Ad meliora tempora/ До лучших времен (гет)

Камин в гостиной прогорел почти до углей, и лишь редкие языки пламени лизали почерневшие поленья. Гермиона сидела на коленях у Драко: всё ещё неловко, но уже привычно, и это ощущалось правильно. Он обнимал её за талию, легко сжимая, держал, словно она была хрупким бесценным сокровищем.

Гермиона повернула голову и встретилась с Драко взглядом. Серые глаза в полумраке казались почти чёрными, но не холодными, а тёплыми, усталыми, долгожданными. Никто не произнёс ни слова. Гермиона просто подалась вперёд и коснулась его губ.

Это был не тот поцелуй, который обжигает и сметает всё на своём пути. Он пришёл как утренний туман. Мягко, плавно, заполняя собой всё пространство. Её пальцы легли ему на щёки, гладили скулы, скользнули в светлые волосы на затылке. Драко выдохнул тихо, почти беззвучно и прикрыл глаза.

Они целовались долго. Не торопясь. Изучая друг друга снова и снова. Он водил большими пальцами по её спине, она иногда отрывалась от его губ, чтобы перевести дыхание, и тут же возвращалась, потому что пауза длилась всего секунду, а казалась вечностью.

Когда они отстранились, Гермиона уткнулась лбом в его плечо. Драко поцеловал её в макушку и чуть сильнее сжал руки на её талии.

Уже больше года они жили вместе в Малфой-мэноре. И жизнь каждого обитателя поместья изменилась до неузнаваемости.

Отношения Драко и Гермионы постепенно приобрели романтический характер. Ночные встречи в библиотеке и долгие разговоры у камина переросли в свидания. А давнее обещание «дать друг другу шанс» наконец превратилось в полноценную близость. Взаимный интерес, тайная связь в прошлом и общий сын, всё это стало их новой реальностью. Они часто гуляли по саду, говорили о книгах, о магии, о Скорпиусе. И каждый раз, Гермиона чувствовала, как что-то тёплое остаётся в груди.

Любые прихоти Гермионы выполнялись незамедлительно. Драко приносил ей книги, которые она только упоминала, заказывал редкие зелья, лично водил на прогулки по зимнему саду, когда ей было грустно.

Реабилитация после долгих лет забвения шла успешно, но не настолько, чтобы она сама была довольна. Живя в окружении магии, Гермиона часто чувствовала себя лишней: не могла даже зажечь камин палочкой или левитировать новые книги в свой кабинет, и приходилось просить помощи. Тогда Драко обнимал её и напоминал, что выздоровление идёт по плану и целители довольны прогрессом, ей нужно проявить ещё терпения.

Скорпиус обрёл семью. Ему понадобилось время чтобы ушёл страх быть брошенным и поверить, что его любят. Из молчаливого и скромного мальчика он стал уверенным в себе наследником древнего рода.

Уже не чистокровного.

Твёрдый взгляд, отточенные манеры и королевская осанка — больше ничего не напоминало в нём того ребёнка из приюта. Идеально подогнанные костюмы и непоколебимая решительность в каждом действии и слове, всё больше делали его похожим на молодого Драко, которого помнила Гермиона со школы.

Скорпиус научился летать на метле, ездить на пони, плавать в том самом бассейне, который восстановили специально для него. Его учителя отмечали высокий магический потенциал и блестящие способности к освоению наук. Кузен Тедди, а по совместительству лучший друг, был рядом постоянно. Они по-прежнему носились по коридорам Малфой-мэнора, дразнили птиц и строили шалаши в саду.

Нарцисса из холодной высокомерной дамы превратилась в любящую бабушку, которая баловала внуков втайне от родителей. Она подкармливала их сладостями перед обедом, позволяла засиживаться допоздна, и рассказывала страшные сказки про Блэков, от которых у самой Гермионы бежали мурашки.

Андромеда, наконец воссоединившаяся с семьёй, стойко переносила перемены и стала второй любимой бабушкой. Она учила Скорпиуса и Тедди читать старинные руны, а по вечерам вязала им шарфы.

