Повелитель Тайн (джен)

После получасового отдыха Чжоу Минжуй, уже считавший себя Клейном, наконец пришёл в себя. За это время он обнаружил на тыльной стороне ладони четыре чёрные точки, ровно сложившиеся в небольшой квадрат.

Эти четыре точки поблекли и быстро исчезли, но Клейн знал, что они лишь прячутся в его теле, ожидая пробуждения.

«Четыре пятна образуют квадрат. Они соответствуют четырём кускам еды в углах комнаты? Значит, в будущем мне не придётся готовить подношения и можно будет сразу переходить к шагам и заклинанию?» — предположил Клейн.

На первый взгляд это могло показаться хорошим знаком, но само появление пятен выглядело зловещим, а «вещи», которых не понимаешь, всегда пугают.

Клейн вспомнил одно за другим: непонятные китайские гадания с Земли здесь сработали; он странно переселился во сне; во время ритуала вокруг звучал таинственный шёпот, едва не сведший его с ума; существовал загадочный, дурманящий мир Серого Тумана, смысла которого он не понимал. От всего этого он поёжился даже в июньскую жару.

«Древнейшее и сильнейшее чувство человека — страх, а древнейший и сильнейший страх — страх неизвестного». Он вспомнил это изречение, остро переживая страх перед неизвестным.

В нём вспыхнуло беспрецедентное, непреодолимое желание соприкоснуться с таинственной областью, узнать больше и исследовать неизвестное. И одновременно в нём жил противоположный порыв к бегству — зарыть голову и притвориться, будто ничего не произошло.

Яркий солнечный свет проникал через окно и падал на письменный стол так, словно по нему рассыпали золотые крупицы. Клейн смотрел на стол и чувствовал, будто соприкоснулся с теплом и надеждой.

Он немного расслабился, и его захлестнуло сильное чувство усталости.

Его веки были тяжёлыми, словно свинец, и сами собой закрывались. Сказались и бессонная ночь, и изматывающая встреча.

Клейн покачал головой и, опираясь на стол, заставил себя подняться. Пошатываясь, он добрался до двухъярусной кровати, совершенно не обращая внимания на ржаной хлеб, лежавший в четырёх углах комнаты, и заснул сразу, как только лёг.

Урр! Урр!

Клейн проснулся, ощущая голод. Когда он открыл глаза, то почувствовал себя обновлённым.

«Голова всё ещё немного болит», — подумал он, потёр виски и приподнялся. Голод был настолько силён, что он готов был съесть целого быка!

Поправляя рубашку, он вернулся к столу и поднял серебряные карманные часы с узором из виноградной лозы.

Па!

Крышка карманных часов распахнулась, и секундная стрелка затикала.

«Половина первого, я проспал три с лишним часа…» — Клейн положил часы обратно в карман льняной рубашки и сглотнул.

На Северном континенте в сутках насчитывали 24 часа, в каждом часу — 60 минут, а в каждой минуте — 60 секунд. Но текло ли здесь время с той же скоростью, что и на Земле, Клейн по-прежнему не знал.

В этот момент он даже думать не мог о мистицизме, ритуалах или сером мире. Его разум сейчас был занят лишь одним — едой!

Размышления — после еды! Только тогда можно будет заняться делами!

Клейн без колебаний снова собрал разложенный по углам хлеб и стряхнул с него налипшие пылинки. Он планировал сделать своим обедом одну из буханок.

Он решил съесть подношения. При нём было всего пять пенни, а в его родном городе существовал обычай делить и съедать всё, что оставляли в дар. К тому же хлеб ничуть не изменился. Лучше не расточительствовать.

Конечно, память и привычки оригинального Клейна тоже сыграли свою роль.

Жечь дорогой газ только ради света в комнате было бы слишком накладно. Поэтому Клейн достал печку, подбросил угля, поставил на ней воду и принялся ходить взад-вперёд, дожидаясь, пока она закипит.

Кто угодно подавился бы, пытаясь есть такие буханки ржаного хлеба без воды.

«Эх, неужели так и жить: утром чёрный хлеб, в обед чёрный хлеб, и только на ужин — мясо… Нет, стоп, даже сегодняшний случай — исключение. Если бы не предстоящее собеседование, Мелисса разрешала бы мясо всего дважды в неделю», — подумал Клейн, от голода и безделья оглядываясь вокруг.

Его взгляд стал алчным, когда он посмотрел на фунт баранины в шкафу.

«Нет, нужно дождаться Мелиссы и поесть вместе с ней», — подумал Клейн и покачал головой, отбросив идею приготовить половину прямо сейчас.

