Цикл Неизбежности (джен)

Ночь.

Разобравшись с соседями, пришедшими воспользоваться печью, Люмиан поднялся на второй этаж и вошёл в комнату, служившую кабинетом. В деревне Корду у многих бедных семей не было ни печи, ни большой плиты; когда нужно было испечь хлеб или закоптить мясо, им приходилось идти к другим и пользоваться чужой печью прямо на месте. В этом вопросе Аврора всегда была человеком широких взглядов и большой терпимости: воспользоваться печью мог кто угодно, нужно было лишь оплатить соответствующие расходы на топливо или принести с собой уголь, дрова и тому подобное.

К этому времени она уже переоделась в белую шёлковую ночную сорочку и, свернувшись в удобном кресле, сосредоточенно читала книгу при свете яркой настольной лампы на батарейках. Люмиан не стал её тревожить; он наугад вытащил с книжной полки довольно тонкую книжку и сел на стул в углу.

«Скрытая вуаль»… Что это за журнал? Люмиан бросил взгляд на обложку, полную странных символов, и в нём шевельнулось недоумение.

Он быстро пролистал журнал, и чем больше читал, тем сильнее поражался. В журнале рассказывалось о формах существования человеческой души, о том, что всё сущее обладает духом, о том, как тайными способами общаться с разными духами и получать разную помощь…

Пусть Люмиан вовсе не был набожен, пусть он лишь за компанию ходил в церковь Вечного Палящего Солнца немного помолиться и изредка участвовал в мессе, в голове у него всё равно неудержимо мелькнули два слова:

«Кощунство!» «Табу!»

Конечно, для Авроры как Чернокнижницы, которую при разоблачении Инквизиция непременно схватила бы и сожгла, иметь дома подобные книги было совершенно нормально, но Люмиан ясно видел: на этом журнале стояло правительственное разрешение на публикацию!

Такие вещи вообще можно открыто публиковать? Разве не говорили, что цензура публикаций всегда очень строга? Или это поддельное разрешение… Люмиан поднял голову, посмотрел на Аврору и спросил:

— Это запрещённый журнал?

Аврора оторвала взгляд от книги, покосилась на младшего брата и довольно безразлично сказала:

— Раньше был. Относился к подпольной литературе, а потом непонятно как прошёл цензуру и стал официально издаваться. Церковь Вечного Палящего Солнца тоже почему-то не вмешалась, просто молча допустила.

— Литературе? — Люмиан не слишком понял слово, которое выбрала сестра.

— Конечно, это литература. Ты ведь не принял это всерьёз? — Аврора рассмеялась. — Если бы написанное было правдой, как думаешь, его ещё смогли бы издать? Если будешь делать всё по описанным там способам, кроме того, что расшатаешь себе психику и станешь нервным, ничего больше не получишь. М-м… иногда там попадается немного настоящего, но без соответствующего ритуального языка сколько ни пробуй — всё напрасный труд.

Такова была оценка профессионального Чернокнижника.

— Ладно… — Люмиан не сумел скрыть разочарования. — Мне просто странно, что такое вообще можно издавать.

Аврора надула щёки, будто всерьёз задумалась:

— Я тоже не очень понимаю почему. Возможно, в последние годы в разных местах становится всё больше паранормальных… э-э, явлений, связанных с потусторонними факторами; скрыть их все невозможно, они породили в умах определённое брожение, и правительство хочет, чтобы люди хоть немного в этом разбирались, поэтому ослабило контроль над подобными книгами. В Трире популярнее всего три журнала: «Спиритизм», «Лотос» и «Тайные смыслы». Они у меня все есть на полке. Если тебе интересно, можешь найти и почитать. Потом, когда пойдёшь в таверну, сможешь сочинять истории правдоподобнее.

— Угу. — Люмиану действительно было очень интересно.

В то же время он снова мысленно вздохнул:

«Какая же у Авроры богатая и разнообразная библиотека!»

