестра и указала ей на дверь. 

На совершенно ватных после резкой нагрузки ногах Сансет попятилась к выходу, двигаясь словно в каком-то вязком кошмаре. Тяжёлая дверь медпункта с грохотом закрылась за ней, окончательно отрезав девушку от медкабинета, где сейчас решалась судьба мальчишки. Она осталась стоять на улице, и её тело колотила судорожная дрожь. Внутри неё всё онемело от шока. Пальцы, которыми она только что судорожно цеплялась за чужую одежду, до сих пор помнили пугающую, неестественную свинцовую тяжесть бездыханного человеческого тела. Перед глазами всё ещё стоял образ распухшего паренька, не подающего признаков жизни, лежащего на холодном кафеле медпункта. И что ещё за маркер вонзила в него медсестра? Всё это выглядело для неё пугающе абсурдно, словно она отключилась на минуту и увидела какой-то яркий и безумно жуткий сон.

Рядом послышались пронзительные звуки сирены, и перед медпунктом остановилась красно-белая повозка. Или нет, крытая телега? Сансет понятия не имела, что за штука сейчас была перед ней, и поспешила ретироваться подальше отсюда. Пережитый ужас смешался в её голове в одну сплошную бессмысленную массу. Этот безумный мир без магии, который ещё полчаса назад манил её своей красотой и свободой, прямо сейчас повернулся к ней своей самой страшной и жестокой стороной.

Когда её сознание медленно прояснилось, Сансет обнаружила себя сидящей в самом углу трибуны. Она даже толком не помнила, зачем пришла сюда, полностью оглушённая произошедшим. Игра уже давно закончилась, и футбольное поле полностью опустело. 

Сколько она вот так просидела, отходя от пережитого ужаса? 

Обхватив лицо руками, девушка опустила голову, сжавшись в жалкий комок. Если бы только она была хоть немного сильнее; если бы она не растерялась, напрочь позабыв все правила оказания первой помощи, то ей наверняка удалось бы спасти паренька.

Запоздало Сансет настигло жестокое осознание, что он, вероятнее всего, умер уже на пути в медпункт, и все её дальнейшие потуги были абсолютно бесполезны. От этой беспощадной мысли плотина самообладания окончательно рухнула. Сансет судорожно вздохнула, и из её глаз горячим потоком хлынули слёзы, которые она так долго и отчаянно пыталась сдержать. Ей было невыносимо больно от этого всепоглощающего чувства вины, и она прекрасно понимала, что ничего исправить уже нельзя. 

Услышав поблизости стук каблуков, Сансет испуганно вскинула голову и судорожно вытерла лицо руками. Ещё не хватало, чтобы кто-то видел её плачущей. Через всю трибуну к ней направлялась женщина в фиолетовой рубашке. Серебристая вышивка в форме полумесяца блестела на её груди в лучах заходящего солнца. Она не выглядела злой или серьёзной, но отчего-то девушка панически боялась, что сейчас её накажут за то, что она натворила.

— Наконец-то я нашла тебя, Сансет Шиммер, — произнесла она и присела на трибуну рядом с девушкой.

Сансет озадаченно уставилась на незнакомку, сделав вид, что совершенно не понимает, за что её сейчас будут отчитывать. Возможно, если она притворится, что совершенно ни при чём, то ей ничего за это не будет? То, что произошло, было трагической случайностью, и ей не хотелось из-за этого надолго застрять в этом мире.

— Простите?.. — отозвалась Сансет, не зная, как обратиться к этой женщине.

— Меня зовут Луна, я заместитель директора, — представилась собеседница. От неё веяло теплом и спокойствием, будто она пришла не разбираться в смерти ребёнка, а проверить, почистила ли та зубы перед сном. — Первый день, а тебя уже успел кто-то обидеть? — мягко спросила Луна, наклоняясь ближе к сжавшейся на лавочке девушке.

Сансет торопливо шмыгнула носом, хотя её глаза всё ещё блестели от слёз.

— Вовсе нет, я просто… — попыталась оправдаться она, но замдиректора её перебила.