Ситуация в Англии накалялась. Руководство Министерства Магии было недовольно увольнением Гарри Поттера со своего поста. В газетах одна за другой выходили нелестные статьи. Поттера вызывали в Визенгамот, требуя отчётов по старым нераскрытым делам.

А «висяков» в Аврорате накопилось множество.

Тесное общение Поттеров с Малфоями также не укрылось от Аврората. А раз он общается с бывшими Пожирателями Смерти, означало, что и покрывает их. Копать начали и под Малфоя. Форсети уже предупредил их об этом. Ситуация требовала решительных действий.

— Хочу тебе кое-что показать, — прошептал Драко на ухо Гермионе.

Она села рядом на диване, и он взял со стола старый альбом с колдографиями в потёртом кожаном переплёте. С них смотрел маленький мальчик с платиновыми волосами, серьёзный, с чуть нахмуренным лбом, в крошечном сюртучке.

— Это ты? — улыбнулась она.

— Я. Мама достала старый альбом. Говорит, что Скорпиус должен знать историю семьи, — Драко перевернул страницу. — А это Абраксас, мой дед. И на вилле во Франции, в Эвиан-ле-Бен.

Гермиона наклонилась ближе. Колдография оживала: белый особняк с колоннами утопал в зелени кипарисов и оливковых рощ. За ним синела вода, а на горизонте вставали горы, покрытые вечными снегами. Облака медленно плыли, и казалось, что ветер с озера дует даже здесь, в холодном Малфой-мэноре.

— Красиво, — выдохнула она.

— Там целебные источники, — сказал Драко, закрывая альбом. — Волшебная вода. Меня там мама лечила после Азкабана. Я был в ужасном состоянии: не пил, не ел, не спал. Всего за полгода они смогли восстановить моё здоровье и желание жить.

— Ты поэтому хочешь туда поехать?

— Мы хотим туда поехать, — поправил он. — Я говорил с мадам Делакур, она считает, что тебе там будет лучше. Покой и правильный климат творят чудеса. А ещё, отсутствие стресса. В Англии сейчас… — он помолчал, подбирая слова, — неспокойно.

Гермиона кивнула.

— Франция не дружит с Англией, — продолжал Драко. — По крайней мере, в том, что касается юридических запросов. Там мы будем в безопасности.

— Когда ты хочешь уехать?

— После Рождества. У нас есть готовый портал. Мама останется здесь, с Андромедой и Тедди. А мы: ты, я и Скорпиус, уедем на какое-то время. Пока всё не затихнет.

Гермиона опустила взгляд, внезапно почувствовав, как к горлу подступает ком. Не от страха — от странного облегчения.

— Спасибо, — тихо сказала она.

— Всё для тебя!

Они сидели молча, глядя на огонь, и это молчание в радость им обоим.

══════⊹⊱≼ ❈ ≽⊰⊹══════

Малфой-Мэнор, канун Рождества.

— Мы все будем участвовать в приготовлении к празднику. Нарядим ёлку, испечём печенье, — приговаривала Нарцисса.

Скорпиус заулыбался и побежал делиться радостной новостью с Тедди. Раньше поместье украшали домовые эльфы, но Гермиона рассказывала, что у неё в семье было принято наряжать дом самим и это были очень яркие воспоминания её детства. Теперь такими они будут и для ребят.

Малфой-мэнор сиял огнями. Гирлянды из разноцветных звёзд оплетали лестничные перила, переливаясь в полумраке тысячами искр. Живая ель касалась верхушкой высокого лепного потолка, а её ветви, отяжелевшие от игрушек и мерцающих шаров, опускались под их весом. Под нею громоздились горы подарков в ярких обёртках, перевязанные золотыми и серебряными лентами, поблёскивали в свете камина. Комнаты утопали в зелени остролиста и омелы, а воздух был пропитан аромат хвои, корицы и горячего шоколада. Казалось, само поместье вдохнуло праздник и его стены, ещё недавно хранившие холод войны, теперь искрились теплом и уютом.

Домовики превзошли сами себя, подав блюда поражающие своей красотой. Индейка, запечённая с яблоками, паштеты, фаршированные грибы, пудинг с бренди, который горел синим пламенем.

