Пусть с тобой всё время будет свет моей любви (гет)

в которой я слышу голос Гермионы из делюминатора.

Любовь слышится в голосе раньше, чем угадывается во взгляде.

Оноре де Бальзак.

Я лежал на кровати в одной из гостевых комнат коттеджа «Ракушка» и вертел ручку радиоприемника, стараясь поймать очередной выпуск «Поттеровского дозора». Это пиратская передача, которую организовали члены Ордена Феникса и Ли Джордан — близкий друг Фреда и Джорджа и лучший комментатор матчей по квиддичу. Они постоянно перемещаются и изменяют частоту эфира, чтобы их сложнее было отследить. Но для тех, кто действительно хочет её прослушать, это тоже проблема. Билл ловит их очень быстро, а у меня это пока плохо получается. Кроме того, поймать нужную частоту мало, нужно назвать правильный пароль выпуска, который также изменяется от одной передачи к другой.

Прошёл уже почти месяц с тех пор, как я оставил Гермиону и Гарри одних, и теперь шансов на их удачное нахождение стало ещё меньше. Они, наверное, уже нашли способ уничтожить крестражи, и теперь вплотную занялись этим делом. Ведь не мог же Дамблдор умереть, не оставив Гарри ни единой возможности на выполнение этой задачи! Просто Гарри не захотел рассказывать мне всю правду, но теперь, когда меня нет, он наверняка счастлив. А что? Добился того, чего больше всего хотел — Гермионы. За время, проведённое у Билла в доме, я много раз перебирал в голове всё, что мне подсказал крестраж. Холодный голос, звеневший у меня в ушах, когда я носил медальон, говорил мне, что между Гарри и Гермионой есть сильное чувство… я не хочу говорить любовь. Не может этого быть! Это ложь!

— Неужели ты готов поверить Чёрной магии? Гермиона любит только тебя, как ты можешь в этом сомневаться? — настоящий голос моего сердца звучал, как никогда, уверенно. Хочется только спросить: почему моё сердце говорит очевидные вещи только тогда, когда уже слишком поздно? И как оно попало в ловушку предмета Чёрной магии? Почему мою любовь способна пошатнуть такая глупость, как ревность?

Боже мой, что же я натворил? Опять моя вспыльчивость затуманила мои настоящие чувства, которые я испытываю к Гермионе. Она ни в чем не виновата, всё, что говорил мне крестраж — это подлая ложь, которая заставила меня обидеть самого близкого мне человека!

Теперь мне нужно найти способ, чтобы исправить положение. Самое главное — это попытаться объяснить всё Гермионе в надежде, что она поймёт и простит меня. Конечно, рассчитывать на прощение будет наглостью с моей стороны, но я должен попробовать. А дальше будь, что будет. Всё будет зависеть от решения Гермионы. Если она захочет, чтобы я остался, то я, конечно же, останусь и буду добиваться её прощения, а если она захочет, чтобы я ушёл, то я подчинюсь и тогда я стану искать смерти, потому что я не могу жить, зная, что Гермиона меня ненавидит.

И вот лёжа на тёплой кровати в то время, как она мёрзнет в продуваемой ветрами палатке, я начал придумывать план, как снова отыскать Гермиону и Гарри. Причём, если за это время они всё-таки поругались, и Гермиона оставила его одного, то сначала я должен разыскать именно её. Может, попытаться проникнуть в школу и в кабинете директора под угрозой порвать портрет заставить Финеаса узнать, где она сейчас находится? Отличный план, только есть целый набор ограничений:

1.Я не знаю, сколько Пожирателей находится в школе и в Хогсмиде.

2.Я не знаю, как школа охраняется по ночам.

3.Я не знаю пароля от портрета Полной Дамы.

4.Я не знаю пароля от кабинета директора.

5.Я не знаю… да я ничего не знаю для того, чтобы попасть в кабинет директора!

А если попытаться вернуться на то место, где я бросил Гермиону, и начать с него? Может, она оставила для меня какие-то знаки? Нет, мы сразу договорились не оставлять ничего, что может вывести Пожирателей на наш след. Да, не думал я, что окажусь в том же положении, что и Пожиратели. Да и потом, я уже возвращался на то место и ничего не нашёл. И сейчас, как назло, я ничего не могу вспомнить из наших разговоров, что могло бы натолкнуть на мысль, только последнюю мольбу Гермионы:

— Рон, умоляю, вернись!

