Вне компетенции: неучтенные переменные (джен)

Кайнэ явно заметил моё замешательство, но нас прервал требовательный и долгий стук в дверь, сопровождавшийся самоуверенным голосом Драко:

— Эй, вороны, мы знаем, что вы там!

— Открой, они не отстанут, — я снова сел у окна напротив Кайнэ.

— Но как же… — начал было он, инстинктивно сжав палочку.

— Потом.

Кайнэ открыл дверь, и в купе ввалилась уже знакомая компания слизеринцев: Драко, Крэбб, Гойл, Нотт, Паркинсон, Гринграсс и Дэвис.

— Чего вы тут заперлись? Секретничаете? — с ухмылкой спросил Малфой.

— Это же «вороны», какие у них могут быть секреты, — фыркнула Дафна. — Наверняка просто захотели почитать в тишине. У вас на это еще целый год будет, успеете с книгами насидеться.

Дафна решительно прошла вперед и уселась рядом с Кайнэ.

— Слушай… а можешь сказать Симоне, чтобы она ко мне пришла?

— Пойдешь к ней? — Кайнэ взглянул на своего фамильяра. Кошка выглядела уставшей — она слишком внимательно «слушала» мой рассказ, выискивая в нём ложь. Тем не менее она лениво встала и прыгнула на колени к Гринграсс. Та принялась осторожно её поглаживать.

— И сладости втихаря трескаете, — заметил Драко, без спроса хватая одну из оставшихся шоколадных лягушек.

— Кайнэ, а те японские штуки у тебя остались? — спросила Пенси.

— Да, держи, — Кайнэ достал из чемодана коробку.

— Драко, там и твои любимые швейцарские.

— Что же ты молчал? Я тут этими жабами давлюсь!

Я почти не обращал внимания на суету. Внутри меня боролись две личности. Одна — осторожный Спектр, знавший: нестабильный одаренный с уклоном в Тень — это бомба с часовым механизмом. Проще держаться подальше или купировать угрозу сразу. Но другая — Мастер-джедай — понимала, что Кайнэ не выбирал этот путь. Его Тьма не была плодом амбиций. Это была корка, шрам, оставленный на самой его сути когтями Иных Богов и вечным страхом за жизнь.

Если оставить всё как есть, Тьма сожрет его. Она даст ему силу, о которой он мечтает, чтобы вернуться к своей Розанне, но к тому моменту от прежнего Кайнэ останется лишь пустая оболочка, ведомая яростью. Я должен дать ему шанс стать хотя бы Серым. Тем, кто стоит на грани, но не падает в бездну.

Я раздумывал, как преподнести ему это. Единственный верный путь — сказать правду. Лгать, недоговаривать… Это было бы рациональнее, но что-то внутри противилось этому. «Чем ты тогда будешь отличаться от Совета джедаев на Дантуине, которые сплели сеть лжи вокруг меня?» — задал я немой вопрос собственному отражению в стекле.

Дамблдор вел себя так же: недомолвки, манипуляции, откровенная ложь в лицо. Нет, я скажу Кайнэ всё. В том числе и об опасностях. Парень он неглупый и прошел через такое, что даже мне представить сложно.

Иногда приходилось отвлекаться на болтовню слизеринцев. Хоть с большинством я и виделся летом, им хотелось узнать подробности: суды над Дамблдором, лишение его опекунства, моя жизнь у Малфоев.

Старика отправили в Азкабан в середине августа. По слухам, его содержали в крыле, где дементоры почти не появлялись — наверняка обустроили комфортабельную камеру. Весь месяц газеты смаковали факты из его прошлого и детали моего «опекунства», закрепляя в массах образ никудышного директора. Сторонники Дамблдора, если и прорывались на страницы «Пророка», подвергались даже не атакам, а тотальному высмеиванию.

В последнюю неделю Рита Скитер разразилась статьей, где проводила параллели между борьбой Альбуса против Гриндевальда и Волдеморта. Она пришла к выводу, что в обоих случаях «Великий Светлый» вел себя странно: устранялся от прямого участия, предпочитая действовать через посредников — братьев Скамандеров или Орден Феникса.

Анонимный «Джон Смит» развил тему, ударив и по Министерству. Он затронул тему финансов: как Дамблдор тянул деньги из богатых членов своего Ордена, а Министерство потом пыталось присвоить имущество истребленных родов. В конце статьи Смит саркастически заметил, что добраться до самых лакомых кусков — Поттеров и Пруэттов — у старика так и не вышло. «Он победил Гриндевальда, но не смог одолеть бюрократию и одну вредную старуху, стоявших на пути к миллиону галеонов», — писал он.

