Профессор защиты от темных искусств на максималках (джен)

― Поступили сведения, ― с порога начинает он, пропустив мимо ушей расшаркивания Дамблдора и неизменное приглашение выпить с ним чаю с конфетами, ― что Поттер живет в проблемной семейке, где с ним обращаются не должным образом…

― Я это знаю, ― протягивает тот, отхлебывая от чашки.

― И… как давно знаете? ― Снейп давит в себе нарастающую злость.

Пусть он не жалует Поттера, но он бы, в отличие от директора, не стал бы праздновать издевательства над ребенком.

И между прочим, то, что он попросил Поттера вычистить котлы ― вовсе не издевательство, а мера воспитания. Необходимая. Что бы там этот Рундвик не говорил.

― Пожалуй… ― Дамблдор смотрит на большой белый циферблат с зачарованными позолоченными стрелками, которые всегда показывают правильное время, ― уже два с половиной часа.

― Рундвик вам все рассказал, ― выдыхает Снейп. Стоило догадаться…

― Профессор Рундвик, ― поправляет его Дамблдор, будто он все еще студент, птенчик неоперившийся. ― Да, именно он дал мне знать, что происходит в семье Гарри. И признаться, я очень огорчен. ― На лицо старика набегает тень, да только Снейп не может отделаться от мысли, что все это искусная игра. ― Жаль, что Гарри сам молчал и терпел… но теперь все будет иначе.

― Что вы собираетесь предпринять?

Снейп спрашивает ради спокойствия своей совести. Только ради этого.

― Завтра же начну поиски новых опекунов для мальчика-который-выжил, ― грустно произносит старик. ― Так как прежние не справляются с обязанностями.

Перед глазами Снейпа тут же проносятся непрошенные картины: мятая короткая одежда, худоба и бледность, круги под глазами. Всегда взлохмаченные волосы. Настороженный взгляд исподлобья. Вряд ли так будет выглядеть ребенок из любящей семьи. Но раньше этому как-то не придавалось значения…

Нет, он не хочет, чтобы ребенок Лили страдал. Хотя до этого он воспринимал его исключительно ребенком Джеймса.

Надо же… не успел Рундвик ступить на порог Хогвартса, как уже разобрался, что к чему. А сам Снейп, сколько ни видел мальчишку и ни сталкивался с ним, не смог распознать проблемы.

Да что там, он даже не потрудился узнать, как живет Поттер, все ли у него в порядке…

Как-то не интересно было.

Может, этот высокомагический профессор прав. Пора повзрослеть, забыть старые обиды и глянуть правде в глаза. А правда такова, что Джеймса больше нет, но его сын ― который внешне его копия ― страдает от дурного обращения со стороны близких родственников.

Мальчишка ни словом, ни делом не дал понять, что чистить котлы для него ― непосильная или неприятная задача. Молча приступил и трудился, как мог.

Снейп не может уснуть ― в который уже раз. Поначалу из-за Рундвика. Теперь из-за Поттера, который свалился на его голову со своими проблемами. Хорошо хоть Дамблдор не навесил на него необходимость подыскивать ему опекунов и сам занялся этим вопросом.

Несколько дней он ходит сам не свой. Рундвик будто бы сам избегает его, но к вечеру присылает расписание их индивидуальных занятий вместе с потрепанной совой.

Не забыл, оказывается.

Со смутной тревогой в душе Снейп подходит к кабинету защиты от темных искусств, не решаясь войти. Правда на этот раз она приоткрыта.

Он прислушивается к голосам. Рундвик там и с кем-то говорит.

― Мне нравится, как ты берешься за дело, ― мягким голосом говорит он. ― Ты очень способный, но этого мало… нужно трудиться и прикладывать усилия. Ты ведь понимаешь?

― Конечно, профессор Рундвик.

Кажется, это Поттер. Снейп, позабыв о безопасности ― в прошлый раз он здесь приклеился к двери, когда решил полюбопытствовать, ― подходит ближе, а потом и вовсе протискивается в полуоткрытую дверь и оказывается в кабинете.

― Мы сможем позаниматься индивидуально еще раз на этой неделе. Суббота тебя устроит?

― Ой, правда? ― Поттер даже не скрывает восторга. ― Я буду очень рад…

― Тогда хорошо, до встречи в субботу после обеда. ― Рундвик похлопывает его по плечу, а потом протягивает руку, как взрослому.

Поттер пожимает ее и, развернувшись, сталкивается взглядом со Снейпом.

Тут же вся его радость улетучивается, будто кто-то повернул в нем выключатель и вырубил лампочку. Кивает, что-то бормочет под нос и быстро уходит.