Её слова, казавшиеся тогда словами лживой предательницы, теперь сводят меня с ума. И я всё готов отдать за возможность ещё раз услышать её голос. Пусть даже если она скажет, что ненавидит меня (я уже согласен и на это), это будет моим наказанием, которое я с покорностью приму. Лишь бы только не серое, пустое безразличие…

— … у Рона сломалась волшебная палочка… — прозвучал в комнате самый дорогой моему сердцу голос.

Я вскочил с кровати и начал осматривать комнату. Мебель, стены, окно, дверь — всё хранило гнетущее молчание. Но я клянусь, что слышал Гермиону. Наверное, я действительно схожу с ума, выдавая желаемое за настоящее. Как же мне вернуться к ней, пока я окончательно не свихнулся? Интересно, если я сосредоточусь на том, что хочу увидеть её, я смогу трансгрессировать, не видя конечной цели? И словно в ответ на этот вопрос я снова услышал:

— Рон… Рон…

На этот раз мне удалось разобраться, откуда раздался голос моей любимой Гермионы. Достав из рюкзака делюминатор, я несколько раз повертел его в руках. Странно, в отличие от крестража, который, сколько его не нагревай теплом рук, остаётся ледяным, делюминатор быстро нагрелся в моих руках, а спустя несколько секунд сам начал отдавать тепло. Какой-то внутренний свет, который в нём хранился, мечтал вырваться на свободу. Подчиняясь скорее чувствам и ощущениям, нежели разуму, я открыл делюминатор и щёлкнул им. Свет в комнате погас, при этом за окном появился шар яркого бело-синеватого света. И далее не стоит пытаться найти логику в моих поступках, ибо даже я её не знаю. Одна половина моей души кричала мне, что я должен немедленно выбежать из дома и идти следом за этим светом хоть на край Вселенной, пока он не исчез, а вторая упорно твердила, что он обязательно меня дождётся. Я закидал в рюкзак свои вещи (которые Билл одолжил мне), в том числе и радио, написал короткую записку:

«Билл и Флер, спасибо, что приютили меня и спасибо, что не выдали никому моё предательство. Кажется, я нашёл способ, как вернуться к Гермионе и Гарри, поэтому со мной всё будет хорошо. Увидимся позже, когда всё закончится. Рон.»

И вышел из комнаты. Спустившись вниз на цыпочках, чтобы никого не разбудить, я вышел навстречу водной прохладе. Шар света, которого я боялся лишиться, медленно поплыл от меня в сторону сарая. Я пошёл за ним, с каждым шагом страшась того, что он может исчезнуть. Я буквально умолял его остаться рядом, но шар и сам не хотел никуда пропадать. Он просто отвёл меня за сарай и остановился. От этого удивительного света веяло жаром, но жаром приятным и таким в эту минуту нужным, что хотелось схватить его голыми руками. Но не успел я протянуть к нему правую руку, как шар приблизился ко мне вплотную и вошёл прямо в грудь, туда, где сердце бешено стучало. Он обжёг меня, я почувствовал боль, но боль эта была не моя, а чья-то чужая. Я хотел заплакать от неё, но в следующую секунду она ушла, оставив после себя только тепло, которое звало меня за собой. У меня не было даже секунды на то, чтобы жалеть себя, я должен сейчас же отправиться туда, где меня ждут. И тут же в голове возник яркий образ лесной опушки, не похожей ни на одну из тех, где мы останавливались. Пока этот образ не померк, я должен туда попасть. Сосредоточив все свои мысли на этом месте, я трансгрессировал.

* * *

Оказался я на небольшой возвышенности, запорошенной снегом. Это место мне было не знакомо, но я точно знал, что Гермиона здесь. Да, пускай вместе с Гарри, но это даже и лучше. Шар света, что привёл меня сюда, полностью растворился во мне, значит, его магия сработала так, как должна.

— Гермиона! Гарри! — позвал я. Да, они окружили себя защитными чарами, но вдруг они не действуют на тех, кто искренне хочет найти своих друзей? Или же пока я собирался, Гарри и Гермиона решили поменять своё местоположение и вот-вот появятся здесь. Тогда я смогу выйти к ним. — Гермиона! Гермиона! — снова крикнул я. Словно абсолютная уверенность в том, что здесь нет Пожирателей и егерей, давала мне силы звать её. Я стал ходить кругами, надеясь пройти сквозь защитный барьер. — Гермиона! Гарри!

