Под присмотром алой луны (гет)

* * *

Рейстлин заболел. Карамон беспокоился за него, но не слишком сильно. В этом не было ничего из ряда вон выходящего. Он развел жаркий костер. Перенес на руках брата поближе к огню. Заставил кота Фемистоклюса — он благодатно действовал на брата — лечь рядом. Просушил всю одежду у костра, потом потушил его и лег спать возле отдающих жаром углей.

Проснулся Карамон первым. Рейстлин во сне метался. Плащ слетел. Фемистоклюс куда-то ушел. Это было нормально для кота.

— Не уходи! Вернись, прошу! — сквозь сон пробормотал Рейстлин, но Карамон не понял, к кому были обращены слова.

Он снова накрыл брата плащом. Отметил, что у того начинается жар. То есть кожа Рейстлина, которая всегда была горячей, стала раскаленной.

Нужно было идти и искать людей, кого-то, кто мог бы помочь. Оставлять Рейстлина надолго Карамон не решился. Будить тоже не стал.

Он вышел из пещеры. В выемках камня собралась дождевая вода, и Карамон смог напиться. Оружие забрали пираты, вместе с ними оно и было похоронено на дне морском. Кроме одежды больше ничего у него не осталось. Карамон осмотрелся. День был теплым и светлым — хоть что-то хорошее. Белые облака не предвещали продолжения вчерашней бури. Над пещерой стояла темно-серая скала. Росли кусты и небольшие худенькие деревца. Среди камней Карамон нашел толстую ветку и, обломав мелкие сучки, сделал из нее дубину.

Хотелось сходить на охоту и добыть еды. Наверное, в скалах гнездились птицы. Карамон облизнулся, потом одернул себя, вспомнив о брате, оставленном в пещере даже без присмотра кота.

Карамон поднялся на скалу и оглядел окрестности.

«Хорошо бы увидеть деревеньку или что-то в этом роде, — подумал он. — В деревеньке бы была еда, а люди помогли бы Рейсту».

Карамон отличался хорошим зрением, но ничего не увидел. С одной стороны скалы — бескрайнее море, с другой — каменистый пляж, за пляжем — лес, за лесом — что-то похожее на степь, с третьей стороны — еще скалы. Карамон бегом спустился назад.

Рейстлин все еще спал. На теплых со вчера углях лежал кот, пачкая в черный рыжую шерсть. Карамон некоторое время смотрел на брата и кота. Кота хотелось погладить, но он вспомнил, каким взглядом наградил его Рейстлин при прошлой попытке, и передумал. Рейстлин, конечно, ничего не узнает, но если он не хочет, то и не надо. Его кот — значит его. Нечего тут думать.

Карамон снова вышел из пещеры.

«У Рейста есть его волшебный кот. Он за ним последит покамест, — решил он. — А я схожу на охоту и добуду нам чего-нибудь для поддержания штанов. Не дело это, так долго голодать. Глупость это. Надо нормально питаться, тогда я не против и приключений. А так…»

Карамон снова забрался на скалу. День был солнечный, на диво погожий. Кричали чайки. С моря дул влажный соленый бриз.

«Благодать», — подумал Карамон.

Ориентируясь на крики чаек, Карамон нашел несколько гнезд и успешно забрал из с собой. Вместе с гнездом нести яйца было удобнее, да и сохраннее как-то.

Карамон снова развел костер и испек яйца с золе. Карамон готовил хуже Рейстлина, но получилось достаточно съедобно. Жаль, что мало.

Брат не просыпался. Карамон намочил в дождевой воде платок. Отер Рейстлину лицо, стрел засохшую кровь с губ и подбородка. Фима снова куда-то пропал. Карамон остался сидеть у входа в пещеру.

Он грелся на весеннем солнышке и думал, что если солнце светит, значит в мире еще есть надежда. Все само собой образуется, потому что просто иначе быть не может. А когда Рейстлин придет в себя, он придумает, как найти людей.

Он сам не заметил, как задремал.

* * *

Карамон проснулся от громкого: «Мяв!». Он встрепенулся и сел. Вход в пещеру, где он задремал, освещали розовые рассветные лучи. Живот сводило от голода. На камне сидел Фима.