* * *

Гарри и Пэнси пришли задолго до ужина, с детьми и огромным мешком, из которого то и дело выпадали то плюшевый дракон, то сверкающая шкатулка, то ещё какая-нибудь волшебная игрушка.

— Мы здесь до завтрашнего вечера, — объявила Пэнси, скидывая мантию на руки Мизи. — Надоела уже эта лондонская изморозь. Когда вы, кстати, отправляетесь во Францию?

— Мы отправляемся сразу после праздника, — ответил Драко, принимая у неё свёрток с подарком для Скорпиуса.

Гарри, возившийся с Джеймсом, поднял голову.

— Уже решили, как на долго?

— Пока неизвестно, но поскольку Гермионе лучше будет там, то до полного выздоровления. Куда вы решили направиться?

Некоторое время назад, после того как Форсети предупредил Драко о том, что в Министерстве после ухода Поттера начались волнения, посоветовал им уехать. И Поттеру тоже.

— Мы тоже не долго думали куда уехать, — повернувшись к нему сказала Пэнси, — давно мы не были в Италии.

— Хорошо, что мы тоже уезжаем, — сказал Гарри. В его голосе не было вызова, только усталая решимость. — На виллу к Пэнси.

* * *

Подарки разворачивали с детским восторгом, с шуршанием лент и оберточной бумаги. Смех звенел, перекрывая треск камина: кто-то ахал, кто-то визжал от радости.

Самым завораживающим зрелищем был Тедди. Он устроил шоу, ловко подхватил с ветки ёлки стеклянный шар, прошептал что-то на ухо Скорпиусу и со смехом бросил её на пол. Игрушка, не долетев до паркета, вдруг взметнулась, засверкала чешуёй и превратилась в изумрудную ящерицу, которая, цокнув хвостом, побежала по руке Тедди и устроилась у него на плече. Скорпиус сперва отпрянул, а потом заливисто рассмеялся, протянув палец, чтобы погладить неожиданную гостью. Она скользнула на его ладонь и замерла. Мгновение спустя ящерица снова вспыхнула серебром и, уже игрушка, целая и невредимая, висела на прежнем месте, покачиваясь на ветке.

— Чем вы потом будете заниматься? — поинтересовалась Гермиона.

Когда остались только взрослые, Гарри попросил минуту внимания.

— Кое-какие идеи у меня есть, — произнёс он, окидывая всех взглядом. — Да, я уволился из Аврората. Но это не отменило ни охоты на тёмных магов, ни желания помогать людям. Я по-прежнему хочу и того, и другого.

Пэнси, сидевшая рядом, положила руку ему на колено.

— Думаю стоит попробовать открыть детективное агентство, — сказал Гарри.

В комнате стало тихо.

— Частное, — продолжил он. — Не связанное с Министерством. Я буду расследовать дела для частных лиц. Пропавшие волшебники, старые преступления, которые Аврорат не хочет или не может раскрыть. Всё законно, но без бюрократии, согласований и мешающих условностей.

— Это… неожиданно, — осторожно сказала Нарцисса.

— Форсети поможет с документами, — добавил Гарри. — Он считает, что это перспективно. И знаете, — он усмехнулся, — когда я шесть лет гонялся за призраками войны, я не мог найти свою лучшую подругу. А Малфой нашёл её всего за несколько месяцев, потому что у него не было регламентов и начальников. Я хочу работать так же. По-настоящему эффективно.

Драко, сидевший напротив, чуть заметно кивнул. Гарри не смотрел на него, но кивок заметил.

— Так же мой кузен Дадли уже закончил магловскую Полицейскую Академию и согласился на сотрудничество. Среди маглов в полиции всегда имелись люди знающие о магии.

Под столом об его ногу потерся Живоглот.

— В Италии, — добавил Гарри, — я смогу заняться этим вплотную. Никакого Министерства над ухом. Никакого «Пророка», который пишет обо мне гадости. Море, солнце, апельсиновые рощи. Сначала отдохну, а потом с новыми силами приступлю к работе.

— Ты молодец, я думаю у тебя всё получится, — поддержала его Гермиона.

