Кафе "Таро" в Косом переулке (джен)

Холодный ветер метался по Косому переулку, и позёмка вихрилась у ног редких прохожих.

На стёклах кафе "Таро" появились морозные узоры, скрывающие хлопья чёрного тумана по ту сторону стекла.

Памела сидела за столиком, перелистывая "Драконий бестиарий мастера Арктуриуса" с прекрасными иллюстрациями, когда дверь кафе открылась, впуская холодный воздух и тонкий аромат цветов, который не вязался с нынешней погодой. На пороге стояла высокая стройная девушка, закутанная в длинное пальто, с капюшоном, скрывающим лицо. Она на секунду задержалась на пороге, оглядывая кафе, потом сняла капюшон, и Памела увидела серебристо-белые волосы, мерцающие в свете свечей, и бледное лицо с правильными, почти неестественно красивыми чертами.

— Я не знаю, с чего начать, — сказала она, когда по приглашению Памелы уселась за один из столиков. — Меня зовут Флёр Делакур, и я скоро выйду замуж за Билла Уизли. Но его семья не принимает меня. Миссис Уизли и её дочь кривятся за моей спиной и называют за глаза нелицеприятными прозвищами. Но и моя собственная семья... Они так гордятся нашим наследием вейл, а я другая... словом, я уехала из Франции, потому что мы поссорились...

Она замолчала, и в её глазах мелькнула боль.

— Моя красота не приносит мне счастья. Должна ли я остаться с Биллом? Или мне лучше вернуться во Францию и забыть всё?

Памела смотрела на неё, замечая, как её тонкие, но сильные пальцы сжимают край пальто, и как в ней чувствуется особенная сила, которую она не могла для себя назвать. Гадалка вынула из колоды две карты и положила перед Флёр:

— Туз Жезлов и Императрица. Конечно, ты не совпадаешь со своими французскими родственницами-вейлами по стихии. Ты не из тех, кто управляет воздухом. Твоя стихия —огонь.

— Как вы узнали?

— По картам: ты та, кто несёт в себе пламя. И скорее всего обожаешь драконов, не так ли?

— Да, — ответила Флёр, и в её голосе появилась страсть. — Я всегда чувствовала связь с ними. С их силой и огнём.

Памела продолжила слегка изменившимся голосом, при этом слегка раскачиваясь.

— В одной из прошлых жизней ты была Матерью Драконов, Флёр. Ты выхаживала их, летала на них, вела за собой войска, сжигала города. Но в этой жизни твоя задача научиться создавать, а не разрушать. Твой огонь не должен гаснуть, он должен согревать тех, кто рядом с тобой. И тогда ты найдёшь своё место.

Флёр смотрела на карты, и в её сознания мелькали странные образы, что уже посещали её после первого Тура Трёх Волшебников: красивый узор на драконьем яйце, кровь, капающая с сердца, которое она держала в руках и почему-то кусала, приятное покалывание пламени, средневековый город с высоты птичьего полёта...

— В той жизни ты не сохранила дом и семью. Познала огонь, но не душевное тепло. В этой жизни это возможно. Семья Уизли примет тебя. Не сейчас, но после скорого трагического события. Когда они увидят, что ты готова быть с Биллом, несмотря ни на что, тогда ты станешь частью их семьи.

Голубые глаза Флёр наполнились слезами.

— Что это за трагическое событие? — быстро спросила она.

Памела перевернула третью карту — Десятку Мечей.

— Тебе нужно знать о том событии только то, что всё обойдётся, и что оно объединит вас.

Флёр помолчала, потом полезла в карман пальто и вытащила маленькую белую бусину — гладкую, матовую, будто покрытую тонким слоем инея. Она положила её на стол перед Памелой.

— Эта бусина была чёрной раньше, — сказала она, — и была пришита к подолу моей юбки как украшение. Драконье пламя опалило её и изменило её цвет, как изменило и меня, пробудив воспоминания.

Памела взяла бусину, повертела в пальцах, поднесла к свече.

— Туз Жезлов, — прошептала она. — Это одна из тех, что я ищу. И она пришла ко мне через тебя.

* * *

После ухода Флёр Памела убрала карты в колоду и снова взялась за книгу о драконах, которую читала до её прихода. В конце концов, драконы были и её слабостью. За окном пошёл снег. Аркана устроилась на подоконнике и изучала снегопад за окном с ленивым презрением.

В этот момент дверь кафе опять распахнулась, и внутрь шагнул новый посетитель.

Он аккуратно стряхнул снег с плеч, и только потом опустил капюшон. Это был молодой человек с рыжеватыми волосами, зачёсанными назад, и тонкими, нервными чертами лица.

— Вы — та, кто гадает на картах? — спросил он, не представляясь. — Мне нужен совет. Личный.

— Можете рассчитывать на полную конфиденциальность, — Памела указала на стул, подождала, пока он сядет, и налила ему чай, не спрашивая, потому что он выглядел как человек, которому нужна пауза.

Его движения были напряжёнными, словно он привык контролировать каждое своё действие, а сейчас боялся, что контроль вот-вот ускользнёт.

— Да, я слышал, что вы храните тайны, — сказал он, и голос его был ровным, почти без интонаций. — Поэтому решился довериться.