Хотя он часто ел вне дома, одинокая жизнь в большом городе всё же научила его кое-каким кулинарным азам. Его блюда не отличались особым вкусом, но, по крайней мере, были съедобны.

Клейн отвернулся, чтобы баранина больше не соблазняла его своим видом. Потом он вспомнил, что утром купил ещё горох и картошку.

«Картошка!» — у Клейна тут же возникла идея. Он быстро обернулся к шкафу и достал из небольшой кучки две картофелины.

Сначала он промыл картофелины в общей ванной комнате, а затем забросил их в кастрюлю вариться.

Через некоторое время он добавил в воду щепотку крупной жёлтой соли из банки со специями, найденной в шкафу.

Он терпеливо подождал ещё несколько минут, затем снял кастрюлю с огня и разлил получившуюся «похлёбку» по кружкам и миске. Картофелины он выловил вилкой и положил на стол.

Шшшшш!

Он дул на картошку, пока потихоньку очищал её от кожуры. Аромат варёного картофеля разошёлся по комнате и будил зверский аппетит.

Слюнки потекли с бешеной силой; жар уже не мог его остановить. Клейн откусил от картофелины, не обращая внимания на то, что очистил её ещё не до конца.

«Как вкусно!» Картофель оказался рассыпчатым и сладковатым. Клейна мгновенно захлестнуло счастье, и он быстро съел обе картофелины, не побрезговав даже частью кожуры.

Затем он поднял миску с «супом» и с удовольствием отпил. Благодаря щепотке соли тот прекрасно утолял жажду.

«В детстве мне очень нравилось есть картошку именно так…» — подумал уже более сытый Клейн. Тем временем он оторвал небольшой кусок хлеба и обмакнул его в «суп», чтобы размягчить перед едой.

Возможно, его так вымотал ритуал. Клейн съел целых две буханки хлеба — ровно фунт.

Клейн почувствовал, будто ожил. Допив «суп» и насладившись этим простым счастьем, он прибрался и с удовольствием подставил лицо яркому солнечному свету.

В конце концов он сел за стол и начал размышлять над дальнейшими действиями.

«Сбежать не получится. Я должен придумать способ прикоснуться к мистике и стать Потусторонним, как говорили Справедливость и Повешенный.

Я должен побороть страх перед неизвестным.

Сейчас у меня только один путь — дождаться следующего „собрания“ и посмотреть, удастся ли разузнать формулу зелья „Зритель“ или что-нибудь ещё, связанное с мистикой.

До понедельника ещё четыре дня. А пока прежде всего нужно разобраться с проблемой Клейна. Почему он покончил с собой? Что с ним случилось?»

Не имея возможности переселиться обратно и умыть руки от всего случившегося, Клейн взял тетрадь, лежавшую на столе. Он хотел найти подсказки, которые помогли бы восполнить потерянные фрагменты памяти.

Прежний Клейн явно привык делать заметки. Кроме того, он любил вести дневники.

Клейн прекрасно знал, что в тумбе, поддерживавшей стол справа, хранилась целая стопка исписанных тетрадей.

Тетрадь, которую он держал, начиналась 10 мая. В начале речь шла об учёбе, наставнике и разных знаниях.

«12 мая. Мистер Азик упомянул, что общий язык империи Балам на Южном континенте тоже развился из древнефейсакского, ответвления джотунского языка. Почему так? Означает ли это, что все существа, обладающие духовностью, когда-то говорили на одном языке? Нет, тут наверняка какая-то ошибка. Согласно „Откровению Вечной Ночи“ и „Книге Штормов“, в первобытные времена гегемонами мира были не только великаны. Были ещё эльфы, мутанты и драконы. Но в любом случае это лишь мифы и фантазии».

* * *

«16 мая. Старший доцент Коэн и мистер Азик обсуждали неизбежность Эпохи Пара. Мистер Азик считал, что всё это лишь совпадение: не будь императора Розеля, Северный континент до сих пор махал бы мечами, как Южный. Мой наставник возражал, что мистер Азик слишком подчёркивает вклад одной личности. По его мнению, с развитием прогресса, даже если бы не было императора Розеля, появился бы император Роберт. Поэтому Эпоха Пара, возможно, пришла бы позже, но всё равно в конце концов наступила бы. Я не вижу особого смысла в их споре. Мне больше нравится открывать новое и распутывать скрытое прошлое. Возможно, археология подходит мне больше, чем история».