— Чего тебе, мохнатый? — дружелюбно поинтересовался Карамон и протянул руку, чтобы погладить животное, но тут же отвернул. В голове зазвучал едкий голос брата: «Отстань от кота».

Кот наклонил голову, потом пристально вперил желтые глаза в Карамона. Рыжий хвост ударил по камню.

— Ты сердишься? — не понял Карамон. — Эх, был бы Рейст в сознании, он бы тебя понял.

Из глубины пещеры раздался слабый хриплый голос.

— Люди.

— Ась? — обернулся Карамон.

В темноте сверкнули золотые глаза со зрачками в форме песочных часов. Рейстлин с трудом приподнялся на локтях. Откашлялся. По губам потекла кровь. Карамон хотел подойти и помочь, обнять, пожалеть, как делала мама, но строгий взгляд Рейстлина дал ясно понять, что подходить не стоит.

— Иди за ним, — прошептал Рейстлин и без сил повалился на пол.

Кот снова ударил хвостом, нетерпеливо обернулся назад.

— Рейст, но ты…я ведь не могу тебя тут бросить…

— Иди! — прошипел Рейстлин приказ.

Таким приказам всегда подчиняются. Карамон пошел за котом.

Фемистоклюс был хорошим проводником, но нетерпеливым. Они вышли из пещеры. Спустились к пляжу со стороны, противоположной той, откуда пришли. Некоторое время шли вдоль берега. Фима остановился возле очередной скалы. Сел на песок.

— Ээ… а дальше-то куда?

Кот молчал.

Карамон решил, что надо подождать.

Он ждал.

Ждал…

Ждал…

Ждать Карамон не любил. Если можно сразу сделать, почему не сделать?

— А чего мы, собственно, ждем? — спросил Карамон.

Кот молчал, вперив желтые глазища в море. Карамон тоже посмотрел на море. На море не было ничего интересного.

— Я еще полчаса подожду, а потом вернусь к Рейсту, — решил Карамон.

Он ждал.

Прошло примерно полчаса. Карамон собрался уходить. Кот громко мяукнул. Карамон обернулся. Кот смотрел на море. Карамон тоже посмотрел на море. Из-за скалы выплыла небольшая лодка, похожая на рыбацкую.

Карамон запрыгал на месте, начал махать руками и громко вопить, привлекая внимание рыбаков. На лодке заметили его. Через некоторое время она пристала к берегу. В лодке было трое молодых парней. Они выглядели как крестьяне. Карамон даже прослезился от облегчения.

— Ты с корабля что ли? — спросил один из парней у Карамона.

Тот кивнул.

— С него самого. Мы потерпели кораблекрушение намедне. Моему брату нужна помощь, да и мне…

— А корабль на берег выкинуло? — поинтересовался другой.

Карамон пожал плечами.

— Не думаю. Он потонул, мы с братом на лодке спаслись. Нам очень нужна помощь! Пойдемте, скорее!

Карамон потянул одного из парней за руку в сторону скалы с пещерой. Парни переглянулись.

— Помочь, что ли?

Некоторое время подумав, решили помочь и пошли за Карамоном.

* * *

Рыбацкая деревня стояла на берегу, аккурат прячась за черной скалой. Именно эта скала не дала Карамону сразу ее увидеть. Юношей приютили в доме старосты — уютном большом срубе. Рейстлин несколько раз приходил в себя на пару минут. Он дал Карамону четкие инструкции, что делать. Фима с чувством выполненного долга лег спать в ногах у мага и больше ни на что не обращал внимания. Первые два дня прошли спокойно. Карамон нашел лечебные травы Рейстлина и ухаживал за братом. В свободное время он чем мог помогал хозяйке дома — жене старосты, за что получил ее и ее дочерей заслуженную любовь.

На третий день Рейстлин окончательно пришел в себя, и спокойствие мгновенно улетучилось.

* * *

Рейстлин чувствовал себя ужасно разбитым, но тело начало подчиняться приказам, поэтому нужно было продолжать путь. В бреду ему часто снилась Лунитари. Она представала в образе земной девушки, нуждающейся в верном друге. У них было общее дело — их магия. Рейстлин должен был как можно скорее добраться до Кендермора. Восстановление и отстроенные заново по всему Ансалону башни высшего волшебства — воплощение общей для всех чародеев мечты. И, разумеется, мечты Рейстлина тоже. Рейстлин знал, что если он справится с заданием, то получит сказочную власть и силу. Он будет хозяином одной из башен. Его будут звать мастером. Лунитари будет им гордится. Лунитари будет его любить.