В купе, конечно, обсуждали другое. Слизеринцев интересовало, как будет в Хогвартсе без Дамблдора. Назначение Макгонагалл энтузиазма не вызывало, но Драко всех подбадривал:

— Видели бы вы её. Повезет, если она год протянет. Слабая, едва ходит. Даже столетняя Мёрчбэнкс выглядит бодрее. Вот увидите!

Когда поезд прибыл, ученики посыпались на платформу. Слизеринцы, как водится, не торопились. Мы переждали суету, пока Граббли-Планк собирала первокурсников, а гриффиндорцы с шумом и спорами рвались к каретам.

В карете я окончательно решил: обучать Кайнэ буду вместе с Луной. Она — светлая по своей природе. Кайнэ же не выбирал Тьму сознательно. Возможно, рядом с ней ему будет проще нащупать дорогу к равновесию.

Хогвартс встретил нас привычным гулом. Когда я в сопровождении Кайнэ и слизеринцев вошел в Большой зал, на мгновение воцарилась тишина. На нас смотрели все. Слизеринцы — с уважением, когтевранцы — изучающе, пуффендуйцы — с опаской. Гриффиндор же не скрывал презрения.

Я посмотрел на преподавательский стол. Во главе сидела Макгонагалл. Вид у неё и правда был нездоровый: исхудавшая, осунувшаяся, она казалась древнее Гризельды Мёрчбэнкс, сидевшей неподалеку. Ярким пятном выделялся Локхарт. Снейп сидел рядом с ним с таким лицом, будто только что проглотил лимон.

— Когтевран в этом году будет интересным местом, — прошептал я Кайнэ.

— Если бы только Когтевран… — мрачно отозвался он. — Ты же наверняка знаешь: окаменения, Наследник, Тайная комната…

— Знаю. Но в этот раз всё пойдет иначе. Изначально это был дневник-артефакт, который Люциус Малфой подбросил младшей Уизли. Но в этом году сценарий изменился.

— Ты… пытался его найти? — Кайнэ оглянулся.

— Потом. Не здесь.

— Да, — согласился он. — Я знаю одно надежное место. Там нас никто не найдет.

— Я тоже. Посмотрим, чьё надежнее. После ужина нужно серьезно поговорить.

В этот момент в зал вошли первокурсники во главе с Флитвиком. Макгонагалл встала. Даже усиленный Сонорусом голос звучал надтреснуто:

— Приветствую всех в Хогвартсе. Сейчас начнется церемония Распределения.

Мы с Кайнэ почти не следили за процессом. Я обдумывал план тренировок, он был погружен в свои думы. Я отвлекся лишь раз, когда Флитвик произнес:

— Лавгуд, Луна!

Луна спокойно подошла к табурету.

— КОГТЕВРАН! — огласила Шляпа. Луна улыбнулась и направилась к нашему столу. Она встретилась со мной взглядом, кивнула и села рядом с другими первокурсниками. Ничего, кроме пары фенечек у уха, её не выделяло. Ни сережек-редисок, ни отсутствующего взгляда. Возможно, в этой реальности ей не придется терпеть издевательства.

— Тут Луна выглядит адекватнее, — задумчиво проговорил Кайнэ. — В моем мире у неё явно было не всё в порядке с головой. Мои девчонки её терпеть не могли.

— Прямо все?

— Розанна была тактичной, но Диана и Анна-Мария едва ли не в открытую её посылали. Мол, «мало нам Голема, так еще и сумасшедших не хватало». Хотя мне казалось, что Луна видит… больше остальных.

— Кайнэ, не будь предвзят. Здесь она другая. И я тебе о ней еще расскажу.

Наконец очередь дошла до последней фамилии:

— Уизли, Джиневра!

Джинни бодро зашагала к Шляпе. Я невольно задумался: будет ли она упрашивать артефакт отправить её «к Гарри Поттеру»? Но Шляпа вынесла вердикт почти мгновенно:

— ГРИФФИНДОР!

Джинни равнодушно кивнула и ушла к братьям, даже не взглянув в мою сторону. Странно. Либо планов на неё нет, либо факультет не важен. Главное — дневник. Завтра же проверю её рюкзак через линзы.

Тем временем Макгонагалл снова встала и заговорила, вновь используя Сонорус.

