Сын Астории (джен)

Астория сидела на краю кровати и смотрела на стопку бумаг, разложенных на столе. Каждая справка, каждое свидетельство, каждая подпись — всё это было позади. Бесконечные часы ожидания, душные очереди, кабинеты, где пахло пылью и равнодушием. Она выдержала! Теперь оставалось только одно — суд.

Сегодня она подаст последние документы в магистрат.

Судья, пожилой мужчина с тяжёлым подбородком и глазами, которые видели слишком много чужих судеб, бегло пролистал бумаги.

— Ваше дело рассмотрят через три недели, миссис Гринграсс. Если не будет осложнений.

— А если будут?

— Тогда позже.

Астория не стала спрашивать, что значит «позже». Она кивнула и вышла. Три недели. В конце ноября Том уже будет с ней.

* * *

В субботу Астория пришла в приют за Томом, как обычно. Собралась было забирать его на выходные, но миссис Коул встретила её в коридоре с кислой миной.

— Сегодня не выйдет.

— Почему?

— У нас проверка. Санитарный день. Никого не выпускают.

Астория сдержала вздох разочарования.

— А если я просто посижу с ним в малой гостиной?

Коул помялась, но кивнула.

— Час. Не больше.

Том уже ждал в гостиной. Сидел на диване, прямой, как струна, смотрел в окно. Услышав шаги, повернул голову.

— Вы пришли.

— Я же обещала.

Он кивнул. Астория села рядом.

— Я подала документы в суд, — с тихой радостью сказала она. — Через три недели решат, смогу ли я забрать тебя насовсем.

Том не ответил, но его пальцы, лежавшие на коленях, чуть заметно сжались.

— Если откажут, — сказал он, — вы будете приходить?

Астория огляделась и с лукавой улыбкой наклонилась к нему:

— Если откажут, я украду тебя, и мы спрячемся в Америке.

Она весело подмигнула. Том отвернулся к окну, но она заметила: его плечи чуть опустились. Несколько мгновений они сидели молча.

Вдруг Том поднял руку. На подоконнике, рядом с засохшей геранью, сидел паук. Маленький, чёрный, с длинными лапками.

Паук замер. Потом начал двигаться: не хаотично, как обычно, а плавно, послушно, будто кто-то невидимый вёл его за ниточку. Он пересёк подоконник, спустился на пол, перебрался на край ковра и замер.

Том опустил руку.

— Как ты это сделал? — спросила Астория.

— Захотел, — пожав плечами, просто ответил он.

Астория бросила взгляд на безвольного паука. Тревожное чувство кольнуло ее. Первым делом нужно будет провести с ним разговор о тёмной магии.

* * *

После встречи Том шёл по коридору приюта и чувствовал, как в груди разрастается холодная тяжесть.

В голове уже долгое время крутилось имя. Роберт. Тот самый мальчик, которого миссис Коул предлагала Астории вместо него. «Хороший», «тихий», «без странностей».

Они хотели отдать Роберта. Забрать его. А Тома — оставить гнить здесь. Этого нельзя было простить.

Он хотел, чтобы Роберт исчез. Сам. Чтобы никто не заподозрил. Но чтобы все пожалели.

Перед глазами стояло лицо Астории, когда Коул говорила о Роберте. Её голос: «Тот ребёнок, которого я выбрала, — это Том».

Она выбрала его. Не Роберта.

Том закрыл глаза.

Он тоже сделал выбор.

* * *

Роберт спал на койке через две от его. Обычный мальчик. Русые волосы, веснушки на носу, безобидный, обыкновенный.

Том смотрел на него в темноте.

Он не знал, как это работает. Не знал, получится ли. Но он должен был попробовать.

Он подошёл к спящему ребёнку, положил руку ему на лоб, закрыл глаза и сосредоточился. Представил Роберта. Представил его мысли: такие серые, скучные, пустые. И начал вплетать в них свою.

Тёмную. Тяжёлую. Как нить, которую протягивают сквозь ткань.

«Ты никому не нужен».

«Они будут счастливы, когда тебя не станет».

«Ты им только мешаешь».

Он не знал, сработает ли это. Не знал, услышит ли Роберт. Когда он открыл глаза, мальчик напротив вздохнул во сне и повернулся на другой бок.

Том холодно улыбнулся.

* * *

На следующий день Том проснулся с тяжёлой головой. Юный волшебник не знал, что впервые в жизни столкнулся с магическим истощением после ночного ритуала.

Он чувствовал себя выжатым лимоном, но не подал виду. В приюте нельзя болеть, иначе отправят в изолятор, а там холодно, скучно и одиноко. И к Астории не отпустят, чего нельзя было допустить.

Утром дождя не было, поэтому после завтрака детей, словно отару овец, выпустили во внутренний двор на прогулку. Озябшие ребятишки тут же затряслись и мелко запрыгали на месте в ожидании, когда их загонят обратно.