— На самом деле, — начала Нарцисса, — хоть «Ежедневный пророк» ничего не писал о Гермионе, но совиное радио разнесло новости о том, что Героиня Войны найдена и, не без помощи Форсети и нашей семьи. Никакие клятвы не смогли заставить работников Мунго молчать.

Гермиона ухмыльнулась, вспоминая взгляды персонала больницы и тихие шепотки за спиной, когда она проходила мимо в коридорах или выходила из своей палаты.

— Последующее увольнение Поттера принесло новую волну слухов. Если репутация Министерства и могла пасть ниже, то это случилось. Мне кажется, твоё агентство будет иметь ошеломительный успех.

— Детективное агентство «Поттер и партнёры», — торжественно сказала Гермиона.

— Да, как-то так мы и хотели назвать. Форсети считает, что моё имя в названии не нуждается в рекламе. А Первым делом я помогу отыскать твоих родителей, — ответил Гарри, и его голос дрогнул. — И найду специалистов по стиранию памяти. Если получится. И вообще… — он обвёл всех взглядом, — если что-то понадобится, вы знаете, где меня искать. Любые дела и проблемы.

— Я уже занимаюсь эти вопросом, Поттер, — недовольно сказал Драко. — Сейчас дело в Гермионе, мы сможем разыскать их по месту, только находясь в Австралии.

Тишину прервал звон бокала. Пэнси подняла свой.

— За новые начинания, — сказала она. — И за то, чтобы у всех они получились.

Чокнулись все. Даже Нарцисса, которая обычно воздерживалась от тостов, пригубила шампанское.

Поздно вечером, когда дети уже спали, а взрослые всё ещё сидели, Гарри и Гермиона тихо переговаривались. За окном кружил снег, а в комнате было тепло и уютно.

— Вы готовите государственный переворот? — спросила Гермиона, без предисловий.

— От тебя ничего не скроешь, — ответил Гарри, ухмыляясь. — Это будет долгий путь, но он необходим.

— А детективное агентство — лишь прикрытие? — догадалась Гермиона. — Я тоже хочу принять участие.

— Помогать людям я действительно хочу, но главное, это поможет наладить контакт с простыми волшебниками и быть в курсе веяний общества.

Гарри похлопал по карман в поиске чего-то.

— Сейчас ты ничем помочь не сможешь, мы ищем сторонников, а в волшебном мире связей у тебя не так много, — будто извиняясь ответил он. — Первостепенно ты должна вернуть себе магию.

— Мадам Делакур утверждает, что лечение при помощи Волшебных источников, будет гораздо более продуктивным.

— Да, я много о них слышал. Ты нам понадобишься позже, когда мы наводним своими людьми Визенгамот и заменим руководителей Министерства.

— У вас так много единомышленников?

— Ты даже не представляешь, — весело усмехнулся Гарри, — начиная от торговцев в Лютном переулке, до богатейших аристократов, права которых ограничили.

Гарри достал портсигар и закурил сигарету.

— Мои ребята хорошо поработали с работниками и руководителями других стран, так же с представителями Международной Конфедерации Магов, пока ловили Кракена в Атлантическом океане. Такая длинная командировка их сдружила и теперь у нас есть поддержка из вне.

— Это прекрасно!

— Блейз Забини обрабатывает итальянское правительство, а тебе вместе с Ритой Скитер надо будет написать книгу с биографией героини войны.

Гермиона поморщилась.

— Это обязательно?

— Люди должны знать, кто станет их министром.

Они помолчали.

— Малфой обеспечит тебе кресло Министра Магии. Он принимает активное участие в вербовке сторонников. Всё это только подготовка, до активной фазы пройдут годы.

— Ты давно это спланировал?

— О, нет, я просто был многим недоволен и находил таких же.

— Ловец ловца видит из далека!

— Знаешь, — сказал Гарри, — я боялся, что Малфой тебя использует. Что ему нужен только наследник. Но я вижу, как он на тебя смотрит. И как ты на него. Может быть, я ошибался в своих прозрениях.

Гермиона вздохнула, покрутив фамильное кольцо на пальце.

— Может быть.

— Ты его не боишься?

— Я боялась по началу и не доверяла, но я не слепая, Гарри, он делает для меня всё, открывает любые двери, — она взмахнула пушистыми ресницами. — Глупо было бы не дать ему шанса. У меня же никого больше нет.

