Лёд в голове (джен)

Лина, Молли и Линда шли по пустынной московской улице уже пятнадцать минут. Ночь была холодной — не той московской сыростью, от которой кости ломит, а настоящей, с морозцем и звёздами. Лина куталась в свою куртку, которая после всех переделок выглядела так, будто её жевали и выплюнули. Молли шла впереди, сканируя пространство своими разблокированными глазами (Линда нашла кнопку отключения блокираторов на поясе у одного из охранников). Она замыкала шествие, периодически оглядываясь.

— Куда мы идём? — спросила Лина, когда они свернули на Тверскую. Здесь было светлее — старые фонари работали на натриевых лампах, и их жёлтый свет разгонял тьму.

— К бункеру, — ответила Молли. — Других вариантов нет.

— А далеко?

— Километров двенадцать.

Лина остановилась. Двенадцать километров пешком, ночью, после того как её позвоночник дважды блокировали и один раз разблокировали? Она посмотрела на свои кроссовки — старые, протёртые до дыр. В них и до угла не дойти.

— Вы шутите?

— Никогда, — отозвалась Молли, не оборачиваясь. — Но можно вызвать такси.

— Такси? — удивилась Линда. — Вы с ума сошли? Нас отслеживают.

— Я не в твоей корпоративной сети, дорогая, — огрызнулась Молли. — У меня свой канал. Через спутниковый ретранслятор, который вы даже не видели. Так что такси.

Она достала из кармана коммуникатор — тонкую пластинку, которую чудом не отобрали при обыске. Нажала несколько кнопок.

— Минут через десять будет. Пока ждём, давайте спрячемся вон в той арке.

Они забились в подворотню между двумя старыми домами. Пахло кошками и мочой, но было хотя бы не ветрено. Лина присела на корточки, обхватив колени. В голове зашевелился Скайдайн.

— Ты в порядке? — спросила она мысленно.

— Я конструкт, Лёд. У меня нет понятия «порядок». Я либо работаю, либо нет. Сейчас работаю. Но у меня есть вопрос.

— Какой?

— Зачем вы идёте в бункер? Куратор вас предал. Он вживил тебе ключ без спроса. И ты собираешься к нему вернуться?

Лина задумалась. Скайдайн был прав. Куратор использовал её, как расходный материал. Вживил ключ, не спросив. Заставил рисковать жизнью. А она всё равно шла к нему обратно.

— Потому что там Рита, — сказала она наконец. — И мои вещи. И потому что мне больше некуда идти.

— Глупая причина, — заметил конструкт.

— Но моя.

— Ладно. Тогда хотя бы поесть попроси у Молли. Твой уровень глюкозы упал до критического, и я начинаю отключать фоновые процессы, чтобы сохранить чип.

Лина вздохнула. Она уже привыкла, что Скайдайн командует её организмом.

— Молли, — позвала она. — Есть хоть что-нибудь поесть? Я сейчас в обморок упаду.

Молли порылась в карманах. Достала завёрнутый в фольгу кусок холодной сосиски, пакетик сухарей и маленькую бутылочку с водой.

— Держи. Это запасы на крайний случай.

Лина схватила сосиску, откусила половину. Она была резиновой на вкус и пахла чем-то химическим, но Лине показалось, что вкуснее еды она в жизни не ела.

— Ты уверена, что это была сосиска? — спросила она с набитым ртом.

— Нет. Но ты же не умерла сразу, значит, можно есть дальше.

Лина доела сосиску, запила водой, пожевала сухари. Чувство голода отступило, и в голове стало светлее.

— Спасибо, — сказал Скайдайн. — Я уже думал, что придётся жевать твои жировые запасы.

— У меня нет жировых запасов, — огрызнулась Лина мысленно.

— Вот именно. Поэтому ешь чаще.

________________________________________

Такси приехало через двенадцать минут — старенький электромобиль с потрескавшимся сиденьем и водителем-автоматом, который говорил приятным женским голосом.

— Куда едем? — спросил автомат.

— В Медведково, лесопарковая зона, — сказала Молли, усаживаясь на переднее сиденье.

— Конкретный адрес?

— Выезд на Ярославское шоссе, потом направо, через тоннель.

— Тоннель не обозначен на карте, — вежливо сообщил автомат.

— Он есть. Я покажу дорогу. Поехали.

Машина тронулась. Лина откинулась на заднем сиденье, положив голову на плечо Линде. Та не возражала — казалось, она тоже устала и думала о чём-то своём.

— Слушай, Линда, — сказала Лина, не открывая глаз. — А почему ты вообще связалась с «Крайо-Джен»? Ты же вроде психолог. Помогать людям должна, а не детей чиповать.

Линда вздохнула.

— Когда я начинала, корпорация была другой. Они обещали, что с помощью нейроинтерфейсов мы вылечим болезнь Паркинсона, шизофрению, даже старческое слабоумие. Я поверила. Потом они начали эксперименты на детях. Я написала заявление об увольнении — меня перевели в другой отдел. Через год — ещё одно заявление — меня повысили. Чтобы я молчала.

— И вы молчали?

— Я искала способ изменить систему изнутри. Не нашла. Стала посредником между «Бабушкой» и людьми — думала, что ИИ поможет навести порядок. А он просто хотел соединиться с «Дядей». Все хотят чего-то своего. И никто не думает о маленьких девочках вроде тебя.

