Остров таких далеких сокровищ! (джен)

Дорога до Бристоля заняла несколько часов, но Элуис не замечала времени.

Она смотрела в окно экипажа, и перед её глазами проплывала Англия, которую она никогда раньше не видела — или видела, но не замечала, слишком занятая своими заботами в «Адмирале Бенбоу». Зелёные холмы сменялись полями, засеянными пшеницей и ячменём, поля — перелесками, где между деревьев мелькали оленьи морды, перелески — деревнями с аккуратными домиками и садами, где на верёвках сушилось бельё.

Скелет сидел на её коленях и тоже смотрел в окно — вертел головой, прижимал уши, иногда чихал от незнакомых запахов.

— Ты тоже в первый раз в Бристоле, малыш — сказала Элуис, почесывая его за ухом. — Мы оба здесь впервые. Ну, я была пару раз, но совсем маленькой — призналась она — Не помню ничего.

Она думала о матери, о Джиме, о том, как они сейчас там, в пустой таверне, наводят порядок и, наверное, плачут потихоньку.

Но внутри у неё — как ни странно, как ни стыдно в этом признаваться — всё пело.

«Я еду. Я наконец-то еду!»

Она вспомнила, как в детстве забиралась на крышу таверны и смотрела на запад, туда, где за горизонтом лежали другие земли. Как отец, вернувшись из плавания, рассказывал ей о чужих берегах, о синем море, о звёздах, по которым штурманы прокладывают курс. Как она клялась себе, что когда-нибудь...

— Когда-нибудь настало, — прошептала она, и губы её сами собой растянулись в улыбке — Настало!

Скелет, заметив улыбку, требовательно мяукнул и потянулся лапой к её лицу.

— И ты со мной, — добавила Элуис. — Невезучий кот. Пожалеешь ещё, что потащился в море!

Котёнок, не удостоив её ответом, принялся умываться.

Экипаж въехал в Бристоль после полудня.

И Элуис забыла, как дышать.

Город открылся ей внезапно — после пологого спуска, за которым кончались холмы, начинались доки. Тысячи мачт торчали из воды, как лес после пожара. Корабли — большие и маленькие, торговые и военные, с белыми, серыми, чёрными парусами — стояли у причалов, загораживая горизонт. Крики носильщиков, ругань матросов, скрип кранов, звон цепей, запах дёгтя, рыбы и морской воды — всё это обрушилось на Элуис, когда дверца экипажа открылась и Редрут подал ей руку.

— Прошу, мисс, — сказал он. — Осторожнее, здесь грязно.

Элуис спустилась на мостовую. Скелет, сидевший у неё на плече, вытянул шею и зашипел на проходившую мимо собаку.

— Тише, — сказала Элуис, придерживая котёнка. — Не привлекай внимания.

Гостиница, где остановились сквайр и доктор, оказалась в двух шагах от порта — трёхэтажное здание из тёмного камня, с вывеской «Корона и Якорь». Редрут провёл её внутрь, через вестибюль с мраморным полом, мимо накрытых столов и важных господ в париках, и вверх по лестнице, устланной красной ковровой дорожкой.

Элуис смотрела на такую роскошь во все глаза — такое она видела только у сквайра в поместье, где бывала крайне редко.

«Страшно подумать, как богачи живут в Лондоне!»

С ужасом подумала она

— Ваша комната, мисс, — сказал Редрут открывая дверь. — Сквайр и доктор ожидают вас внизу, когда отдохнёте.

Комната была маленькой, но уютной — с узкой кроватью, застеленной белоснежным бельём, с умывальником в углу и окном, выходящим на порт. Элуис подошла к окну и замерла.

Сверху, с третьего этажа, корабли казались игрушечными. Но они были настоящими — сотни кораблей, от маленьких рыбачьих шлюпок до огромных трёхмачтовых гигантов.

— Смотри, Скелет, — прошептала она, поднимая котёнка к окну. — Видишь? Где-то там стоит наша «Испаньола». Шхуна. Две мачты, косые паруса.

Скелет чихнул и спрыгнул на подоконник, начав изучать окрестности.

