Кадзоку но таме ни (яп. Ради семьи) (джен)

— Вы очнулись! — в голосе Гарри слышалось такое облегчение, словно с его плеч упала гора. Хоть девушки подавали ранее признаки будущего возвращения к ним сознания, радость от этого меньше не стала. — Очнулись! Какое же это счастье. Матушка, сестрёнки... — он упал на колени и стал целовать их руки и лица.

— Где мы? — слабым голосом спросила Синобу. — Мы были в тюрьме, в окружении...

— Мы вас вытащили, — Гермиона смахнула с лица слезы. — Мы с друзьями. Едва успели. Вы уже без сознания были.

— Зачем, братец? — спросила «отравительница», взяв ослабевшей рукой его руку. — У тебя ведь будут проблемы...

— Нет таких проблем, с которыми нельзя справиться, — Гарри провёл рукой по её волосам. — Не тратьте силы на слова. Отдыхайте. Канаэ уже спит. Последуйте её примеру.

Ответа он не услышал. Родственницы уже спали и без его советов. Они были ещё очень слабы.

* * *

Когда они очнулись вновь, Гарри и Гермиона помогли им приподняться, устроив в полулежачем состоянии, и с ложечки кормили супом, который юноша специально сварил в большом количестве. Девушки были вялые, с трудом открывали глаза, и даже глотание пищи давалось им с трудом.

— Наш храбрый мальчик, — шепнула Канаэ, обнимая сестру и мачеху. — Зачем же ты так рисковал? Мы ведь знали, на что идём.

— Ну, хватит причитать, — отозвалась Гермиона, вытирая платком пролившиеся капли бульона с её подбородка. — Неужели недовольны собственным спасением?

Бывшая охотница на óни в ответ лишь вздохнула и скосила глаза, наблюдая за тем, как её приёмный брат, надрезав кожу на руке знакомым танто, поднёс ладонь к лицу Тамаё, приподнял её голову и прикоснулся к губам. Кидзё — со страдальческим выражением лица — не пыталась протестовать, а молча слизывала капли крови сына.

— Всем мы довольны, — уголки губ Канаэ слегка приподнялись. — Но вы ведь могли погибнуть. Если эта женщина способна приговорить к казни несовершеннолетнего, то от неё можно ждать чего угодно.

— Мы тоже знали, на что шли, сестрёнка, — Гарри, дождавшись еле заметного знака от матушки, убрал руку, залечил рану и вытер ей губы. — Посмотри на Синобу: она напрягла свои связки так, что говорить до сих пор не может.

— Могу, — отозвалась Синобу, открыв глаза. — Но ты ведь сам просил меньше говорить.

— Она обиделась, — Канаэ хихикнула. — Ты с ней как с ребёнком обращался. По голове потрепал, сослался на мой авторитет, говорил, как старший, хотя ей девятнадцать.

— Да? — Гарри наклонил голову набок и коснулся губами щеки Синобу. — Прости, но ведь не только старшим можно заботиться о младших? Мы с Гермионой просто...

— Успокойся уже, — сёстры одновременно коснулись его лба ладонями. — Прощаем мы тебя, обе прощаем. Просто всем нам надо отойти от произошедшего. Скажи лучше, мы ведь явно были без сознания не пару минут. Сколько времени прошло?

— Около суток. Может, чуть больше, — ответил юноша. — Мы, честно говоря, приятно удивлены: очнулись так быстро. Какое же это счастье!

Поттер, не имея возможности обнять опекунш, не потревожив их, сел у кровати и замолчал. Спустя мгновение к нему присоединилась Гермиона. Скосив на подругу глаза, Гарри увидел в её руках книгу. Не успел он улыбнуться, как она, раскрыла том, вручила ему и ткнула в переплёт:

— Твоя очередь! Я читала в первой половине дня.

— Ты сейчас о чём? — не понял Гарри. — Я думал, это чтобы их в себя привести.

— Не только, — покачала головой Гермиона. — Для окончательного выздоровления им нужны положительные эмоции. Потому — читай!

Юноша принял книгу, просмотрел текст, словно хотел убедиться, дарует ли он положительные эмоции, и послушно принялся за декламацию.

* * *

— Неужели вы вдвоём осмелились напасть на такое страшное место? — спросила Тамаё следующим утром, когда Гарри и Гермиона помогли им умыться и укладывали их растрепавшиеся волосы в привычные причёски.

— Почему вдвоём, матушка? — спросил её юноша, осторожно заплетая очередную прядь. — У нас было несколько помощников.

— О, так от этого Блэка и его оборотня всё же есть какая-то польза, — отозвалась Канаэ, с помощью Гермионы возвращаясь к ложу. — Похвально. Хотя бы в самые опасные моменты они рядом.

В ответ на это заявление Гарри вздохнул и покачал головой. Даже спустя год старшая сестра не помирилась с Сириусом и Римусом окончательно, злясь за придирки Бродяги. Открывать ей истину было бы неразумно. Но юный волшебник ни за что не стал бы врать сестре.

— Нам помогали Рональд и Невилл, — ответил он. — А Сириус и Римус появились позже, когда мы уже отступали из Азкабана.

— То есть, вы действовали одни, только со своими сверстниками? — кидзё попыталась встать, но Гарри её удержал. — А что в это время делали твой крёстный отец и его дружок?

— Не знаю. Они вообще появились очень неожиданно. Мы им вовсе не говорили о своём предприятии. Торопились, потому что боялись не успеть. Но как же вовремя они появились... Моего патронуса бы не хватило на такое количество дементоров.

— Если вы им ничего не говорили, как они смогли узнать, где вы и что вам нужна помощь? — спросила Синобу. На её лице вновь играла улыбка, правда, ещё очень натянутая.

— Об этом им мог рассказать Перси, старший брат Рона, — ответила Гермиона. — Он помог нам. Правда, не очень во многом. Но вполне мог оповестить кого-нибудь.

— И правда мог, — согласился Гарри. — Только вряд ли обратился к Сириусу. Он ведь его почти не знает.

— Тогда как передал сообщение?

— Ты же помнишь, на чём они прилетели? На мотоцикле. А Сириус говорил, что отдал его Хагриду.

— Не знаю, что такое мотоцикл, но всё равно, странностей не убавляется, — ответила младшая Котё. — Если этот ваш Хагрид получил сообщение от Перси, то почему не пришёл на помощь сам? И, если следовать вашим рассуждениям, он получил сообщение, связался с этими двумя, передал им транспорт. Слишком долго, Они бы позже прилетели

— Не думай об этом, сестрёнка, — ответила ей Канаэ весёлым голосом. — Может, они колдовали. Теперь, когда наша семья вместе, мы сможем защититься и от них, и от этой женщины в розовом, и от любой другой напасти.

— Рада твоему оптимизму, но радоваться рано, — Тамаё с помощью Гарри вернулась на кровать. — Эта женщина... Хоть я не слышала её слов, но увидеть улыбку смогла. Этой даме убийство доставляет удовольствие... В этом она напоминает Мудзана. Но без его интеллекта. Впрочем, это даже к лучшему.

— А кто такой этот Мудзан? — спросила Гермиона. — Вы говорите так, словно он страшный человек. Что он сделал?

— Человек, — в голосе Канаэ послышалась не то усмешка, не то горькое сожаление. — Кибуцудзи Мудзан — это настоящее чудовище.

— Может, лучше рассказать, чтобы они поняли, сестрёнка? Мы-то с ним сталкивались, а они даже не слышали.

— Кибуцудзи? Тот демон, что обратил маму в óни? — спросил Гарри.

Ответом ему были три печальных взгляда.