Lead Me Home (гет)

Над платформой вилось целое облако мошкары. Назойливые мухи липли к потным лицам и шеям, и толпа пассажиров гудела раздражёнными вздохами.

Артур пристально наблюдал за тем, как рабочие заводили лошадей в вагон. Он не доверял железнодорожникам и скрывать этого не собирался. Будь его воля, так погрузил бы и багаж, и тем более Негодника сам. Но в присутствии Хэзер — спокойной и вальяжной — ему тоже пришлось строить из себя приличного человека. Угрюмый взгляд елозил по составу взад-вперёд, и Артур недовольно сопел. Багажный и пассажирский вагоны разделял почтовый: случись что, через него не пройдёшь, и Артуру претила мысль о том, что почти всё его оружие и лошадь оставались вне досягаемости на весь день.

— Сэр! Сэр, постойте! — Артур как раз подал руку Хэзер, помогая подняться в вагон, когда под боком нарисовался клерк с взволнованной физиономией.

— Что? Ты только что проверил наши билеты, — с раздражением бросил Артур.

Клерк перемялся, дёргая уголки губ.

— Верно, сэр. Однако вы не можете сесть в поезд с оружием, — сообщил он, и выразительный взгляд телячьих глаз опустился на Артурову кобуру.

Артур развернулся к нему всем телом и взглянул сверху вниз, демонстративно укладывая руку на револьвер.

— Именно это я и собираюсь сделать, приятель.

Клерк торопливо промокнул взмокший лоб с парой застрявших в бровях мошек.

— Сэр, правила дороги запрещают пассажирам находиться в вагоне с оружием. Это дозволено только служителям закона. — Отчаянный клерк даже попытался втиснуться между Артуром и ступенями вагона. Артур только сильнее сдвинул брови. Клерк оглянулся на Хэзер, что молча наблюдала за происходящим. Не нашёл поддержки, но продолжил стоять на своём, призывая к лицу все запасы решительности: — Я не могу позволить вам ехать с оружием. — И, замявшись, добавил: — Сэр.

Артур испустил усталый выдох через нос. Шагнул к клерку, и тот ожидаемо шарахнулся, а затем отклонился назад, когда Артур навис над ним. Большие глаза клерка нервно забегали под прицельно-режущим взглядом Артура.

— Либо я сажусь в вагон с револьвером, — его низкий голос зазвучал угрожающе-спокойно, — либо мы оба остаёмся здесь, но ты — со сломанным носом.

Клерк испуганно сглотнул.

— Н-но это правила дороги… — проблеял он.

— Они дороже тебе твоего же носа?

— Н-нет, сэр.

По лицу Артура скользнула тень холодной ухмылки.

— Я так и думал. — Он ободряюще прихлопнул клерка по плечу: достаточно, чтобы малый отшатнулся прочь с пути. — Благодарю за понимание.

Вагон уже был битком. Теперь Артур понял, почему он был единственным, кто ждал погрузки лошадей, — бывалые пассажиры торопились занять места получше, даже в простом вагоне. И теперь ему и Хэзер остались места в середине — в самом центре толпы, гула и духоты. Артур пропустил Хэзер к месту у окна, а затем со вздохом опустился на деревянную скамью.

Хэзер бросила беглый взгляд на платформу.

— Это было весьма дипломатично, — заметила она.

Артур иронично фыркнул и дёрнул плечом:

— Эй, я же поблагодарил его.

Хэзер только повела глазами, приподняв уголок губ в снисходительной улыбке.

Поезд с грохотом катил через скучную, пустынную местность: низины, поросшие камышом, заросшие заводи, поля с пожухлой растительностью и обтрёпанными кустарниками. Железную дорогу придумали, чтобы быстрее покрывать большие расстояния, но Артуру всерьёз начинало казаться, что в этой поездке час шёл за два. Он не мог спать, как это делала половина пассажиров в вагоне: от проклятого грохота голова гудела, как чугунная наковальня, да и ухо нужно было держать востро. От жёсткой скамьи тело болело сильнее, чем после долгого дня в седле. Густая духота пропахла по́том, едой и сигаретным дымом; тошнотворный воздух полз в горло всё труднее.

Хэзер всю дорогу не отрывалась от книги. Она постоянно читала, и Артуру было безынтересно, что именно. Главное — это её отвлекало. А его избавляло от надобности притворяться живым собеседником. Артур вновь с благодарностью думал о её умении молчать. Если бы она нескончаемо трещала, как вторая половина пассажиров, он бы сошёл с проклятого поезда на полном ходу.