— Я поздравляю первокурсников с Распределением. Ваш факультет отныне — ваш второй дом, а однокурсники — лучшие друзья. Прежде чем мы начнем традиционный пир, я сделаю несколько объявлений. С этого года я, Минерва Макгонагалл, исполняю обязанности директора школы чародейства и волшебства Хогвартс. Заместителем директора назначен профессор Филиус Флитвик. Деканом факультета Гриффиндор назначена профессор Септима Вектор…

Эту новость гриффиндорцы встретили без энтузиазма, но, вымуштрованные в прошлом году Долишем, они сидели тише воды и ниже травы. Строгого преподавателя арифмантики на Гриффиндоре не любили, да и практически никто из «красно-золотых» не брал её предмет. Но, видимо, порядки Долиша было решено сохранить, поэтому выбрали того, кто годился на роль надзирателя лучше всего.

— …Защиту от Темных искусств будет преподавать знаменитый борец с темными силами и писатель Гилдерой Локхарт.

Когда его имя назвали, Локхарт встал и картинно поклонился, хотя Макгонагалл и не давала ему слова. По залу прокатился гул — восторженный от большинства девушек и презрительный от всех остальных.

— По-прежнему рядом с кабинетом завхоза Аргуса Филча вы можете ознакомиться со списком предметов, запрещенных к провозу в Хогвартс. Особенно отмечу запрет на навозные бомбы, которые запрещены не только школьными правилами, но и особым декретом Министерства. За их владение предусмотрена административная ответственность. Набор в команды по квиддичу начнется через две недели, записывайтесь у старост. На этом всё. Еще раз поздравляю с началом учебного года. Начнем традиционный пир. Прошу!

Столы тут же заполнились едой, и это единственное что оживило Гриффиндорцев, которые сидели до этого как пришибленные. Теперь же они набросились на еду и именно что жрали, а не ели. Однако я обратил внимание на Рона, которого даже еда не обрадовала. Он ел спокойно, как-то механически, глядя непрерывно в одну точку перед собой. Остается только гадать, что он пережил летом помимо издевательств от Джинни и презрения от родных. Тихими были и близнецы, а вот Джинни, сидевшая ко мне спиной, напротив, сильно жестикулировала. Уж не знаю, что она рассказывала своим хмурым братьям.

Гермиона сидела в стороне — её дружба с «грифами», стоившая факультету баллов, не была забыта. Падма Патил, которую в прошлом году бойкотировали из-за сестры, тоже держалась особняком. Она поймала мой взгляд и смотрела на меня до самого конца ужина.

Она догнала нас уже в гостиной Когтеврана.

— Гарри, надо поговорить!

Мы с Кайнэ переглянулись.

— Мне уйти? — спросил он.

— Нет, останься. Говори при нём, Падма.

Она помедлила, но кивнула.

— Гарри… это надо прекратить!

— Что именно?

— Прекратите так ко мне относиться! Я не виновата, что моя сестра на Гриффиндоре. Она не знала, во что превратится этот факультет при Дамблдоре!

— Послушай, — я прервал её поток жалоб. — Мне до тебя нет никакого дела. Мы не общались и не дружили. Не я был инициатором твоего бойкота. Что ты хочешь от меня?

Падма вздохнула, её голос стал почти умоляющим:

— Ну ты же… Гарри Поттер!

— И что? Ты думаешь, у меня есть власть над мнением факультета?

— Есть! — уверенно заявила она. — К тебе всё Министерство прислушивается! А «вороны» тем более послушают, особенно если Кайнэ тебя поддержит.

— Я про тебя вообще ничего не знаю, кроме имени, — равнодушно отозвался Кайнэ.

— Да потому что… — она осеклась. — Мы не общались, да. Но вы же видите, что я зря страдаю из-за Грейнджер! Я не плохой человек! Я не сделала никому ничего плохого!

— Я всё равно не понимаю, чем могу помочь. Ты переоцениваешь моё влияние. Извини, нам пора.

Мы пошли к лестницам. Падма стояла, глядя нам вслед, и когда мимо проходила Гермиона, она сорвалась:

— Это всё из-за тебя! — крикнула она на всю гостиную и убежала, вытирая слезы.

— И что это было? — спросил я.

— Отчаянная попытка получить заступничество, надавив на жалость, — констатировал Кайнэ. — Вообще, эти Патил подозрительные. Распределились на разные факультеты, вечно шепчутся… Думаешь, шпионят?