Рейстлин, пошатываясь и опираясь на посох Магиуса, вышел на улицу. Его сразу увидел Карамон, занимавшийся колкой дров, и молодая девчонка с рыжими косами, которые лет через десять-пятнадцать обещали поблекнуть и обильно припорошиться сединой.

— Рейст! — обрадовался Карамон и уронил топор в колоду.

Он подбежал к брату и попытался его обнять, но Рейстлин вывернулся. От слабости он пошатнулся и сполз по стене на пол. Карамон виновато потупился.

— Прости, Рейст…

Рейстлин пресек дальнейшие извинения нетерпеливым жестом.

— Ты выяснил, где мы?

— Нет.

— Что это за деревня?

— Не знаю.

— В какой части Ансалона на мы находимся?

Карамон снова пожал плечами. Рейстлин закатил глаза.

— Дата сегодня какая?

— Эээ… Лето, я думаю.

— Это я вижу.

Рыжая девчонка, которая разговаривала с Карамоном, пока тот колол дрова, спрыгнула с деревянного забора и подошла поближе. Она без намека на стеснение разглядывала Рейстлина. Глаза у нее были огромными и круглыми от удивления. Она даже рот приоткрыла, обнажив зубки, которым далеко не вечно предстояла оставаться белыми.

Юный волшебник чувствовал себя животным, выставленным на ярмарке. «Смотрите все, какой диковинный уродец! Нигде на всем Ансалоне… Подходите, подходите! Сударыня, вы никогда прежде не видели…» Первым порывом Рейстлин надвинул на лицо капюшон, скрыв в его тени лицо, а руки спрятал глубоко в рукава. Он вспомнил, что должен тем сильнее прятать руки, что на правом запястье отныне и навеки красовалось клеймо пирата. Людей с таким клеймом преследовали, а часто вешали, не сильно задумываясь о причинах. Это была бы очень глупая смерть для мага. Лунитари была бы разочарована.

— Вы в Соламнии, — сказала девчонка, которая теперь принялась разглядывать мантию волшебника и магический посох. — А деревня наша — Серые Чешуйки. Тут еще, вроде, Кэргот недалеко. Три дня на конях, если подгонять. Только я там никогда не была. А день сейчас восемнадцатый день лета.

Прошло двадцать шесть дней с момента первой встречи Рейстлина и Лунитари. Время неумолимо двигалось вперед. Чтобы добраться до Кендермора у Рейстлина оставалось два с половиной месяца. Слишком мало. По хорошему нужно было выдвигаться в путь уже сейчас, причем на лошадях — знать бы, где их взять. Положим, коней можно и украсть. Рейстлин не вор, но на что не пойдешь ради магии. Проблема в другом. У него не было сил, чтобы сейчас продолжать путь.

— Спасибо, Бетти, — ласково улыбнулся Карамон.

Девчонка от похвалы расплылась в счастливой улыбке и стала выглядеть очень глупо.

— У вас в деревне есть знахарь? — спросил Рейстлин.

— Нет, знахаря нету, — замотала головой Бетти. — Был один, да помер. Лет семь назад тому было. Давненько. А что?

— Ничего, — отрезал Рейстлин.

Он полагал, что если знахарь есть, то у него можно будет достать компоненты для заклинаний, которые были утрачены или испорчены во время кораблекрушения. Впрочем, большая часть компонентов росла в лесу или валялась под ногами.

* * *

— Волшебник, значит, — неприязненно сказал староста.

Рейстлин кивнул. Он знал, что на территории Соламнии ему не слишком рады.

— И что же случилось, волшебник, что ты терпишь бедствие?

— Шторм никого не щадит.

— Даже магов?

Рейстлин кивнул.

— А направляетесь?

— На юго-запад.

— Нужны лошади.

Рейстлин кивнул.

— Мы не можем их дать.

Рейстлин снова кивнул. Только дурак мог бы рассчитывать, что ему предоставят все сразу и бесплатно. Рейстлин дураком не был.