Самое отвратительное, что в безделье оставалось одно — думать. А это было последнее, чего ему хотелось. Чёртовы размышления лезли в голову без спроса, назойливо и неумолимо, и он ощущал себя запертым не только в душной железной коробке, но и в собственных мыслях. Из вагона, конечно, сбежать было проще. Правда, сойди он раньше, и от безучастности Хэзер ничего не останется. Она и без того порой одаривала его беглым, но оценивающим взглядом. Не спрашивала, а он слышал проклятое: «Ты в порядке?». И, что бы там ни ворочалось жалкое в душе, стеная об отдыхе и свежем воздухе, с лица Артура не сходила маска привычной угрюмой невозмутимости.

Поезд въехал в синие сумерки. Постепенно исчезало последнее, на что можно было отвлечься, — пейзаж за окном. В вагоне запахло керосином от ламп.

Артур потянулся за сигаретами, решив, что хуже уже не будет. Только нащупал карман, как состав тряхнуло. Едва успел вскинуть руку в сторону, не то Хэзер влетела бы лбом в спинку переднего сиденья. Вагон загудел проклятьями, возмущениями и причитаниями. Состав дёргался, замедлял ход.

Хэзер беспокойно заёрзала на месте, озираясь.

— Ещё рано для станции…

Артур коротко кивнул. Всё его внимание было сосредоточено за окном — на тенях в полумраке, что приближались к поезду.

По составу вновь прошла дрожь и скрипучий вой тормозов.

Артур мысленно чертыхнулся и перевёл на Хэзер устало-язвительный взгляд.

— Ну, либо кто-то очень хочет сесть на чёртов поезд, — вполголоса проговорил он, — либо нас сейчас будут грабить.

Хэзер мигом обернулась к окну, отчаянно вглядываясь в густые сумерки. Затем бегло оглядела пассажиров и вновь посмотрела на Артура. В её лице не было страха, только брови сдвинулись и взгляд стал острее.

— Что нам делать? — негромко спросила она.

Артур вслушивался в звуки снаружи, но из-за гула голосов и шума поезда не мог ни черта разобрать.

— Надеяться, что они начнут с вагонов первого и второго класса. Там всяко улов побогаче.

Хэзер вновь оглядела соседей по вагону, будто бы теперь оценивая их, как возможную добычу. Артура так и подмывало спросить, что она видела. Ему и первого взгляда, ещё при посадке хватило, чтоб понять, что здесь вряд ли у кого при себе найдётся больше десяти долларов — иначе позволили бы себе места поудобнее, с мягкими сиденьями. Это он и Хэзер могли считаться богатеями, со всеми их сбережениями за душой. Мерзавцам, что атаковали поезд, это будет, конечно, невдомёк, и, уж если окажутся слишком упорными и настырными, придётся отдать пару-тройку долларов, но с таким видом, будто расстаются с последним. В иной раз он и пару центов бы не отдал по доброй воле, но теперь добраться до чёртовой станции ему хотелось больше, чем надрать кому-то зад.

Наконец мнимое спокойствие развеяли шум и крики из конца поезда. Пассажиры затихли, взволнованно оборачиваясь к дверям. Зазвучали первые точные догадки о происходящем, а следом мольбы к Господу. Самые прозорливые начали пересаживаться вглубь вагона, подальше от перехода в соседний вагон.

Артур ждал. И косился на Хэзер. Губы на её бесстрастном лице были поджаты, глаза застыли на двери, руки недвижно лежали на коленях. Только грудь часто вздымалась, выдавая истинное волнение.

— Всё будет…

Договорить он не успел. Налётчики ворвались в вагон с двух сторон одновременно. Маски на лицах, по одному револьверу — держали дрябло, как деревенщины. Но трёх вооружённых человек хватило, чтобы повергнуть в ужас с полсотни пассажиров. Артур про себя цыкнул разочарованно: как быстро люди привыкали к комфорту и безопасности…

— Опустошайте свои карманы, народ! — проорал один из грабителей.

— Помилуй, сынок! — взвыла старуха с передних рядов. — Мы едва на билет наскребли! Нам нечего отдавать!

Грабитель тут же указал в неё дулом.

— Найди, не то придётся отдавать свою жизнь, старая!