Ответом мне служила полная тишина.

— Ишь чего захотел, Рон Уизли, сразу же попасть к друзьям сквозь защитные чары! Нет, дружище, сначала докажи, что достоин вернуться к ним, — раздался в голове голос, если хотите, совести.

Я вернулся на возвышенность, достал из рюкзака спальный мешок и устроился на земле рядом с высокой осиной. Ничего, дождусь утра, и когда Гарри и Гермиона снимут защиту, я их увижу. Утром… утром… утром…

Проснулся я уже когда совсем рассвело. Хотел посмотреть на часы, но вспомнил, что оставил их у Билла. Судя по поднявшемуся солнцу, время уже подходило к двенадцати. Даже если Гермиона и Гарри были здесь, они уже переместились на другое место.

— Не надо было мне вообще спать! — проклинал я сам себя.

И что теперь делать? Ждать, когда голос Гермионы опять зазвучит в делюминаторе? А если это произойдёт через полгода? Или год? Может, попробовать отыскать их следы при свете дня? Вдруг удастся найти хоть что-то? Я буду рад даже её волосу, который упал с головы. Любой намёк на то, что я не зря сюда переместился, зажжёт в душе надежду найти её. Побродив между деревьев с полчаса, я ничего не обнаружил. Да, за время поисков крестражей Гарри и Гермиона научились идеально скрывать своё местонахождение. Никому не удастся их найти, даже тому, кто искренне этого желает. Или всё-таки делюминатор привёл меня сюда зря, наоборот пытаясь отдалить меня от них? Откуда мне знать, что на него не успели наложить чёрную магию, которая хочет заманить меня в ловушку, устроенную Сами-Знаете-Кем? По сути я сейчас доверяю свою жизнь этой вещи, которую мне оставил Дамблдор, который уж слишком верил всем подряд. А с чего я решил, что ей можно доверять? Почему мы не проверили делюминатор на наличие проклятия, целью которого является моя смерть? Почему делюминатор не защитил меня от россказней крестража, если является образчиком белой магии? Почему я не слышал голос Гермионы всё время, как ушёл от них? Ведь я с самого начала хотел вернуться, что и произошло бы, если бы я не попал в плен к егерям.

Как только я трансгрессировал прочь от Гермионы, что называется «куда глаза глядят», я натолкнулся на банду из пяти егерей, которые вели молодого темноволосого парня (он показался мне смутно знакомым, возможно, я пересекался с ним в Хогвартсе) с обезображенным лицом. Я попытался исчезнуть с этого места, но тут в спину прилетело:

— Остолбеней!

Я упал на землю и выронил палочку.

— Ха-ха-ха-ха, — раздался противный смех над головой. — И кто нам тут ещё попался? Кто такой смелый, что трансгрессирует на нашу территорию? Вставай, придурок!

Я остался лежать, но тут ко мне подошёл второй егерь, от которого несло потом и мочой, смешанными с перебродившим сливочным пивом, что я чуть не задохнулся.

— Как тебя зовут, придурок? — спросил второй и, схватив меня за шиворот, поднял на ноги.

— Не ваше дело, — ответил я.

— Ты как с людьми разговариваешь, сопляк? — провонявший ударил меня в живот кулаком.

— А он у нас смельчак, — ко мне подошёл ещё один егерь. — Лучше скажи по-хорошему, и, может быть, мы тебя отпустим. Или посмотри, что с тобой может случиться, — он указал на избитого парня. — Хочешь такую же физиономию сделаем или даже лучше. Итак, последний раз спрашиваем: как тебя зовут?

— Стэн Шанпайк, — ответил я.

— Врёшь! — воскликнул первый.

— Не вру, я здесь по заданию Тёмного Лорда, а вы вот-вот всё испортите.

— И какое же задание тебе поручил Тёмный Лорд?

— Идиот, — я повернулся к нему и постарался сделать угрожающий вид, — буду я ещё со всякими шавками обсуждать приказы повелителя.

— А чем можешь доказать, что ты Стэн? — спросил четвёртый егерь. Судя по всему, он у них самый главный, поскольку остальные после моих последних слов понурили головы и уже были готовы отпустить меня на волю. Но только не этот.