— Я, как хороший лекарь, мог бы отработать их, — предложил он старосте. — Мой брат также может принести пользу. Я слышал, в деревне нет знахаря.

— У нас никто не болеет, — поспешил заверить юношу староста.

— Как жаль, — сказал Рейстлин бесстрастно. — В таком случае мы с братом очень благодарны тебе и всей твоей деревни. Мы отправимся в путешествие через пару дней пешими. До этого времени ты можешь полностью располагать нами.

Будь на то воля Рейстлина, он бы отправился в путь немедля ни секунды. Но его слишком ограничивало состояние здоровья. Рейстлин встал. Он собирался провести некоторые эксперименты и выяснить природу их с корабельным котом связи, а также границы возможного.

Фемистоклюс сидел на печи и взирал на комнату и людей сверху вниз с нескрываемым презрением, свойственным всем кошкам.

— Спустись, — приказал Рейстлин, подойдя ближе.

Кот ударил хвостом. Рейстлин приподнял брови: «Вот как?» Староста хмыкнул. Дочка старосты, но не Бетти, а ее младшая сестра, игравшая на полу с тряпичной куклой, заинтересовалась происходящим. Она посмотрела на Рейстлина, потом на рыжего кота и сказала:

— Это ведь котик, пусть и умный шибко. Не собака. Команды выполнять не будет.

Рейстлин предпочел пропустить замечание мимо ушей. В отряде Рейстлин-Карамон-Фемистоклюс Рейстлин был главным, а значит его должны слушать и слушаться. Он пристально посмотрел на кота.

— Спустись, — повторил он.

Кот снова ударил хвостом. Рейстлин закатил глаза. Девочка продолжила давать советы:

— Ты его просто сам возьми и достань. Это ведь котик. Только там высоковато, пожалуй. Еще можно сказать кис-кис. У тебя разве не было кошки в детстве?

Рейстлин мотнул головой.

— Бедняжечка, — пожалела малявка.

Рейстлин снова обратился к коту, гипнотизируя его жуткими глазами со зрачками в форме песочных часов. Он продублировал приказ мысленно, надеясь снова активировать ментальную связь с животным, как это было на корабле. Кот связь не принял. Рейстлин разочарованно вздохнул и решил, что продолжит общение с кошкой как-нибудь в другой раз. Тут маленькая дочка старосты подошла, оставив куклу лежать на полу.

— На тебе! — сказала она, пододвигая из угла табурет.

Рейстлин забрал у девочки подставку, поблагодарил кивком и потянулся к коту. Фемистоклюс удивленно поднял голову. Он не сопротивлялся, когда волшебник взял его на руки. Даже хвостом не вильнул.

— Он такой большой! — восхитилась девочка, — А почему он с тобой ходит? Это твой кот? А почему…? А можно погладить?

Рейстлин не хотел, чтобы его кота гладили чужие руки. Но он с некоторой гордостью за зверя продемонстрировал его внушительные для простой кошки габариты. Кот дернул хвостом, устраиваясь поудобнее, и нечаянно открыл глазам ребенка правое запястье мага и позорное клеймо — выжженную на коже метку в форме буквы «Р». Глаза девочки округлились от удивления, но Рейстлин не увидел в них должного отвращения или испуга.

— Ты пират? — спросил непосредственно ребенок.

— Нет, — отрезал Рейстлин и посмотрел на девочку очень выразительно, призывая к молчанию.

Но слово уже слетело с губ. Оно заполнило весь воздух в доме. И староста его услышал.

— Что-что ты говоришь, милая? — поинтересовался он, вставая и загораживая проход.

Именно об этой «шутке» говорила капитан пиратского корабля. Рейстлин оценил. Было не смешно.

Девочка смущенно улыбнулась Рейстлину, заранее извиняясь за то, что из-за нее его повесят на ближайшей березе, и сказала отцу:

— У него клеймо. Точь-точь, как у пиратов.

Мужчина неприязненно сузил глаза. Рейстлин понял, что обречен. Карамон был далеко и лишен оружия, а сам волшебник слишком ослаблен болезнью, чтобы сопротивляться. Он, конечно, мог попробовать усыпить старика и девочку магией, но она бы выпила из него последние капли. Он умер бы на месте. Не стоило даже пытаться. Если объясняться, не поверят. Да и что объяснять? Рейстлин ведь на самом деле был виноват.