Холодный ветер хлестал по щекам, заставляя жмуриться. Раньше его магия хоть немного, но помогала согреваться. Тонкая куртка Тома не защищала от промозглой погоды. С грустным сожалением он вспоминал о своей тёплой тёмно-синей куртке, которая осталась в доме Астории. Приютская казалась сделанной только для вида.

Том глянул на Роберта на другом конце двора. Тот был жив-здоров, словно ничего не произошло. Ничего не изменилось. Или изменилось, но никто не замечал.

Но Том увидел: мальчишка замирает на секунду, смотрит в одну точку, его улыбка становится натянутой. Мысль прорастала. Медленно, но верно.

* * *

В субботу Том чувствовал себя отвратительно. Он окончательно разболелся.

Мальчик стоял у стены во дворе, прислонившись спиной к холодным кирпичам. Голова гудела, в горле саднило, но он держался прямо, не позволяя себе ни согнуться, ни закрыть глаза. Ещё пара часов и придёт Астория. Он продержится.

В ушах шумело. Кровь стучала в висках, и мир казался приглушённым, будто он смотрел на него сквозь мутное стекло.

— Эй, Риддл!

Голос принадлежал Деннису — верзиле лет тринадцати, с вечно грязными ногтями и тяжёлыми кулаками. За ним маячили двое таких же безликих и злых прихлебателей.

Том не обернулся. Ему было тяжело даже стоять, не то что спорить.

— Чего нос повесил? Ждёшь свою богатую сучку?

Деннис сплюнул на землю. Плевок шлёпнулся рядом с ботинками Тома.

— Слышали? Его скоро заберут, — хохотнул один из прихлебателей. — В богатый дом, к мамочке.

— Мамочке? — Деннис схватил Тома за плечо, развернул к себе. — У него нет мамочки. У него мамаша была шлюхой. Вонючей шлюхой. Сдохла, когда он родился.

От рывка в висках вспыхнула боль. Том с трудом подавил желание зажмуриться. Он смотрел на Денниса прямо, без страха, но внутри всё плыло.

— Убери руку, — сказал он тихо.

Голос сел. Проклятая болезнь.

— Или что? — Деннис сжал пальцы сильнее. — Ударишь меня? Своими дохлыми кулачками?

Прихлебатели захихикали.

— Я сказал — убери, — повторил Том.

Он не повысил голоса, но в его тоне было что-то, от чего смех стих. Деннис на секунду заколебался. Том видел это. Видел, как тот почти испугался.

Но болезнь сделала своё дело. Деннис переборол страх — он уловил слабину. Том был бледен, под глазами залегли тени, губы побелели. Он выглядел слабым. А слабых бить не страшно.

— Смотри на него, — усмехнулся Деннис. — Какой гордый. Думает, если та тупорылая к нему приходит, так теперь король.

Он разжал пальцы, отступил на шаг. И ударил в живот.

Том согнулся, но не издал ни звука. Рвотный позыв подкатил к горлу, он сглотнул, сдерживаясь. В глазах потемнело.

— Ты никто, Риддл, — сказал Деннис, наклоняясь к его лицу. — И всегда был никем. Она от тебя тоже откажется. Как только узнает, какой ты.

Он развернулся и ушёл, уводя за собой прихлебателей.

Том остался стоять, согнувшись, прижимая ладонь к животу. Его трясло от холода и жара одновременно.

Он медленно выпрямился, провёл рукой по лицу. Внутри всё кипело.

«Они не понимают. Они никогда не поймут. Они слишком тупы, чтобы бояться. Но они узнают. Я сделаю так, что они узнают».

Он посмотрел на свои пальцы. Они дрожали.

Том выпрямился и медленно, стараясь не шататься, пошёл в здание. Голова гудела. Каждый шаг давался с трудом. Но он не согнулся. Надо только дождаться Астории.

* * *

Когда она наконец пришла, Том сидел на протёртом диванчике. Увидев её, он улыбнулся той редкой, почти незаметной улыбкой, которую она уже научилась распознавать. С ним было что-то не так, но девушка слишком спешила забрать ребёнка под своё крыло, чтобы уделить внимание своему беспокойству. Ведьма взяла мальчика за руку и, когда они дошли до привычного места, аппаратировала.

Едва они зашли в дом, жар навалился с новой силой. Том лёг на диван в гостиной, свернулся калачиком и прижал колени к груди.

— Том? — теперь Астория начала волноваться по-настоящему. Коснувшись его лба, женщина ахнула. — Ты горячий.

— Нормально, — прошептал он.

— Ты заболел.

— Нет.

Она не стала спорить. Разожгла огонь в камине, укрыла его пледом.

— Лежи, я сейчас.

Приказав Мипси дать мальчику тёплый чай с мёдом, ведьма переписала на бумагу телефонный номер приюта и аппарировала в ближайшую маггловскую деревню. Нашла небольшой бар с вывеской «Корона и якорь», вошла внутрь.