Он помолчал, потом заговорил, медленно, подбирая слова:

— Я должен был сделать вид, что предал родных, — сказал он, и голос его дрогнул впервые за весь разговор. — Я должен был смотреть, как они отворачиваются от меня, как они называют меня предателем, подхалимом, честолюбцем, который продал семью за карьеру. И я не могу сказать им правду. Я слышал, как мать плакала, когда я уходил, отец смотрел на меня, как на чужого. Мне было обидно, больно, но я продолжал улыбаться и кланяться тем, кого презирал, потому что кто-то должен был это делать.

Он снова замолчал, собираясь с мыслями, потом заговорил так, будто ни разу не произносил этих слов вслух.

— Это началось несколько лет назад, — сказал он. — Один человек, которому я безмерно доверял, попросил меня о помощи. Он сказал, что люди, которые принимают решения, меняются, а ему нужен кто-то внутри. Кто-то, кто будет видеть, слышать и запоминать. Кто-то, кто сможет оставаться рядом с теми, кто держит власть. Я согласился, тогда мне казалось, что это будет просто...

Он замолчал, взял чашку, его пальцы дрожали.

— Я должен был отвернуться от своих, игнорировать тех, кто был мне близок, чтобы мне доверяло моё начальство, пусть меня и называли ужасными словами... Предатель семьи предателей крови...

Его передёрнуло от этих слов, но он продолжил рассказывать, хотя голос его становился всё тише и тише.

— Я не могу быть с ними, пока это не закончится. Я должен оставаться тем, кого они презирают, чтобы быть полезным... ради общего блага...

Памела взяла колоду, перетасовала её и вытянула одну карту. Семёрка Мечей легла на стол — фигура, крадущаяся в темноте с украденными мечами, символ тайны, двойной игры и предательства.

— Эта твоя карта, — сказала она. — Ты делаешь то, что считаешь правильным, но платишь за это своей отверженностью. Однако, скоро это закончится, — сказала Памела, — и ты сможешь вернуться. Они примут тебя, потому что они — твоя семья.

Он не ответил, но его плечи чуть расслабились, как будто он услышал то, что давно ждал.

Странный нервный посетитель собрался уходить и уже взялся за дверную ручку, но остановился и обернулся.

— Когда наступит этот момент, — сказал он, — когда всё рухнет... я дам вам знать. Пришлю сову. Это единственное, что я могу сделать для вас — предупредить.

Он вышел, и дверь за ним закрылась. Памела смотрела на пустой стул, потом перевела взгляд на Семёрку Мечей, всё ещё лежавшую на столе. Эти рыжие волосы, такие же, что были у тех двоих, что так шумно ввалились в её кафе несколько недель назад.

— Один из Уизли, — проговорила она, убирая карту в колоду. — Даже если он не называет своего имени, догадаться нетрудно. Что ж, будет полезно узнать заранее, когда Министерство падёт...

* * *

Зимний вечер опустился на Косой переулок, смешивая снег с сумерками. Эш бесшумно перебирал книги на полке, а Памела сидела за столиком и перелистывала старую записную книжку, в которую вносила самые значимые расклады. Колокольчик тихо звякнул, и дверь кафе приоткрылась, впуская морозный воздух, а в щель неуверенно проскользнула женщина. Она была напряжена и, казалось, сильно напугана. Посетительница потопталась на пороге, оглянулась назад, как будто ожидала, что кто-то войдёт следом, и только потом шагнула внутрь кафе.

Памела подняла голову, рассматривая её светлые волосы, тонкие нервные пальцы и тени под глазами, выдававшие мало и плохо спящего человека.

— Садитесь, — сказала она, указывая на стул напротив. — Вы выглядите как человек, у которого проблемы..

Женщина села, сжав руки на коленях, и с надеждой посмотрела на Памелу.

— Меня зовут Чарити Бербидж, — произнесла она. — Я преподаю магловедение в Хогвартсе. А с недавнего времени я замечаю, что за мной следят. Я не знаю, что мне делать...

— Расскажите подробнее, — попросила Памела, тасуя колоду.

— Я вернулась в свою квартирку в Лондоне на зимние каникулы, — сказала Чарити, сжимая в руках чашку с чаем, который принёс ей Эш, и который она так и не поднесла к губам. — И сразу поняла, что там кто-то был: вещи лежали не так, как я их оставила, ящик стола был приоткрыт, и в воздухе присутствовал чужой запах. А когда я подошла к окну, то увидела две фигуры в капюшонах. Не дементоры, нет, люди, но они стояли под фонарём и не двигались. Я выскользнула через чёрный ход, и я не знаю, заметили ли они меня, но я знаю, что больше не могу оставаться там. Мне очень страшно... Поэтому я здесь.

Памела вытянула из колоды одну карту и положила на стол.

— Десятка Мечей, роль жертвы в публичной казни, — сказала она. — Всё очень серьёзно. Времени у тебя осталось мало.

Глаза миловидной учительницы расширились.

— Что же мне делать? — выпалила она.

— Бежать, — сказала Памела, и в её голосе не было сомнений. — Бежать сейчас, пока ещё есть шанс. Это не трусость, не преувеличение, а единственный способ выжить.

Чарити смотрела на карту, и в её глазах блеснули слёзы.

— Но как...

— Ты сможешь, — строго сказала Памела. — Беги, Чарити, беги!

Чарити поднялась, оставив на столе нетронутую чашку чая, и бесшумно скользнула к двери. Через мгновение она затерялась среди печальных домов Косого переулка. Памела долго смотрела на пустой стул, на остывающий чай, на Десятку Мечей, которая всё ещё лежала на столе, потом тихо сказала вопросительно глядящему на неё Эшу:

— Надеюсь, она поверила...