Элуис быстро разложила вещи — шпагу положила на кровать, револьвер сунула под подушку (мало ли что), книгу, отданную Джимом, сунула в саквояж, заперла его и ключ положила в карман. Потом умылась, причесалась, собирая непослушные волосы, затянув их в тугой узел и, взяв Скелета на руки, спустилась вниз.

Сквайр и доктор сидели в главном зале, за отдельным столиком у камина, хотя на улице было тепло. Перед ними стояли карты, какие-то бумаги, два пустых стакана и графин с портвейном.

— Элуис! — Трелони поднялся первым, широко улыбаясь. — Как добралась? Не укачало в экипаже?

— Всё отлично, спасибо — ответила Элуис, подходя к столу. Скелет тут же спрыгнул с её рук и принялся исследовать ножки стульев. — Бристоль... он огромный! Я никогда не видела столько кораблей сразу.

— А завтра ты увидишь их с палубы, — улыбнувшись сказал Ливси, пододвигая ей стул. — Садись. Рассказывай, как мать? Как Джим?

— Мать держится. Джим обижается, что его не взяли. Но они справятся. Спасибо за деньги на починку, сквайр. Без них мы бы не справились.

— Пустяки, — отмахнулся Трелони. — Что такое несколько гиней по сравнению с сокровищами Флинта?

— Для нас это было целое состояние, — с благодарностью сказала Элуис. — Мать всю ночь плакала от счастья.

Ливси и Трелони переглянулись, но ничего не сказали.

— Так, — Трелони хлопнул ладонью по столу, привлекая внимание. — Перейдём к делу. Корабль готов. «Испаньола» стоит у причала номер семь, полностью оснащена и укомплектована. Капитан, которого мне посоветовало Адмиралтейство — суровый человек, но знающий. Команда — двадцать шесть человек, включая офицеров. Если погода будет хорошей — а она будет, я нанял лучшего синоптика в Бристоле, — мы отплываем завтра на рассвете.

— Завтра? — Элуис почувствовала, как у неё перехватило дыхание. — Так скоро?

— А зачем тянуть? — Трелони развёл руками. — Чем скорее мы выйдем в море, тем скорее доберёмся до острова. Пираты не дремлют. Если они узнают, что карта у нас, они пойдут по нашему следу.

— Он прав, — кивнул Ливси. — Медлить нельзя.

— Погода будет солнечной, — сказала Элуис, и в голосе её прозвучала такая уверенность, что оба мужчины улыбнулись. — Обязательно будет. Удача с нами, и все сложется!

— Хороший настрой, — одобрил Трелони. — Из тебя выйдет отличный юнга, коли работать будешь так де усердно как в своей таверге. Лучшего помощника нам и не надо.

Он полез в карман, достал конверт из плотной бумаги, запечатанный красным сургучом, и протянул Элуис.

— Это твоё первое задание, юнга Хокинс. Отнеси это письмо владельцу таверны «Подзорная Труба». Она находится на набережной, в двух кварталах отсюда. Большая вывеска с подзорной трубой — не пропустишь.

Элуис взяла конверт, повертела в руках. На нём не было адреса — только одна надпись: «Мистеру Джону Сильверу».

— Я мигом, — сказала она, вставая. Скелет, заметив её движение, оторвался от изучения стульев и подбежал к её ногам.

Она уже сделала шаг к выходу, когда вдруг замерла и медленно повернулась назад.

— Сквайр... доктор... — голос её чуть изменился — Этот мистер Сильвер... он ведь тот самый одноногий, о котором вы говорили?

Ливси поднял бровь, потом понимающе кивнул.

— Ах, вот оно что. Ты тревожишься из-за Билли Бонса? Из-за того пирата, которого он боялся?

Элуис не ответила. Настороженность в её глазах приобрела ясный недоверчивый блеск

— Элуис, — Ливси пыхнул своей трубкой, выпустив в воздух колечко синей дыма — Я понимаю твои опасения. Но давай договоримся. Тот пират, которого боялся Билли Бонс — страшный человек. Жестокий, коварный. Но Джон Сильвер — не он. Я встречал его несколько раз. Он трактирщик, уважаемый в Бристоле человек. У него есть жена. У него хорошее рипутация. Я уже говорил тебе — это весёлый и очень добродушный человек, который помог нашему сквайру.