— Всё в порядке, дитя, — произнесла Луна, положив руку ей на плечо. — Я помогу тебе со всем справиться, даже если тебя приняли не очень тепло.

Сансет медленно выдохнула, осознав, что та пришла к ней вовсе не из-за паренька и, кажется, подумала совершенно о других вещах, увидев её здесь одну. Девушка, конечно, ожидала, что может наткнуться здесь на копию принцессы Луны, но она даже не подозревала, что та сама начнёт её искать, а, тем более, скажет ей столько тёплых слов после всего, что с ней произошло.

— Спасибо, миссис.. 

— Просто Луна, — поправила её замдиректора. — Мы, хоть и временная, но семья. И я постараюсь как следует заботиться о тебе. — Луна улыбнулась ей и достала из зажатой в руке папки какой-то документ. — Недавно пришло твоё обновлённое досье. Так, давай посмотрим… — Она пробежалась взглядом по тексту и нахмурила брови. — Написано, что у тебя дефицит веса, — строго произнесла она.

Сансет моментально забыла о своих слезах и удивлённо покосилась на документ.

— Дефицит? — робко переспросила она. — Может, избыток?

— Нет, дефицит, — твёрдо повторила женщина и с насмешкой посмотрела на ученицу. — Придётся проверять, достаточно ли ты посещаешь столовую.

Было непонятно, всерьёз она это говорит или просто шутит, отчего девушка совсем растерялась.

— В этом нет необходимости, я нормально питаюсь, — уверила её Сансет, натянув нервную улыбку. По крайней мере, в этом мире она даже умудрилась поесть мясо, в отличие от Эквестрии, где она пропускала один приём пищи за другим, пока голод не припрёт её к стенке. 

Увидев, что обычный разговор заставил девушку хотя бы немного улыбнуться, Луна заметно повеселела.

— Хорошо, что я встретила тебя до наступления темноты, — сказала она и протянула ей ключ с номерным брелоком. — Вот, держи. Это ключ от твоей комнаты в общежитии, она находится на втором этаже. Постарайся вернуться до комендантского часа — по ночам общежитие закрывается, — объяснила Луна. На мгновение задумавшись, она торопливо добавила: — Но если по-какой-то причине случится так, что ты опоздаешь — просто постучи в первое окно на первом этаже, и я открою тебе двери. Ни в коем случае не ночуй на улице, поняла? 

— Поняла. — Сансет послушно забрала ключ, хотя прекрасно понимала, что вряд ли он ей когда-нибудь понадобится. У неё не было ни малейшего желания оставаться в этом мире дольше, чем она планировала и, уж тем более ночевать в нём.

— Чудно, — кивнула замдиректора и вновь что-то выудила из своей папки. На этот раз это оказался картонный конверт, подписанный именем Сансет, который Луна тут же сунула ей в руки. — Мы успели оформить для тебя карту, только не трать все деньги сразу. Мы пополняем счета раз в месяц. Если возникнут какие-то важные потребности, сразу скажи.

Сказанное показалось девушке полной бессмыслицей, и она тут же поняла, что совершенно провалилась в понимании местного контекста. 

— Деньги? — осторожно переспросила она единственное, что смогла понять. Она надеялась, что Луна как-то объяснит, о какой карте идёт речь и что это значит, но та вновь поняла её по-своему.

— В прошлой семье тебе не давали денег? — В её словах прозвучало столько искреннего сочувствия, что на мгновение Сансет стало очень стыдно за свой вопрос.

— Ээ… Нет, просто я никогда не пользовалась картой, — торопливо призналась она. Не говорить же ей, в самом деле, что она никогда не имела собственных денег, являясь при этом дочерью правительницы целой страны.

— Не переживай, — успокоила её Луна, указывая взглядом на конверт. — В инструкции всё написано.

— Хорошо, обязательно посмотрю, — пообещала Сансет и спрятала конверт и ключи в свой рюкзак. 

Даже будучи замом директора, Луна общалась с ней вот так просто, словно они и вправду были самой обычной семьёй. Этого так не хватало там, в Эквестрии, где даже в обычных разговорах с матерью сквозит холод и безразличие; приказы и отчёты; солнце, которое светило, но совершенно не согревало её. 