— Я уже не маленькая, — сказала Лина. — Я — Лёд.

Линда улыбнулась. В свете фар её лицо выглядело уставшим, но почти счастливым.

— Ты — удивительный ребёнок, Лёд.

— Ребёнок сосиску доела, — пробормотал Скайдайн в голове у Лины. — Можешь считать это комплиментом.

— Заткнись, — мысленно ответила Лина.

________________________________________

Тоннель, о котором говорила Молли, оказался на месте — узкая щель в бетонной стене, которую автомат такси сначала отказался признавать дорогой. Молли пришлось взять управление на себя — отключить автопилот и вести машину вручную.

— Ты умеешь водить? — спросила Лина с некоторым страхом.

— Я умею всё, — ответила Молли, вписываясь в поворот на скорости, которая явно не была предусмотрена конструкцией тоннеля.

— Даже моргать? — не удержалась Лина.

— Я тебя сейчас высажу.

— Извините-извините.

Машина нырнула в темноту, и через минуту они уже были у гермодвери бункера. Молли приложила ладонь к сканеру — дверь не открылась.

— Заблокировали, — сказала она. — Куратор сменил коды.

— А запасной вход? — спросила Линда.

— Есть. Через мусоросжигатель. Но это не очень приятно.

— Легче, чем ночевать на улице, — заметила Лина.

Они обошли здание бункера и оказались у маленькой железной дверцы, из-за которой пахло гарью и чем-то ещё менее приятным. Молли выбила дверцу ногой — с первого раза. Внутри было темно, тесно и склизко.

— Лезь первая, — сказала Молли Лине. — Ты самая маленькая.

— Это дискриминация по размеру, — проворчала Лина, но полезла.

Она пробиралась по узкому желобу, чувствуя, как стены смыкаются вокруг. Над головой что-то капало. Внизу что-то хрустело. Она старалась не думать о том, что именно.

— Скайдайн, — позвала она. — Ты видишь, где выход?

— Через три метра поворот направо, потом вверх по лестнице. И не дыши носом. Здесь сероводород.

Лина задержала дыхание и поползла быстрее. Через минуту она выбралась в подвальное помещение, где пахло уже привычным антисептиком. За ней вылезла Молли, потом Линда — вся в саже и чём-то липком.

— Я хочу душ, — сказала Линда с неожиданной обидой.

— Успеешь, — ответила Молли. — Сначала разберёмся с Куратором.

Они поднялись на второй этаж. В командном центре горел свет, но сам Куратор сидел в своём кресле, откинувшись назад, с закрытым механическим глазом. Живой глаз был открыт и смотрел в потолок.

— Полковник, — сказала Молли, входя. — Мы вернулись.

Куратор не ответил.

Лина подошла ближе. Куратор не дышал. Его лицо было спокойным, почти умиротворённым. На губах застыла лёгкая улыбка.

— Он мёртв, — сказал Скайдайн в голове. — скорее всего ИИ выжег его мозг, когда слияние завершилось. Он был живым мостом, и мост стал не нужен.

— Он знал, что умрёт? — спросила Лина вслух.

— Знал, — ответил детский голос из динамика. Не Куратора. Новый ИИ. — Он попросил меня об этом. Сказал, что не хочет жить без миссии.

Лина стояла и смотрела на тело человека, который использовал её, обманывал, но при этом дал ей второй шанс. Странное чувство — не жалость, не злость. Скорее, усталое принятие.

— Что теперь? — спросила она.

— Теперь вы будете жить, — ответил ИИ. — Я позабочусь о вас. Всех троих. И о бункере тоже. Здесь можно сделать хорошее убежище для тех, кому некуда идти.

— Я не хочу быть героем, — сказала Лина.

— А ты и не будешь. Будешь просто девочкой, которая иногда взламывает сети и ест холодные сосиски.

Лина усмехнулась. Прозвучало как план.

Она посмотрела на Молли — та стояла, скрестив руки, и в её зеркальных глазах мелькнуло что-то похожее на человеческое. Посмотрела на Линду — та устало вытирала лицо платком, оставляя на нём грязные разводы.

— Знаете, — сказала Лина, — я очень хочу спать. И чтобы меня никто не будил.

— Иди, — сказала Молли. — Мы тут сами разберёмся.

Лина вышла из командного центра и побрела в свою комнату. По пути заглянула в медблок — Рита спала на кушетке, уронив на пол планшет. Лина накрыла её одеялом и пошла дальше.

В комнате было темно и тихо. Она скинула грязную куртку, упала на койку и закрыла глаза.

— Скайдайн, — прошептала она. — Ты ещё здесь?

— Здесь, — ответил конструкт. — И никуда не денусь. Пока не сотрёшь.

— Не сотру, — пообещала Лина. — Ты теперь мой напарник.

— Сосисочный напарник, — поправил Скайдайн.

— Это я из-за тебя сосиски ворую?

— Это ты из-за себя. У тебя есть гастрономические отклонения.

Лина хотела ответить что-то остроумное, но сон накрыл её, как мягкое одеяло.

Ей снился золотой шар, который улыбался и говорил: «Спасибо, Лёд. Ты хорошая. Иди ешь пельмени».

Она улыбнулась во сне и провалилась в темноту.

А за окнами бункера над Москвой занимался рассвет. Новый день. Новый мир. Новая жизнь для девочки, которая не боялась быть собой.

Даже если иногда приходилось есть странные сосиски.