Бродяга (джен)

Восход разлился по пустыне багрянцем и золотом. Небо, ещё минуту назад чёрное и колючее от звёзд, вдруг вспыхнуло тёплым светом, окрашивая песок в янтарные оттенки. Астро замедлил бег, чувствуя усталость, и бродяга легонько коснулся его шеи, давая знак остановиться.

Они замерли на вершине бархана, и Айро, сонный и замёрзший, приподнял голову, чтобы посмотреть вперёд.

И замер.

Храм был виден. Не потому, что они подошли близко, — нет, до него было ещё несколько часов пути. Он был виден потому, что был огромен. Невероятно, чудовищно огромен. Он возвышался над пустыней, как чёрный палец, устремлённый в небо. Его стены уходили ввысь, рассекая облака, и казались вырезанными из цельной скалы, лишённой окон и дверей. Он стоял один посреди пустыни, как памятник чему-то древнему и забытому.

Айро смотрел на него с открытым ртом. Он никогда не видел ничего подобного — ни в пустошах, ни в рассказах путников. Это здание было слишком большим, слишком старым, слишком чужим для этого мира.

— Это там, — сказал бродяга. — Она там.

Айро кивнул, не в силах отвести взгляд. Внутри него смешались страх и любопытство.

Но бродяга уже спрыгнул с Астро, оставляя мальчика на спине зверя.

— Мы отдохнём, — сказал он. — Астро устал. Ты тоже. Я принесу еду и воду. Оставайтесь здесь.

Айро хотел возразить, сказать, что они уже почти пришли, что можно не останавливаться, но увидел, как тяжело дышит Астро, как его бока вздымаются от усталости. И понял, что бродяга прав.

— Хорошо, — сказал он. — Но ты быстро?

— Быстро, — ответил бродяга и, не оборачиваясь, двинулся в сторону небольшого каменистого выступа, где, как он знал, можно было найти влагу и съедобные корни.

Он шёл по песку, чувствуя, как багровый узор на плече пульсирует в такт с его движениями, и знал, что времени осталось немного. Но он не ускорялся. Он шёл ровно, как всегда.

Он нашёл небольшую ложбину, где песок был влажным, накопал воды, собрал несколько кореньев и ягод. Всё это он уложил в тряпицу и уже собирался возвращаться, когда поднял голову и снова увидел храм.

Он возвышался над пустыней, чёрный и безмолвный. И в его вершине, там, где облака касались камня, бродяге показалось, что он видит свет. Тёплый, живой, такой же, как тот, что он видел в глазах Розалии в своих обрывках воспоминаний.

Он стоял и смотрел на храм, и в груди его, в той пустоте, где ничего не было, шевельнулось что-то.

Он развернулся и пошёл обратно, к Астро и Айро.

К полудню они будут там. И всё закончится.

Они прибыли к храму в полдень.

Солнце стояло в зените, заливая пустыню ослепительным светом, но храм отбрасывал такую длинную и густую тень, что казалось, будто наступил вечер. Он возвышался перед ними — чёрный, молчаливый, древний. Его стены уходили в небо, и даже стоя у подножия, невозможно было охватить взглядом его вершину.

Бродяга слез с Астро. Он постоял мгновение, глядя на вход — огромный, тёмный проём, который вёл внутрь, в неизвестность.

— Оставайся здесь, — сказал он Айро. — Я скоро вернусь. И наверное, не один.

Айро кивнул. Он хотел сказать что-то, но слова застряли в горле. Он просто смотрел, как бродяга шагнул в темноту храма, и его фигура растворилась в тени.

Остались только песок, ветер и молчаливый Астро.

Айро сидел на спине варона и ждал. Сначала он считал минуты, потом перестал. Время в пустыне текло иначе — медленно, вязко, как песок, текущий сквозь пальцы. Он смотрел на вход в храм, на чёрный проём, и ждал.

Прошёл час. Может быть, больше.

И бродяга вышел.

Он шёл медленно, так же, как и всегда, но в его походке чувствовалось что-то новое. Что-то, что Айро не мог определить. Он вышел из тени храма на свет, подошёл к Астро, и остановился.

Айро посмотрел за его спину. Никого.

— Где Розалия? — спросил он.

Тишина.

Бродяга стоял неподвижно. Его лицо было скрыто капюшоном, и невозможно было понять, смотрит ли он на Айро или в пустоту.

— Где она? — повторил Айро, и в голосе его послышалось беспокойство. — Ты нашёл её? Ты говорил, что она там!

Бродяга ничего не сказал. Он просто вскочил на спину Астро, сел на своё место, и его руки легли на голову зверя.

Айро смотрел на него, ожидая ответа. Но бродяга молчал.

— Ты слышишь меня? — спросил Айро, стараясь заглянуть ему в лицо. — Что произошло? Где Розалия? Она умерла? Она ушла? Что ты видел внутри?

Ничего.

Только ветер, и песок, и молчание.

Айро схватил его за плечо, пытаясь привлечь внимание, но бродяга даже не дрогнул.

— Ответь мне! — крикнул Айро, чувствуя, как в груди разрастается страх. — Что с ней? Что ты сделал? Ты же искал её тысячи лет! Ты не можешь просто выйти и молчать!

Бродяга не повернулся. Не сказал ни слова. Его рука, лежащая на голове Астро, слегка сжалась, и варон двинулся вперёд.

Они поехали.

Айро сидел за спиной бродяги, вцепившись в его лохмотья, и продолжал задавать вопросы. Сначала громко, потом всё тише и тише. Он спрашивал, умолял, требовал, но бродяга молчал.

Они ехали в полной тишине.

Только звук топота лап Астро и шорох песка под ними нарушали эту безмолвную пустыню. Айро перестал говорить. Он просто сидел и смотрел на спину бродяги, на его неподвижную фигуру, и чувствовал, как внутри него разрастается пустота.

Он не знал, что случилось в храме. Он не знал, нашёл ли бродяга Розалию, потерял ли её, или она вообще никогда там не была.

Он знал только одно.

Бродяга больше не говорил ни слова.

И это было страшнее всего, что Айро когда-либо видел.