В баре пахло пивом и дымом. За стойкой стоял толстый мужчина с красным лицом.

— Можно от вас позвонить? — спросила Астория. Лёгкая тревога охватила её — ей ещё ни разу не приходилось пользоваться этим странным маггловским артефактом. Сжимая палочку в кармане мантии, волшебница почувствовала себя спокойнее.

— Платно, — буркнул он.

Он назвал сумму, вдвое превышающую настоящую цену. Астория уже протянула купюры и монеты, когда из-за стойки высунулась низенькая рыжая девушка в фартуке.

— Не давайте, мисс. Он вас обманывает. Платите шиллинг, не больше.

Бармен злобно покосился на официантку, но та не дрогнула. На Асторию напал ступор. Она всё ещё плохо разбиралась в маггловских деньгах. Обычно было достаточно выложить все деньги, и продавцы сами отсчитывали сколько нужно.

Бойкая официантка выхватила монетку из рук Астории и вытащила белый телефон из-под стойки.

— Вот, — она указала на прибор.

— Я… Понимаете… Я никогда… Что надо делать? — Гринграсс решила, что если сейчас что-то пойдёт не так, то пошлёт всё к Мордреду и отправит миссис Коул сову. Но девушка лишь снисходительно улыбнулась и вежливо объяснила, что делать. Оказалось, всё было удивительно просто.

Астория набрала номер. Несколько протяжных гудков прозвучали в трубке. И вдруг раздался голос миссис Коул. Бывшая леди благородного и древнего рода была так поражена, словно магглы внезапно научились колдовать без магии.

— З-здравствуйте! Это Астория. Том болен, — сказала она. — У него температура. Я хочу оставить его, пока он не поправится.

На том конце повисло молчание.

— Что ж, мне это не нравится, миссис Гринграсс, но с точки зрения закона мы обязаны действовать в интересах ребёнка. Держите меня в курсе.

Коул повесила трубку, не дожидаясь ответа.

* * *

Вернувшись домой, Астория села рядом с Томом, положила ему на лоб мокрую тряпку. Мальчик поморщился. Каким же сейчас он казался маленьким и беззащитным! У неё сжалось сердце от трепета. Казалось, ей наконец разрешили обрушить всю свою нерастраченную любовь на совершенно законных основаниях.

Она поила его чаем с мятой, укрывала одеялом, когда он мёрз, пела ему и читала, не отходила ни на шаг.

Ночью поднялся жар, начались вспышки магии. Книги летали по комнате, камин разгорался и гас, посуда на кухне звенела. Астория сидела рядом, отбиваясь от пролетающих вещей «Протего». Мипси пришлось отправить за семейным лекарем Гринграссов. Оставалось надеяться, что прадед, который, кажется, и вовсе забыл о существовании родственницы из будущего, не будет против такой эксплуатации.

Том что-то шипел, как змея. Когда Астория поправила одеяло, он взял её за руку.

* * *

Под утро пришёл доктор. Осмотрев пациента, он выдал несколько пузырьков с зельями и спешно сбежал в зелёном огне камина.

Лекарство быстро подействовало, жар спал. Астория не сдержала улыбки, когда из ушей мальчика повалил пар.

Теперь кризис миновал. Том проснулся, почувствовав себя гораздо лучше. Тихо лежа, он спокойно рассматривал окружение. Астория сидела рядом, дремала, уронив голову на спинку дивана. Он смотрел на неё долго. На её уставшее лицо, на тени под глазами, на руки, которые не отходили от него всю ночь.

— Мама, — сказал он тихо.

Она услышала. Астория открыла глаза.

— Что? — изумлённо спросила она.

Он не сказал больше ни слова. Слишком тяжело ему далось это короткое слово, чтобы повторить его вслух. Он лишь подвинулся ближе.

Астория закрыла глаза и положила руку ему на затылок.

* * *

Через три дня Астория привела выздоровевшего мальчика обратно. Её сразу поразила изменившаяся атмосфера этого места, она стала ещё тяжелее и давящее.

Оказалось, накануне персонал нашёл одного из воспитанников повесившимся в сарае за приютом. Никто не знал, почему. Никто не видел, как это случилось. Воспитатели списали всё на «душевное расстройство», дети шептались, а миссис Коул заперлась в своём кабинете и топила горе в бутылке.

Том, узнав страшную новость, не почувствовал ничего. Ни вины. Ни радости. Только холодную, пустую тишину. Он сделал это. Никто ничего не заподозрит. Его даже не было в приюте в тот момент. Он убрал угрозу. Его мама — только его.

Это ужасное событие окончательно убедило Асторию как можно скорее спасать сына из этого места. Дети не должны так жить. Крепко обняв мальчика, она пообещала забрать его как можно скорее.

Том улыбнулся. Он будет ждать.