— Есть я, — возразил Гарри.

— У тебя своя семья, — Гермиона улыбнулась, но не глазами.

— Если между вами действительно что-то было в школе, то и сейчас вы должны найти общей язык.

— Уже нашли, мы каждый день разговариваем и проводим время вместе, вместе играем со Скорпиусом. Мы уже стали полноценной семьёй.

— Я так рад за тебя!

══════⊹⊱≼ ❈ ≽⊰⊹══════

Ночь опускалась на Малфой-мэнор медленно, тягуче. Луна была ясная, висела низко над садом, и её свет серебрил замёрзшие ветви старых дубов, превращая их в хрустальные кружева. Снег искрился, словно усыпанный мелко толчёными звёздами, а на поверхности сугробов лежали причудливые тени то ли от облаков, то ли от невидимых птиц, круживших в ночном небе.

Драко стоял на балконе, когда к нему сзади подошла Пэнси.

— Я много думала над всей этой ситуацией с Грейнджер, — глядя вдаль, начала она. — И пазл никак не складывается в единое целое.

Драко хмыкнул и отпил из бокала.

— Начну, пожалуй, с твоего приезда в Англию. Это случилось в середине декабря, по твоим словам, но почему-то Нарцисса прибыла только в январе. Кажется, это мелочь, но за неделю до Рождества ты уже виделся с Дафной и наивно думал, что она не расскажет о твоём приезде всем, кому только сможет.

Пэнси продолжила:

— Позже, в марте, я рассказала тебе историю исчезновения Грейнджер, но ты уже знал её от Дафны. А на твоём столе лежала целая библиотека по потере памяти. Зачем же тебе у двоих сторонних людей расспрашивать о Грейнджер? Которая по счастливой случайности, окажется матерью твоего ребенка! Так ещё и придержать информацию от матери в течении целого месяца.

— Ты меня в чём-то обвиняешь? — спросил Драко.

Пэнси подняла руку, и он замолчал.

— Уже позже Нарцисса мне рассказала о том, что, когда ты узнал, что якобы мать твоего ребёнка мертва, то впал в такую ярость, которую она не видела никогда ранее. И это ради девушки, которую ты даже не знаешь?

Драко молча смотрел на Пэнси.

— Я просто сложила факты. Сначала думала, что ты надеялся на то, что матерью твоего ребёнка была Грейнджер. Ты ведь так на неё смотрел в школе, я даже подумала, что у вас что-то было, но сложно вспоминать настолько давние события.

Чем больше я думала об этом, тем больше находила несостыковок. Мой муж вообще последние пару лет уже откровенно забил на пропавших без вести, но после разговора с тобой он опять загорелся этой идеей. Ты, конечно, не прямым текстом сказал, но напомнил ему об исчезновении Грейнджер, тем самым заново разжег чувство вины.

Драко слушал и крутил перстень на пальце.

— Потому ты точно знал, что мать твоего ребёнка она!

— Тогда в чём тогда вопрос, Пэнси?

— Что произошло на самом деле?

Драко о чём-то подумал. Он так долго держал всё это в себе и, глядя на сад, начал рассказ:

— Сейчас мне сложно сказать, когда именно в моих мыслях появилась Гермиона. Может, на втором или третьем курсе. Возможно, после пощечины. Она заползла мне под кожу и поселилась в мыслях, дальше — больше. Я наблюдал за ней.

Иногда следил, даже сделал копию её личного дела из кабинета МакГонагалл. Оттуда я узнал, когда у неё день рождения, как зовут родителей и где она живёт. Собирал газетные вырезки с её колдографиями, пока шёл Турнир на четвёртом курсе, ведь писала Скитер о ней довольно часто.

Устроил взрыв зелья на пятом курсе и украл её расческу с волосами прямо из школьной сумки. Я наблюдал за ней и знал, что она любит и где проводит время. От неё это не укрылось, и она с презрением смотрела на меня, но вероятно думала, что я её ненавижу.