Сансет подняла глаза на женщину, сидящую рядом с ней. 

Длинные синие волосы с голубыми прядями (или это седина?), доброе с заостёнными чертами лицо, мудрые и немного усталые глаза. Она была всего лишь копией той самой, никем не понятой, изгнанницы, но что-то в ней заставляло Сансет думать, что ей можно доверять. 

Заметив, что девушка резко притихла, Луна ласково спросила:

— Тебя что-то терзает, дитя моё?

Моментами она очень странно изъяснялась, словно застряла не в той эпохе, и это было по-своему забавно. А ещё очень напоминало Сансет о манере письма принцессы Луны. Весьма вероятно, что обе они были фанатами старой литературы, где и почерпнули подобные замашки.

Сансет долго молчала, раздумывая, стоит ли говорить с ней на какие-то очень сокровенные темы. Её всё ещё терзал вопрос об ужаленном мальчике, но она тут выбросила его из головы, как только подумала об этом. 

Нет. Сегодня, определённо, ничего не произошло. Не могла же она, в самом деле, вот так запросто убить человека? Что за бред.

Закусив губу, Сансет не выдержала и отвела помрачневший взгляд.

Что бы она спросила у принцессы Луны, если бы была такая возможность? Конечно, перед ней всего лишь её человеческая копия, но, тем не менее, очень чуткая и понимающая. И почти наверняка пережившая собственные трудности и испытания.

— Скажите, Луна, — когда она наконец заговорила, её голос едва заметно дрогнул, — что вы делали, когда вас никто не понимал и не принимал?

На долю секунды в глазах женщины мелькнуло горькое осознание истинной природы этого вопроса, но затем она печально опустила ресницы. 

— Я попыталась разобраться в себе, — как-то грустно и отрешённо произнесла Луна. Сансет внутренне сжалась, испугавшись, что её неосторожный вопрос задел какую-то глубокую старую рану. — Важно слушать свои эмоции и оставаться верной собственным чувствам, — добавила она, и на её губах заиграла печальная улыбка. 

— Даже если они подсказывают не совсем хорошие вещи? — робко спросила девушка, как вновь почувствовала, что на её плечо опустилась тёплая ладонь. 

— Я приму тебя любой, — твёрдо произнесла Луна. — Я буду любить тебя любой. Такова моя задача, как родителя. — Она взглянула на Сансет с абсолютной серьёзностью, словно здесь и сейчас готова была защищать её от любого зла. — В каждом человеке есть и плохое, и хорошее. — Луна наклонилась к девушке и легонько потрепала её по волосам. — И все мы немного дети, Сансет. В особенности, те, кто о них заботится.

Сансет смотрела на неё с таким искренним восхищением и уважением, которого не ощущала, наверное, с тех самых пор, как умер её отец. Когда-то она задавалась вопросом, почему обычный слуга относился к ней как к собственному ребёнку, но теперь, зная полную картину со слов его внучки, многое вставало на свои места. От всего сердца заботясь о ней, он лишь компенсировал всё то, чего ему не удалось в своей собственной семье. Возможно, с Луной из мира людей была похожая история?

— Но почему вы этим занимаетесь? — поинтересовалась она.

Замдиректора задумчиво почесала подбородок, словно задумалась об этом только сейчас.

— Мои дети давно выросли, — ответила Луна, рассуждая вслух. Она мечтательно посмотрела куда-то вдаль, через футбольное поле. — Наверное, в какой-то мере я просто не смогла с этим смириться, — со вздохом добавила она. 

Впервые за вечер Сансет наконец-то расслабила плечи. Даже притворяясь обычной девушкой, она наконец-то смогла с кем-то поговорить по душам, не боясь себя чем-то выдать. 

Интересно, насколько сильно похожи Луна из мира людей и Луна-аликорн из Эквестрии? И могли бы они однажды точно так же встретиться и поговорить о наболевшем? 

Отчего-то эта мысль согревала её, даря хрупкую надежду на то, что всё в конечном итоге когда-нибудь наладится.

— Спасибо, Луна. Теперь мне действительно легче, — сказала Сансет, и Луна вновь ласково потрепала её по голове.