— Покажи руку, — потребовал староста.

Рейстлин спустил кота с рук на пол, посмотрел в окно: Карамон, мило болтая с Бетти, нес коромысло. Со скучающим видом посмотрел на потолок.

«Дражайшая Лунитари, я попробую снова выкрутится, но не обессудь, если меня повесят. Я жил и умер за магию».

Он закатал правый рукав, демонстрируя старосте клеймо.

Рейстлин молчал. Не имело смысла разговаривать с идиотами, это бы не поменяло его судьбы.

— Молчишь? Даже объясняться не будешь? Это хорошо. Молчание знак признания.

Рейстлин пожал плечами.

— Кошка и мой брат ни в чем не виновны. У них клейма нет, — сказал он.

На периферии сознания что-то недовольно проворчало: «Придурок!» Рейстлин не обратил внимания. А через мгновение эта фраза начисто стерлась из его памяти.

— Драться будешь? — уточнил староста, — Можешь даже не пытаться, я крикну ребят, они тебя мигом скрутят.

Рейстлин пожал плечами: делайте, мол, что захотите. Он слишком устал для сопротивления, к тому же в голове начинал вырисовываться план дальнейший действий.

Рейстлина позволил запереть себя в пустой конюшне. Там он и проспал до вечера, а вечером начался суд.

* * *

— Да, послушайте же вы меня! — в который раз твердил Карамон, взывая к голосу совести старосты. Он краем глаза поглядывал на женщин, надеясь вызвать у них сострадание. — Рейст ведь никого не убил, ничего не украл. За что вы с ним так? Вы ведь его убьете просто-напросто!

— Он пират. Ты не представляешь, парень, как много это побережье натерпелось от пиратов.

— Но Рейст — не пират. Понимаете, нас пираты взяли в плен, они хотели, чтобы мы открыли им какое-то сокровище. Они пытали его. И клеймо для этого же поставили. Да послушайте же меня!

Карамон понял, что его слова в очередной раз просто сотрясали воздух.

— Что вы собираетесь с ним делать?

— Повесим.

Карамон заломил руки и едва сдержался чтобы не завыть.

Несправедливо! Несправедливо, что его любимого брата повесят. Вот так. Ни за что, ни про что! И нужно что-то быстро придумать, а он, Карамон, вовсе не мастер придумывать. Это Рейстлин всегда все придумывал, а Карамон делал. А что теперь? Он ведь не сможет жить без брата! Ну почему, именно Рейстлин?

Видимо, все душевное терзание нашло отражение на красивом лице юноши. Староста посмотрел с сочувствием.

— Родная кровь, понимаю. Но мы ничего не можем поделать с тем выбором, который совершают наши близкие. Даже если это выбор в пользу зла.

— Он не совершал этот выбор! Это ошибка! — настаивал Карамон. — Скажите, как я могу доказать это, я докажу! Рейст никогда не был пиратом!

Староста снова пропустил слова мимо ушей.

«Ах, если бы здесь был Танис! — подумал Карамон, — он бы нашел нужные слова, он бы достучался до этого человека. Я не мастер говорить, вот меня и не слышат. Ну почему я только не Танис!»

— Если тебе от этого будет легче, мы проведем суд и голосование.

— Да-да-да! — закивал головой обрадованный Карамон, — нужен суд. Честный суд сразу поймет, что мой брат не виновен!

Карамон выбежал из дома старосты и бежал куда глаза глядят, пока не остановился на самой краю деревни, где не было людей и ничто не могло помешать раздумьям. И все равно он чувствовал, что сердце у него не на месте. Он беспокойно мерил шара о деревенскую улицу.

Суд! Суд! Какой мог быть суд в деревне? Какой, он спрашивает?

Нет ответа.

Это плохо. Это все очень, плохо! А он, Карамон совсем не мастер придумывать всякие штуки и планы. Это Рейстлин. А Рейстлин заперт.

Карамон думал долго. Будь на его месте Танис или Рейстлин, они нашли бы ответ в считанные секунды. Но это был только Карамон. Он думал долго, но придумал наконец и придумал хорошо.