— Тебе, что, рассказать всю мою биографию?

— Хотя бы скажи, когда ты перешёл на нашу сторону?

— Полтора года назад.

«Лидер» замолчал. А вот моё сердце, наоборот, заколотилось с бешеной силой. Если моя ложь сработает, то я смогу сбежать, если нет…

— Ладно, Стэн, я тебя понял. Извини, что напали, сам понимаешь, работа такая. Можешь передать Тёмному Лорду, что мы верны ему и в любой момент готовы выполнить любой его приказ?

— Обязательно, — ответил я, стараясь сдержать улыбку. — Отдайте мне палочку и разойдёмся.

— Да, Бёрд, отдай ему палочку, — обратился он ко второму.

— Ладно, — Бёрд протянул мне палочку. Только я хотел её взять, как Бёрд схватил меня за левую руку и дёрнул к себе. При этом, рукав предательски порвался, обнажив мою кожу. Егеря уставились на мою руку. — Стэн, а где твоя Метка? У тебя же должна быть Метка.

— Я её ещё не заслужил, собственно, это задание и нужно для того, чтобы доказать моё право носить клеймо.

— А давай-ка мы с тобой трансгрессируем к мистеру Яксли, он сможет подтвердить твои слова, Стэн.

Настало время действовать быстро. Я наклонил голову и вцепился зубами в серую, грязную кожу живота Бёрда. Егерь взвыл, а это позволило мне вырваться из его хватки.

— Ты не Стэн, — произнёс первый и пошёл на меня.

— Оставь Стэна в покое, — неожиданно для меня пятый егерь напал на своего. Я не знаю, что заставило его это сделать и, видимо, никогда не узнаю. Но их потасовка позволила мне выхватить палочку из рук Бёрда, оглушить того, что держал мою палочку и подобрать её прежде, чем лидер нацелил на меня свою. Представив себе то место, где я оставил Гермиону, я трансгрессировал.

Тогда моя трансгрессия прошла не очень удачно. Мало того, что я промахнулся и очутился на пляже, так ещё я потерял два ногтя на правой руке. Боль, конечно, была не такой, как от предыдущего расщепа, но всё равно лишиться ногтей — дело очень неприятное. Кое-как перевязав пальцы, я пешком вернулся к тому месту и, естественно, никого уже там не обнаружил. Я потерял Гермиону навсегда. С этой тягостной правдой я переместился к Биллу. Он меня понял, когда я всё (что мог) рассказал, и не стал отчитывать за мой проступок, хотя и был им раздосадован. И немного залечив свои раны, хотя ногти пока и не начали расти, я стал искать способ вернуться к друзьям, а делюминатор решил «помочь» мне только сейчас. Почему? Может, стоит вернуться к Биллу и ждать новостей там. Рано или поздно, Гарри себя проявит.

— То есть о Гермионе ты уже не думаешь? — спросил голос в голове.

— Думаю, — ответил я. — Но если делюминатор ведёт меня в ловушку, то я ей всё равно не помогу.

Да уж, можете класть меня в палату для умалишенных. Я уже вслух отвечаю внутренним голосам. Это всё погоня за крестражами виновата. Да-да, именно так…

Так, стоп. Последнее действительно смахивает на бред сумасшедшего. Может, всё-таки стоит рискнуть и довериться делюминатору? В конце концов, выкрутился же я из одной ловушки, так, может, смогу и из этой. Я достал его из кармана и внимательно осмотрел. Вдруг удастся найти скрытую ручку, которая переключает его в указатель направления. Нет, ручка только одна.

— Я хочу вернуться к Гермионе, — произнёс я с надеждой, что мои слова станут заклинанием, которое активирует его. Нет, ничего. Может, делюминатор действует так же, как Выручай-комната? — Я хочу вернуться к Гермионе, которую люблю всем сердцем и душой, — повторил я. — Отведи меня к Гермионе, которую я люблю, — а вот это вообще прозвучало как приказ.

Значит, всё-таки придётся ждать, когда делюминатор снова заговорит голосом Гермионы. Только тогда я смогу попасть к ней. По-другому ничего не получится. Её образ вспыхнул в моей голове, что я едва не ослеп.

— Рон… Рон… — прозвучало у меня в руках. Сработало!

Я открыл делюминатор, щёлкнул им, и из него появился знакомый световой шар. Без раздумий и промедлений я подошёл к нему и позволил проникнуть в моё сердце. Накинув рюкзак на плечо, я трансгрессировал.