— Не засиживайся допоздна, хорошо? — произнесла она, поднимаясь с места, и, наблюдая за её удаляющимся силуэтом в сгущающихся сумерках, девушка невольно подумала о том, что Луна наверняка была отличной матерью, в отличие от её сестры.

Неизбежно приближался момент прощания с этим миром, и Сансет с горечью осознавала, что ей больше не стоит сюда возвращаться. В Эквестрии её ждали дела и обязанности, а здесь она уже успела натворить лишнего. Этому миру будет лучше существовать без её дальнейшего вмешательства. 

“По крайней мере, это было даже немного весело”, — подумала Сансет, вспомнив как она играла на гитаре и пробовала мясо.

Заглянув в свою сумку, она вдруг наткнулась на жёлтый цветок и некоторое время в ступоре перебирала его в руках.

Сегодня, совершенно точно, ничего не произошло.

Ведь так?

Усилием воли она заставила себя закинуть бутон обратно в рюкзак и взять вместо него картонный конверт, что передала ей Луна. 

Первые в её жизни карманные деньги, которые, к сожалению, не получится потратить в Эквестрии. Но это вовсе не значит, что она не сможет потратить их здесь. Ведь она всё равно никогда сюда не вернётся, так почему бы ей не воспользоваться ими сейчас?

Как оказалось, пользоваться картой было максимально просто — это не битсы, которые нужно таскать в отдельном мешочке. Плоская прямоугольная карточка полностью заменяла всю возню с подсчётом денег. К тому же расплатиться ею можно было где угодно, хоть в киоске неподалёку. Привлечённая журналами, выставленными на витрине, Сансет тут же купила самый увесистый из них, впечатлившись красивой девушкой в платье, изображённой на обложке. 

Расположившись на скамейке неподалёку, она листала страницу за страницей, рассматривая удивительные человеческие наряды, которые не шли ни в какое сравнение с эквестрийской модой. Одно дело, как одежда смотрелась на пони, и совершенно другое — на стройных вертикальных человеческих телах. Никакие громоздкие копыта никогда не заменят изящные человеческие ноги в потрясающем разнообразии обуви. 

В голове Сансет мелькнула озорная мысль. Что, если попытаться купить что-то из одежды? Хватит ли ей денег? Она не знала, как проверить их количество, но почему бы и не рискнуть, раз ей выпал такой шанс.

Бросив на скамейке журнал, девушка, вдохновлённая своей идеей, бодро зашагала по улице, уходя всё дальше от школы, пока не наткнулась на какой-то модный бутик. 

Сансет часами бродила между вешалок, примеряя стильные юбки, яркие блузы и массивные ботинки, с восторгом открывая для себя эстетику человеческого стиля. Глядя на себя в зеркало, она не могла налюбоваться. Любой местный наряд радовал её определённо куда сильнее, чем все те платья в её гардеробе, что были сшиты на заказ по указу матери. 

Но по-настоящему её сердце замерло, когда её взгляд наткнулся на неё — чёрную лакированную куртку с металлическими вставками. Стоило девушке накинуть её на плечи, как она почувствовала, словно идеальный кусочек пазла встал на своё место. Складывалось ощущение, будто она наконец-то обрела целостность, не просто визуально, но и душевно. Этот дерзкий стиль прекрасно отражал саму её суть.

Сансет вышла на улицу уже в новой куртке, не желая расставаться с ней ни на миг. К счастью, ей хватило денег на её покупку, и это была определённо лучшая вещь, которую она когда-либо приобретала. 

На улице за это время уже успело достаточно сильно стемнеть, и девушка с неохотой побрела обратно к порталу. 

Остановившись у самой статуи, Сансет в последний раз обернулась и окинула взглядом школьный двор. Внутри неё звенело твёрдое, выжженное пережитым ужасом, осознание: она уходит насовсем. Этот странный мир людей навсегда останется для неё лишь ярким и мимолётным сновидением; коротким глотком свободы посреди бесконечного потока дел. 

“Это было неплохое исследование, но мне пора,” — подумала она, поправив воротник чёрной куртки, прежде чем решительно шагнуть в портал.