— Стукачество и взаимный шпионаж? Вполне в духе этого места.

— Ладно, плевать на них — махнул рукой я, — после отбоя выходи. У меня есть мантия-невидимка. Пройдем в тайное место и поговорим. Это не терпит отлагательств.

Кайнэ кивнул, и мы разошлись по своим одиночным комнатам.

После отбоя мы вышли. Верная кошка-фамильяр сидела у ног Кайнэ, её глаза поблескивали в полумраке коридора.

— Пойдет с нами. Если что, попросит миссис Норрис не поднимать шум. Она может, — шепнул он.

— Ладно. Давай, — сказал я, разворачивая мантию.

Мы нырнули под ткань и бесшумно выскользнули из гостиной.

— Так вот как вы… ну, точнее, они прятались, — прошептал Кайнэ, глядя на свои исчезнувшие ноги.

— Да. Семейный артефакт, между прочим.

Кайнэ осмотрел изнутри мантию с явным уважением.

— Куда хоть идем?

— Восьмой этаж.

— Восьмой? — Кайнэ на мгновение запнулся, но продолжил путь. Симона бежала впереди, её шерсть в свете редких факелов казалась серебристой.

— Всё, тут пусто, — сказал я, проверив путь по Карте Мародеров, когда мы достигли нужного коридора. Сбросив мантию мы пошли уже открыто.

Едва мы подошли к стене напротив гобелена с троллями, как Кайнэ, до этого беспокойно поглядывавший на меня, наконец спросил:

— Выручай-комната?

Я удивился:

— А ты знаешь про неё?

— Да, — ответил он.— Мне Седрик её еще на первом курсе показал. Он видел, что я не особо приживаюсь на факультете. Сказал: «Покажу тебе место, где можешь создать свою гостиную и спокойно учиться или тренировать заклинания».

— Ты дружил с Седриком?-

— Ну, как дружил… Насколько старшекурсник может дружить с перваком. Он один из немногих пуффендуйцев кто хоть как-то меня понимал. остальные… Гнилое место!

Кайнэ вздохнул, и, не дожидаясь меня, трижды прошел вдоль стены, и на камне проступили контуры двери. Он открыл её и взмахом палочки зажег свет. Его «убежище» во многом напоминало мою собственную конфигурацию выручай-комнаты: огромное панорамное окно, библиотека, столы. Но было видно, что здесь проводил время не только он. Перед окном стояло два кресла, а один угол был оформлен в подчеркнуто аристократичном стиле, напомнившем мне особняк Малфоев — дорогой диван, журнальный столик, изысканный туалетный столик с зеркалом. Видимо, кто-то из его подруг любил здесь прихорашиваться.

Но моё внимание привлек тренировочный зал. Оформленный в японском стиле, он содержал то, чего я никак не ожидал увидеть в Хогвартсе: на особой крестовине висел полный комплект защитного снаряжения для кэндо, а на стойке рядом стояли деревянные синаи.

— Погоди… это не для красоты? Ты занимался кэндо?

— Да, — Кайнэ слегка улыбнулся. — Уговорил родителей. Кому в детстве не интересно самурайским мечом помахать, пусть и деревянным?

— И долго занимался?

— Несколько лет. Даже на соревнования ездил. Ну… среди своего возраста, понятное дело. Даже выигрывал пару раз.

Это меняло дело. Если он знает базу и понимает механику движений… У меня в арсенале было множество техник развития чувства Силы именно через клинок.

— Ладно, так о чем ты хотел поговорить? — Кайнэ сел в одно из кресел у окна. — Ты же еще в поезде что-то заметил.

— Да, — я сел напротив. — Кайнэ, у нас есть еще одна проблема. Точнее, это не совсем проблема… скорее, критический фактор.

Он вскинул голову, и в его глазах снова мелькнула та холодная искра.

— Что еще? Мало мне всего остального?

— Помнишь, я рассказывал про свое первое попадание? В мир джедаев?

— Да. Как в «Звездных войнах», только раньше событий фильма.

— Именно. Так вот, джедаи владеют особой силой. Её так и называли — Сила, — я старался подбирать понятные аналогии. — Это энергетическое поле, пронизывающее всё живое. По структуре она совсем не похожа на магию палочек. И ты к ней чувствителен. Причем очень сильно.

Кайнэ застыл, переваривая информацию. Симона прыгнула ему на колени, внимательно глядя на меня.