Рундвик радушно смотрит ему вслед.

― Какой талантливый и любознательный мальчик, ― проговаривает он, глядя в пустоту. ― Жаль, судьба у него не слишком счастливая…

Тут он спохватывается, будто вспоминая, что не один, опускает взгляд.

Снейп подходит ближе, не зная, что сказать и с чего начать.

Наступает неловкая пауза.

Первым откашливается Рундвик.

― Перед тем, как мы приступим к занятию, ― начинает он, ― я хочу извиниться за позапрошлый день: я был невежливым, даже грубым…

― Да бросьте, ― чуть не закатывает глаза Снейп. Что за манера без конца извиняться?

― Но я действительно виноват. ― Тот смотрит на него прямо. Эти ясные глаза… Рундвик будто бы спустился сюда с какой-то планеты. Он явно не отсюда.

― Я немного дикарь, у меня проблемы с чувством такта, ― неловко он пожимает плечами. ― Не знаю, как это изменить… но часто говорю и действую на импульсе, как считаю правильным в моменте. Иногда это неприятно и обижает других.

«Совсем как я», ― думает Снейп.

― Я не должен был сомневаться в том, что вы не заставите ребенка работать сверх меры. ― Рундвик подходит ближе и протягивает руку в знак примирения. ― Прошу, не держите на меня зла.

Снейп в очередной раз смотрит на руку, которую ему не хочется пожимать.

Этот человек ворвался в его жизнь с ноги, не спросив, хочет ли он этого. Занял его место, учит жизни, решает за него, лезет, куда не просят… действительно, дикарь.

А теперь извиняется за то, за что другие бы не просили прощения. Ведь, по сути, Рундвик прав. Снейп ненавидит Поттера и назначил ему отработку только чтобы отыграться на нем. Почти без причины. Просто потому, что захотелось.

Коротко вздохнув, он отвечает на рукопожатие. Тот в ответ сжимает его руку и вкладывает в этот жест… слишком много, что не высказал вслух. Как будто старый друг появился перед ним, который не предаст. Который всегда рядом… как отец.

Но… нет. Неподходящее сравнение. Отец — тот, который ненавидел его, уничтожал всеми способами… да только ничего не вышло. Снейп почему-то выжил. И живет по сей день. И этот человек не считает его ошибкой. Ясно же, не считает. Иначе бы так не смотрел. Иначе от его рукопожатия не прокатилась бы такая теплая волна по всему телу, задержавшись в области груди.

И отчего так щипает в носу? Снейп отворачивается. Не хватало еще здесь раскиснуть. Он что так каждый раз будет реагировать, когда перед ним извиняются?

Просто студенты просят прощения неискренне, потому что так надо. А этот человек слишком силен, и ему нечего заискивать перед кем-то. Во всяком случае Снейп не знает, чем он мог быть ему полезен.

Еще и учить его хочет почему-то.

Подобные мысли совсем не убирают дурацкое пощипывание в носу. Наоборот. К нему добавляется давление в глазах. Только этого не хватало!

― Вы в порядке? ― Рундвик обеспокоенно смотрит на него.

Снейп неопределенно машет головой. От этого провидца ничего не скроешь.

― А знаете что… знаете что… а давайте… выпьем чаю! ― находится тот, выглядя растерянным и смущенным. ― Да, чаю, вместо урока. Что вас удивляет?

Снейп не успевает удивиться по-настоящему, как тот с каким-то детским удовольствием на лице прищелкивает пальцами и тихонько что-то проговаривает.

Тут же рядом с ним появляется домовой эльф.

― Будьте так любезны, чаю, пожалуйста, и что-нибудь к нему, ― с легким поклоном просит он. ― Мне и… моему другу, профессору Снейпу. ― Рундвик бросает на него короткий взгляд.

― Будет сделано, сэр. ― Эльф кланяется чуть ли не до пола и с громким хлопком исчезает.

― Удивительное дело, ― негромко проговаривает Рундвик, глядя на то место, где только что стоял домовик. ― Такие услужливые маленькие существа… Признаться, мне это нравится, ― усмехается он, отчего его лицо становится приветливым, даже милым, теряя прежнюю строгость. ― Да только я, конечно, стараюсь не эксплуатировать этих крошек…

― Крошки ― скажете тоже. ― Снейп фыркает. ― Сразу видно, что вы не местный…

― Ну конечно, я же из Этериуса.

― А что это за место… напомните, пожалуйста? ― Снейп морщит лоб, представляя себе карту мира. То ли страна такая, то ли город… слишком незнакомое название.

― Сложно объяснить, ― потирает подбородок тот, прохаживаясь. ― Это… в общем, я из другого измерения.