По вагону прошла новая волна скулежа и причитаний. С ней сошло и всё немногое сопротивление.

Один грабитель двинулся к середине вагона, а остальные двое пошли обирать пассажиров. Брали всё: деньги, украшения, часы, запонки, заколки, сигареты… даже шпоры. Артур не знал, то ли злиться, то ли презирать мерзавцев. Тот, что пошёл к середине, остановился в нескольких рядах от него с Хэзер; над платком поблёскивали алчные глаза.

Рука Артура съехала к кобуре. Прежде чем пальцы поймали рукоять револьвера, на его запястье сомкнулась хватка — мягкая, но решительная. Он покосился на Хэзер, и она едва заметно качнула головой.

— Чтоб тебя, — сквозь зубы выдохнул Артур, нехотя убирая руку с кобуры.

Он не хотел отдавать этим мерзавцам даже свою полупустую пачку сигарет. Не потому, что так радел за чёртов скарб, а потому, что был уверен — эти паршивцы свою добычу не заслужили. Но Хэзер держала его запястье, и он убеждал себя, что поступает благоразумно, практично, дальновидно. Чем не повод для чёртовой гордости?..

Хэзер отпустила его запястье, только когда настал их черёд сдавать ценности. Стиснув зубы до слышимого скрежета, Артур смотрел, как она отстёгивает с пояса сумочку и с горестным видом передаёт грабителю. Её покорность ещё больше вскипятила кровь. Он медленно поднял на мерзавца прямой взгляд. С удовольствием заметил, как от одного этого взгляда несчастный ублюдок сильнее вцепился в револьвер. Просился язвительный смешок…

— Прошу тебя, — прошипел над ухом выразительный голос Хэзер. — Дорогой, отдай этому человеку, что он просит.

Налётчик осклабился.

— Иногда женщина способна на разумные мысли. Шевелись, приятель. — Он нетерпеливо махнул револьвером, точно чёртовым веером.

— Конечно, — процедил Артур. Швырнул в общий мешок часы и все монеты, что выгреб из кармана.

Налётчик недовольно цыкнул, но двинулся дальше.

Артур метнул в Хэзер негодующий взгляд.

— Я терпеть не могу, когда меня грабят, женщина, — сквозь зубы прохрипел он.

— Сейчас грабят не тебя, а нас всех, — пробормотала Хэзер.

Артур мрачно фыркнул.

— Мне от этого должно быть легче?

Он был грабителем. Это он грабил, он врывался в поезда, он решал, какой добычи достаточно с очередного несчастного. А в те редкие моменты, когда какой-нибудь идиот думал, что Артур — сам сойдёт за добычу, Артур быстро, доходчиво и не без удовольствия объяснял ему, насколько тот неправ. А после клал себе в карман всё, чем успел разжиться этот самый идиот. Пусть порой и приходилось понюхать пороху или ощутить знакомый вкус крови. Но, будь он проклят, если хоть раз позволял себя ограбить вот так просто! Не то что без боя — даже без сопротивления! Его взгляд, как ярмо, тащился за налётчиком с мешком, и с каждой секундой Артур всё явственнее ощущал себя жалким рохлей, который не отстоял ни себя, ни женщину рядом.

Сквозь напряжённый ропот прорвался женский крик, надрывно заверещал ребёнок. Артур резко обернулся. В дальнем конце вагона один из налётчиков навис над молодой женщиной, которая прижимала к себе дитя двух-трёх лет. Грабитель требовал, женщина умоляла, ребёнок заходился плачем.

— Нет, прошу вас! — молила женщина. — Это всё, что есть! Мне не на что будет покормить ребёнка!

Грабитель наставил револьвер на них обоих.

— Я могу избавить тебя от проблемы, милая! — рявкнул он.

Женщина истерично вскрикнула, сжимая объятия вокруг ребёнка.

— Мне некогда с тобой возиться!

Грабитель поймал ребёнка за куртку на спине и рванул на себя. Мать вцепилась в малыша отчаянной хваткой, и бедное дитя пронзительно заверещало, будто его и впрямь разрывали надвое.

Что кричал ублюдок в маске, о чём загудели пассажиры, было неважно. Артур услышал главное: мягкий щелчок верного шофилда под пальцем. Он встал плавно, неслышно, незаметно — тем более для таких недотёп, как эти трое мерзавцев. Вскинул руку, вдох, — прицел поймал голову ублюдка, — выдох.