Шло время, война набирала обороты. Я понимал, что ни в какой реальности, ни при каком исходе мы не сможем быть вместе, не говоря о том, что она меня презирает. Позже, перед шестым курсом меня начала учить окклюменции и легилименции Белла, и я надеялся, что смогу отодвинуть мысли о Гермионе и отдать себя служению Тёмному Лорду. Смогу поставить ментальный блок. Никто не должен был знать о моей слабости к подруге Поттера, — он усмехнулся.

Драко посмотрел на заснеженную даль, где сад лежал белым полотном под холодным лунным светом. Невидимые согревающие чары укутывали балкон тёплым куполом, отсекая зимнюю стужу, и снежинки таяли, не долетая до волшебников.

— Не думай, я всё ещё искренне верю в превосходство чистой крови и всегда буду верить, но в любом правиле есть исключения. Гермиона, как раз является такой, как алмаз среди стекляшек: сильнейшей магический потенциал, острый ум, сила духа, гордая, знающая себе цену. Большая часть чистокровных магов и рядом с ней не стояла. Если сама магия сделала её своей избранницей, то кто я такой, что это отрицать, — говорил Драко с гордостью. — Поскольку в наше совместное будущее я не верил, то решил отдать всего себя служению Тёмному Лорду. Тогда я видел в нём того, кто приведёт наш мир к лучшему будущему.

Пэнси пристально посмотрела на Драко:

— Ты же сам мне говорил, что не веришь…

— О, — усмехнулся он, — я всегда говорю то, что от меня хотят услышать. Да и если уж разбавлять кровь, то с лучшими.

Поручение убить директора отрезвило меня. А после вся эта ситуация привела в бешенство, видимо, кровь Блэков сказалась. Полукровка, из-за которого унижаются и умирают чистокровные, — Драко сжал кулаки. — Все эти пытки и казни в доме, в котором я вырос, окончательно убедили меня в ошибочности суждений.

В Хогвартсе, уже на седьмом курсе, я держался в стороне, сильно не отсвечивал, часто уезжал в Малфой-мэнор, и там мне приходилось служить Тёмному Лорду. Я часто пытал пленников. Для меня это было более приемлемо, чем пытки сокурсников. Кэрроу несколько раз это наблюдали, поэтому в школе они меня не трогали. После битвы, их с остальными казнило Министерство.

Волосы Грейнджер я раздобыл уже давно. Давал их проституткам, и под оборотным зельем спал с ними. Иллюзия того, что она рядом. Как же я хотел выбить из своей головы эту дурь, но не смог. А я так старался, — со злостью сказал Драко. — В саморазрушении я зашёл далеко, стал употреблять алкоголь и запрещенные зелья, перестал узнавать себя в зеркале.

Глаза Пэнси источали злобу, а лицо застыло словно маска.

— Я помню, что ты мог долго не появлялся в школе.

— Да, но один момент всё перевернул, когда егеря поймали Поттера, Уизли и Грейнджер и привели в мэнор. В то утро я встал с дикого похмелья и, когда увидел её, у меня всё опустилось. Думаю, ты и сама знаешь, что произошло в тот день, лишь с той разницей, что я успел незаметно наложить на Грейнджер следящие чары.

Злость на лице Пэнси сменилась шоком, она уже даже не пыталась держать лицо.

— Наказание от Тёмного Лорда после их побега приковало меня к кровати на несколько дней, что дало время на размышления. — Не замечая реакции Пэнси, продолжал Драко. — Сидя у себя в комнате я думал, что делать. Перестал пить, употреблять наркотики и спускаться в подвал. Тайно сварил мазь для Гермионы, чтобы убрать с её руки надпись «грязнокровка» и положил её в одну из баночек с Римским меандром. Таких баночек был целый комплект, я нашёл его в лаборатории.

Потом с помощью чар отыскал Гермиону в доме на берегу моря. Дом был под Фиделиусом, но она сама того не зная, пустила чары слежения в дом вместе с собой. Она увидела меня и испугалась. Спросила, что мне надо. Конечно, я сказал, что могу в любую секунду сдать их Тёмному Лорду, но не сделаю этого за небольшую услугу: всего одна ночь вместе. Без принуждения, по собственной воле.

Мизерная плата за безопасность Поттера и светлое будущее всего магического мира.