* * *

«29 мая. Уэлч нашёл меня и сказал, что раздобыл тетрадь Четвёртой эпохи. О Богиня! Тетрадь Четвёртой эпохи! Он не захотел обращаться за помощью к студентам-археологам, поэтому пришёл ко мне и Нае, чтобы мы помогли ему расшифровать её содержание. Как я мог отказаться? Разумеется, я смогу сделать это только после защиты диплома. Сейчас я не могу позволить себе отвлекаться».

Этот фрагмент сразу привлёк внимание Клейна. На фоне исторических заметок и научных споров появление тетради Четвёртой эпохи вполне могло привести к самоубийству Клейна.

Четвёртая эпоха предшествовала нынешней Эре Чёрного Железа. Её история оставалась туманной и неполной. Поскольку было найдено очень мало гробниц, древних городов и записей, археологи и историки могли лишь опираться на смутные сведения, предоставленные семью великими Церквями и сосредоточенные вокруг их религиозных учений, чтобы приблизительно восстановить «изначальную» картину прошлого. Они знали о существовании империи Соломона, династии Тюдоров и империи Трунсоэста.

Клейн, стремившийся раскрывать тайны и восстанавливать истинную историю, не слишком интересовался первыми тремя эпохами, больше похожими на легенды. Он сосредоточился на четвёртой эпохе, также известной как Эпоха Богов.

«Хм… Клейн был обеспокоен своей будущей карьерой, поэтому бросил все свои силы на предстоящее собеседование. Но всё это оказалось бесполезно…»

Университетов по-прежнему было мало, и большинство студентов происходили из знатных и богатых семей. Но если человек не придерживался крайних взглядов, простолюдину обычно хватало самого поступления, чтобы через совместную учёбу и студенческое общение завести ценные знакомства, несмотря на предрассудки и отчуждение.

Очень щедрый Уэлч Макговерн был тому примером. Он был сыном банкира из города Констант, провинции Мидсишир, королевства Лоэн. Он привык обращаться за помощью к Нае и Клейну, потому что они постоянно работали в одной группе.

Не раздумывая, Клейн продолжил чтение.

«18 июня. Я закончил обучение. Прощай, университет Хой!»

«19 июня. Я увидел тетрадь. Сравнивая структуры предложений и корневые слова, я обнаружил, что это видоизменённая форма древнефейсакского. Точнее, на протяжении тысячелетней истории фейсакский язык постоянно, понемногу менялся».

«20 июня. Мы расшифровали содержание первой страницы. Автор был членом семьи Антигон».

«21 июня. Он упомянул Чёрного Императора. Это анахронизм по отношению ко времени, к которому, как предполагается, относится тетрадь. Может, профессор ошибается? Или „Чёрный Император“ — общий титул каждого императора империи Соломона?»

«22 июня. Семья Антигон, по-видимому, занимала очень высокое положение в империи Соломона. Автор упоминает, что совершал тайную сделку с человеком по имени Тюдор. Тюдор? Это связано с династией Тюдоров?»

«23 июня. Я пытаюсь удержаться от мыслей о тетради и похода к Уэлчу. Мне нужно подготовиться к собеседованию! Это очень важно!»

«24 июня. Ная говорит, что они нашли нечто новое. Думаю, мне нужно это проверить».

«25 июня. Из нового расшифрованного текста следует, что автор принял задание посетить Государство Вечной Ночи, расположенное на вершине высочайшего пика горного хребта Хорнакис. О Богиня! Как может страна существовать на вершине пика высотой более 6000 метров над уровнем моря? Как они выживают?»

«26 июня. Неужели все эти странные вещи реальны?»

На этом записи обрывались. Чжоу Минжуй переселился в это тело рано утром 28 июня.

«Значит, запись от 27 июня всё-таки существовала. Это та самая строка… Все умрут, включая меня…» — Клейн перелистнул к странице, которую увидел первой после своего прибытия, и, сделав этот вывод, почувствовал, как по коже побежали мурашки.

Чтобы разгадать тайну самоубийства Клейна, он решил навестить Уэлча и взглянуть на древнюю тетрадь. Однако многолетний опыт чтения романов и просмотра фильмов с сериалами подсказывал: если именно она связана со случившимся, такой визит может оказаться очень опасным. Безумцы, что лезут в старый замок, прекрасно зная, что он населён призраками, как раз и служат предостережением!

Тем не менее он должен пойти, поскольку побег не решит проблему. Он лишь позволит ей ухудшаться и копиться, пока она не прорвётся и не захлестнёт его полностью.

«Может, вызвать полицию? Но будет глупо утверждать, что я совершил самоубийство…»

Тук!

Тук-тук!

Раздалась серия быстрых и сильных ударов.

Клейн резко выпрямился и прислушался.

Тук!

Тук-тук!

Стук эхом разносился по пустому коридору.