— Более того, — добавил Трелони, вставая. — Если бы не Джон Сильвер, мы никогда не набрали бы команду так скоро. Он знает всех моряков в Бристоле. Он нашёл нам лучших людей — опытных, надёжных, которые не боятся дальних плаваний. Я доверяю ему, как самому себе.

— И вы уверены, что он... — Элуис запнулась и остановилась не решаясь договорить

— Абсолютно уверен, — твёрдо сказал Ливси. — Тот, кого боялся Билли Бонс, — пират, убийца, человек без чести и совести. Джон Сильвер — мирный трактирщик, который когда-то был боцманом на торговом корабле, потерял ногу в бою с испанцами и теперь живёт своим трудом. Разные люди, Элуис. Совсем разные.

Элуис посмотрела на конверт. «Джону Сильверу»

— Хорошо, — сказала она. — Я отнесу письмо. Но...

Она не договорила. Перед глазами вдруг мелькнуло лицо Билли Бонса — мертвенно-бледное, с вытаращенными глазами. Она услышала его хриплый голос: «Одноногий... он меня выследит... он придёт...» — и вздрогнула, прогоняя видение.

— Но я буду осторожна, — закончила она.

— Умница, — сказал Трелони. — Ступай. И не забудь котёнка.

Элуис подхватила Скелета, сунула письмо за пазуху и вышла на улицу.

--

Бристоль в послеполуденном свете кипел жизнью.

Элуис шла по мостовой, стараясь не смотреть по сторонам слишком откровенно — городской этикет требовал от неё скромности, но внутри у неё всё трепетало от восторга. Лавки с диковинными товарами, таверны с распахнутыми дверями, из которых доносился гомон и запах жареного мяса, матросы в полосатых тельняшках, женщины в ярких платьях, торговцы, зазывающие покупателей...

— Не отвлекайся, — сказала она себе строго, как учитель ученику. — Таверна «Подзорная Труба». На набережной.

Она спустилась к порту. Здесь запахи стали резче — соль, дёготь, рыба, конский навоз, пот и дешёвые духи. Крики стали громче, люди — грубее. Элуис прижимала Скелета к груди и пробиралась сквозь толпу, стараясь не столкнуться с носильщиками, тащившими тюки с товарами.

Вывеску она увидела издалека.

Большая, деревянная, в форме подзорной трубы — медной, блестящей, с выгравированными буквами: «The Spy-Glass. Джон Сильвер, хозяин». Под вывеской — распахнутая дверь, из которой доносился шум и музыка. Кто-то играл на скрипке, кто-то пел, кто-то громко спорил, кто-то хохотал.

Элуис остановилась за углом соседнего дома, откуда можно было наблюдать за таверной, оставаясь незамеченной.

Сердце её колотилось.

«Подзорная Труба». Джон Сильвер. Одноногий трактирщик, который помог сквайру набрать команду.

«Тот, кого боялся Билли Бонс — пират, убийца», — сказал доктор.

«Джон Сильвер — мирный человек», — сказал сквайр.

Но Билли Бонс тоже казался мирным, когда впервые переступил порог «Адмирала Бенбоу». А потом оказался пиратом Флинта.

Элуис стояла за углом, сжимая в руке письмо, и смотрела на дверь таверны.

Скелет, чувствуя её волнение, тихо заворчал и прижал уши.

— Ты тоже чуешь что-то неладное? — прошептала Элуис. — Или мне просто кажется?

Она вспомнила лицо Билли Бонса за секунду до смерти. Испуганное, жалкое, молящее о пощаде.

«Одноногий... он придёт...»

— Проклятие, — выдохнула Элуис тревожно. — Проклятие, будь оно неладно.

Она сделала шаг вперёд, потом — другой. Остановилась.

И, всё ещё сжимая письмо в руке, продолжила наблюдать за таверной из-за угла, пока наконец упрямство и любопытство не перебороли тревогу

«Ну ладно. Посмотрим»

И она шагнула вперед