В её глазах было понимание: она помнила мои взгляды. Я дал клятву, что не выдам их место нахождения, и всё случилось. Тогда же я отдал ей мазь, чтобы она мазала порез, «грязнокровка» должна была исчезнуть с её руки. Утром я снял с неё следящие чары, чтобы, не приведи Салазар, не вернуться. Стёр ей память о проведенной вместе ночи и как её пытала Белла. И внушил, что нужно мазать руку мазью.

Пэнси закрыла лицо руками и глубоко сделала глубокий вдох.

— Уроки ментальной магии от тётушки не прошли даром, — улыбнулся Драко. — Прошло несколько дней, и я решился поговорить с отцом. Мы обсудили наше текущее положение, и я попросил его стереть мою память обо всём, что я делал за последний год. Отвечать потом перед Визенгамотом за кровавые прихоти этого ублюдка я не хотел.

К тому времени я уже не верил в победу Тёмного Лорда. Слишком много раз Поттер обводил его вокруг пальца. Это стало совершенно очевидно. После победы Поттера я должен был выглядеть жертвой обстоятельств. Отец со мной согласился: он тоже уже давно был разочарован во всём происходящем.

Обливиэйт под пароль «Ad meliora tempora» — древняя и сложная техника сокрытия воспоминаний, при которой память возвращается, если услышать или увидеть пароль. В нашей семье я оказался не первым, кто прибегал к подобным мерам. Я знал, что именно эта фраза выгравирована на столе в кабинете Абраксаса. Кабинет уже тогда был моим. Рано или поздно я всё равно увидел бы фразу и всё вспомнил.

Даже употребление сыворотки правды не раскрыло бы мои стёртые воспоминания, а показания других Пожирателей против меня выглядели бы клеветой. Слишком мало в Министерстве тех, кто хорошо разбирается в ментальной магии и смог бы добраться до правды. Но всё сложилось ещё интереснее: казнь стала самой большой их ошибкой, ведь больше никто не мог свидетельствовать против Пожирателей низкого ранга, таких как я. Память можно было и не стирать. Благодаря подкупу и стараниями моей матери, мне дали всего два года. Смехотворный срок за мои деяния, даже совершенные под принуждением.

Перед тем как меня посадили в тюрьму, я несколько дней пробыл под домашним арестом. Мест в камерах предварительного заключения не хватало, и меня отправили ждать суда домой. Тогда я и вернул воспоминания, но искренне верил, что Грейнджер выйдет замуж за Уизли. Газет я в Азкабане не читал, а по освобождении со спокойной душой покинул страну.

За четыре года во Франции я прошёл лечение и старался жить дальше, но Гермиона всё равно сидит на краешке моего сознания и наблюдает. Я решил узнать о ней и вернулся в Англию якобы по делам. Зашёл к мадам Малкин, заказал несколько новых костюмов, она всегда любила поболтать, и узнал от неё, что завтра же Дафна придёт к ней за готовым платьем на Рождество.

Половину следующего дня я ходил по Косому переулку, чтобы «случайно» столкнуться с Дафной и пригласить старую подругу на обед. Как же она предсказуема! От неё я узнал, что Гермиона давным-давно пропала.

— Почему же ты спрашивал про неё у меня? — спросила Пэнси задумчиво.

— Мне нужны были те подробности, которые могут быть только в семье приближенных к ней. Я прекрасно понимал, что Поттер рассказал тебе достаточно, но это было уже сильно позже.

— Ты меня использовал, — покачала головой Пэнси.

Драко лишь хитро прищурился и сказал:

— Семья превыше всего, Пэнс. Из старых газет выяснилось, что Гермиона пропала через пару месяцев после победы над Тёмным Лордом. Её искали, но безуспешно.

Конечно, я боялся, что воспоминания вернулись и решил это проверить. Из книг в библиотеке Малфой-мэнора я прочитал об Обливиэйте и картина сложилась. Обливиэйт во сне и пытки в такой короткий промежуток времени могли привести к провалам в памяти или вообще свести волшебника с ума. Ещё там упоминалось, что заклятие запрещено для беременных.