Грохот выстрела оглушил.

Тот, в конце вагона, ещё не успел упасть на пол, как Артур пустил пулю в другого, в дверях. Малый схватился за бок и вывалился на платформу. Остался последний. Тот, что ограбил лично его. Артур даже позволил ему вскинуть руку с револьвером. А затем всадил пулю в эту самую руку, и мерзавец завопил не своим голосом, хватаясь за пробитое насквозь предплечье.

На мгновения воцарилась звенящая тишина, и всё застыло.

Затем с дикарским криком с первых рядов сорвались несколько мужчин и накинулись на раненого грабителя, что повалился у входа в вагон. Воодушевлённые примером, подскочили ещё двое, а с ними и три женщины. Бросились то ли к мерзавцу в середине, то ли к его мешку. Но тут же замешкались, едва Артур шагнул ближе и ногой зашвырнул револьвер подальше под сиденья.

Артур быстро обернулся. Женщина с ребёнком жалась в угол, люди прятались за скамьями, даже Хэзер сидела пригнувшись.

— Так и сидите! — хрипло гаркнул Артур, досылая патроны в барабан.

Он с решительным спокойствием направился к переходу в следующий вагон. Прижался к стене у входа: если придут остальные налётчики — а они должны прийти, — лучше встретить их там, а не устраивать бойню в битком набитом вагоне. Артур снова сделал глубокий вдох, но, чтоб его, воздух застрял на полпути, грудь пронзило спазмом, будто рёбра впились в органы. Артур сжал револьвер до рези в сухожилиях. Если сейчас кашлянет, не сможет вовремя остановиться. Глаза, как нарочно, наткнулись на лицо Хэзер и её пристальный взгляд.

Из другого вагона донеслись крики, рассеянный грохот, суматошный топот.

Артур пристукнул себя по груди. Выгнал из горла полувыдох-полухрип; в висках застучало.

Но шум вдруг остановился. Двинулся прочь. А затем снаружи закричали — яростно и громко, вторя выстрелам в воздух.

Артур ругнулся про себя.

— Шериф! — радостно воскликнул вагон.

Рука с револьвером тяжело опала; Артур устало — против воли — привалился всем весом к стене.

По вагону расходилась волна ликования. Те, кто ещё секунды назад и носа не показывали над сиденьями, теперь восторженно вскидывали руки и славили чёртовых законников. Будто одно их появление мешало кому-то из пассажиров получить пулю.

Хэзер вывалилась из толпы, как из чащи, спотыкаясь о чью-то ногу.

— Ты в порядке?

Артур только фыркнул, поводя глазами. Знал, что, если попытается что-то сказать, зайдётся грёбаным кашлем. Но Хэзер продолжала держать его под прицелом внимательного взгляда, и он небрежно махнул рукой, указывая на мешок, куда попали их деньги.

Хэзер несогласно насупилась, но всё же пошла обратно. Артур заставил себя последовать за ней. Грабителя, которому он прострелил руку, уже скрутили, связали ремнями и, наверняка, отвесили щедрых затрещин. Стоило Хэзер наклониться за мешком, как мерзавец дёрнул её за юбку. Хэзер от неожиданности потеряла равновесие и упала прямо ему в объятия. Тут же отпихнула и неуклюже повалилась на пол. А мерзавец зашёлся смехом.

Артур сделал последний шаг. Малый вскинул на него дерзкий взгляд, злобно щерясь. Артур убрал револьвер в кобуру и протянул Хэзер руку, помогая подняться. Не подал виду, что заметил смесь гнева и стыда на её лице. А, когда она отступила, его кулак прилетел наглому мерзавцу аккурат под левый глаз. Что-то хрустнуло, боль прошлась меж костяшек пальцев, несколько голосов ахнули.

— Чёрт! — Артур тряхнул рукой. — У тебя отвратительно твёрдая рожа, гадёныш, — с презрением прохрипел он.

Поезд застрял в ночи посреди туманных полей. А ведь в его названии значилось горделивое «экспресс»!

Артур сидел на ступени вагона и дышал. Уж насколько получалось. Тёплый ночной воздух, пусть и вязкий, медленно избавлял от ощущения, будто лёгкие набили раскалёнными углями. Ещё бы тишины, но о ней уж точно приходилось только мечтать. У Артура закрывались глаза — от ядовитой усталости. Такое состояние было натуральной подлостью, особенно после хорошей перестрелки.