Именно благодаря этим книгам и объяснениям, которые Аврора время от времени ему давала, у него, юноши, бросившего учёбу, было достаточное представление о мире, континенте и стране, где он жил:

В этом мире есть два континента, Северный и Южный, разделённые Бушующим морем, где свирепствуют ураганы и плавание затруднено; что до легендарных Восточного и Западного континентов, туда пока никто не добирался, и никто не может точно сказать, существуют они или нет. Республика Интис, где жили Люмиан и Аврора, находилась в центральной части Северного континента; на западе она выходила к Туманному морю, на севере граничила с Империей Фейсак, на востоке от Королевства Лоэн её отделял горный хребет Хорнакис, а на юге с ней по порядку соседствовали Королевство Фейнапоттер, Ленбург и Масин.

Между Королевством Фейнапоттер и Королевством Лоэн располагались ещё малые страны вроде Сегара; вместе с Ленбургом и Масином их называли южно-центральными странами, а общее у них было то, что все они верили в Бога Знаний и Мудрости. Южный континент уже стал колонией стран Северного континента: будь то Империя Балам, Королевство Паз, Королевство Хагати или другие государства, все они утратили большую часть самостоятельности. Разумеется, волны сопротивления колонизаторам никогда не прекращались.

Бушующее море между Северным и Южным континентами, Туманное море к западу от Республики Интис, море Сония к востоку от Королевства Лоэн, Северное море к северу от Империи Фейсак и Полярное море к югу от Южного континента вместе назывались Пятью морями. Среди стран Северного континента сильнее всех по совокупной мощи было Королевство Лоэн, за ним шла Республика Интис; Империя Фейсак, проигравшая в прошлой войне, опустилась на четвёртое место, Королевство Фейнапоттер поднялось на третье, а среди южно-центральных стран сильнее всех был Ленбург.

По сравнению с жителями Корду, знавшими только Республику Интис, Королевство Фейнапоттер и Ленбург, Люмиана можно было назвать географом. Конечно, это было ещё и потому, что пастухам деревни Корду приходилось перегонять стада в соседние страны — Королевство Фейнапоттер и Ленбург, поэтому они кое-что знали об этих двух странах. А вот жители северных деревень района Дариёж, кроме окрестных деревень, посёлков и городов, могли назвать разве что Трир, Сухит и другие крупные города своей страны.

Иногда Люмиан по-настоящему недоумевал: как Аврора может владеть столькими знаниями? Все учебники, по которым он занимался, составила Аврора; все тренировочные контрольные тоже составляла Аврора; а если в книгах, которые он обычно читал, возникал хоть какой-то вопрос, Аврора всегда могла на него ответить!

Что ещё важнее, она владела боевыми приёмами самых разных школ. Это просто было не похоже на то, что под силу девушке двадцати с небольшим лет: некоторые люди проживут пятьдесят-шестьдесят лет и всё равно не накопят столько знаний.

Неужели всё это — базовые условия для того, чтобы стать настоящим Чернокнижником? Люмиан снова поднял голову и посмотрел на Аврору. Аврора читала и кончиками пальцев легонько похлопывала себя по щекам, совсем не похожая ни на учёную, ни на Чернокнижницу.

— На что смотришь? — Аврора заметила его взгляд.

— В прошлый раз ты сказала, что у меня уже есть запас знаний для единого вступительного экзамена в высшие учебные заведения? — Люмиан сменил тему.

Аврора немного подумала и сказала:

— Теоретически ты можешь поступить в любой университет, но я сама не сдавала этот вступительный экзамен и не решаюсь точно судить о конкретном круге вопросов. Розель и правда немало кому навредил, эх, но это тоже хорошее дело…

Вне всяких сомнений, единый вступительный экзамен в высшие учебные заведения был введён ещё Розелем Великим в годы его правления и существовал до сих пор.

Аврора вдруг кое-что вспомнила, посмотрела на Люмиана и с улыбкой спросила:

— Почему сегодня не пошёл в таверну сочинять истории?

— Я же не настоящий пьяница. — Люмиан качнул журналом в руке. — Читать дома тоже очень хорошее развлечение.

«И к тому же это помогает мне успокоиться и расслабиться…» — мысленно добавил он.

Аврора кивнула и посмотрела на тот угол, где сидел Люмиан:

— Почему ты сел так далеко? Притворяешься жалким, слабым и беспомощным? Подойди. Ночью для чтения нужен хороший свет, иначе навредишь глазам.

«У Авроры правда очень много странных выражений… Я, конечно, понимаю, что по отдельности значат слова «жалкий», «слабый» и «беспомощный», но вместе они звучат очень чудно, так обычно не говорят…» Люмиан давно привык к таким проявлениям Авроры, подхватил стул и подошёл к письменному столу.