— И… что это значит? Это ведь хорошо? Я владею еще одним видом магии?

— Владение Силой нельзя сравнивать с магией. Для неё не нужны палочки или формулы — она продолжение твоего существа. Но есть нюанс. Как ты помнишь из тех же фильмов, у Силы есть две стороны: Светлая и Темная. Так вот, Кайнэ — ты склонен к Тёмной стороне.

Он нахмурился, бессознательно поглаживая кошку.

— К Тёмной? Это как Темная магия? Я стану злым? Как Дарт Вейдер или те темные джедаи?

— Не всё так просто, — я покачал головой. — То, что ты стоишь на пороге Тьмы, не делает тебя монстром автоматически. Сила реагирует на твои эмоции. Гнев, страх, отчаяние, жажда мести — всё то, чем ты пропитался в Стране Снов, стало твоим фундаментом. Твоя Сила привыкла бороться за выживание, она стала острой и ядовитой. Если ты не научишься контролировать её, она начнет контролировать тебя. И тогда ты действительно превратишься в то самое чудовище, от которого бежал.

Я увидел, как он вздрогнул. Угроза стать похожим на тварей Кадата пугала его больше смерти.

— Часто бывает так, — продолжал я, — что во Тьму падают люди, ведомые благими намерениями. Желанием защитить тех, кого любишь, любой ценой. Или просто страхом оказаться слабым. Когда ты допускаешь мысль, что ради цели готов на всё — ты уже на пути к бездне. Ты упомянул Дарта Вейдера. Знаешь, он был Энакином Скайуокером — джедаем, который хотел спасти жену от смерти. Он боялся потерять её. Император использовал этот страх, обещая силу, чтобы спасти любимую. Энакин поверил. И в итоге сам стал причиной её смерти. Это классический путь во Тьму: страх потери ведет к ярости. Ярость к Отчаянию. Отчаяние — к падению.

— То есть… я как Энакин? Боюсь потерять Розанну? Боюсь не вернутся домой?

— Похоже. Но ты знаешь эту историю. Энакин не знал. У тебя есть шанс не повторить его ошибку.

Кайнэ задумался.

— И что мне делать? — его голос прозвучал глухо.

— Учиться балансу. Я не буду пытаться сделать из тебя святого — в твоем случае это бесполезно, да и Сила не позволит. Но я могу научить тебя быть Серым.

— Серым? Это как?

— Смотри: светлая сторона — это спокойствие, гармония, принятие. Джедаи учат: «Нет эмоций — есть покой». Они медитируют, контролируют чувства, действуют из разума, а не страсти.

Кайнэ кивнул. Слушал он внимательно, ловил каждое слово.

— Тёмная Сторона, — продолжал я — это страсть, сила, власть. Ситхи учат: «Через страсть я обретаю силу. Через силу — власть». Они используют эмоции как топливо. Гнев делает сильнее, страх — быстрее, ненависть — непобедимым. Но цена — твоя душа. Ты становишься рабом своих эмоций.

— А серые — это что-то между ними?

— Да! Они балансируют. Они не отрицают эмоции, но и не поддаются им. Они используют Тьму как инструмент, но остаются хозяевами. Это сложнее всего. Ты должен чувствовать ярость, но не наслаждаться ею. Знать страх, но не бежать от него. Это как идти по лезвию ножа — одно неверное движение, и ты падаешь.

— Как мне понять, что я падаю?

— Есть признаки. Первый — ты начинаешь оправдывать жестокость. «Он заслужил», «У меня не было выбора», «Ради Розанны я готов на всё». Второй — удовольствие от боли врага. Если ты радуешься, видя страдания — это Тьма. Третий — изоляция. Ты перестаёшь доверять всем. Даже мне, даже родителям или Розанне. Четвёртый — жажда власти. Ты хочешь контролировать всё и всех. Пятый — ночные кошмары. Тьма питается страхом и показывает тебе худшее.

— Ничего себе… слушай… А может… — тут на лице Кайнэ проступил страх. — А может, не надо было вообще мне все это говорить? Если… не пользоваться этим? Не знать?

— Увы, Кайнэ… Это так не сработает. Если тьма уже в тебе — она тебя утянет вне зависимости от того, знаешь ты про нее или нет. Я бы мог промолчать — но ты бы в итоге все равно упал во тьму. Я же могу дать возможность научиться чувствовать это — и контролировать. Но сразу говорю — это сложно. Тебе придется тренироваться вдвое усерднее, чем Луне. Ей нужно просто «расчесать» ауру, тебе же придется выстраивать внутри себя стальные барьеры.