Толпа гудела; пассажиры разных классов смешались, наперебой делились страхами и негодованием: кто в вагонах, кто шатался вокруг состава. Правда, все тут же вспомнили своё место, едва вдалеке замаячили фонари — законники возвращались из погони за налётчиками.

Артур исподлобья наблюдал, как из ресторана посыпали леди и джентльмены, требуя шерифа к себе. Молодой франт с опухшей щекой. Толстопуз с заляпанным кровью пиджаком. Затянутая в платье женщина, держащаяся за надорванный рукав. Похоже, с пассажирами побогаче — и, как водится, поупрямее — налётчики не церемонились.

— А ты грабил поезда?

Негромкий вопрос протиснулся сквозь глухоту в ушах; Артур слегка поморщился. Хэзер стояла рядом, внизу, привалившись плечом к вагону. Держала в руках его фляжку с водой.

— Конечно. — Вышло надрывно-хрипло, и Артур прочистил горло. — Но мы не вели себя так… жестоко. По крайней мере, старались, — проговорил он ровным тоном, а затем задумчиво умолк. Взгляд задержался на облепивших шерифа пассажирах. — Хотя, наверное, людям в поезде не было особой разницы, — отстранённо добавил он.

В груди потяжелело. Сначала вспомнился кураж, как сердце заходилось, когда банда нагоняла поезд. А затем — лица. Даже не лица, а тени, полуподлинные образы тех бедолаг-пассажиров, что противились или вставали у них на пути. Банда Датча могла гордиться, что никого не убила ни в одном ограблении поезда. Не считая законников, конечно, но таково ремесло. Но теперь, сидя на ступенях ненавистного вагона, Артур не испытывал и капли гордости. Ни за извращённое милосердие банды, ни за их — и его — умения. Не было и стыда. Только… усталость?.. Чёрт возьми, целый день наедине с собственными мыслями явно не пошёл ему на пользу.

Артур двинулся и, отклонившись, опёрся локтем на верхнюю ступеньку. Взгляд задержался на сумочке, которая снова болталась у Хэзер на шатлене.

— Знаешь, — хрипло протянул он, — ты могла бы не отдавать всё своё добро так охотно.

Хэзер посмотрела на него снизу вверх, и её губы изогнулись в лукавой ухмылке.

— А я и не отдала. — Она приподняла ногу и потянула край юбки.

Подол поднялся выше голенища ботинка, и брови Артура невольно скакнули вверх: у неё на ноге, как кобура на щиколотке, крепился ещё один, туго набитый кошелёк. Хэзер горделиво ухмыльнулась и бросила юбку.

Артур зашёлся весёлым смехом сквозь кашель. Дыхание спёрло, пришлось выжидать. Затем он лениво наклонился и вытащил уже из своего сапога перемотанную бечёвкой пачку купюр: недалеко, только чтоб Хэзер увидела. Она хохотнула и тут же спрятала лицо за ладонью, будто смущаясь. И, чёрт подери, было в этом что-то столь же приятное, как возможность подышать свежим воздухом.

— Так, я с этим делом не понаслышке знаком, но откуда у тебя привычка к такой предусмотрительности? — поинтересовался Артур, нагоняя в голос театральную подозрительность.

Хэзер развела руками:

— Восемь лет общения с мерзавцами всех мастей определённо делают женщину более осторожной.

Артур понимающе кивнул. Затем задумчиво чесанул бороду.

— А я думал, ты покончила с прошлыми привычками, как и с прошлой жизнью.

Хэзер сухо усмехнулась.

— Ну, во-первых, не все прошлые привычки плохие. А во-вторых… — Она чему-то хмыкнула; взгляд задержался на пассажирах в стороне. — Как оказалось, это не так уж и легко… — Хэзер умолкла, когда мимо прошли мужчина с женщиной, а затем повернула голову к Артуру. — Пожалуй, сложнее всего было привыкнуть, что теперь меня окружают хорошие люди, среди которых может оказаться пара-тройка мерзавцев. А не наоборот.

Артур закашлялся. Хэзер подала ему фляжку и продолжила:

— Я как-то сильно припозднилась в офисе доктора, возвращалась по пустым улицам и заметила, что за мной идёт мужчина. Я заторопилась, а он не отставал. Я подкараулила его в арке и, застав врасплох, прижала к горлу нож. Нож для бумаги… Его лицо… Он так посмотрел на меня… — Она кисло усмехнулась и качнула головой. — Оказалось, бедолага увидел, как женщина идёт одна поздно вечером, и решил проводить меня, чтобы ничего не случилось.