Когда я пришёл в крыло Люциуса и увидел семейное древо, то всё понял. Гермиона сбежала беременная и родила от меня ребёнка. Учитывая, что она не могла помнить, от кого он, скрыться было бы логичным решением. В ту ночь она была девственницей, а значит сильно удивилась непорочному зачатию.

Потом я придумал план: постепенно подключать Нарциссу, адвоката, а если будет совсем сложно, то и Аврорат с самим Поттером во главе. Он ведь не мог пройти мимо такой щепетильной ситуации. Как ты правильно сказала ранее, Гермиона была наживкой, которую он сам и заглотил.

Мне пришлось на это пойти, ведь надежды найти Гермиону с ребёнком без помощи тёмной магии или Аврората быстро не было. Дальше я действовал по обстоятельствам. В отличие от Поттера я точно знал, что ищу: не призрачную надежду, а вполне реальный план. У меня ушёл месяц на его проработку.

Времени я зря не терял и прочитал о памяти всё, что было в библиотеке. Об Обливиэйте и его последствиях я могу написать диссертацию. Я ведь не знал тогда, стирая память Гермионе, что это приведёт к таким последствиям. Я был молод и глуп.

Теперь нужно было внушить всем окружающим, что между нами действительно был роман ещё в Хогвартсе и так оправдать появление Скорпиуса. Поскольку Гермиона этого не вспомнит, отрицать она не может, а мои воспоминания дескать стерты.

Первым делом я отправил нужные воспоминания по флаконам, те самые, что ты видела в кабинете Абраксаса. Они были моими, а не его. Весь седьмой курс с приказами Лорда, наши с Гермионой переглядки со школы и моя слежка за ней, кража вещей и, конечно, та ночь. Теперь целитель из Мунго не сможет добраться до того, чего нет в моей голове. Этому меня научил Снейп: изымать свои воспоминания на случай внедрения в голову легилименции.

Всё должно было указывать на то, что мои воспоминания стёрла Гермиона, но она больше не может использовать ментальную магию и потому не способна снять Обливиэйт.

И тут ты, Пэнси, помогла мне больше всех. Вы с мамой такие романтичные, что даже не заметили: я никогда не утверждал, что мы с Гермионой встречались в школе — это были только ваши предположения, к которым вы сами и пришли. Ты молодец, даже смогла убедить в этом самого Поттера.

Поттер мои планы сильно подкосил, я рассчитывал на него, но не думал, что он вместо помощи выставит мне ультиматум. Тогда ты сама ко мне пришла и оказалась хорошим союзником.

Теперь я знаю, что Обливиэйт — очень опасное заклинание. Оно стирает память, но не стирает эмоции. И я придумал красивую легенду: я столько лет не мог найти себе место, не мог встречаться ни с одной девушкой, пока жил во Франции, потому что моё сердце всегда принадлежало только ей. Самая правдоподобная ложь — это та, в которой есть доля правды.

Когда мы нашли Скорпиуса, я был готов рыдать от счастья. Этот ребёнок — плод любви. Мне было так жаль его. Нахождение Гермионы оставалось делом времени. Как я уже сказал ранее, когда она будет найдена, её воспоминания, скорее всего, восстановить будет уже невозможно. Тут мазь в баночке из комплекта пришла на помощь, так же, как и её вещи, которые я украл у неё ещё в Хогвартсе. Таким образом я доказал, что между нами была связь.

Мы с Гермионой уедем во Францию, чтобы она могла получить там лучшее лечение и пройти реабилитацию. А потом я положу свою жизнь на то, чтобы искупить перед ней и нашим сыном вину за содеянное.

— Я вижу, что тебе полегчало от сказанного, но ты должен рассказать ей правду, — строго сказала Пэнси.

— С каких пор вы с ней подружки, что ты так переживаешь?

— Называй это женской солидарностью. Она много пережила из-за тебя и заслуживает знать правду. Если это не сделаешь ты, то сделаю я!

Драко пристально посмотрел на неё, принимая решение.

— Да, — кивнул он. — Разумеется.

— Пойдём, — сказала Пэнси. — Нас уже заждались.

Она развернулась и направилась к балконной двери.

Драко вынул из кармана пиджака палочку и направил её в спину Пэнси.

— Обливиэйт.

Конец.