* * *

На этот раз я очутился на лесной поляне, которую украшали частью сломанные, частью погнувшиеся деревья. Здесь мы ещё никогда не бывали, но что-то знакомое было в этом месте, словно я когда-то видел этот пейзаж. Как будто я здесь уже бывал… Ну, конечно, этот лес мне снился летом, когда я скучал по Гермионе. И тут же я вспомнил, как Гермиона рассказывала мне о нём. Королевский лес Дин, в котором она бывала с родителями. Она даже показывала мне магловскую фотографию вот этой поляны, только тогда окружавшие её деревья выглядели гораздо лучше. Значит, Гермиона и Гарри точно здесь. Придя к этому выводу, я почувствовал стыд перед Дамблдором. Больше никогда не буду сомневаться в нём и его изобретениях!

— Гермиона! Гарри! — позвал я. — Гермиона! Гермиона!

Как и вчера, во мне была уверенность, что никаких егерей здесь нет, поэтому я стал ходить вокруг деревьев, зовя и зовя друзей. Сегодня я не лягу спать, а обязательно дождусь, когда они будут собираться на другое место. Даже если придётся ждать два, три, четыре дня. Прислонившись к дубу, я почувствовал острое жжение в животе. Как бы я ни храбрился, но я уже сутки ничего не ел. Каким же я был дураком, когда не ценил то, что мы ели вместе, сидя в палатке. Сейчас я жизнь готов отдать за два заплесневелых гриба, которых мы однажды нашли. Не забыть бы извиниться за то, что отворачивался от приготовленной Гермионой рыбы. Она делала всё, что могла, чтобы мы не умерли с голоду. Осмотрев землю в поисках замёрзших ягод и ничего не увидев, кроме пожелтевшей травы, я поплёлся в поисках чего-нибудь, что можно съесть.

Я шёл, сам не зная, куда. Словно какая-то неведомая сила вела меня, и вот спустя несколько часов, когда я уже был готов рухнуть на землю, несмотря на данное самому себе обещание не спать, я почувствовал чьё-то присутствие. Спрятавшись за деревьями, я стал осматриваться. Никого… вроде бы. Только какая-то странная тень, стоящая за высоким дубом в нескольких метрах от меня. Друг или враг? Если друг, то я могу спокойно выйти к нему. Если враг, то я живу последние минуты. Тень показалась мне смутно знакомой (да что это за место такое, где всё кажется знакомым), но ближе подойти я так и не решился. Это была не Гермиона, остальное не так важно. Я ещё раз присмотрелся к тени, но в следующий момент она исчезла. Зато появился серебряный свет, который исходил от бесшумно скачущего животного, напомнившего мне Патронус Гарри. Да ведь это он и есть! А следом за ним бежал и друг. Значит, я смог до них докричаться. Увидеть Гарри спустя несколько недель после моего бегства — большое облегчение. Даже если он сейчас наброситься на меня с кулаками, я готов выдержать это. Пусть бьёт меня, зато я буду знать, что нашёл их. И вот, когда я уже начал выходить к нему, я увидел, что свет Патронуса исчез, а Гарри присел на корточки на поверхности маленького, замёрзшего озерца, непонятно как появившегося посреди леса, и рукой смёл снег со льда.

— Акцио, меч, — Гарри указал палочкой на лёд. Выходит, в озере сейчас находится меч Гриффиндора. Судя по тому, что меч не вылетел из озера, так просто его не достать. Может, на реликвии Основателей вообще не действуют Манящие чары?

Друг взмахнул палочкой, отчего лёд начал ломаться, пока не образовалась прорубь, достаточная для того, что в неё можно нырнуть. Поежившись от холода, Гарри разделся до трусов, положил палочку поверх одежды и вернулся к проруби. Меня тоже пробрал мороз, но он был вызван не столько тем, что Гарри решил нырнуть в ледяную воду, сколько тем, что он оставил крестраж у себя на шее. Надеюсь, с ним ничего не случится, ведь мне известна вся чудовищная сила, с которой медальон способен защищать обломок души Сами-Знаете-Кого. Если Гарри не появится на поверхности через три секунды, его придётся вытаскивать оттуда. Да какие три секунды, Рон Уизли, ты должен сейчас же бежать спасать своего друга!