— Погоди… Луна тоже такая? — удивился он.

— Да, забыл сказать про нее. Я обнаружил это летом. Она — эмпат сама по себе. И также она оказалась и чувствительна к Силе. Но её ядро — Чистый Свет, хоть и немного хаотичный. Вы с ней как две стороны одной монеты. И я хочу, чтобы в этом году мы держались вместе. Не беспокойся, она совсем не похожа на ту Луну из твоего мира. Думаю, вы поладите.

— Надеюсь.

— Кроме того, — добавил я, — ты в курсе, что вторая часть моей «Большой игры» началась. Дамблдор в Азкабане, но его сторонники на свободе, и они точно придумают какую-нибудь гадость. Мне нужен напарник, на которого я смогу положиться. Ты, как и я, знаешь ход событий… Ты можешь отказаться, но…

— Я помогу, — решительно перебил Кайнэ. — Лучше я буду держаться поближе к тебе, чем случайно попаду под удар один. То, как ты разделался с Дамблдором, доказывает: мяч на твоей стороне.

— Но пойми правильно: я не собираюсь делать из тебя своего солдата. Моя цель — чтобы ты выжил и вернулся домой, не потеряв душу. А поможешь ли ты мне в процессе — это будет твоим выбором. Считай это платой за обучение.

В Выручай-комнате воцарилась тишина. Наконец Кайнэ протянул мне руку.

— Согласен. Лучше быть «Серым», чем сойти с ума от этой черноты внутри. Учи, Гарри.

Я пожал его руку. Ладонь была холодной, но хватка — железной.

— Тогда слушай первое правило: твои эмоции — это твое топливо, но не твой руль. Как только почувствуешь, что ярость приносит тебе удовольствие — остановись. Это первый шаг в пропасть. Это то, о чем ты должен думать постоянно.

Кайнэ кивнул.

— И еще кое-что, — я указал на тренировочную зону. — Раз ты занимался кэндо, будут и тренировки на мечах. Есть много упражнений, которые помогут развить чувствительность к Силе. Плюс физическая нагрузка ускорит развитие магического ядра.

— Я только рад.

— А уж я как рад, — вздохнул я. — Я здесь с ума схожу без спарринг-партнера. Конечно, джедайское фехтование куда сложнее, но база кэндо — это уже отличный старт.

— Слушай… — Кайнэ на мгновение замялся. — Глупый вопрос, наверное… А световой меч у тебя есть?

— Почему глупый? Есть.

Я достал из поясной сумки рукоять и активировал клинок. Комнату залило кроваво-красным светом, сопровождаемым характерным низким гулом.

— Ого… — Кайнэ завороженно смотрел на плазменное лезвие. — А почему красный?

— Чтобы помнить, кем был Реван. Я рассказывал тебе про него.

Затем я достал вторую рукоять.

— А чтобы тебе было к чему стремиться…

В воздухе вспыхнуло второе лезвие — чистого, изумрудно-зеленого цвета.

— Этот меч я сделал на Дантуине, когда джедаи еще убеждали меня, что я просто «уникальный солдат», случайно обретший дар. С этим мечом я прошел через многое, им я сразил Малака. Но для меня он остался памятником их лжи. Я не прикасался к нему с тех пор… до этого момента. Возможно, ты наполнишь его новым смыслом. Я отдам его тебе, когда ты заслужишь его, победив Тьму внутри.

Я деактивировал мечи и убрал их в сумку. Кайнэ проводил их взглядом, полным затаенного восторга.

— Когда начинаем?

— Завтра, после уроков. Встретимся здесь, но в моей конфигурации — там оборудование получше.

Мы вышли и без приключений добрались до нашей башни. Кайнэ ушел к себе, а я еще долго не мог уснуть. Итак, теперь у меня два падавана. Можно сказать, я открыл в Хогвартсе «пятый факультет» для обучения адептов Силы. И на их счет у меня, впервые за долгое время, было хорошее предчувствие.

А вот насчет дневника… Я посмотрел на зачарованные линзы, лежащие на столе. Рыжую Уизли нужно проверить в первую очередь. А остальных — по мере возможности. В этот раз я буду бить на опережение.

Кроме линз, на столе лежала книга, посвященная парселтангу. Значит, туалет Плаксы Миртл, найти кран со змеей и прошипеть «Откройся».

Проверим и это. Завтра же!