Перед яркой настольной лампой они с Авророй устроились слева и справа и спокойно читали, время от времени перекидываясь несколькими фразами. Дыхание, шелест переворачиваемых страниц, ночной ветер, что порой налетал за окном, — всё было спокойно и мирно.

* * *

Они с Авророй пожелали друг другу спокойной ночи, и Люмиан вернулся в свою комнату. Он снял верхнюю одежду и, как прежде, повесил её на спинку стула, не пытаясь взять карту Жезлов с собой в постель. Он боялся вызвать подозрения Авроры: в конце концов, сестра сказала, что будет всё время за ним присматривать.

Люмиан уже собирался шагнуть к кровати, когда вдруг у него шевельнулась мысль, и он остановился. Он повёл глазами и поставил стул, обычно стоявший наискось, так, чтобы тот был обращён прямо к окну. Затем он лёг в постель и погасил керосиновую лампу на стоявшей рядом тумбе.

Заснув как обычно, неизвестно сколько времени спустя Люмиан вдруг резко вздрогнул и очнулся. Он снова увидел спальню, наполненную слабым серым туманом.

Люмиан, уже морально подготовленный, спокойно огляделся и обнаружил кое-что:

Стул, который перед сном он нарочно поставил прямо, во сне всё ещё стоял наискось, сохраняя прежний вид. Иными словами, спальня во сне не строго соответствовала реальности; возможно, она происходила из самых глубинных впечатлений моего подсознания… Хотя Люмиан не понимал, что это означает, он счёл это важной деталью, которую нужно запомнить.

Он подошёл к окну, упёрся обеими руками в стол и посмотрел наружу. Гора, сложенная из буро-красных камней и красновато-коричневой земли, и окружавшие её кольца рухнувших зданий снова предстали перед его глазами. Здесь стояла мёртвая тишина.

Время летело; немного поколебавшись, Люмиан наконец решился:

Сегодня ночью я проведу предварительную, ограниченную разведку!

Прежняя бродячая жизнь выработала в нём жёсткую решимость. Он не стал сразу спускаться вниз и входить в руины, а открыл шкаф и начал надевать дополнительные вещи. Не потому, что ему было холодно, а чтобы таким образом немного повысить «защитную способность».

Надев ватную куртку, ватные штаны и кожаную куртку, Люмиан подвигался и понял, что больше добавлять нельзя: если надеть ещё, это явно ограничит его подвижность. А это было важнее.

Пока он привыкал к нынешнему состоянию, в голове Люмиана вдруг мелькнула мысль:

Это же мой сон. Разве то, чего я захочу, не должно у меня появиться?

Решив попробовать, он начал тихо бормотать себе под нос:

— Хочу кирасу и пистолет… Хочу кирасу и пистолет…

Комната, наполненная слабым серым туманом, никак не изменилась. Похоже, не получается. Этот сон и правда особенный… Справившись с разочарованием, Люмиан открыл дверь спальни и вышел в коридор.

Здесь не было света, всё было сумрачным и тусклым. Люмиан по очереди открыл двери в спальню Авроры и кабинет; обстановка внутри немного отличалась от реальности, но в целом совпадала, а самым большим отличием было то, что в обеих этих сценах не было Авроры, словно они застыли в сером. На первом этаже было то же самое.

Люмиан начал искать оружие для защиты. Зная дом, он вскоре нашёл два варианта:

Первым были почти двухметровые вилы со стальной рабочей частью; по словам Авроры, если у цели нет оружия дальнего боя, эта штука безотказная и действует отлично. Вторым был довольно острый ручной топорик железно-чёрного цвета.

Ответ взрослого человека — брать всё… Люмиан почему-то вспомнил фразу, которую Аврора часто повторяла, но в конце концов всё-таки так не сделал. Потому что сегодня он проводил предварительную разведку, а ему нужны были скрытность, осторожность, почти бесшумное продвижение. Если взять с собой такое длинное оружие, оно точно будет мешать движению и легко выдаст его.

Люмиан медленно выдохнул, наклонился и взял тот топорик. Затем он выпрямился и в слабом сером тумане шаг за шагом направился к двери. Беззвучно он открыл входную дверь.