Опустив фляжку, Артур отёр губы рукавом. Воображаемая сцена с Хэзер, кидающей в темноте с ножом на несчастного горожанина, вышла презабавной.

— Что ж, — тихо усмехнулся он, — зато теперь этот малый знает, что не всякая женщина нуждается в защите.

Хэзер кивнула и вновь перевела взгляд на пассажиров и шерифа.

Артур искоса смотрел на неё, почти пялился. Наверное, пытался разглядеть, как много в этой женщине осталось «прошлых привычек». Или представить, каково это — привыкать к новому миру, в котором всё наоборот? Или понять, старалась ли она изжить из себя прошлое? Всё одно, чёртовы мысли путались.

В попытке разогнать тяжесть в груди Артур решил прогуляться: медленно прошёлся вдоль состава до паровоза по одной стороне и вернулся по другой. Задержался только у грузового вагона, где лениво бросил Негоднику пару-тройку ободряющих слов. Пришлось бороться с искушением вскрыть вагон, взять коня и послать всё к чёрту.

Рядом с Хэзер его уже дожидался шериф. Запустив большие пальцы за ремень, он важно покачивался с пятки на носок и выпячивал грудь, будто для того, чтоб больше света падало на звезду на отвороте пыльника. Из-под светлой широкополой шляпы блестели глаза, и шериф не стеснялся водить головой верх и вниз, изучая Артура, пока тот неспешно приближался.

Хэзер двинула рукой.

— Шериф, позвольте представить, мой муж мистер Трэверс, — сдержанно проговорила она. Вид у неё был усталый, но скучающий. Похоже, беседа с законником её не то что не побеспокоила, но даже не развлекла.

Артур слегка кивнул. Шериф охотно протянул руку, и Артур, помешкав, ответил на рукопожатие.

— Мистер Трэверс! Вы удивительный человек! Мне таких хотя бы пять в помощники, и мы бы…

Шериф разродился хвалебно-жалобной тирадой, то сетуя на своих недотёп-людей, то провозглашая «мистера Трэверса» героем. Артур почти не вслушивался в слова и, наконец не вытерпев, забрал свою руку из хватки шерифа. Чёрт его знает, законник был неопытный или просто бестолковый, а может, непуганый, хотя по возрасту — давно не мальчишка.

— Эти черти уже который раз налёт устраивают. Всегда в новом месте, но, как назло, в нашем округе. А у меня людей не хватает патруль ставить! — Шериф снял шляпу и отёр лоб. — Может, получили отпор, и теперь уберутся отсюда.

Артур шумно вздохнул.

— Ты лучше подумай, как они поезд остановили, шериф.

— Машинист сказал, на путях был всадник с ружьём.

Артур насмешливо фыркнул. Даже Хэзер за спиной шерифа в недоумении повела глазами.

— Ага, — саркастично кивнул Артур. — Всадник с ружьём? Остановил паровоз? Серьёзно?

Шериф сдвинул брови и несколько секунд молча смотрел в сторону паровоза. Затем перевёл взгляд на Артура, нахмурился ещё больше, и только потом его глаза округлились. Он весь подобрался и деловито поправил оружейный пояс.

— Простите, сэр, мне надо поговорить с машинистом. Мэм, — бросил шериф и чуть ли не вприпрыжку поскакал к голове состава.

Как он отошёл на десяток шагов, Артур не удержался от ехидной усмешки, покачивая головой.

— Мартышка со значком… По-моему, и дураку понятно, что истинные налётчики грабят богатеев и багажный вагон. А эти, которых я пострелял, так, деревенщина для отвода глаз. — Он снова качнул головой. — Будь хотя бы половина законников такими, мы бы в богатстве купались.

Хэзер смотрела вслед шерифу, а затем, привалившись плечом к вагону, покосилась на Артура:

— А вторая половина сгодилась бы, чтоб разнимать враждующие банды?

Артур снисходительно цыкнул.

Хэзер усмехнулась с ироничным самодовольством.

— А я давно говорила, из тебя вышел бы отличный законник. — Встретившись с его нарочито угрюмым взглядом, она изогнула бровь и добавила: — Детектив Морган.

Он закатил глаза.

— Нет, — протянул он, — уж лучше я помру от грёбаной чахотки.